Что тот солдат, что этот

Гэли Гэй. Уже прошло три часа.

Бегбик. Не бойтесь, не пропадут ваши деньги. А дорога здесь пустынная, редко кто ходит. И одинокой женщине трудно было бы сопротивляться, если бы к ней стали приставать.

Гэли Гэй. Но вы ведь хозяйка походного трактира и, значит, постоянно имеете дело с самыми опасными людьми в мире — с солдатами. Вы-то уж, наверно, знаете все необходимые приемы.

Бегбик. Ах, сударь мой, не следует так говорить с женщиной. Это именно те слова, которые возбуждают внезапное кипение женской крови.

Гэли Гэй. Ну что вы, я ведь простой портовый грузчик.

Бегбик. Слышите, бьют барабаны к вечерней поверке всех новоприбывших. Поверка начнется через несколько минут. Теперь никто не пройдет по дороге.

Гэли Гэй. Но если уже так поздно, то я должен сразу же возвратиться в Килькоа, и притом спешно. Мне еще нужно успеть купить рыбу.

Бегбик. Позвольте вас еще кое-что спросить, господин Гэли Гэй, — ведь я правильно произношу ваше имя? Скажите, для того чтобы стать грузчиком, нужно действительно быть очень сильным?

Гэли Гэй. Вот не думал, что и сегодня я задержусь на добрых четыре часа из-за всяких непредвиденных дел. Собирался купить рыбу и поскорее вернуться домой. Но зато уж, если я разбегусь, то перегоню и курьерский поезд.

Бегбик. Что и говорить, это совершенно разные вещи — купить ли рыбу для жратвы или оказать помощь даме. Но, может быть, дама сумеет вас так отблагодарить, что это доставит вам удовольствие не меньшее, чем самая вкусная рыба.

Гэли Гэй. По правде говоря, я предпочитаю купить рыбу.

Бегбик. Неужели вы так цените материальные блага?

Гэли Гэй. Да, знаете ли, я очень странный человек. Иной раз уже с самого утра, едва проснувшись, я уже знаю, что в этот день мне захочется рыбы. Или, скажем, рису с мясом. И тогда я должен раздобыть рыбу или, скажем, рису во что бы то ни стало: хоть весь мир наизнанку выверну, а добуду.

Бегбик. Я вас понимаю, сударь. Но не кажется ли вам, что сейчас уже поздно? Все лавки закрыты и рыба распродана.

Гэли Гэй. Видите ли, я человек с богатым воображением и могу наслаждаться рыбой даже до того, как ее куплю. Вот пойдет кто другой за рыбой, купит ее сперва, потом принесет домой, потом сварит эту рыбу, наестся как следует и потом ночью, когда уже брюхо очистит, все еще поминает эту бедную рыбу. Почему так? А потому что он человек без воображения.

Бегбик. Я вижу, вы думаете только о себе. (Пауза.) Ну вот что. Раз уж вы можете думать только о себе, то я предлагаю вам на те деньги, что вы хотели потратить на рыбу, купить вот этот огурец. Я уступлю вам его просто из любезности. Правда, огурец дороже, но разницу в цене будем считать платой за то, что вы поднесли мне корзину.

Гэли Гэй. Но мне вовсе не нужен огурец.

Бегбик. Не ожидала, что вы так меня осрамите.

Гэли Гэй. Но, видите ли, у меня дома уже вода поставлена для рыбы, только поэтому я не могу иначе.

Бегбик. Понятно. Понятно. Как вам будет угодно. Пусть все будет как вам угодно.

Гэли Гэй. Но поверьте мне, я охотно пошел бы вам навстречу.

Бегбик. Молчите уж лучше, а то вы каждым словом усугубляете свою невежливость.

Гэли Гэй. Право же, мне очень не хочется вас огорчать. И если вы все же не откажетесь продать мне огурец, то вот деньги.

Уриа (обращаясь к Джесси и Полли). Этот парень из тех, кто неспособен говорить "нет".

Гэли Гэй. Берегитесь, тут солдаты.

