На развалинах мира [Призрачные Миры]

Я решил собрать чешую. После того, как рыба прожарилась над огнем, она уже гораздо легче отслаивалась. Раз она такая крепкая, что с трудом поддается ножу — может пригодиться, в дальнейшем. Гвозди не вечны… И находки, подобные столовому набору, из которых я наделал новые наконечники, не валяются на каждом шагу. А эта чешуя, при обработке, вполне сгодится на замену. Только вот, когда мой колчан наполнится именно такими стрелами — я стану еще на шаг ближе к облику дикаря. Что поделать — цивилизация закончилась. И тем, кто сумел уцелеть во всех этих передрягах, выбирать особо не из чего. Так что, не за горами дубинки, обожженные на концах, звериные крики и прыганье возле костра…

Я поморщился. Виденье, которое сам себе нарисовал, приобрело столь отчетливые формы, что почти стерлась грань с реальностью. Брр…

Но, если отнестись ко всему трезво — а что еще я должен был увидеть? Во всем городе, насчитывающем миллионы, в живых остался я один. Если такое соотношение везде — кому возрождать человечество? Жалкие кучки, потерявшие все и всех, бродящие по опаленной планете… Звери, приобретшие не виданный раньше облик. Зима, которой нет конца. Небо, ставшее единого, буро-серого цвета. И тепло, исходящее от самой земли — что пугало порой не меньше, чем все эти проявления нового мира. Все странно, все необычно, и как с этим всем быть? А, кроме того, я ведь не смогу жить все время один. Не должен человек жить так — не может! Любой заключенный, любой потерявшийся в джунглях или пустыне, всегда знал — он может погибнуть, но на этом ничего не кончится. Что знаю я? Ничего, кроме однажды увиденной ноги, обладателю которой повезло меньше, чем мне… Где они, эти люди? Где? Или… Их нет больше? И все, что меня ждет — постепенное одичание, превращение в Нечто, больше присущее оборотню, чем человеку. Если это не бред голодного, то что, иное, видели тогда мои глаза? Нет… То — прежде было человеком…

Ругнувшись, я выпрямился. Шел сюда, в надежде забыться, а в итоге — снова вернулся к своим мыслям. Нет, так и с ума можно сойти…

Щенок метался возле кромки озера — ему было весело. Сытый желудок, рядом хозяин, свободы — хоть залейся! В любую сторону беги — никто ничего не скажет, не бросит камнем, и машина, вскочившая из-за переулка, не раздавит своими колесами… Хорошо…

— Иди ко мне. — Я прикрикнул на пса. — Иди сюда, сколько звать еще? Темнеет… Хворост нужен. Давай, пошарим малость, по округе. Мне одному, в лом — хоть мешаться будешь, под ногами.

Дрова, припасенные для приготовления ужина, в самом деле, заканчивались. Впереди ночь — а у нас нет надлежащего укрытия. Нет, от дождя мы защищены надежно — навес, под которым расположились, выдержит любой ливень. Хотя его можно не опасаться — наверху тихо и нет никаких признаков непогоды. Хоть в этом проблем нет…

Но ночь, тем не менее, есть ночь. И, после столкновения с крысами, а еще больше — ящером! — обезопасить себя, от возможной нежеланной встречи, не мешает. Огонь — вот самое надежное средство, держать любого хищника на расстоянии!

— Добро… — Я натаскал к стоянке целую кучу ломаных досок, ветки, какие-то деревянные обломки стульев — до утра хватит. Будь здесь пара хороших, толстых бревен — мог соорудить настоящий, таежный способ обогрева и защиты. Достаточно расположить их правильно — но, увы… Пришлось обойтись тем, что есть.

— Ложись…

Черный привалился боком. Я запустил ладонь в густую шерсть. — Балдеешь? Меня, кто б, почесал… Ладно, не крутись — хватит на сегодня. Переночуем спокойно — и в подвал. А дальше…

Что дальше, я не знал. Напрасно пытаясь уйти от всего, посредством этой прогулки-рыбалки, я лишь снова вернулся к старому. И уже предвидел, каким станет следующий день.

— А дальше… Дальше — будет больше. Отправимся мы с тобой, куда глаза глядят. Не могу я всю свою жизнь на банки смотреть. Не жизнь это… Ты, как? Не против?

Черный игриво прихватил мою руку зубами.

— Не против. Так и запишем. Только, это… Поаккуратнее. Вроде, щенок еще — но клыки у тебя серьезные.

