Охота на Кречета

— И ты… ты выбрал себе подзащитного?

— Да. Это вы, майор.

— Почему?

— Всё просто. Ваша жизнь в опасности. Вас хотят убрать не только враги, но и коллеги, мнимые «друзья» из вашего окружения. Вы всем как бельмо в глазу. И враги, и «друзья» сделают всё, чтобы избавиться от вас. Но вы — именно тот единственный человек в структуре органов города, который нужен людям этого города. Потому что вас невозможно купить или запугать. Вы не укладываетесь в схему, которая абсолютно всех устраивает, в которой крутятся громадные деньги. Но деньги-то как раз вас и не интересуют…

— Блин, ещё как интересуют!)

— Я о грязных деньгах, к которым вы под расстрелом не прикоснетесь, я же знаю.

— Слишком много ты знаешь…

— Я изучал вопрос. Год я читал прессу — то, что написано между строк; разговаривал со многими людьми… Теперь для меня всё встало на свои места. Вы — объект моей защиты.

— И что, и как… Какие обязанности теперь возлагаются на меня в связи с этим? Я должен тебе что-то платить из своего кармана? Мой карман не так уж велик…

— Бросьте, майор. Забудьте. Я мог этого и не говорить вам, просто делать. От вас ничего не требуется — живите, как жили, делайте что делали. Остальное — моя забота.

3

Вечерело. Кречет сидел за рулем своей «Калины», рядом расположился Стрежень. Машина с тонированными стёклами была припаркована на общей стоянке среди прочих машин за пятьсот метров от бара «Сладкий перец», но так, чтобы бар был как на ладони. Выделить видавшую виды «Калину» среди прочей автомобильной рухляди было нереально, а из бара просто невозможно.

— Слушай, Стрежень… Объясни, я не догоняю… Зачем бойцу убивать себя, если убит его подзащитный? Он ведь может остаться жить, чтобы отмстить за смерть своего объекта… Или он может продолжить дело жизни своего объекта… Если он просто убьёт себя — не будет ли это проявлением малодушия? Не будетли это означать, что он попросту спасовал?

— Путь означает иную систему ценностей, майор. Ценна не жизнь, ценна миссия. Если подзащитный остался невредим, а боец погиб, защищая свой объект — он блестяще исполнил свою миссию. Важно только это, смерть неважна.

— Как-то на голову не налазит такая система ценностей… По-моему, это пережиток. Это неправильно! Я не хочу, чтобы кто-то погиб, защищая меня. Уж лучше мне самому погибнуть, если я оказался таким простофилей, что не просчитал ситуацию заранее и дал себя убить.

— Всё просчитать заранее невозможно.

— И это говоришь мне ты? Ты, который как по нотам разыграл ситуацию с моим знакомством, всё просчитав заранее? До меня на третьи сутки дошло, что ты всё спланировал: парк, патрули, спецназ… Манипулятор, блин. Всё это было только для того, чтобы выйти со мной на контакт, не правда ли?

— Так я упростил себе задачу. Представился в деле. Мне не пришлось объяснять вам на пальцах, кто я, что умею, зачем и почему: это увидели и вы, и ещё восемнадцать человек. Необходимость в знакомстве отпала: теперь обо мне и так все знают. Это полезно для дела: притормозит прыть некоторых, особо ретивых.

— Даже не знаю, как это комментировать… Ты всегда всех используешь? Даже меня?

— Всегда. Всех. Из тех, кого необходимо держать в поле зрения.

— Объяснись конкретнее, а то сейчас врежу тебе в ухо, невзирая на все твои боевые навыки. Терпеть не могу, когда меня используют помимо моей воли. А, ну да, небось, опять твой сансей? Восток — дело тонкое, блин?

— Сансей говорил: друзей держи на расстоянии протянутой руки, а врагов — на расстоянии ладони.

— Ну, и что означает эта ересь?

