Ученик

— Я имею ввиду жену, дубоголовый, — Томас посмотрел на Пага взглядом, означающим «ты слишком туп, чтобы жить». — И когда-нибудь детей, а не отца и мать.

Паг пожал плечами. Беседа перекинулась на темы, которые его смущали. Он был меньше обеспокоен тем, что станет взрослым, чем Томас.

— Я думаю, мы поженимся и заведем детей, если так будет надо.

Томас очень серьезно посмотрел на Пага, так как тот не внес никакой ясности в предмет обсуждения.

— Я воображал маленькую комнату где-нибудь в замке, и… я не могу представить, кем будет девушка, — он жевал пищу. — Я думаю, с этим что-то не так.

— Не так?

— Как будто есть, что-то еще, чего я не понимаю… не знаю.

— Если ты не понимаешь, то как могу я понять? — спросил Паг. Томас вдруг сменил тему.

— Мы ведь друзья, да?

Паг удивился:

— Конечно, друзья. Ты мне как брат. Твои родители обращались со мной, как со своим собственным сыном. Почему ты об этом спрашиваешь?

Озадаченный, Томас поставил тарелку.

— Не знаю. Просто я иногда думаю, что все это как-то изменится. Ты собираешься стать магом, может быть, путешествовать по миру, встречаться с другими магами в дальних странах. Я же собираюсь стать солдатом, обязанным выполнять приказы господина. Я, скорее всего, не увижу ничего, кроме маленькой части Королевства, и то только сопровождая герцога в его личной гвардии, если повезет.

Паг заволновался. Он никогда не видел, чтоб Томас так серьезно о чем-нибудь говорил. Он всегда был рад посмеяться и, казалось, никогда ни о чем не беспокоился.

— Не знаю, о чем ты думаешь, Томас, — сказал Паг, — но ничего не изменится. Несмотря ни на что, мы останемся друзьями.

Томас улыбнулся.

— Надеюсь, что ты прав, — он прислонился к стенке, и оба стали смотреть на звезды над морем и огни города, заключенные, как картина, в рамку ворот замка.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Паг попытался умыться, но это было слишком трудно. Левый глаз не открывался вообще, а правый только наполовину. Лицо украшали большие синяки, а челюсть прыгала, когда он двигал ею из стороны в сторону. Фантус лежал на койке Пага, красные глаза блестели от солнца, проникавшего через башенное окно.

Дверь в комнату парня распахнулась, и внутрь вошел Калган в зеленом халате. Остановившись на мгновение, чтобы поглядеть на мальчика, он сел на койку и почесал дрейку брови, отчего тот довольно пророкотал.

— Вижу, вчерашний день ты не провел в бездействии, — сказал он.

— У меня были небольшие неприятности, сэр.

— Ну, драка — это занятие мальчиков, равно как и взрослых мужчин, и я полагаю, что другой мальчик выглядит по крайней мере так же плохо. Было бы стыдно не получить удовольствия дать столько же, сколько получил.

— Вы смеетесь надо мной.

— Только слегка, Паг. В юности я тоже дрался достаточно, но время мальчишеских драк прошло. Ты должен тратить свою энергию с большей пользой.

— Я знаю, Калган, но я был так расстроен, что когда этот дурень Ральф сказал это насчет того, что я сирота, во мне закипел гнев.

— Ну, осознание твоей вины в этом деле — хороший знак того, что ты становишься мужчиной. Большинство мальчишек попыталось бы оправдать свои действия, сваливая вину на какую-то мораль, заставляющую драться.

Паг подтащил стул и сел напротив мага. Калган достал трубку и начал наполнять ее.

— Паг, я думаю, что относительно твоего образования мы двигались неправильным путем.

Лицо Калгана затмилось, когда он, сосредоточившись, искал около ночника скрученную бумажку, чтоб зажечь трубку, но ничего не нашел. Потом на конце указательного пальца его правой руки появился маленький огонек. Он приложил его к трубке, и вскоре комната наполнилась большими облаками белого дыма. Огонек исчез, когда он взмахнул рукой.

— Очень полезное умение, если любишь курить трубку.

— Я бы отдал что угодно, чтобы научиться хотя бы этому, — удрученно сказал Паг.

— Как я говорил, мы, возможно, шли не тем путем. Может быть, мы должны найти другой подход к твоему образованию.

— Что вы имеете в виду?