Половина ночи прошла спокойно. Вода в озере, ставшая похожей в темноте на массивное пятно, почти не колыхалась — ветер, мешавший днем, утих и тишину бередил только сухой треск сгоравших сучьев. Постепенно, я провалился в сон…

…Глаза открылись, словно мне кто вставил спички между ресниц. Ничего не понимая, я потянулся к луку — мало ли? Щенок заворочался, что ли? Но Черный беспробудно дрых, развалившись в опасной близости костра. Так почему я проснулся? Чувство опасности, кажется, молчит… Нет слышно никаких осторожных шагов, не доносится мерзкого запаха — ничего, что могло встревожить! И, все-таки… Что?

Щенок вытянулся и угодил лапой в угольки. Взвизгнув, он отскочил, смотря перед собой испуганными глазенками.

— Тихо…

Я сжимал лук, не зная, куда его направить.

— Тихо, уймись. Похоже, наш пикник перестал быть комфортным… Лучше помолчим.

Пес, внимательно навострив уши, слушал. Уловил ли он тревогу в моих словах, или, еще что — но щенок вдруг прижался поплотнее…

— Даже так? Ничего не скажешь, хороший признак. Никак, боишься? Хотелось бы знать — кого? А то вот я, хоть убей, ничего не слышу. Да и не вижу. Давай, родной, напряги уши. Тебе сподручней.

Черный продолжал лежать подле меня, и, хоть озирался по сторонам, но не пытался залаять, или убежать.

— Померещилось? Наверное, не стоило есть эту рыбу.

Я успокаивал себя, но внутри волной поднималась тревога. Происходило нечто странное, чему я не мог найти объяснения…

Неясное предчувствие чего-то страшного, нечеловечески жестокого, заставившее вскочить на ноги и озираться по сторонам. Я не мог объяснить причину, но, уже точно знал — сейчас произойдет нечто, свидетелем которого, стану! И, знал также, что лучше бы мне этого не видеть… Но я, напротив, всматривался до рези в густую темноту — и вскоре заметил на горизонте светящееся пятно. Оно быстро приближалось. Я стоял, не веря глазам. Самолет? Не может быть! Или… метеорит? Но почему я весь дрожу, словно пред мною сам Сатана?

Ответ был получен в течение нескольких секунд. Тупоносая, мрачная в своем зловещем и легко угадываемом облике, сигара, пролетела всего в паре сотен метров от земли, оставив в облаках хорошо заметный инверсионный след. Она проскользнула в вышине, буквально обдав меня жаром раскаленных двигателей, и, в пару секунд исчезла где-то далеко на западе. Но даже одного мгновения, потраченного на ее рассмотрение, оказалось достаточно, чтобы я ощутил на сердце леденящий холод. А потом, что-то необъяснимое, чуждое и остервенело злое, буквально проявилось в сознании — я увидел все, что предшествовало появлению смертоносной птицы…

… Он заливал боль крепчайшим виски. Нога, раздробленная при падении лодки на лед, до сих пор давала о себе знать. Судовой врач выбыл из строя одним из первых — напоролся на стойку и из него вылезли все кишки. Ногу, начавшую покрываться синюшными пятнами, отрезал кок. Но, несмотря на то, что ее давно выбросили прочь, Он все время ощущал дикую ломоту в несуществующих пальцах… Чертов хирург, нашел время сдохнуть! А может, что и вовремя… От экипажа осталось меньше половины — большая часть разделила его участь, густо окропив все отсеки своими внутренностями. Никто не убирался — дисциплина стала падать с первых минут, а потом и вовсе, сошла на нет. Кок проболтался, рассказав уцелевшим подробности последнего сеанса с орбитальной станцией.

Он хлебнул еще. Плевать! Все уже решено. После разговора с астронавтом, последние сомнения ушли прочь. И уже никто не в силах, помешать ему сделать, задуманное. Сошедший с ума стармех, заперт в каюте, остальным не пробиться в центр управления, даже с автоматами. Или, они надеялись, что он отправится на тот свет в гордом одиночестве? Нет уж… В компании веселей, как сказал бы неунывающий тесть — бравый мультимиллионер и адмирал в отставке. Что ж, надеюсь, что в это плавание папаша отправился в достойном сопровождении. Нескольких миллиардов достаточно? Лишь бы не забыл прихватить с собой свою любимую дочь — его жену. Сука… Как Он желал врезать ей, хоть разок! Нельзя… Его назначение и счет в банке — забота всесильного тестя. И, попробуй Он, просто косо взглянуть на обожаемую Лили — карьере конец. А с ней, и всему остальному. Жена это прекрасно понимала и делала все, что ее душа желала. А душа желала поклонников, славы и секса. Поклонники осаждали, слава лилась рекой, насчет секса — Он давно наскучил ей, и, в их семейной постели перебывало не меньше кобелей, чем в питомнике для породистых собак. Белые и черные, метисы и мулаты, певцы и дипломаты, миллионеры и бомжи — жена искала приключений на одно место, не делая различий между обладателями больших членов. Маленькие она не признавала, о чем с хохотом и откровенным пренебрежением, как-то сказала ему, на робкую попытку вернуть былые отношения. Сука! Больше никогда не раздвинешь ноги! Ни перед кем!

