Спартанский Холод (ЛП)

– Забудь об этом. Лучше умереть, чем гнить в одной из ваших протекторатских тюрем, – он ухмыльнулся, зловеще сверкнув глазами. – Но на самом деле, больше всего мне бы хотелось убить вас.

Я напрягся, подумав, что сейчас он поднимет меч и нападет на нас. Но вместо этого Жнец сунул пальцы в рот и резко свистнул. Я вертел головой по сторонам, ожидая, что из какой-нибудь комнаты выскочат черная птица Рух, Немейский охотник или какое-нибудь другое дикое мифологическое существо, или, что они разобьют стеклянную стену рядом с нами, чтобы по приказу Жнеца порвать нас в клочья. Но, должно быть, это был лишь условный сигнал, известный всем трем, потому что в ту же секунду они развернулись и ринулись прочь. Мы бросились в погоню.

Они почти добежали до конца длинного коридора, прежде чем повернуть налево, в большое помещение.

– Логан! Подожди! – окликнул отец. Я уже бежал во главе нашей группы и, проигнорировав его окрик, продолжил преследовать Жнецов.

Последний рывок и мне удастся их поймать – я должен был их поймать. Они ни в коем случае не должны уйти. И не только потому, что были Жнецами. Если Агроны здесь нет, то, возможно, эти трое знают, где она прячется. Она и Вивиан Холлер. Сейчас мне бы не хватило смелости встретиться с Гвен, но я мог бы помочь ей, убив их обеих. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы гарантировать Гвен безопасность – пусть даже издалека.

Поэтому я сделал глубокий вдох и увеличил скорость, врываясь в комнату, следом за тремя мужчинами. Я уже практически был в середине большой комнаты, когда до меня дошло, что это столовая, плотно наполненная Жнецами.

Дюжина Жнецов собрались вокруг стола, поглощая поздний завтрак из ветчины, яиц, блинов, бекона и апельсинового сока, точно такого же, что и у нас с отцом. Значит, я всё-таки не вообразил себе запах жареного бекона.

– Вы что, не слышали мой крик? Или свист? – прошипел лидер-блондин. – Схватить их, вы, придурки!

Жнецы одновременно отодвинули стулья, схватились за мечи и поспешили в мою сторону.

Я повертел меч в руке, взвешивая, привыкая к длине и рукоятке оружия. Рукоять легла в мою ладонь, я сжал пальцы вокруг гладкого металла, как делал уже тысячу раз. Ухмыльнувшись, я бросился на приближающихся Жнецов.

Замах-удар-лязг!

Замах-удар-лязг!

Замах-удар-лязг!

Я кружил со Жнецами, всё сильнее углубляясь в толпу, попутно полосуя каждого, до которого мог дотянуться. В воздухе раздавались вопли и крики, кровь брызгала на ещё дымящуюся еду на столе.

Все это время я не переставал ухмыляться.

Ощущение меча в руке, серебристые вспышки от рассекающего воздух оружия, удовлетворение, когда лезвие достигало свое цели. Это... это было тем, что делают спартанцы. Мы сражаемся. Боремся. Впадаем в неистовство. И мне нравилась каждая секунда.

Я был так слаб и бесполезен, так чертовски беспомощен, когда Агрона накинула мне на шею ожерелье. И было не важно, как сильно я старался, как сильно боролся – я был не в состоянии дать отпор Локи, чтобы тот не захватил контроль над моим телом. Но теперь злого бога здесь нет, а я собираюсь насладиться схваткой.

Один Жнец попал под мой клинок. Потом следующий, и ещё один. Инари, Сергей и отец тоже бросились в схватку. Я слышал, как они перекрикивались друг с другом, прыгали то туда, то сюда, прикрывая друг другу спины. Сражаясь таким образом, они прокладывали дорогу ко мне, в середину зала.

Особенно Сергей летал от одного врага к следующему, его движения были полны грации, словно он кружит в танце.

Хруст!

Жнец подобрался со спины и врезал мне кулаком по лицу, да так, что я отшатнулся и ударился об стол. Я рванул меч вверх, но он с силой ударил по нему, выбивая у меня из руки. Я затряс головой, пытаясь прогнать пляшущие звезды перед глазами. Как сквозь дымку я видел ухмылку Жнеца, как он заносит меч для смертельного удара.

Рука наткнулась на что-то, стоящее на столе. Инстинкт взял свое. Я схватил чашку полную яичницы, шагнул вперёд и засадил все это месиво прямо в лицо своему противнику. Жнец завопил от боли и удивления, но удар все-таки нанес. Я дернулся в сторону, и вместо моего черепа меч воткнулся в деревянную столешницу. Жнец булькнул и попытался высвободить оружие. Тогда я шагнул вперёд и ударил его чашкой в висок.