— Я уже объяснил: поле зрения. За его пределы не должен выпадать никто, кто имеет значение. Если он отдален, его нужно приблизить, чтобы был на виду. И враг, и друг. Только так. Если для этого нужны какие-то манипуляции — их оправдывает сверхзадача. Этика здесь не работает, только целесообразность.

— Блин, ты даже не отрицаешь, что манипулировал мной… Совесть у тебя есть? Я считал тебя своим другом.

— Это ошибка. Я — не друг. Я — телохранитель. Это больше, чем друг. Намного больше. Не каждый друг связан с вами узами жизни и смерти. Скорее всего — никто из ваших друзей не имеет с вами такой связи.

— Опять ты пытаешься сломать мои стереотипы… Я всю жизнь считал, что выше дружбы ничего в мире нет и быть не может… Но…

— Я ничего не пытаюсь сломать. Я разъясняю основные принципы любого человека, который избрал для себя Путь. Вы вольны думать и поступать так, как находите нужным. Я абсолютно ничего вам не навязываю.

Возле бара началось какое-то движение, подъехали джипы, засуетились люди. Кречет поднял бинокль.

— Блин, да здесь половина боевиков Сивого… Это засада! Валим отсюда. Только секунду — я должен маякнуть информатору, чтоб не совался сюда…

Пока возле бара «Сладкий перец» кипела жизнь, потрепанная «Калина» с выключенными фарами спокойно выехала с парковки и отправилась восвояси.

4

Наутро Стрежень застал Кречета весьма озабоченным:

— Слушай, Стреж, фигня какая-то происходит, я ничего не понимаю… У Сивого в стане полная паника, такое впечатление, что он собирается давать дёру из города… Не могу сказать, что я очень огорчен этим обстоятельством, но… Ты случайно к этому руку не приложил?

— Расскажи подробно, Кречет.

— Помнишь, я при тебе информатору СМС отправил? Ну, чтобы он не совался в бар «Сладкий перец»?

— Помню, и что?

— Похоже, всё закрутилось после этой смс-ки…

— Что именно ты написал? Давай по буквам!

— Я написал в английской аллитерации: OTBOY TUDA NE SUYSYA… Ну, чтобы для чужого ока непонятно было, а он бы понял, что — отбой, на место встречи, в бар соваться нельзя…

— Ха, ну и кашу ты заварил, босс… Ну-ка вспоминай, как зовут главного конкурента Сивого по криминальному бизнесу? Ну, того чувака, у которого с Сивым вечно стрелки и разборки?

— Ну, Заика его зовут… Заикается он немного, когда нервничает… И что?

— А какая кликуха у Заикиного наемного киллера номер раз? Ну, того киллера, который с пятисот метров мишень поражает в яблочко?

— Блин… И правда… Совсем забыл… Его погоняло — ОТБОЙ)) Мама родная, так что же это?!! Я им, получается, сам того не ведая, такого ежа подпустил?)) Хотя… Трудно поверить, чтобы такой зубр, как сивый, свалил из города из-за одной смс-ки…

— Из-за одной только смс-ки, конечно, не свалил бы. Но представь себя на его месте. Последние несколько лет Заика пытается стричь купоны с его территорий. Из-за этого у Сивого с Заикой вечные стычки. Чем дальше, тем агрессивнее. Заика набирает силу, входит во вкус. Он жадный, ему хочется еще и еще. Он беспринципный: ему ничего не стоит выпить с человеком рюмку, поулыбаться ему, а потом всадить нож в спину. Заика беспредельщик, который растет и набирает вес. Сивый ему — как кость в горле. Как ты думаешь, владея всей этой информацией, поверит ли Сивый, что Заика зарядил на него Отбоя?

— Пожалуй, ты прав… Поверит…

— Номер, с которого ты писал, нигде не засвечен?

— Боже упаси, второй звонок с новой карты по предоплате, без регистрации…

— Теперь они убеждены, что неизвестный друг предупреждает: Отбой взял заказ, вот-вот будет здесь, принимайте меры… А какие меры можно принять против такого киллера, как Отбой? — Только свалить куда подальше и плотно залечь на дно… Других вариантов нет. Он же невидимка, стреляный воробей, его никак не достать на упреждение… Если Отбой взял заказ — он его выполнит. У него осечек не бывает.