Он вдруг психанул и отшвырнул бутылку. На кой черт ему думать об этой твари? Наверняка, сгорела в пламени вселенского пожара, или, того лучше — улетела в самую преисподнюю!

Он зловеще усмехнулся. А ведь все могло быть иначе… Там, в верхах, лишь в последний момент решили отправить их крейсер к берегам этой проклятой страны. До этого, вахта проходила в более южных широтах — ожидалось вторжение в одну из банановых республик, и кое-кому не мешало убедиться в мускулах флота, превосходившего все иные флота мира по численности и совокупной огневой мощи. Только, что с того? Вместо льда, оказаться на выжженной земле или в пустыне? Нога, все равно, не отрастет обратно…

Он дотронулся до обрубка — кожа вдавилась и слишком долго возвращалась назад. Кто-то ляпнул, что гниющее мясо проверяют как раз таким способом. Да, он продолжал гнить. Приступы сумасшедшей боли почти не снимались уколами, да и те, уже кончались — в лодке никто не остался, совершенно здоров. Но, ему, как капитану этой посудины, пока еще делалось снисхождение… Пока. Экипаж смотрит недовольно — им чихать, что страны, отправившей их, больше нет. Как нет и той, против которой они должны были выступить — случись что… Случилось. Только не так, как планировали умники в кабинетах, возле гладких карт, где не дуют промозглые ветра, и не вздымаются гигантские волны.

Они находились на глубине в сто метров. Не предел, для такой совершенной, сверхсовременной лодки, капитаном которой он являлся. Но и не слишком комильфо… Нужда заставила — получил приказ скрытно приблизиться к самому северному острову, где проходили учения вражеских субмарин. Акустик слышал их, и Он, внутренне, торжествовал — ни одна не смогла их обнаружить, оставаясь уязвимой для их собственного удара. Удара не понадобилось. Нет, он и не планировался — в мире все оставалось стабильно-умеренным, и даже эта, вечно мешающая всем, держава, не сильно рыпалась последние несколько лет.

Все произошло гораздо будничней… И намного хуже. Вначале пропала связь. Полностью. А через пару минут их тряхануло. Он тогда собственной кожей прочувствовал крепость корпуса и надежность всех швов — лодка трещала, будто ее сжимал в объятиях великий Кракен… На самом деле — это они выяснили позже! — волна цунами, вырвав все с гораздо большей глубины, устремилась на берег. Их швырнуло в сторону, каким-то чудом. Но не на землю — а сюда, на крепчайший лед Арктики. Пока приходили в себя, пока оказывали помощь пострадавшим — холод, стоявший снаружи на отметке в 45 градусов, сменился за пару недель на нечто несусветное — градусник показывал запредельную величину. Стармех, не будучи пьяным, один раз измерил — и скупо шепнул ему, что за бортом минус 90. Более, чем плохо. И, кажется, это не предел…

В первые минуты, когда восстановили аварийное освещение и хоть как-то навели порядок, они решили, что началась война. И их, несмотря на все ухищрения, засекли. Ну и вставили, по самые яйца. Это выражение тоже принадлежало тестю — потомственному мореходу и прожженному цинику. Но после, когда они обнаружили себя, выброшенными на добрый десяток километров от свободной воды, без единого следа от попадания торпеды — пришло осознание чего-то, совершенного иного…

Лодка погибла. Практически все механизмы и электроника вышли из строя. Корпус покрылся змеевидными трещинами — падение с жуткой высоты не могло не оставить своих отметин. О возвращении на базу можно забыть. Да и о каком плавании стоило говорить? На свете не существовало сил, способных сдвинуть многотысячнотонную махину с места, где она уверенно вмерзала в синевато-грязную поверхность льда. А после, стармех, с компьютером вместо мозгов, и руками, способными сделать из чайника электроволновку, каким-то образом наладил передатчик — и они в течение дня пытались услышать хоть что-то в эфире, вместо шипения и треска. Никто, не единая сволочь, так и не вышла на их волну. Да что там, их! Похоже, на всей планете больше никто не пытался устроить радиошоу — и это пугало больше всего. Почему? Что могло произойти, что заставило миллионы радиостанций одновременно умолкнуть? Лишь через пару недель ситуация прояснилась… Чуть-чуть. Знали об этом только Он и стармех. Правда, на сеансе присутствовал кок — как раз делал очередную перевязку. Стармех застрелил его, когда услышал треп в кубриках. Поздно… А теперь, сам заперся у себя, и лакает бутылку за бутылкой. Выйти ему не дадут — команда совсем взбесилась, и готова разорвать каждого, кто еще пытается командовать у самого дьявола под носом. А как еще иначе назвать их состояние? До полюса всего ничего — их сносит течением. Хотя, сам полюс, похоже, вовсе не там, где ему положено быть.

