Ученик

— И все-таки не отмахивайся от того, что я сказал, Калган. Паг может быть одним из таких диких талантов. И возможно, тебе придется смириться с судьбой и отпустить его.

Калган печально покачал головой.

— Я отказываюсь верить, что есть какое-то простое объяснение тех, других ошибок, Талли. А также трудностей Пага. Ошибки в каждом мужчине и каждой женщине, а не в природе вселенной. Я часто чувствовал, что наши ошибки относительно Пага кроются в непонимании правильного подхода к нему. Возможно, лучше было бы найти для него другого учителя, который может высвободить его способности.

Талли вздохнул.

— Я уже сказал, что я думаю по этому поводу. Не могу тебе посоветовать ничего, кроме того, что я сказал. К тому же, как говорится, плохой учитель лучше, чем никакого учителя вообще. Каково бы было парню, если бы его никто не выбрал для обучения?

Калган вскочил со стула.

— Что ты сказал?

— Я сказал: «Каково бы было парню, если бы его никто не выбрал для обучения?»

Калган смотрел в пространство, его глаза, казалось, потеряли сосредоточенность. Он начал неистово курить трубку. Посмотрев некоторое время, Талли спросил:

— Что такое, Калган?

— Я не уверен, Талли, но, возможно, ты подал мне идею, — сказал Калган.

— Какую идею?

Калган отмахнулся от вопроса.

— Я не совсем уверен. Дай мне время немного обдумать ее. Но рассмотри свой вопрос по-другому: как первые маги научились использовать свою силу?

Талли сел, и оба начали обдумывать вопрос в тишине. В окно доносились звуки играющих мальчишек, заполнивших вест двор замка.

КАЖДУЮ СУББОТУ МАЛЬЧИКАМ и девочкам, работавшим в замке, было позволено проводить вторую половину дня так, как они считали нужным. Мальчики ученического возраста и младше были шумной и буйной компанией. Девочки прислуживали дамам замка: чистили, шили и помогали на кухне. Всю неделю они работали от рассвета до заката, и даже больше, но в шестой день недели они собирались во дворе замка около сада принцессы. Большинство мальчишек играли в грубую игру плотно завязанным шнурками кожаным мячом. В пылу игры случались толчки, крики, удары и случайные драки. Все носили самую старую свою одежду, потому что дыры и пятна крови и грязи были обычным делом.

Девочки сидели вдоль нижней стены сада принцессы, сплетничая о дамах герцогского двора. Почти всегда они надевали лучшие юбки и блузки, а их неоднократно вымытые и причесанные волосы сияли. И мальчики, и девочки старательно делали вид, что не замечают друг друга. И обе компании делали это одинаково неубедительно.

Паг прибежал во двор, где уже шла игра. Как всегда, Томас был в центре драки за мяч. Его рыжеватые волосы, развевались, словно знамя, он громко смеялся, радостно перекрикивая шум, как будто случайная боль от ударов и чужих локтей делала состязание лишь более стоящим. Он пробежал через толпу мальчишек и ударил мяч в воздухе, стараясь не наступить на ноги тем, кто хотел поймать его. Никто точно не знал, ни как появилась эта игра, ни точных ее правил, но мальчишки играли с боевой напряженностью, как их отцы много лет назад.

Паг вбежал на поле и подставил Ральфу подножку, как раз тогда, когда тот собирался ударить Томаса сзади. Ральф упал в кучу борющихся мальчишек, и Томас освободился. Он побежал к цели и, бросив мяч перед собой, отправил его в большую перевернутую бочку, заработав очко. Пока остальные мальчишки кричали, поздравляя Томаса, Ральф поднялся на ноги, оттолкнул в сторону стоящего перед ним мальчика и оказался прямо перед Пагом. Свирепо глядя из-под густых бровей, он плюнул в Пага и сказал:

— Если ты сделаешь это еще раз, я тебе переломаю ноги, косоглазка!

Так называли птицу, обладающую общеизвестно отвратительными привычками, из которых далеко не худшей было оставлять яйца в чужих гнездах, так что вылупившийся из него птенец будет выращен другими птицами. Паг не собирался позволять Ральфу безнаказанно оскорблять себя. Он был раздражен своими неудачами в учебе, и поэтому сегодня был очень чувствителен к таким вещам.