— Точно, Стреж… Я вижу, ты в теме… Всё как по нотам… Ну, а нам что делать?

— Дырку сверлить тебе в лацкане под медаль за боевые заслуги! Ты полностью деморализовал руководство самой крупной криминальной группировки в городе, и всё — одной эсэмэской)). Думаю, это надолго. Полгода как минимум. Раньше Сивый не решится голову приподнять, зная, что на мушке у Отбоя…

— Ну, а если Отбой скажет, что не брал никакого заказа? Что всё — туфта?

— Ха, кто ему поверит!)) Гарантию даю: ни сам Отбой, ни Заика, ни Сивый не разберутся в этом узле: что правда, а что нет… Ведь всем известно, что Заика и Сивый конкретно не в ладах… Так что Заика вполне мог бы заказать Сивого… Странно вообще, почему раньше он этого не сделал. Всё сходится, как по писаному!

— А что сказал бы твой сансей по поводу этой ситуации?

— Он сказал бы то, что повторял много раз: если твердо стоишь за правое дело, удача всегда будет на твоей стороне, и помощь будет приходить, откуда не ждёшь. Закон жизни.

— Что-то не часто этот закон срабатывает… У меня так вообще — впервые в жизни…

— Лиха беда — начало, Кречет! Поздравляю! Это — успех!

— Да не с чем поздравлять, нет тут никакой моей заслуги…

— Сколько лет ты охотишься за бандой Сивого? Семь? Восемь? И всё безрезультатно? Должно же было тебе хоть когда-то наконец-то повезти! Ты говоришь — это случайность? Сансей бы сказал: случайностей небывает. Случайности — это непонятые закономерности. То, что ты когда-то обязательно достал бы Сивого — это закономерность. Так чтó ты там говоришь о воле случая? Причем здесь случай? Бегство Сивого из города — результат цепочки событий. И в этой цепочке твоя роль — основная. Кроме тебя, кто ещё за Сивым охотился? Иных уж нет, а те далече…

— Слушай, Стреж, у меня в сейфе бутылочка коньячка с прошлого нового года завалялась… Давай дернем! За город без Сивого… пусть и не надолго.

— Тридцать грамм можно, но не больше. Давай, майор, наливай!

5

— Стреж, знаешь, честно говоря, мне жаль, что мы с тобой тогда не зашли в бар «Сладкий перец». Дорого бы дал за то, чтобы посмотреть, как ты раскладываешь по полочкам перцев Сивого!) Уж ты бы их там отметелил! Представляю это шоу! Я-то теперь знаю твои возможности. Ни у кого в этом городе против тебя нет никаких шансов, сколько бы их ни было…

— Спасибо за комплимент, Кречет, но ты преувеличиваешь. Для того, чтобы уложить самого опытного и продвинутого мастера единоборств, у врагов всегда есть один инструмент, против которого у того нет шансов: пуля. Я не спешу подставляться под пулю. Не вижу смысла. Это не трусость: огнстрельная рана сейчас мне была бы вовсе ни к чему, простой расчет. Не сейчас, еще не время. Я ещё не исполнил свою миссию. Немного позже. Мой сансей говорил: избежать поединка — означает победить в поединке. Мы правильно сделали, что ушли.

— Сорри, Стреж, я шучу, я и не думал подставлять или испытывать тебя. Так, представил картинку: все бойцы Сивого против тебя одного… У них бы не было шансов, если бы они дрались по-честному, без огнестрела.

— По-честному? Забудь, Кречет. По-честному в наше время не воюет никто. Ни страны, ни банды, ни группировки. Слава победителя списывает всё. Когда ты победил — никто не вспомнит, через что тебе пришлось для этого переступить, сколько моральных и нравственных законов нарушить, скольких людей обмануть, использовать, обречь на нищету и смерть. Победителей не судят, помнишь? Самые великие преступники мира — Александр Македонский, Наполеон, Чингиз-Хан, Батый, Гитлер, Сталин… А ведь до сих пор находятся люди, которые ими восхищаются и мечтают об их блестящей славе и карьере.