Когда на сигнальной лампочке заалел огонек, он, несмотря на мучения, не покидавший рубку управления, заставил кока подтащить себя поближе — не хотел пропустить ни слова, из того, что им могли сообщить. Лучше бы оставался в неведении… Стармех, чудом связался с орбитальной станцией — а там, предвидя скорую гибель, вышли открытым текстом, без соблюдения шифров и каких либо других секретов. Да и от кого скрывать?

Там, в космосе, их не миновала общая участь. Но они хоть смогли понять, что послужило спусковым курком этого удара… Чудовищный, мощнейший электромагнитный импульс мгновенно сжег всю аппаратуру. И все, что происходило позже, они увидели, лишь, когда заменили добрую часть блоков, благо, на станции нашлась замена и умелые руки. Да им и некуда было деваться — без восстановления связи, можно сразу отбрасывать тапочки. Только вот ничего хорошего они не нашли — на планете бушевал ад… Не только космос — все на Земле вышло из строя. Все. Если бы этим ограничилось — Он мог молиться, что с ними хорошо обошлось. Но импульс служил только предтечей — что-то совсем уж немыслимое, заставило вздрогнуть всю планету. По всем континентам пронеслась волна землетрясений и гигантских цунами, с орбиты засекли жуткую вспышку на месте Йеллоустонского заповедника и, еще одну — в районе итальянского сапога! Подвижки поверхности вызвали сильнейшие взрывы супервулканов… Ни одна страна, ни один город, да что там — ни один дом не мог уцелеть в этом кошмаре!

Единственное, в чем были уверены астронавты, это — не война. Никто ни на кого не напал. Что-то извне, шарахнуло по Земле, вызвав самую страшную цепь катаклизмов, по сравнению с которыми меркли все ужастики прошлого.

На станции поняли — им некуда возвращаться… Но они надеялись, что хоть кто-то уцелел — почему и слали сигнал за сигналом! На Его лодке их услышали…

К черту! Они что там, решили возродить человечество?

Он грязно выругался. Нет уж… Отправляться в пасть смерти нужно всем. Без исключений. Выжили… А зачем? Чтобы выкинуть его труп, вслед за теми покойниками, что уже вповалку лежат возле выходного люка? На станции полагали, что, кроме них, мог остаться в живых еще кто-то… Там, где еще не покрыл все собой смог и пепел, где не выпала радиоактивная грязь. Ну и что? Он, Он этого не увидит! Так почему, какая-то счастливая мразь должна жить — а Он, успешный, богатый, сильный — нет? Почему? Или, его блудливая шлюха более достойна жизни, чем ее законный муж-рогоносец?

…Он не знал, когда принял Решение. Наверное, в те минуты, когда шел этот, последний сеанс. Со станции успели сообщить, что прощаются с ними и желают удачи… Ублюдки. Они хоть видят солнце. А им, пригвожденным, словно бабочка, достался лед. И хмарь над головой, вместо неба. Стармех сказал — последствия взрыва вулканов. Да хоть всех боеголовок сразу! Вот тогда он об этом и подумал…

Лодка упала на редкость удачно. Брюхом вниз, что очень пригодно — для пуска. Перенастроить пришлось немного. Двенадцать ракет, каждая с десятью разделяющимися головками, всегда были нацелены на определенную мишень. Попади, хоть половина — и от экономики, да и населения потенциального противника останутся воспоминания. И мертвая земля, лет так на сто… Одну, он, с тихим смешком, убедив головастого механика, «навел» домой — туда, где тесть выстроил уютное гнездышко, среди вилл таких же богатых и спесивых снобов. Хозяева жизни… Были, хозяева! А теперь, Он выбирает — кому коптить небо, а кому ее удобрить!