Бегбик. Не представляю себе, что им тут еще делать, вот-вот должна начаться поверка. Давайте скорее мою корзину. Я вижу, что только попусту трачу время, болтая с вами. Но я буду рада, если вы зайдете как-нибудь в мой вагон, там, в лагере. Чтоб вы знали — я вдова Бегбик, владелица походного трактира. Мой вагон известен везде от Хайдарабада до Рангуна. (Забирает корзину и уходит.)

Уриа. Он именно тот, кто нам нужен.

Джесси. Он неспособен сказать "нет".

Полли. К тому же он еще и рыжий, как наш Джип.

Трое солдат выходят из укрытия.

Джесси. Какой прекрасный вечер!

Гэли Гэй. Так точно, сударь.

Джесси. Вам это может показаться странным, сударь, но меня внезапно осенила мысль, что вы, должно быть, пришли из Килькоа.

Гэли Гэй. А почему бы и нет? Разумеется, из Килькоа. Поскольку там, так сказать, моя хижина...

Джесси. Я очень рад этому, господин...

Гэли Гэй. Гэли Гэй.

Джесси. Да-да, как же. Ведь именно там ваша, так сказать, хижина. Не правда ли?

Гэли Гэй. Вам и это известно? Откуда же вы меня знаете? Или, может быть, вы знаете мою жену?

Джесси. Как же, как же... Ведь вас зовут — минуточку... Гэли Гэй.

Гэли Гэй. Совершенно правильно, именно так меня и зовут.

Джесси. Вот видите, я сразу же узнал вас. Такой уж я человек. Готов, например, держать пари, что вы женаты. Но почему это мы стоим здесь? Господин Гэли Гэй, позвольте представить вам моих приятелей — Полли и Уриа. Позвольте пригласить вас в нашу столовую. Посидим, покурим трубочки.

Пауза.

Гэли Гэй (недоверчиво оглядывает солдат). Весьма благодарен. Но, к сожалению, там в Килькоа меня ждет жена. И к тому же — хоть это и может показаться вам смешным, — но у меня нет трубки.

Джесси. В таком случае позвольте вам предложить сигару. Надеюсь, вы не откажете нам. В такой прекрасный вечер.

Гэли Гэй. Тут уж я никак не могу сказать "нет".

Полли. И вы получите отличную сигару.

Все четверо уходят.

IV

В трактире вдовы Леокадии Бегбик

Солдаты (поют "Песню о вагоне-пивной вдовы Бегбик").

У вдовы Бегбик пивной вагон. Пей и отсыпайся в нем хоть двадцать лет подряд, Пока разъезжает без устали он Из Сингапура в Куч-Бихар, туда и вновь назад. От Дели до Каматкура Гуляй с утра и до утра. И если парня долго встречать не довелось, То, значит, едет он с вдовой В компании хмельной, Минуя небо стороной и через ад насквозь. Не зазевайся, Томми, держись покрепче, Томми, Когда летишь с пивной горы под ромовый откос. У вдовицы Бегбик получишь без труда Все, чего бы только себе не пожелал. Ее вагон по Индии катил уже, когда Ты еще не виски, а молочко сосал. От Дели до Каматкура Гуляй с утра и до утра. И если парня долго встречать не довелось, То, значит, едет он с вдовой В компании хмельной, Минуя небо стороной и через ад насквозь. Не зазевайся, Томми, держись покрепче, Томми, Когда летишь с пивной горы под ромовый откос. А грянет в джунглях снова бой, Танки нам заменит этот же вагон. И в дыму табачном и в пене пивной Мы на нем объездим фронт со всех сторон. От Дели до Каматкура Гуляй с утра и до утра. И если парня долго встречать не довелось, То, значит, едет он с вдовой В компании хмельной, Минуя небо стороной и через ад насквозь. Не зазевайся, Томми, держись покрепче, Томми, Когда летишь с пивной горы под ромовый откос.

