Слоны помнят все [= Слоны умеют помнить]

— Вот как? — удивился Спенс.

— Вы сразу это почувствовали? — Пуаро всем телом повернулся к Гарроуэю. — Что было не правильным?

— Не могу объяснить, но уверен в этом. Немного подумав, Пуаро сказал:

— В общем — то я понимаю вас. И думаю, Спенс, как профессионал, тоже понимает. Это как в искусстве: настоящий критик знает, что данное произведение фальшиво.

— Да, — кивнул Гарроуэй. — Все выглядело как двойное самоубийство. Скорее всего муж застрелил жену, потом себя. Такие случаи бывают. И всегда возникает вопрос: почему?

— Вы не нашли ответа на свое «почему»? — сказал Пуаро.

— Нет. Когда расследуешь такого рода дело, расспрашиваешь многих людей и получаешь более или менее объективную картину их жизни. Здесь такая была ситуация: немолодая супружеская пара жила дружно. Друг друга, судя по всему, они любили. Вместе гуляли, по вечерам играли в покер или пикет, раскладывали пасьянс. Мальчик учился в школе в Англии, девочка — в пансионате в Швейцарии. Вполне благополучная семья. Здоровье у них было неплохое. Правда, одно время муж страдал от гипертонии, но после определенного курса лечения давление его больше не беспокоило. У жены иногда пошаливало сердце, но это не вызывало особого беспокойства. И оба они не относились к тем людям, которые выдумывают себе неизлечимые болезни и от отчаяния кончают с собой. Вообще это были уравновешенные и спокойные люди. Финансовое их положение тоже было вполне удовлетворительно.

— И какую же вы видите причину этого самоубийства? — поинтересовался Пуаро.

Старший инспектор Гарроуэй пожал плечами:

— Я не нашел ее. Супруги вышли пройтись и взяли с собой револьвер. Когда их обнаружили мертвыми, он лежал между ними и на нем были отпечатки пальцев и ее и его. Это значит, что они оба держали его в руках, но определить, кто стрелял последним было нельзя… Но почему они это сделали? На этот вопрос я так и не нашел ответа… — Гарроуэй отломил кусочек хлеба и отправил его в рот.

— Неужели у вас нет никакой версии? — спросил Пуаро.

— Версий много, но ни одна не срабатывает. Дело в том, что я недостаточно много знал о них. После того как генерал ушел на пенсию, они вернулись в Англию, поэтому мои сведения относились лишь к периоду их жизни в Англии, очень спокойной и комфортной. Но до этого они жили за границей, в Малайе и других местах. А что было там? Может быть, истоки трагедии находятся там? Моя бабушка любила повторять поговорку: «У старых грехов длинные ноги». Может быть, причина в каких — то старых грехах? В чем — то, что случилось за границей?

— Вряд ли можно сейчас найти свидетелей тех лет… — задумчиво произнес Пуаро.

Гарроуэй кивнул:

— В Англии друзья у них появились после их возвращения. Но никто не помнит, что до этого в семье были какие — то конфликты.

— Люди забывчивы, — пробормотал Пуаро.

— Люди не похожи на слонов, — улыбнулся старший инспектор Гарроуэй. Это слоны, говорят, ничего не забывают!

Пуаро удивленно поглядел на него:

— Удивительно, что вы вдруг вспомнили о слонах…

— Почему? Скорее всего что — то произошло на Востоке, там, где водятся слоны… А может, в Африке. А почему вы все — таки удивились тому, что я упомянул слонов?

— Дело в том, что то же самое говорила одна моя приятельница, миссис Оливер, — сказал Пуаро.

— Ариадна Оливер? Писательница? А знает ли она что — нибудь об этой истории?

— Я так не думаю… Хотя что — то могла слышать. Она бывает во множестве мест и встречается со множеством людей.

— Я знаю, что Ариадна Оливер пишет детективы, но мне всегда было интересно, где она берет сюжеты…

— Сюжеты она выдумывает… Однажды, как она утверждает, я загубил один ее рассказ. У нее была какая — то идея, связанная с шерстяным свитером с длинными рукавами. А я в это время позвонил ей по телефону, и идея рассказа вылетела из головы… Она до сих пор простить этого мне не может. А кстати, была ли у Рейвенскрофтов собака? И брали ли они ее в этот день на прогулку?

— Собака была, сказал Гарроуэй. — И я думаю, что они брали ее с собой.

— Интересно, где она теперь…

— Похоронена в чьем — либо саду… Прошло столько лет, — заметил инспектор Спенс.

— Жаль, — вздохнул Пуаро. — Эта собака, наверное, кое — что знала. А кто был в доме в этот день?