Стармех не мешал, напротив. Он, на удивление быстро, согласился отправить «гостинцы» по назначению. Он тоже прекрасно понимал, что отсюда выхода нет. На тысячи миль — невыносимый холод. На помощь не придут. Если кто, повыше рангом, успел спрятаться в норы, раскиданные по всему свету — плюнет в их сторону, как плевал раньше, отправляя миллионы на убой, во все времена и войны. Ну, так и они, пусть не ждут пощады… Подыхать, так с музыкой!

Старших офицеров не впутывали — напротив, стармех отключил его зама в коридоре, а после перерезал глотку. Никто особо не возмущался — оружие имелось только у него, а по силе, двухметровый гигант превосходил всех живущих. И он единственный не пострадал, когда цунами игралось их крейсером, как будто он не ядерный ракетоносец, а бумажный кораблик. Да и не знал никто, что они задумали…

Сейчас он вставит ключ и нажмет пресловутую кнопку. Идиоты… Неужели кто, всерьез полагал, что лишь президенты имеют доступ к «черным» чемоданчикам? А вдруг, глава государства, в неурочный момент, обосрется, и не сможет выполнить свой великий долг возмездия? Или, его еще раньше ликвидируют подкупленные охранники? На этот случай, у каждого командира, на каждой субмарине и в каждой шахте, имелось свое собственное задание — и его выполнение зависело только от того, не наложит ли он в штаны… Он — не наложит. Прошлой жизни не вернуть. Калекой, Он никому не нужен. Через несколько дней холод заберется в лодку окончательно — уже сейчас повсюду жгут все, что может гореть, несмотря на едкий чад и дым. Пока не добрались до основных кабелей — Он успеет… Да, вспомнилось — при погрузке этих адских сигар, он, пользуясь своим положением, сфотографировался возле одной, по приятельски, похлопав металл ракеты. Он представил себе след от ладони… Вроде, как раз она и полетит в сторону «вероятного» противника. Ну и хорошо — Он всегда ненавидел эту страну, не смотря на то, что лично ему никто из нее ничего плохого не сделал. Так воспитан. Как в семье, есть лишь один, кому принадлежит право отдавать приказы, а домочадцам — беспрекословно исполнять, так и в мире — только одна, великая нация. А кому не нравится — пусть отсосут… Вот и примите его последний привет, с запечатленной на стали, ладонью!

Кто-то ломится в дверь? Пронюхали? Поздно. После всего он пустит пулю в голову — «магнум», припрятанный в сейфе, сослужит хоть раз не на стрельбище. Сейчас он свершит великое дело, отправив к чертям и себя, и самого создателя. Слышал как-то, что земля — живая. Бред полный… Но, даже если и так — не тех она породила. Нужно все переделать заново. Или, рассыпаться на части, став скопищем астероидов. Жаль, такой силы у него нет…

Экипаж, втихаря называл «ракеты «мрачными стояками»… А что? Похоже. Супруга издевалась над ним, при тесте обзывая меленьким членом. Пришло время засунуть ей, по самые гланды! И всему этому проклятому миру, даже тем, кому повезло выжить! Получите привет от «Большого Члена»! Ну… Пора. Сколько не тяни… Вот и все.

Жуткое видение чужой жизни и отчаяния промелькнуло, словно я находился в голове у сумасшедшего капитана. И я воочию увидел палец, надавливающий на кнопку…

Пара минут прошла в мучительном ожидании… Донеслась волна сжатого воздуха, заставив упасть на колени. А потом земля вздрогнула под ногами. Каким-то, спинным мозгом, я почувствовал, это — не обычное землетрясение. Боеголовка нашла свою цель… Поднялся сильный ветер. На мое счастье — а может, не только мое? — он сорвался в сторону улетевшей ракеты. Он дул с такой силой, что я едва смог подняться. Где-то, очень далеко, появилось сияние, пробившее собой даже темную хмарь облаков. За рекой, много дальше руин города, расползается смертоносное облако, гораздо более страшное, нежели то, что я видел ранее. Там — выживших не будет…

Рыбалка и отдых закончились. Видение, вернее, ракета, как последний отголосок прошлого, жестоко поставила все на места. Людей ищешь? Они тоже — ищут. Живые мертвецы, хранители смерти, не желающие уходить в безвестность. Сколько на планете еще таких пусковых установок, способных выпустить ядовитое жало? Ты еще жалеешь погибших? Всех жалеешь? Ты, по-прежнему, считаешь, что надо искать людей? Ну-ну… Найди… На свою голову.

Глава 11

Страшная находка

Жизнь разделилась на «До» и «После». До — когда мир рухнул, погребя под собой все прежние ценности, цивилизацию и самих людей. После — когда на его развалинах, уцелев в немыслимых испытаниях, я сумел выжить. Но, хотел ли я так жить? Жить, зная, что остался один?