На этот раз чашка разбилась у меня в руках. Я схватил острый изогнутый осколок, прежде чем он с грохотом упал на пол вместе с остальными. Жнец повернулся и набросился на меня, пытаясь ударить кулаком, но я перехватил его руку. Одно мгновение мы качались вперед-назад, после чего я поднял осколок вверх и воткнул ему в горло. Жнец умер, булькая кровавыми пузырями.

Оттолкнув от себя труп, вытащил его меч из столешницы и начал выискивать следующую цель, но больше не с кем было бороться. Инари, Сергей и отец – каждый боролся со «своим» Жнецом, остальные же лежали на полу, мёртвые или тяжело раненные и истекающие кровью.

Краем глаза я заметил, что последний Жнец – блондин, пославший сигнал остальным, – выбежал через открытую дверь на другом конце столовой. Я сразу же направился в ту сторону.

– Нет, Логан! – услышал я крик отца. – Подожди!

Но я не хотел ждать и тем более не собирался позволить сбежать последнему Жнецу. Так что я покрепче перехватил меч и погнался за ним.

Жнец бегал зигзагами по всему лыжному курорту, из коридора в комнату. Судя по его скорости, он – римлянин. Я едва успевал держать его в поле зрения. Звуки борьбы в столовой довольно быстро остались позади, и я не имел ни малейшего понятия, в какой части здания мы находились. Но это было и не важно. Я бы спросил об этом Жнеца, когда поймаю – но сомневаюсь, что оставлю его в живых.

В конце концов, Жнец достиг конца коридора, по которому мы бежали, и метнулся в комнату, так что я потерял его из виду. Набрав в легкие побольше воздуха, заставил себя ускориться. Потому что, если из той комнаты был выход, и он воспользуется им прежде, чем я засеку, в какую сторону он направился – Жнец без проблем может скрыться в другой части здания или того хуже – вернуться и напасть на отца, Сергея или Инари. Так что в комнату я забежал, держа меч наготове.

Но его там не оказалось.

Оглядевшись кругом, нигде его не обнаружил. Через мгновение мой взгляд упал на открытую дверь в задней части помещения. Прислушался, но не услышал никаких удаляющихся шагов. Должно быть, он выбежал из комнаты в коридор, находящийся за дверью, а это значит, что я все-таки его потерял.

Выругавшись, быстро развернулся, чтобы попытаться найти дорогу обратно и предупредить остальных о сбежавшем Жнеце. Я уже сделал пять шагов по направлению к выходу, как вдруг меня осенило, что я нахожусь в большом рабочем кабинете, заполненном артефактами.

Все они были выстроены в ряд на письменном столе в правой половине комнаты. Копьё, щит, наполовину сожжённая свеча, даже парочка колец и браслетов. Я узнал их: артефакты, украденные из местных музеев. Те же вещи, что и на фотографиях, разложенных на столе сегодня за завтраком. Но самым странным было то, что они просто стояли там, некоторые даже с ярлычками, будто кто-то выставил их в ряд, а потом забыл.

Я нахмурился, задаваясь вопросом, почему Жнецы оставили артефакты — вот так, просто лежать. Но, по крайней мере, мы их нашли, хотя и последний Жнец сбежал. Поэтому я снова направился к двери, чтобы найти остальных. На этот раз моё внимание привлек отблеск стекла на другой стороне комнаты. Повернувшись в ту сторону, обнаружил в углу стол, заставленный книгами. Но что действительно привлекло мое внимание, так это стол, стоящий рядом, с выстроенной на нем небольшой химической лабораторией.

Стеклянные трубки, мензурки и пипетки занимали весь стол, наряду с несколькими газовыми горелками и маленькими пакетиками с зелёными травами и растениями. И вновь я нахмурился, а затем подошёл к столу, чтобы всё получше рассмотреть. Жнецы что, вдруг увлеклись наркотиками? Потому что это выглядело именно так.

В одной из мензурок была какая-то до сих пор кипящая тёмно-зелёная жидкость, ее будто совсем недавно сняли с газовой горелки. От жидкости поднимался пар, я осторожно наклонился вперёд и понюхал. Что бы это ни было, запах у него был резким и слегка островатым, похожим на сосновую смолу. Странно. Даже для Жнецов.

Я как раз потянулся к одной из открытых книг, дабы выяснить, в чём заключался этот эксперимент, когда услышал позади себя слабый шелест и почувствовал лёгкий ветерок на затылке.