— Стреж, я вообще не понял, ты мне телохранитель или душеприказчик? Все мои разговоры с тобой сводятся к тому, что ты начинаешь мне открывать на что-то глаза, просвещать, объяснять, учить… Блин, рядом с тобой я всё время чуствую себя нерадивым студентом на лекции… Или глупым учеником мудрого сансея…

— Тебя это устраивает? Ок, больше не буду. Я принес тебе подарок.

— Что это за хрень? Здоровенная какая… Клетка? С птицей? Это что за образина? На попугая не похожа…

— Кречет, разреши представить, это — кречет. Настоящий боевой охотничий кречет. Я купил его в охотхозяйстве, у егеря, который всю жизнь тренирует ловчих соколов. Его отец и дед тоже этим занимались. Его сапсаны и кречеты — самые лучшие в стране. Я решил, что у Кречета обязательно должен быть кречет.

— Блин, но я ведь не охотник совсем! Не люблю охоту. Принципиально. Потому что предпочитаю, чтобы у того, против кого я выхожу с оружием в руках, тоже в руках было оружие. Иначе нечестно.

— Вот за это я тебя и уважаю, Кречет. Полностью согласен с тобой. Если раньше два бойца сходились выяснять между собой отношения на честную дуэль, и у одного был в руках меч — он выбрасывал свой меч, чтобы сравнять шансы. Так было во все века: двести, триста, тысячу лет назад. Только в наше время такого нет…

— Виновато время?

— Нет, виноваты люди. Плохих времен не бывает — только плохие люди. Так же, как и хороших времен.

— Опять восток — дело тонкое?

— Да нет, на этот раз восток здесь ни при чём. Это мой личный вывод. Хотя допускаю, что кто-то до меня уже такое говорил. Важна суть, а не авторство. Правильно сказал, неважно, кто — фразе свободная лицензия на все времена, чтобы каждый мог взять на вооружение. На общечеловеческой мудрости не зарабатывают. Думаешь, Диоген, Сократ и Аристотель работали, чтобы получить пару копеек на жизнь?

— Нужно же было им как-то существовать!

— Диоген существовал в бочке, Сократ был рабом, Аристотель… Впрочем, ты вполне способен сам всё сопоставить, проанализировать и сделать вывод, я не нанимался тебе в учителя. Школа закрыта! Пора кормить кречета.

— А чем его кормить? Кормом для попугаев?

— Вот кожаная охотничья крага: не простая рукавица, а аэродром твоего кречета. Видишь, на ней пришит засохший кусок вяленого мяса? — Этот кусок — сигнал твоему кречету возвращаться к тебе, куда бы он ни улетел. Просто подними руку в рукавице над головой, так, чтобы кречет её видел, и он вернется.

— Потому что дрессированный?

— Не дрессированный — сломленный. Его воля сломлена и привязана к этому куску вяленого мяса. Тебе лучше не знать, как тренируют кречетов для охоты. Это садистки жёсткая тренировка. Многие кречеты у неопытных тренеров просто погибают, не выдерживая тренировку.

— А как он увидит крошечный кусок засохшего мяса из-под облаков?

— Прекрасно увидит. Так устроено его зрение: он видит на многие километры. Говоришь, корм для попугаев? Выйдем на улицу, посмотришь на корм для попугаев своими глазами.

— Стой, Стреж! Я не хочу видеть, как он будет убивать беззащитных птиц! Мне это совершенно не доставит никакого удовольствия.

— Майор, возьми себя в руки. Ты что, вида крови не переносишь?

— Блин, Стреж… Ты сволочь… Ты всё время выворачиваешь меня наизнанку… За два дня ты узнал обо мне в сто раз больше, чем мои коллеги за пятнадцать лет службы… Убил бы тебя, если бы смог.