Возвращение с «пикника» стало печальным. Не в силах объяснить жуткое видение, я отчетливо осознал — наряду со способностью предвидеть опасность, у меня есть еще и это… Умение поставить себя на место уже мертвого человека, увидеть последний миг его собственными глазами. Только я не обрадовался такому «дару»…

Напоминание о прошлом, в виде ядерной жути, злоба и ненависть — вот, что уготовано людям. И я напрасно считал, что после всего пережитого, что-то изменится. Нет. Любой, кого я надеюсь встретить, потенциально опасен. Враг. Угроза мне и моим запасам. Прежде всего — запасам. Ибо на земле пока еще нет, чем питаться. Или, почти нет. Любой, кого я приведу сюда, может решить для себя — лучше я сам стану хозяином, и не буду ни с кем делиться! А для этого — перережу глотку его прежнему владельцу…

Обуреваемый черными мыслями, я не находил себе места. Так стоит ли, кого-либо, искать? Меня все чаше стали одолевать сомнения…

Через два дня я, основательно нагрузившись спиртным, шатаясь и выглядя, как последний алкоголик, засунул свою опухшую рожу в бочку… Пора приходить в себя. Если есть на свете ублюдки, способные увлечь за собой, в мрак и отчаяние, почему не найтись другим? Я ведь, не желаю никому смерти! И искать мне нужно таких, как сам. Но, почему? Почему я никого не могу найти? Почему? Не может, не должно так случиться, что единственный, кто нашел в себе силы выстоять — это я. Где остальные? Где они?!

…Я поставил отметку на стене и отошел — черточек набралось с несколько десятков. Они обозначали дни после того, как я выбрался из метро. Более трех месяцев… Если учитывать, что в какой-то момент мог сбиться со счета — во время болезни, или, неправильно начав наносить значки в самом начале, — и того больше. За это время, я ни разу не увидел людей, хотя предпринимал неоднократные попытки отыскать, хоть, кого-нибудь. Вместо них встречались лишь звери — совершенно неизвестные, и далеко не безобидные. И, если в первые дни я лишь тоскливо осматривал окрестности обитаемого мира, не видя ни единой живой души, то теперь эти взгляды стали вдвое внимательнее — опасность, грозящая нам с щенком от любой новой встречи с неведомым, стала уж очень осязаемой…

Мои путешествия, если можно так назвать скитания по бесконечным холмам из домов и строений, перемежаемых ущельями из бывших улиц и дорог, окончательно убедили — людей в городе нет. Может, они и были… Раньше. Но, в те первые недели, когда видимость не превышала нескольких десятков метров, а шок и ужас мешали нормальному восприятию действительности, я мог пройти в паре шагов, от себе подобного — и даже не понять этого. Возможно ли, что в таком огромном городе уцелел только лишь я? Конечно, нет. Но воля ли случая, или так сложились обстоятельства, только этой встречи так и не наступило. Те, кому повезло выжить, либо ушли из города, либо погибли. Мои скитания лишь еще более убедили — искать среди руин бессмысленно. Люди могли направиться в менее пострадавшие районы, подальше от жуткой могилы, каковым стал разрушенный до основания город. Хотя, остались ли такие районы? В масштабах всей страны — да, конечно. Но поблизости? Малоисследованными оставалась две области — огромные пространства озера-болота на востоке… И Провал. Искать кого-либо в болотах? Даже с очень большой натяжкой, что где-то там могут повстречаться островки, что там есть условия для выживших… Что можно найти в водах, понемногу превращающихся в зыбкую трясину? Но, тогда… Одна мысль, что предстоит спуститься на такую сумасшедшую глубину, ввергала в трепет. Но я понимал: если хочу удостовериться, что там, внизу никого нет, должен это сделать. Спустится — в бездну. И сделать это — не смотря на свой, практически панический страх высоты…

Основательно подумав, я все же сделал выбор в пользу болота. Даже не из-за того, что меня пугал спуск, а в силу еще меньшей вероятности встретить там людей. У меня просто в голове не укладывалось, что можно уцелеть после такого… Земля опустилась на добрую сотню метров вниз, чудовищный толчок, темень, холод… Это все присутствовало именно в Провале. Если уж здесь, среди руин города, выживших практически нет, то, что говорить об этой бездне?