Я отпрыгнул в сторону, и меч Жнеца промахнулся, не доставая до головы пары сантиметров.

Поскольку стоял я рядом с импровизированной химической лабораторией, то и оружие нападающего вонзилось в книги, сметая заодно стаканы, пакеты и газовые горелки. Разлетелось на осколки стекло, вылилась вся жидкость, а из зажженной горелки вырывались языки пламени.

Жнец закричал. Сначала я подумал, что он настолько разочарован неудавшимся убийством. Но, повернувшись, понял, что жидкость из мензурки попала ему на лицо.

Понятия не имею, что это такое, но его кожа уже покраснела и покрылась пузырями, в том числе вокруг носа и рта. Я задавался вопросом, а не проглотил ли он случайно эту жидкость, но было очевидно, что она попала ему в глаза. Его сетчатка была почти такой же красной, как горящий глаз Локи, а взгляд его казался мутным.

Жнец снова закричал: – Горит! Горит! Горит! – он бился в агонии, махая руками вокруг себя. Его меч со свистом рассекал воздух из стороны в сторону, пока он, несмотря на разъедающий его кожу и глаза химикат, пытался атаковать меня. Я держался от него на расстоянии, не желая вступать в контакт с веществом, вызвавшим такие ожоги.

Когда он занес меч над головой, я вновь обогнул его по дуге. Но вместо очередного удара Жнец, задыхаясь, издал клокочущий звук и упал на пол. Несколько секунд он бился в конвульсиях, но потом тело обмякло, а из уголка рта просочилась пена.

Умер – Жнец мертв. Я навис над ним с мечом наготове, на случай, если это просто уловка, но покрасневшие глаза Жнеца уже смотрели на меня неподвижным мертвым взглядом. Я склонился над ним и осторожно принюхался. Этот острый, пряный запах чувствовался сильнее прежнего. Я взглянул на стол, однако мензурка с бурлящей зеленой жидкостью была разбита вместе со всем остальным. Мне было интересно, эта ли жидкость попала на Жнеца, но выяснить это не было никакой возможности.

– Логан! – донесся до меня голос отца. – Где ты?

– Здесь, внутри, – крикнул в ответ. – Иди на мой голос!

Несколько секунд спустя отец вбежал в комнату, за ним следовали Инари и Сергей. Они остановились при виде меня, склонившегося над трупом. Затем осмотрелись в комнате, на предмет других врагов. Когда стало ясно, что я один, их взгляды стали более оценивающими, когда они разглядывали артефакты, разбитые мензурки и пакетики с травой, разбросанные по полу.

Спустя мгновение отец подошёл ко мне и положил руку на плечо.

– Всё хорошо?

Я кивнул. – Да, я в порядке.

И тут в его взгляде появилась строгость. Отец открыл было рот, собираясь прочесть лекцию о том, как легкомысленно было с моей стороны просто взять и пуститься в погоню. Я вздохнул и приготовился выслушивать его привычный едкий тон. Гвен считала, что Никамедис может давать хороший нагоняй, но с отцом он не сравнится.

Но в последнюю секунду отец закрыл рот.

– Что ж, я рад, что ты в порядке, – в конце концов, сухо произнес он.

Я бросил на него удивлённый взгляд. До того момента в зрительном зале Аоиды, я скорее всего бы не сдержал язвительного комментария по поводу отсутствия взбучки. Но теперь я видел, что он старался, поэтому решил последовать его примеру.

В это время Сергей подошёл к письменному столу, разглядывая оружие и украшения. После чего присвистнул: – Похоже, мы наткнулись именно на тех, что крали артефакты.

– Мне больше волнует это, – отозвался Инари, указывая на то, что осталось от мини-лаборатории. – Как думаешь, что они здесь варили?

Я пожал плечами.

– Не знаю. Я не успел рассмотреть повнимательней, на меня напал Жнец. Я думал, он сбежал, но, похоже, решил вернуться и выждать, пока я стану менее бдительным.

Я кивнул в направлении трупа.

– Но что бы это ни было, оказавшись на его лице, на пользу ему это не пошло. Думаю, он проглотил что-то из этого. Так что, не я его убил.

– А ты что думаешь, Линус? – поинтересовался Инари, разглядывая мёртвого Жнеца. – Может, кислота какая-то?

Отец сжал губы.

– Не уверен, но я вызову экспертов. Может быть они что-то выяснят. А пока нам стоит держаться подальше от этой части комнаты. Тот факт, что Жнецы мертвы, ещё не означает, что они не оставили каких-нибудь неприятных сюрпризов.