Бегбик (входя). Добрый вечер, господа военные. Я вдова Бегбик, и это мой вагон с походной пивной, который прицепляют ко всем крупным воинским составам и он разъезжает по всем железным дорогам Индии. Здесь можно и пиво пить и одновременно ехать по назначению. Можно и спать. Называется он "Вагон-пивная вдовы Бегбик" и прославлен везде от Хайдарабада до Рангуна как убежище для многих обиженных судьбой солдат.

В дверях появляются трое солдат и Гэли Гэй, которого они оттесняют назад.

Уриа. Скажите, это столовая восьмого полка?

Полли. Имеем ли мы честь беседовать с владелицей походного ресторана, со всемирно прославленной вдовой Бегбик? Мы — пулеметное отделение восьмого полка.

Бегбик. Да, это я. Вас только трое? А где же четвертый?

Не отвечая, они входят в помещение, поднимают два стола и несут их в левую сторону сцены, где воздвигают своеобразное заграждение. Все остальные посетители с удивлением следят за ними.

Джесси. Что за человек этот новый сержант?

Бегбик. Не слишком любезен.

Полли. Нам это очень неприятно, что сержант нелюбезен.

Бегбик. Его прозвище Кровавый пятерик, к тому же его зовут еще тигром из Килькоа и тайфуном в образе человека. У него сверхчеловеческий нюх, он издалека чует запах преступления.

Джесси, Полли и Уриа переглядываются.

Уриа. Вот как.

Бегбик (обращаясь к сидящим за столиками). Это прославленное пулеметное отделение, то самое, что решило исход боя у Хайдарабада, а прозвали их подонками.

Солдаты. Теперь они с нами, И все их грехи пусть идут за ними, как их тени.

Солдат вносит объявление-плакат, извещающий о розыске преступников, и приколачивает его к стене.

Стоит им появиться, как сразу снова вывешивают такой плакат!

Все посетители встали со своих мест, они медленно покидают сцену. Уриа свистит.

Гэли Гэй (входит). Знаю я эти заведения. Харчи с музыкой. На столах меню. В отеле "Сиам" роскошное меню — белое с золотом. Я купил себе одно. Когда есть связи, можно ведь все достать. Там, знаете ли, имеется соус чикаука. И этот соус чикаука еще не из самых изысканных блюд.

Джесси (оттесняя Гэли Гэя к заграждению из столов). Сударь, вы можете помочь трем бедным солдатам, которые попали в очень затруднительное положение. Вы можете оказать нам небольшую услугу, которая для вас не составит труда.

Полли. Дело в том, что наш четвертый товарищ опоздал — задержался, прощаясь с женой, — и если во время вечерней поверки нас не будет четверо, то мы попадем в самую мрачную из тюрем Килькоа.

Уриа. Вы бы нам очень помогли, если бы надели один из наших мундиров и при поверке новоприбывших стояли бы в шеренге и назвали себя его именем. Это чистая формальность для порядка.

Джесси. И на этом бы все и закончилось.

Полли. А если вы пожелаете выкурить лишнюю сигару за наш счет, то это для нас никакого значения не имеет.

Гэли Гэй. Я, разумеется, охотно оказал бы вам услугу, но дело в том, что я, к сожалению, должен спешить домой. Я купил огурец на ужин и, как бы ни хотел, не могу остаться.

Джесси. Благодарю вас. По правде говоря, я как раз именно этого и ожидал от вас, то есть что вы не можете, даже когда хотите. Вы хотели бы попасть домой, но не можете этого сделать. Очень благодарен вам, сударь, за то, что вы оправдали наше доверие. Мы прониклись доверием к вам, едва лишь вас увидели. Вашу руку, сударь. (Хватает руку Гэли Гэя.)

Повелительным жестом Уриа заставляет Гэли Гэя отойти в угол за столами. Едва он там оказывается, трое солдат набрасываются на него и раздевают его до белья.

Уриа. Итак, для того, о чем мы уже говорили, позвольте нам надеть на вас почетный мундир великой британской армии. (Звонит в колокольчик.)

Входит вдова Бегбик.