— Я приготовил вам список. — Инспектор Гарроуэй достал из кармана бумагу. — Подумал, что, может быть, пригодится. Значит, так: миссис Уиттейкер, повариха. В этот день она была выходная и ничего толком сказать не могла. Правда, она сообщила, что незадолго до этого хозяйка лежала в больнице, у нее было что — то с нервами.

Надо сказать, что повариха подслеповата и неважно слышит. Гостила в этот день бывшая гувернантка детей Рейвенскрофтов. Еще был садовник.

— Гость из прошлого должен появиться извне, — сказал Пуаро. — Это ваша идея, инспектор Гарроуэй?

— Это не идея, просто версия…

Глава 6

ВОСПОМИНАНИЯ СТАРИННОЙ ПОДРУГИ

Мисс Ливингстоун сообщила миссис Оливер, когда та вернулась домой:

— Было два звонка. «Кричтон и Смит» интересовались, какую вы выбрали парчу: светло — зеленую или бледно — голубую?

— Я еще не решила. Мне надо видеть, как они смотрятся при вечернем освещении.

— Еще звонил этот иностранец, месье Пуаро.

— Что он хотел?

— Он просил узнать, можете ли вы встретится с ним во второй половине дня.

— Не получится. У меня дела. Позвоните ему и скажите, что, к сожалению, я отправилась охотится на слонов.

— Как? Простите, я не поняла, — пролепетала мисс Ливингстоун.

— Скажите так, как я сказала: отправилась охотиться на слонов.

— Хорошо, мисс, — пробормотала секретарша, подумав, что хотя ее хозяйка известная писательница, но в голове у нее не всегда все дома.

— Мне не приходилось до сих пор охотится на слонов, сообщила миссис Оливер. — Но я думаю, что это очень интересно.

Она прошла в гостиную, где на диване в беспорядке валялись ее записные книжки.

— Пора начинать, — сказала себе миссис Оливер. — И если Джулия еще полностью не выпала из своей каталки, я думаю, что она что — нибудь да помнит. И начну я с нее.

Мисс Ливингстоун вошла в гостиную с бумагами в руке.

— Я подготовила четыре письма. Их надо подписать.

— Мне некогда. У меня буквально минуты нет свободной. Я еду в графство Хемртон Каунт, а это довольно длинный путь.

Достопочтенная Джулия Карстерс испытывала некоторые трудности, когда ей приходилось подниматься со своего кресла — каталки, что было вполне естественно в ее довольно преклонном возрасте. Кроме того, она была немного глуховата и поэтому не совсем разобрала имя, которое произнесла служанка, доложившая, что к ней пришла гостья.

— Миссис Гуливер? — переспросила она. — Кто это? Я не знаю никакую миссис Гуливер.

Джулия Карстерс вглядывалась в женщину, стоявшую на пороге.

— Прошло много лет с тех пор, когда мы виделись в последний раз, сказала миссис Оливер. — Вряд ли вы помните меня.

Как и многие старые люди, миссис Карстерс лучше помнила голоса, чем лица, тем более, что лица имели свойство меняться. Услышав голос, она воскликнула:

— Ариадна! Дорогая моя Ариадна! Как приятно мне вас видеть!

— Случилось так, что я оказалась в этих местах, — говорила меж тем миссис Оливер. — Мне нужно было кое с кем повидаться. А вчера вечером, просматривая свою записную книжку, я обнаружила, что вы живете в этих краях… Вы неплохо устроились, не правда ли? — спросила миссис Оливер, оглядываясь.

— Не жалуюсь, это неплохой пансионат. У него есть свое преимущество. Здесь довольно свободно, можно привезти свою мебель, есть ресторан, а можно готовить у себя. Большой сад, и содержится в порядке. Садитесь же, Ариадна! Выглядите вы прекрасно! Недавно я видела вашу фотографию в газете, вы участвовали в литературном утреннике. Удивительно! Сначала я вижу ваш снимок, и чуть ли не на следующий день вы являетесь передо мной собственной персоной. Право, это удивительно!

Миссис Оливер уселась на предложенный ей стул.

— Вы по — прежнему живете в Лондоне? — спросила миссис Карстерс.

— Да, по — прежнему, — ответила Ариадна Оливер, вспоминая то далекое время, когда она, еще девочкой, занималась в танцевальном классе… Вперед, назад, руки в стороны, дважды повернуться, покружиться и так далее. Она расспросила старуху о ее дочери и детях, о второй дочери. Оказалось, что та живет где — то в Новой Зеландии. Миссис Карстерс нажала на находившийся в подлокотнике ее кресла звонок и попросила старую служанку Эмму принести чай.

— О, не беспокойтесь! — воскликнула Ариадна Оливер.

— Ариадна, вы непременно должны выпить чаю! Они пили чай и вспоминали прошлое. Вторую и третью фигуры танца, старых друзей и знакомых, живых и умерших.

— Когда мы виделись в последний раз?