Глава 5

Мы бродили по кабинету, внимательно осматривая каждую мелочь, но не обнаружили ни ловушек, ни каких-либо доказательств того, что Жнецы поджидали нас. В противном случае спрятали бы артефакты получше. Из разбитых мензурок и различных пролитых жидкостей начал тянуться пар, поэтому Инари открыл окно, запуская внутрь ледяной зимний воздух, дабы выветрить потенциально опасные испарения.

После чего мы просто ждали появления остальных членов Протектората, которые должны были обыскать оставшуюся часть здания и идентифицировать Жнецов.

Пока остальные продолжали исследовать травы и осколки, разбросанные на полу, я подошел к артефактам, чтобы получше их разглядеть. О некоторых я уже слышал. Например, о щите Ареса, принадлежавшем греческому богу войны; или о копье египетской богини войны Сехмет. Однако некоторые предметы были довольно-таки сомнительными, ну, например, несколько мелких бриллиантовых колец, якобы принадлежавших Афродите, греческой богине любви, или полу сгоревшая свеча Сольи, скандинавской богини солнца.

Я нахмурился. Жнецы выкрали оружие – здесь все ясно. Но вот для чего им нужны были кольца и свечи? Я покачал головой. Как бы то ни было, это явно не сулит ничего хорошего. До того ужасного нападения в зрительном зале Аоиды я даже не задумывался для чего Жнецы украли украшения Апаты из библиотеки Древности. И в конечном итоге Агрона использовала рубины и другие камни, чтобы попытаться превратить меня в пустую оболочку для Локи.

Тем не менее, несмотря на мое беспокойство по поводу того, что Жнецам удалось заполучить в свои руки столько артефактов – я представлял, для чего они могут их использовать – все мои мысли были о Гвен и о том, как бы они ей понравились. И хотя она постоянно жаловалась, что вынуждена работать в библиотеке, но я-то знал, что на самом деле она наслаждалась, находясь в окружении книг и всех этих редких, диковинных предметов и артефактов, которые на протяжении многих лет собирал Никамедис и другие библиотекари до него.

Если бы Гвен была здесь, она бы переходила от одного артефакта к другому, прикасаясь к каждому, а ее фиолетовые глаза светились бы от волнения, когда она воспользовалась своей психометрией, чтобы разгадать тайны артефактов. Иногда, слушая ее рассказы о книгах, мечах и луках, о том, как их использовали на протяжении многих лет, можно было подумать, что эти предметы на самом деле живые.

Конечно, я бы поддразнивал ее за то, что она так взволнована из-за кучи книг, оружия и украшений. Она бы мило сморщила носик, как умела только она, закатила глаза и ударила по плечу, сказав, что я зануда и обломщик...

– О чем думаешь? – поинтересовался отец, подойдя ко мне.

– Ни о чем. Просто... ничего. Почему ты спрашиваешь?

Он помедлил. – Ты улыбался. Впервые с тех пор как... в общем, ты уже давно не улыбался.

– Ох.

В этом не было ничего удивительного. Мысли о Гвен всегда вызывали у меня улыбку... пока я не вспоминал, что сотворил с ней.

Я больше ничего не сказал, надеясь, что отец сразу уйдет. Однако он остался рядом со мной. Так мы и стояли возле стола, рассматривая оружие и остальные артефакты, и не глядя друг на друга.

Наконец, отец прочистил горло, прерывая неловкое молчание. – Ты сегодня хорошо сражался, – похвалил он. – Хотя ты не должен был убегать, не зная, сколько еще Жнецов прячутся здесь. Если бы их было больше, они бы нас разделили. Они могли убить тебя.

Я закатил глаза.

– Я уже не ребенок, папа. Давно не ребенок. Я – спартанец, а спартанцы любят воевать. И ты знаешь об этом, потому что ты тоже – спартанец. Я видел Жнеца, и не мог позволить ему уйти. Я побежал за ним не чтобы рассердить тебя. А потому, что ты и остальные контролировали ситуацию в столовой. И это было правильным решением, как-никак он привел меня к артефактам. Кто знает, сколько часов бы мы потратили на их поиски? Кроме того, если бы Сергей и Инари поступили также, ты бы не стал читать им нотации.

На мгновение в его глазах вспыхнула ярость, и он стиснул зубы. Я напрягся, приготовившись к новой ссоре. Это то, чем мы занимались с тех пор, как погибли мама и сестра.

– Знаю, – согласился он. – Ты прав. Я бы не стал сомневаться в решении Сергея или Инари, если бы они поступили также. Но только потому, что они – члены Протектората, подготовленные к таким ситуациям, и знают, на какой идут риск. И дело не только в этом... они сознательно согласились на риск, присоединившись к Протекторату.