Подпрыгнув, он закинул руку на шею коренастого мальчишки. Правым кулаком он ударил Ральфа в лицо и почувствовал, что разбил ему нос с первого же удара. Почти сразу же оба мальчишки оказались катающимися по земле. Начал сказываться больший вес Ральфа, и вскоре он уже сидел у Пага на груди и бил его толстыми кулаками в лицо.

Томас, беспомощный, стоял рядом, потому что, как он ни хотел помочь другу, мальчишеский кодекс чести был таким же строгим и нерушимым, как дворянский. Если бы он вмешался, чтобы помочь Пагу, тот бы не никогда не перенес позора. Томас прыгал вверх и вниз, подбадривая Пага, морщась, каждый раз, когда Ральф бил Пага, как будто он сам чувствовал удары.

Паг, извиваясь, пытался выбраться из-под Ральфа, и поэтому много ударов попадало в грязь, а не в лицо Пага. Однако достаточное количество поражало и цель, так что Паг вскоре почувствовал головокружение и отчужденность от избиения. Он слышал крики как бы издалека, а удары Ральфа, казалось, не причиняли боли. Все у него перед глазами поплыло красным и желтым, и он почувствовал, что вес исчез с его груди.

Через мгновение зрение пришло в порядок, и Паг увидел принца Аруту, стоящего над ним и крепко держащего Ральфа за шиворот. Пока еще не такой сильный, как его брат или отец, принц все-таки мог держать Ральфа достаточно высоко, чтобы носки башмаков юного конюха едва касались земли. Принц улыбнулся, но без радости или иронии.

— Мне кажется, парень получил достаточно, — сказал он тихо. В его глазах стало появляться свирепое выражение.

— Ты согласен?

Его холодный тон давал понять, что он не спрашивал мнения Ральфа. Из носа Ральфа все еще текла кровь от первого удара Пага. Он выдавил звук, который принц принял за знак согласия. Арута отпустил воротник Ральфа и юный конюх упал на спину, вызвав смех окружающих. Принц нагнулся и помог Пагу подняться.

Поддерживая шатающегося мальчика, Арута сказал:

— Я восхищен твоей смелостью, юноша, но нельзя же, чтоб из лучшего юного мага герцогства выбили все мозги, не так ли?

Он говорил лишь слегка насмешливым тоном, а Паг оцепенел, так что мог только стоять и таращиться на младшего сына герцога. Принц слегка ему улыбнулся и передал подошедшему с мокрой тряпкой в руке Томасу.

Паг вышел из тумана, когда Томас вытер его лицо тряпкой, и почувствовал себя даже хуже, когда увидел, что принцесса с Роландом, к которым возвращался Арута, стоят лишь в нескольких метрах. Получить взбучку перед девчонками замка было достаточно плохо; быть избитым деревенщиной вроде Ральфа перед принцессой было катастрофой.

Испустив стон, который не мог помочь его физическому состоянию, Паг постарался выглядеть так же, как остальные. Томас грубо взял его за плечи:

— Не переживай так сильно. Ты был не так уж и плох. Во всяком случае, большая часть этой крови принадлежит Ральфу. Завтра его нос будет выглядеть как здоровенный перезрелый красный кочан капусты.

— Так же, как и моя голова.

— С твоей головой не так плохо. Фингал, может два, раздутая щека. В целом ты все делал достаточно хорошо, но в следующий раз, когда захочешь подраться с Ральфом, подожди, пока чуть-чуть подрастешь, хорошо?

Паг смотрел, как принц уводил сестру с поля боя. Роланд широко ему улыбнулся и Паг захотел умереть.

ПАГ И ТОМАС вышли из кухни, держа в руках тарелки с ужином. Был теплый вечер, и они предпочли прохладный океанский бриз жаре кухни. Они сели на крыльцо, и Паг подвигал своей челюстью из стороны в сторону. Он попробовал откусить кусок баранины и отставил тарелку в сторону. Томас посмотрел на него.

— Не можешь есть?

Паг кивнул.

— Слишком болят челюсти, — он наклонился вперед и поставил локти на колени, а подбородок подпер кулаками. — Не надо было беситься. Тогда бы я получил меньше.

С полном пищи ртом Томас сказал:

— Мастер Фэннон говорит, что солдат никогда не должен терять головы, иначе в самом деле лишится ее.

Паг вздохнул.

— Калган тоже говорил что-то вроде этого. У меня есть некоторые упражнения, с помощью которых я могу расслабиться. Надо было их использовать.