— Паг, у первых магов, живших давным-давно, не было учителей в искусстве магии. Они создали те искусства, которые мы сегодня изучаем. Некоторые из старейших искусств, таких как улавливать изменения погоды или находить воду палочкой восходят к самым началам. Я подумал, что на время я предоставлю тебя самому себе. Изучай, что хочешь, в книгах, которые у меня есть. Продолжай заниматься другой работой, изучать искусство письма с Талли, но я некоторое время не буду беспокоить тебя с уроками. Я, конечно, отвечу на любой вопрос, который у тебя возникнет. Но я думаю, тебе нужно время, чтобы разобраться в себе.

Упав духом, Паг спросил:

— Я безнадежен?

Калган утешающе улыбнулся:

— Ничуть. Были случаи, когда у магов не сразу все получалось. У тебя впереди еще девять лет ученичества, помни об этом. И не огорчайся из-за неудач этих последних месяцев. Кстати, ты не хотел бы научиться ездить на лошади?

Настроение Пага сразу обернулось в другую сторону, и он закричал:

— О да! Можно?

— Герцог решил, что ему нужен мальчик, чтобы ездить с принцессой время от времени. У его сыновей теперь много дел, они ведь выросли, и ему кажется, что ты неплохая замена для них, когда они слишком заняты, чтоб сопровождать ее.

У Пага голова пошла кругом. Он не только научится ездить на лошади — искусству, которое знало, в основном, только дворянство, — но еще и будет сопровождать принцессу!

— Когда я начинаю?

— Прямо сегодня. Утренняя служба уже почти закончена.

Было воскресение, и кто того желал, молились как в церкви замка, так и в маленьком храме в центре города. Оставшаяся часть дня была посвящена легкой работе, только той, которая была нужна, чтоб подать герцогу на стол. Мальчики и девочки могли отдохнуть лишние полдня в субботу, но взрослые отдыхали только воскресенье[2].

— Иди к Мастеру Конюшему Алгону: герцог уже известил его обо всем, и он начнет твой урок прямо сейчас.

Без дальнейших слов, Паг вскочил и побежал к конюшням.

4. НАПАДАНИЕ

Паг ехал молча.

Его лошадь шла иноходью вдоль скал, возвышающихся над морем. Теплый бриз доносил запах цветов; на востоке медленно покачивались лесные деревья. Летнее солнце грело жарко и мерцало по всему океану. Над волнами были видны то висящие в небе, то ныряющие в воду за добычей чайки. Над головой плыли большие белые облака.

Глядя в спину принцессе, сидящей на прекрасной белой верховой лошади, Паг вспоминал утро этого дня. Почти два часа он ждал в конюшне, пока появится принцесса со своим отцом. Герцог подробно рассказал Пагу о его ответственности за принцессу. Паг стоял молча: герцог лишь повторял инструкции, данные вечером Главным Конюхом Алгоном. Хозяин конюшен обучал Пага всю неделю и решил, что он готов сопровождать принцессу. Паг последовал за ней за ворота, все еще восхищаясь своей неожиданной удачей. Он был бодр, несмотря на то, что ночью спал беспокойно, а утром не завтракал.

Теперь же его настроение переходило от мальчишеского восхищения к сильному раздражению. Принцесса не отвечала ни на одну из его вежливых попыток беседовать, а только приказывала. Ее тон был повелевающим и резким, и она настойчиво к нему «эй» или «ты», несмотря на несколько учтивых напоминаний о том, что его зовут Паг. Она вела себя вовсе не как спокойная придворная молодая девушка, а очень походила на избалованного, капризного ребенка.

Вначале ему было неудобно сидеть на серой ломовой лошади, скорость которой посчитали достаточной для умения Пага. Нрав у кобылы был спокойный, и она не выказывала ни малейшего намерения двигаться быстрее, чем было необходимо ей самой.

Паг был в своей ярко-красной тунике, той, что подарил ему Калган, но все равно выглядел плохо одетым по сравнению с принцессой. Она была в простом, но изысканном желтом с черной обметкой платье для верховой езды и очень идущей к этому платью шляпке. Даже в дамском седле Карлайн выглядела так, словно была рождена для верховой езды, а Пагу в то же время казалось, что он, скорее, должен идти за своей кобылой с плугом, нежели ехать на ней верхом. У лошади Пага была раздражающая манера останавливаться каждые четыре метра, чтобы пощипать траву или пожевать куст, не обращая внимания на неистовые удары Пага в бок, а прекрасно обученная лошадь принцессы немедленно отвечала на малейшее прикосновение. Принцесса молча ехала, не обращая внимания на ворчание и кряхтение едущего сзади мальчишки, который то и дело пытался как силой воли, так и искусством верховой езды заставить свою непокорную лошадь двинуться с места.