Впрочем, тоже можно сказать и о болоте. Мне довелось бывать на его краю — и ни одного признака людей. Хотя… Тогда видимость оставляла желать лучшего. Не то, чтобы сейчас она стала идеальной, но прошедшие недели значительно уменьшили жуткие облака над головой. Или, просто привык…

Облака, не облака, но само озеро, обещавшее, со временем превратится в болото, наводило мрачные мысли о предстоящей экспедиции. После того, как мы едва не погибли, любая большая вода не внушала доверия. Невероятный, словно вырвавшийся из доисторического прошлого, ящер мог с тем же успехом появиться и там, — и, кто знает? — повезет ли нам не попасть к нему в пасть? Иными словами — поход в любую сторону превращался в опасную игру с неведомым…

Сборы заняли один день. Несколько выпеченных из теста и приправ лепешек, с пару десятков выпотрошенных консервов — изготовление пеммикана поглощало уйму банок, запасная обувь, оружие, накидка-одеяло. Прошлый опыт научил ничего не упускать и не забывать. Если с перечисленным, особых хлопот не требовалось, то, кое-что, стало напрягать. Спички… Они расходовались со скоростью, куда большей, чем мне хотелось. А высекать искры из камня я еще не научился. Найденный среди развалин кусок напильника и обломок дверной стальной ручки от дверей давали призрачный шанс не остаться без огня, но лишь теоретически. До сих пор, таким вот образом мне удавалось добыть огонь лишь в одном случае из двадцати… Наверное, я как-то неправильно бил их друг о друга.

Мы вышли очень рано. Не имея возможности сверить свое чувство времени с более точным механизмом, я решил, что прикрыл дверцу в подвал примерно около четырех часов утра. Посмотрев на щенка, усмехнулся и негромко сказал:

— Не надоело еще шляться? Куда не пойдем, всегда в неприятности… Может, жалеешь, что со мной связался?

Вилянье хвостом и умильный взгляд на сумку с припасами послужил ответом…

— Ага, как же. Не уж, братец, слегка позавтракали и хватит. На полное брюхо идти плохо. Так что обед у нас нескоро.

Холмы и взгорки, ущелья и ложбины — все, что образовалось из разрушенного мегаполиса, мы преодолевали уже привычно, не делая лишних усилий. И я привык бродить среди руин, и щенок, в силу своего природного чутья, умевший вовремя обнаружить опасные места — мы без приключений добрались до застывшего озера… На моей карте — озеро Трупов.

Оттепель сюда еще не добралась. Одно только небо ведало, как там распределяется тепло по этой земле. В одном месте могли встретить островки начинающей пробиваться травы, в другом — крепкий лед, вроде этого. Из него торчали скрюченные руки, ноги, кое- где — головы. Зрелище не из приятных, и не для слабонервных… Но, похоже, что у меня уже совсем притупились все чувства, кроме самосохранения. Я совершенно спокойно осмотрел берега, с удовлетворением отметив, что с момента последнего посещения этого озера, здесь ничего не изменилось. С удовлетворением — это потому что все останки таковыми и остались… Нетронутыми. Именно это я и хотел увидеть.

— Уже неплохо.

На этот раз я говорил сам с собой, мало обращая внимания, на снующего всюду щенка.

— Следов зубов нет. Значит, ни собак, вроде твоей мамаши. Ни крыс-трупоедов. Никого. По крайней мере, остерегаться зверей не приходится. Посмотрим, что нас ждет возле болота…

Успокоенный увиденным, я решил сделать привал. Соседство с мертвыми не тревожило. Понимание того, что они везде, настолько въелось в сознание, что я больше не воспринимал это как трагедию. Достаточно того, что я даже место жительства выбрал под общим захоронением — если вспомнить, что находилось в верхних этажах супермаркета, над моим подвалом…

Черный обежал все озеро, сосредоточенно обнюхивая все, что привлекало его влажный нос. Я рассеяно смотрел за ним, в глубине души радуясь приобретенному товарищу. В самом деле, не стремись я на поиски себе подобных — не рискнул бы перейти реку. А там найти щенка…

Долго отдыхать не приходилось. Путь предстоял далекий, почти такой же, как и до реки, о которой я сейчас вспомнил. Так уж получилось, что подвал оказался посредине от обоих водоемов. Только к реке идти было несколько проще, привычней. В эту часть города я забредать не любил. Более вздыбленные горы земли, соседство с миазмами болота делали восточную часть города мало привлекательной для блужданий. Но предстоящую разведку следовало провести так, чтобы на будущее уже не осталось никаких сомнений.

Случайно, или нет — но именно щенок вывел меня к большой воронке, происхождение которой навело на мысль о грандиозном взрыве. И, что вероятнее всего, последовавшим, после того, как земляная, а затем и водная волна снесли все окрестные здания.