— Хорошо, сегодня я сам покормлю твоего кречета, но потом ты должен научиться делать это самостоятельно. Алгоритм очень прост: берешь клетку и выпускаешь кречета. Только рукавицу ему при этом не показываешь. После того, как он срежет добычу, унесет её в спокойное место, поест и опять взлетит — покажи ему рукавицу, он вернётся на крагу, и ты сможешь посадить его обратно в клетку. Только не показывай рукавицу кречету сразу, как он схватит птицу, иначе он принесет убитую птицу тебе. Собственно, именно так уже тысячи лет люди охотятся с кречетами.

— Опять что-то новенькое… Я и близко ничего об этом не знал. Только слышал о соколиной охоте, но как именно она происходит…

— Расслабься, Кречет. Никто не может знать всё. Не хочешь — не смотри на убийство птиц. Но твоему кречету обязательно нужна свежая кровь. Иначе он умрет. Он ведь природная машина для убийств, идеально заточенная для этой цели. Корм для попугаев ему не подходит. Потому что он — кречет. Сокол-охотник. А ты, кто ты, майор Кречет?

— Мнил себя надеждой, что человек. Хомо Сапиенс. Но рядом с тобой уже начинаю сомневаться. Похоже, из нас двоих человек — ты… А я ощущаю себя неандертальцем недоразвитым. Паразит ты, Стреж… Уж не хочешь ли ты сломать мою волю, как сокола? Ты самим своим присутствием опускаешь меня в моих же глазах ниже плинтуса.

— Никогда не суди поспешно и не делай классической логической ошибки: вывода по недостаточному основанию. Суди не действия, а мотивы. Наоборот, Кречет. С точностью до наоборот. Я делаю всё, чтобы ты рос. Не бери в голову, всё будет ок. Мы с тобой знакомы только два дня. Всё у тебя еще впереди.

6

— Ты слишком добрый, Кречет. Мягкий и расслабленный. В тебе нет гнева. Не злости, а именно справедливого гнева. Потому что только умом ты понимаешь, что твои мерзавцы, воры, бандиты, убийцы и грабители есть зло, а серцем этого не чувствуешь. Для того, чтобы ты почувствовал это сердцем нужно, чтобы ты понес какую-то личную утрату. Нужно, чтобы борьба со злом стала твоим кровным делом, кровной местью.

— Вот тут ты и попал в молоко, Стреж! Наконец-то, а то я уже было подумал, что ты вообще никогда не делаешь промахов. Промахнулся, брат: им меня не зацепить! Нет у меня ни жены, ни семьи, ни родственников, ни друзей… НИКОГО НЕТ. Я специально держал всех на расстоянии, чтобы никто не пострадал из-за меня. Специально ни с кем не сближался и обрывал сближение, если оно начиналось.

— Но со мной-то ты сблизился.

— Да просто ты наехал, как катерпиллер… Я даже ойкнуть не успел. Одни сутки — и лучший друг, человек, без которого и жизнь невозможно себе представить… Такого вообще не бывает. В принципе. Только не начинай опять свою восточную песню про телохранителя. Я не восточный человек. Ты мне друг, а не телохранитель, что бы там ни говорил твой супермудрый сансей. Мы делаем общее дело: противостоим тем, кому противостоять необходимо. Значит, мы соратники, напарники и друзья. И никак иначе. Вот тебе моя славянская философия в противовес твоей восточной.

— Послушай меня, Кречет, слушай внимательно и запоминай. Это важно. Если со мной что-нибудь случится, прежде всего посмотри на результаты вскрытия.

— Брось, Стреж, что ты там лепечешь! Во-первых, мы с тобой — бессмертные, ибо боремся против зла и с нами крестная сила… Ну, это если перевести твоего сансея на славянский… Во-вторых, ты что, в самом деле решил, что меня нужно учить процедуре расследования? Что я сам не знаю о том, что необходимо делать вскрытие?

— Кречет, ты, как всегда, тупишь, дружище. Я не об этом. Просто пообещай — сразу же сделай вскрытие. Это расставит все точки над i. Обещаешь?