Паг почувствовал первые приступы голода, и его романтические мечты уступили место нормальному для пятнадцатилетнего мальчика аппетиту. По мере того как они ехали, он все больше и больше думал о корзине с едой, притороченной к его седлу. Через некоторое время, которое показалось Пагу целой вечностью, принцесса повернулась к нему:

— Эй ты, какое у тебя ремесло?

Огорошенный этим вопросом после долгого молчания, Паг запнулся:

— Я… Я ученик мастера Калгана.

Она посмотрела на него так, как будто увидела ползущее по обеденной тарелке насекомое.

— А… Вот ты кто.

Даже эта короткая вспышка какого бы там ни было интереса улетучилась, и она отвернулась. Они поехали дальше.

— Эй, мы остановимся здесь, — сказала принцесса.

Паг натянул поводья, а принцесса, прежде чем он успел подойти к ней, чтобы подать руку, как учил мастер Алгон, уже слезла сама. Она дала ему поводья своей лошади и подошла к обрыву.

Некоторое время она смотрела на море, после чего, не глядя на Пага, спросила:

— Как ты думаешь, я красива?

Паг стоял молча, не зная, что сказать.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Ну?

— Да, ваше высочество.

— Очень красива?

— Да, ваше высочество, очень красивы.

Принцесса подумала над этим некоторое время, и снова отвернулась к морю.

— Для меня очень важно быть красивой. Леди Марна говорит, что я должна быть самой красивой леди в Королевстве, потому что когда-нибудь я должна найти могущественного мужа, а только самые красивые в Королевстве леди могут выбирать. А некрасивые должны брать первого, кто об этом попросит. Она говорит, что у меня будет много поклонников, ведь отец — очень важный человек.

Она повернулась, и на какое-то мгновенье Пагу показалось, что он увидел в ее взгляде понимание.

— У тебя много друзей?

Паг пожал плечами:

— Есть несколько, ваше высочество.

Некоторое время она смотрела на него.

— Должно быть, это замечательно, — сказала она, рассеянно отводя в сторону прядь волос, выбившуюся из-под широкополой верховой шляпы. На мгновение она показалась Пагу несчастной и одинокой, и сердце у него опять сжалось. Очевидно, принцесса заметила выражение его лица, и ее глубокомысленность сменилась желанием отдавать приказы. Самым командным своим голосом она объявила:

— Мы пообедаем сейчас.

Паг быстро привязал лошадей, снял с седла корзину, поставил на землю и открыл.

Карлайн подошла и сказала:

— Я приготовлю еду, а то ты своими неуклюжими руками перевернешь блюда и разольешь вино.

Паг отошел назад, а она стала на колени и начала доставать из корзины обед. Вкусный запах сыра и хлеба бил Пагу в ноздри, и у него текла слюнка.

Принцесса глянула на него.

— Отведи лошадей за холм, к ручью, и напои их. Ты можешь поесть по дороге назад. Я позову тебя, когда поем.

Сдерживая стон, Паг взял поводья и пошел к ручью. По дороге он пнул несколько свободно лежащих камней. Внутри у него шла борьба: он знал, что не должен оставлять девушку, но также не мог и ослушаться ее. Вокруг никого не было видно, да и вряд ли так далеко от леса могли быть какие-либо неприятности. Вдобавок, он рад был хоть немного побыть подальше от Карлайн.

Он подошел к ручью, снял с лошадей седла, стряхнул влагу, скопившуюся под ними и следы от подпруг, после чего бросил поводья на землю. Верховая лошадь была приучена к такой свободной прогулке, да и ломовая тоже не проявляла намерения забрести далеко. Они щипали траву, а Паг искал удобное место, чтобы присесть. Обдумав свое положение, он понял, что растерялся. Карлайн была самой красивой девушкой из всех, что он когда-либо видел, но манера ее поведения его разочаровывала. В настоящее время его больше беспокоил желудок, чем девушка его мечты. Он подумал, что ездить с принцессой не такое приятное занятие, как он воображал.