— Не хило…

Я прикинул размеры. Не менее пятидесяти метров в диаметре, и почти десяти — в глубину. Могло быть больше — края ямы обрушились, а на дне лежали обломки от домов.

— На газ не похоже. Скорее — воронка, как от снаряда. Только размер у этого снаряда просто великанский. Или — ракета? Но тогда что, все-таки — война? И все это — последствия нападения? Нет, наверное, все же газ… Вон иной раз, какие вспышки происходят! Под землей невесть что творится — скопился в одном месте и рванул.

Успокоив себя, таким образом, я миновал яму стороной. Почти обрывистые края оставляли мало шансов на подъем, и мне не хотелось приближаться, учитывая риск провалится. А вскоре новая находка вовсе заставила позабыть о воронке.

На этот раз я сам натолкнулся — щенок деловито рыскал по сторонам, и, оборачиваясь, чтобы его поторопить, я увидел указующую руку… В первый момент даже не понял — что это? Слишком большая, чтобы принадлежать человеку, слишком длинная! Потом рассмеялся — всего лишь, статуя, невесть каким образом, оказавшаяся среди битых кирпичей и грязи. Я прикоснулся в кисти — позеленевшая от беспрестанных дождей, очень холодная… Бронза. Материал нужный, но в моем положении, пока что бесполезный. Кому принадлежит это изваяние? Может, оно даже целое несмотря на все, что произошло с городом? Но проверить это не представлялось возможным. Ни постамента, ни самого владельца руки — все надежно присыпано. Торчала только рука, причем с одним пальцем. И он указывал куда-то в противоположную сторону от того направления, которого я придерживался.

— Ну и ну… — Я усмехнулся. — Всякое видел, но что б указатель — первый раз. Нет, нам с Черным в иную сторону. Хотя?..

Крюк не входил в первоначальные планы. Но мне показалось, что найденный знак не случаен. Не сама ли судьба подбросила этого бронзового истукана? Я решил немного пройти, а затем вернутся — мы теряли только время, которого имелось в избытке.

Указующий перст вывел к массивному ограждению. По всем признакам — что-то вроде бетонного забора. Его первоначальное состояние могло сдержать даже слона — но сейчас везде зияли проломы, сам он покосился и кое-где и вовсе упал.

— И что на этот раз?

За подобным ограждением могло находиться, что-то значительное — не станут ведь ограничивать доступ к ерунде? Предвкушая что-то особенное, я уже с интересом направился внутрь.

Первые минуты ничего не дали — все походило на уже сотни раз виденную картину. Руины, камни, земля. Но я заметил отсутствие искореженных машин — обычно, хоть одна-две, но они попадались буквально везде. Здесь их не было совсем.

— А… Парк? Не похоже. Так ограждать не станут. На предприятие тоже не тянет. Ах, вот оно что…

Я остановился — разгадка находилась прямо перед мной.

— Все-таки, парк. Только с приставкой. Зоо…

В нескольких шагах от меня лежала туша бегемота. Если точнее — то, во что она превратилась за месяцы после землетрясения. Зрелище более чем неприятное — даже для меня.

— Да… Не будь зимы, да этой дряни с небес — без противогаза и шагу не ступить.

Я покосился на тушу. Большей частью сгнившая, с массивными клыками, она распласталась под тяжелой решеткой, которая, вероятно, и послужила причиной смерти животного. Сброшенная откуда-то, она пробила тело бегемота во многих местах, и теперь оголившиеся ребра торчали вперемешку с заостренным железом.

— Вот и сбылось. Давно я тебя искал…

Да, мне хотелось найти зоопарк. Встречи с неизвестными зверьми вселили страх перед будущим — и я хотел найти ответ здесь. Животные лучше человека приспособлены к выживанию. Не все. Но они есть. И лучше заранее знать — какие?

Последний раз в зоопарке я бывал несколько лет назад. И сейчас с трудом вспоминал, что и в какой стороне могло находиться. В первую очередь — вольеры с хищниками. Все было слишком искорежено, перевернуто…

— Нет, это невозможно… — Я бормотал себе под нос, обходя все по периметру. — Уцелеть в Той мясорубке? Тем более — находясь в узком пространстве? В клетке?

Ответ, так мной ожидаемый, был получен не сразу. Мне пришлось не один раз пройти по бывшему парку, пока я не наткнулся на что-то, отдаленно напоминавшее заграждение для крупного зверя. Прутья были вырваны с мест, словно по ним ударили тараном. Сама клетка сдавлена и с боков, и сверху — уцелеть практически нереально… Еще несколько подобных встретил поодаль, потом в другой части парка — и решил, что достаточно. Я так и не понял — мог спастись кто либо, в Тот день?