— Я думаю, что это было на свадьбе у Льюэллинсов.

— Скорее всего там. Как ужасно выглядела тогда Мойра, которая была подружкой невесты. Ей совершенно не шел абрикосовый цвет.

— Вы совершенно правы.

— Мне кажется, что современные свадьбы не так красивы, как те, которые были в дни моей молодости. А помните, в какие красивые платья были одеты другие подружки? Они были сшиты из какого — то стеганого сатина, а воротники из валенсийских кружев. Помните?

— Конечно!

— Вы знаете, моя дорогая, если б я была священнослужителем, я бы отказалась венчать молодых, когда гости одеты так нелепо!

— На днях, — сказала Ариадна Оливер, — я видела свою крестницу Селию Рейвенскрофт. Вы помните Рейвенскрофтов?

— Подождите минуточку! Ах да, конечно! Это те, с которыми случилась эта страшная трагедия? Не так ли?

— У вас прекрасная память, Джулия, — заметила Ариадна Оливер.

— Это так. У меня всегда была хорошая память. Правда, иногда возникают трудности с фамилиями. А история эта очень трагична. Родди Ростер, мой кузен, был с ними очень дружен. Генерал Рейвенскрофт сделал блестящую карьеру. Конечно, когда он ушел в отставку, он был немного глуховат и не всегда хорошо слышал, что ему говорили.

— Вы хорошо помните их?

— Конечно. По — моему, в течение пяти — шести лет они жили в Оверклиффе.

— Я забыла, как ее звали…

— Маргарита. Но все называли ее Молли.

— Да, да, вспомнила!

— В то время Маргарита было очень модное имя. Очень многих звали Маргаритами. Вы помните, что Молли носила парик?

— Да, да, — пробормотала миссис Оливер, — припоминаю. Кажется, я знала об этом…

— Я не уверена, что она не уговаривала меня тоже завести парик. Но помню, как она убеждала, что это удобно, особенно когда вы путешествуете! Нет нужды заботиться о прическе. У нее было четыре разных парика, для вечера, для путешествий. И еще у нее был один, который она носила под шляпу. Это очень странно, не правда ли, дорогая?

— Я не знала их так хорошо, как вы, Джулия. Когда случилась эта драма, я была в Америке, читала там лекции. Так, что все подробности прошли мимо меня.

— Эта драма вся окутана тайной. Никто ничего не знает. Было столько различных догадок!

— А расследование было?

— Конечно. Но полиция пришла к выводу, что это было двойное самоубийство.

— А не возникало предположения, что в данном случае имело место преступление?

— О нет! Преступления не было. Ведь не обнаружили никаких признаков того, что их застрелил кто — то другой. Они, как обычно, после чая вышли прогуляться. И не вернулись к обеду. Слуги забеспокоились, стали их искать и обнаружили мертвыми. Револьвер лежал между ними.

— А револьвер принадлежал генералу?

— О да. У него их было два. Бывшие военные не любят расставаться с оружием. Я думаю, что таким образом они чувствуют себя в большей безопасности. Второй револьвер нашли в доме, в ящике стола. Скорее всего, уходя из дома, револьвер взял он. Не думаю, что это могла сделать Молли… И никто не знает, какова же была причина этого самоубийства… И никогда не узнает. — И миссис Карстерс печально покачала головой.

— Это так. А что вы слышали об этом?

— Люди любопытны.

— Вы правы. Люди очень любопытны. Кое — кто полагал, что генералу сказали, что он скоро умрет от рака. Но это не так. Вскрытие показало, что он был совершенно здоров. Сердце у него тоже как будто было нормальное. Правда, Молли всегда была очень нервной.

— Я помню это, — кивнула Ариадна Оливер. — Она была в парике?

— Точно не помню. Но она всегда носила один из своих париков.

— Я вот что подумала: если вы собираетесь застрелиться или застрелить своего мужа, вряд ли вы наденете парик.

Дамы обсудили этот вопрос с определенным интересом.

— А что еще говорили о них, Джулия? — спросила миссис Оливер.

— Болтали, что там была женщина. Секретарша, которой он диктовал свои мемуары. Я думаю, у него был договор с каким — нибудь издательством. Полагали, что у него связь с этой девушкой, хотя она не особенно молода, ей было за тридцать, и не очень симпатичная. Но я не слышала, чтобы между ними были кз — за нее скандалы. Но если он хотел жениться на этой девушке, зачем он стрелял в себя? Нет, я не верю этому. Говорили, что у Молли была какая то история. Как будто в то время, когда они жили в Малайе. Какой — то человек, моложе ее, ну и все в этом роде. Говорили, что был небольшой скандал. Но я не верю в это.

— У них было двое детей, — задумчиво проговорила миссис Оливер. Девочка, как я уже говорила вам, моя крестница.