Я открыл рот, чтобы сказать, что я также осознавал всю степень риска, но он поднял руку, заставив меня проглотить слова – пока что.

– Просто... Я уже потерял твою маму и сестру. Из-за Агроны и всего... что она сделала.

Голос отца был низким и хриплым, будто ему было больно произносить это, наконец, признавая жестокое, злобное предательство Аргоны. Он не произносил её имени с того самого дня в Аоиде. По крайней мере, при мне. Уверен, он разговаривал о ней с Сергеем и Инари, о том, как лучше всего найти ее и остановить навсегда.

Отец вновь прокашлялся.

– Я не хочу потерять ещё и тебя, Логан. Я уже и так многое потерял из-за Жнецов. Мы все. Особенно ты.

Отец смотрел на меня, на его лице была гримаса неподдельного страдания. И сейчас я впервые заметил его слегка тронутые сединой виски, ссутуленные плечи и то, как свисал окровавленный меч в его руке, будто оружие стало слишком тяжелым. Всю мою жизнь отец был для меня большим авторитетом, которому, казалось, все нипочем, даже убийство жены и дочери. Но теперь я понимал: он такой же человек, как и все мы, и страдает не меньше моего.

– Я понимаю, и мне очень жаль, – сказал я. – Я тоже не хочу потерять тебя. Но ты – глава Протектората, а я твой сын. Для Жнецов мы оба – лакомый кусочек. Кроме того, мы – спартанцы. Мы всегда будем находиться в самом эпицентре боя. Мы те, кто мы есть, и изменить нашу природу нам не под силу. Но как насчёт, чтобы заключить соглашение: в будущем мы оба будем немного более осторожнее?

Он сухо кивнул и пару раз моргнул, будто что-то попало ему в глаз. Да, я чувствовал то же самое.

Положив окровавленный меч на стол, шагнул вперед и обнял его. Папа напрягся, и у меня дыхание перехватило, в то же время я задавался вопросом, стоило ли вообще делать это. Я боялся, что отец не ответит на объятия, потому что на самом деле боялся меня, как тогда студенты в зрительном зале, несмотря на все его слова об обратном.

Но спустя мгновение он поднял руки и крепко прижал меня к себе.

Объятия в значительной степени исчерпали границы нашей эмоциональности. Мы быстро разорвали объятья и расступились. Отец кивнул мне, после чего отошел поговорить с Сергеем и Инари в другой конец комнаты. Я ответил на кивок и проводил его взглядом.

Через некоторое время я заметил, что снова улыбаюсь – да и чувствую себя куда лучше, чем за последние дни.

Полчаса спустя появились еще несколько членов Протектората. На мужчинах и женщинах были одеты уже знакомые серые мантии, как и на отце, Инари и Сергее. А на некоторые были защитные костюмы: отец предупредил, что в комнате разлиты химикаты и повсюду валяются странные пакеты с травами.

Я держался в стороне, чтобы не мешать, наблюдая за работой каждого. Отец командовал «парадом», направляя воинов, выслушивал их мнения и делал пометки в своём смартфоне. Наблюдая за его работой, меня наполнила гордость. Он действительно хороший чувак и делал всё, что в его силах, чтобы защищать всех нас от Жнецов.

В конце концов, все артефакты были обследованы, взяты образцы из мензурок, Жнецы были уложены в трупные мешки – в общем, сделано всё, что можно было сделать. Отец, Сергей, Инари и я, покинув горнолыжный курорт поздно вечером, вернулись обратно в особняк. К тому моменту солнце уже село, а снегопад усилился. От такого обилия снега начало казаться, будто мы живём в огромном снежном шаре.

По пути мы сделали небольшую остановку и захватили несколько пицц, поскольку Сергей и Инари решили остаться на ужин. И прежде чем всем собраться на кухне – сходили в душ. Отец обсуждал с друзьями некоторые детали, которые они планировали завершить завтра утром, но я практически умирал с голоду, поэтому открыл одну из коробок с пиццей. Сражения выматывают, после них я всегда голоден. От коробки поднимался пар, принося с собой вкуснейшие запахи расплавленной моцареллы, пепперони, ветчины, сосисок и лука. Мой желудок заурчал. Первый кусок я проглотил еще даже не усевшись за стол и сразу же схватился за следующий, не потрудившись озаботиться тарелкой.

Я как раз доел второй кусок, когда запищал мой мобильный. Прежде чем достать телефон, схватил салфетку и вытер руки.