Некоторое время он занимался тем, что размышлял над этим. Когда ему надоело, Паг подошел к воде, чтобы поискать камни. Последнее время у него почти не было возможности поупражняться с пращой, а сейчас как раз нечего было делать. Найдя несколько гладких камней, он достал пращу. Выбрав в качестве цели одно из дальних маленьких деревьев, он начал упражняться, спугивая при этом сидящих на дереве птиц. Он сбил несколько горьких плодов, промазав только по одной цели из шести. Удовлетворенный тем, что не потерял навыков, он сунул пращу за пояс. Он нашел еще несколько камней, которые обещали попасть прямо в цель и положил в карман. Паг решил, что девушка уже должна была заканчивать трапезу, так что он пошел к лошадям, чтоб их оседлать и, когда она позовет, быть уже готовым.

Когда он подошел к лошади принцессы, из-за холма раздался крик. Он бросил седло принцессы, взбежал на холм и остановился потрясенный. Волосы на его шее и руках встали дыбом.

Убегающую принцессу преследовали два тролля. Они обычно не рисковали отходить так далеко от леса, и Паг совершенно не ожидал их увидеть. Тролли были похожи на людей, но были ниже и коренастей, с длинными толстыми руками, которые свисали почти до земли. Они бегали на всех четырех конечностях так же часто, как и на двух, и походили при этом на смешную пародию на обезьяну; тела их были покрыты густой серой шерстью, а губы размыкались, обнажая длинные клыки. Злые твари редко беспокоили группы людей, но время от времени нападали на одиноких путников.

Паг помедлил одно мгновение, вытаскивая пращу из-за пояса и суя в нее камень, и прицелился, раскручивая ее над головой. Твари уже почти догнали принцессу, и он запустил камень. Он попал в голову бегущему впереди троллю; тот упал и покатился по земле, второй споткнулся об него и тоже упал, причем прямо на первого. Пока они поднимались на ноги, Паг стоял на месте. Их внимание перенеслось с Карлайн на нападающего. Они зарычали на Пага, и бросились к нему. Он снова взбежал на холм. Он знал, что если добежит до лошадей, то сможет обогнать троллей, найти девушку и вместе с ней спокойно ускакать. Он оглянулся на троллей: огромные клыки и длинные ручищи бороздящие землю. Он бежал по ветру и чувствовал их запах запах гнилого мяса.

Уже сбиваясь с дыхания, он добежал до вершины холма. Сердце у него екнуло: лошади перешли на другую сторону ручья и были теперь на двадцать метров дальше. Сбегая с холма, он надеялся, что эта разница не окажется решающей.

Он вошел в ручей и замедлил бег. Сзади уже слышно было дыхание троллей. Здесь было мелко, но вода все равно сильно мешала бежать.

С брызгами двигаясь вперед, он зацепился ногой за камень и упал. Он успел выбросить вперед руки и упал на них, так что голова осталась над водой. Он попытался встать на ноги, но споткнулся опять и повернулся: тролли уже приближались к воде. Увидев, что их мучитель барахтается в воде, они взвыли и на мгновение остановились. Паг почувствовал слепой ужас. Борясь с онемевшими пальцами, он пытался зарядить в пращу камень. К горлу подкатывался крик.

Когда тролли вошли в воду, перед глазами Пага взорвалась вспышка света. Голову расколола страшная боль, и перед мысленным взором появились серые буквы. Они были знакомы Пагу по свитку, который Калган показывал ему несколько раз. Не думая, он произнес заклинание, и как только он произносил слово, оно исчезало из его мысленного взора.

Когда он дошел до последнего слова, боль прекратилась, и раздался громкий рык. Он открыл глаза: тролли беспомощно корчились в воде с мукой в глазах, крича и издавая стоны.

Выйдя из воды, Паг смотрел, как они боролись с течением. Они барахтались, издавая задыхающиеся и шипящие звуки. Через некоторое время один затрясся, а потом затих. Второй прожил лишь на несколько минут дольше: как и его спутник, он тоже утонул, не имея возможности держать голову над водой.

Чувствуя головокружение и слабость, Паг перешел ручей обратно. Его сознание оцепенело, и все было как в тумане. Через несколько шагов он остановился, вспомнив о лошадях. Он огляделся: их нигде не было. Должно быть, почуяв троллей, они убежали и теперь шли к безопасному пастбищу.

Паг пошел дальше, туда, где последний раз видел принцессу. Он взобрался на холм и снова огляделся. Ее нигде не было, и он пошел к перевернутой корзине с едой. Он соображал с трудом, к тому же, был очень голоден. Он знал, что должен был думать о чем-то другом, но из калейдоскопа мыслей ясной была только одна — о еде.