Томас проглотил огромный кусок пищи.

— Заниматься у себя в комнате — это одно, а применять те же упражнения, когда кто-то оскорбил тебя прямо в лицо, — совсем другое. Я думаю, что действовал бы так же.

— Но ты бы его победил.

— Вероятно. Поэтому Ральф никогда бы на меня и не пошел, то, как он говорил, показывало, что он не хвастался, а просто говорил то, что есть на самом деле. — И все-таки, ты все делал правильно. Нос капустой теперь дважды подумает, прежде, чем приставать к тебе снова. Я думаю, так все и обстоит.

— Что ты имеешь в виду?

Томас поставил тарелку и рыгнул. Удовлетворенный звуком, он сказал:

— С задирами всегда так: можешь ты или нет им врезать, не имеет значения. Важно, можешь ли ты подняться против них. Ральф может быть большим, но он трус, несмотря на хвастовство. Теперь он переметнется на более маленьких мальчиков и немного к ним попристает. Не думаю, что он захочет еще чего-нибудь от тебя. Ему не нравится цена, — Томас тепло и широко улыбнулся Пагу. — Тот первый удар, что ты ему дал был прекрасен. Прямо в нос!

Паг почувствовал себя немного получше. Томас посмотрел на его нетронутый ужин.

— Ты будешь это есть?

Паг посмотрел на тарелку. Она была наполнена горячей бараниной, зеленью и картошкой. Несмотря на аромат, исходящий от нее, Паг не чувствовал никакого аппетита.

— Нет, можешь взять.

Томас поднял тарелку и начал пихать пищу в рот. Паг улыбнулся. Томас никогда не знал меры в еде.

Паг опять посмотрел на стену замка.

— Я чувствовал себя таким дураком!

Томас перестал есть. Его рука, полная мяса, была на полпути ко рту. Он смотрел на Пага некоторое время.

— Ты тоже?

— Я тоже что?

Томас рассмеялся:

— Ты смущен, потому что принцесса видела, как Ральф задал тебе взбучку!

— Не взбучку! Я дал столько же, сколько получил!

— Ага! Так я и знал. Это принцесса, — воскликнул Томас.

Сдавшись, Паг прислонился к стене.

— Думаю, что да.

Томас не говорил ничего, и Паг посмотрел на него. Он доканчивал обед Пага. Наконец Паг сказал:

— Я полагаю, она тебе не нравится?

Томас пожал плечами. Откусив мяса, он сказал:

— Наша леди Карлайн достаточно хорошенькая, но я знаю свое место. Во всяком случае, я положил глаз на кое-кого другого.

Паг выпрямился.

— На кого? — спросил он с любопытством.

— Не скажу, — ответил Томас с лукавой улыбкой.

Паг рассмеялся.

— Неала, верно?

У Томаса отвисла челюсть.

— Как ты узнал?

Паг попытался принять загадочный вид.

— У нас, магов, свои способы.

Томас фыркнул.

— Какой ты маг! Такой же, как я — рыцарь-капитан королевской армии. Скажи, как ты узнал?

Паг рассмеялся.

— Здесь нет ничего таинственного. Каждый раз, когда ты видишь ее, ты начинаешь важничать в этом своем военном плаще и задираешь нос, как петух.

— Ты думаешь, она меня раскусила, да? — озабоченно спросил Томас.

Паг улыбнулся как хорошо откормленный кот.

— Она тебя не раскусила. Я уверен, — он сделал паузу. — Если она сама слепая, а остальные девчонки не показали ей это уже сто раз!

На лице Томаса появилось удрученное выражение.

— Что должна думать девушка?

— Кто знает, что они думают? Скорее всего, ей это нравится.

Томас глубокомысленно посмотрел на тарелку.

— Ты когда-нибудь думал о женитьбе?

Паг заморгал, как сова на ярком свету.

— Я… Я никогда не думал об этом. Я не знаю, женятся ли маги. Думаю, что нет.

— Солдаты тоже, в основном. Мастер Фэннон говорит, что солдат, который думает о семье не думает о службе, — Томас помолчал некоторое время.

— Кажется, это не мешает сержанту Гардану и некоторым другим солдатам.

Томас фыркнул, как будто эти исключения только доказывали его точку зрения.

— Иногда я пытаюсь представить себе, на что это похоже, иметь семью?

— У тебя есть семья, глупый. Это я здесь сирота.