Охота на Кречета

Влад Немерцалов

Охота на Кречета

1

Майор Кречет мрачно обвёл глазами подчинённых.

— То есть вы хотите сказать, что втроем не смогли задержать одного нарушителя?

— Иван Степаныч… Это был не рядовой нарушитель! Он владеет какам-то стилем… А может, многими стилями… Не знаю, какими… Мы в первый раз такое видели. Похоже, что-то из восточных единоборств.

— И что же он нарушил?

— Да ничего он не нарушал, — вмешался угрюмый старшина Грець. — Мы увидели его вечером в парке, на патрулировании. Он тренировался на детской площадке. Разминался. Растяжки там, прыжки, отжимания на кулаках — ничего особенного. Просто подошли к нему проверить документы.

— Вы совсем идиоты? Во что он был одет?

— В футболку и треники…

— Ну, и куда, по вашему, он должен был положить документы?

— Мы как-то об этом не подумали, Иван Степаныч… Короче, документы он нам не предъявил. Мы в точно соответствии с инструкцией объявили ему, что он задержан до выяснения личности и велели проследовать в «канарейку».

— Вы что, и вправду думали, что он вам подчинится? Да я бы вас на его месте просто на хрен послал. Отвлекаете мужика от дела, под руку лезете… Сами же сказали: ничего не нарушал!

— Вид у него был подозрительный, Иван Степаныч… И шрам страшный, на пол лица. Но он так и сделал, Иван Степаныч, послал нас! Ну, фигурально. Он просто сказал: простите, у меня режим, я должен тренироваться ещё полтора часа. Потом — пожалуйста, выясняйте личность. Но не могли же мы ждать возле него, пока он полтора часа будет там скакать и приседать! Мы попытались надеть на него наручники.

— И?

— Он надел их на нас. Честно, мы не заметили, как это произошло, всё так быстро было… Он сцепил нас троих нашими же наручниками, а ключи забросил в крону высоченного тополя, и они там повисли.

— Почему?…

— Потому что зацепились за ветки…

— Блин, идиоты, почему подкрепление не вызвали?

— Мы втроем подошли к канарейке…

— Протанцевали, блин. В наручниках. Втроем. Танец маленьких лебедей, вашу мать. Клоуны. А он что делал?

— А он продолжал тренироваться. Молча, как ни в чем не бывало. Даже не смотрел на нас.

— Ну, дотанцевали вы до канарейки, дальше что?

— Доложили ситуацию. Вызвали подкрепление. Ребята молодцы, быстро приехали. Ещё два патруля. 27-й и 25-й.

— Он их тоже к вам пристегнул?

— Нет, отдельно. По трое. Отдельно пристегнул 27-й, отдельно 25-й.

— А оружие почему не применяли?

— Мы пытались, но он не дал.

— Вы у него что, разрешение спрашивали?

— Нет, Иван Степаныч, не спрашивали… Просто когда Васин из 25-го навел на него табельный пистолет и приказал лечь ничком на землю, не знаю, как это вышло, но на земле ничком оказался сам Васин… Без пистолета… С руками за головой…

— Где пистолет?

— В канарейке, в бардачке. Этот меченый, со шрамом, сам его туда положил. Ещё и сказал что-то вроде: «Детям нельзя играть с такими опасными игрушками…»

— Почему сразу пистолет из бардачка не вытащили?

— Так он бардачок захлопнул, запер, а в замочную скважину спичку вставил и обломал. Это потом нам мастера на СТО сказали, а мы понять не могли, почему бардачок не открывается…

— Во-во, понять не могли… НИ ХРЕНА вы понять не можете. Как уголовника от нормального мужика отличить — и этого понять не можете… Наверняка десантура… Из-за вас в баню теперь с вояками не сходишь — засмеют, блин… И будут правы. Спецназ почему не вызвали?

— Вызвали, Иван Степаныч! Тоже молодцы, тоже быстро приехали… Он их тоже пристегнул… Их же наручниками к их же хаммеру… Из калашей рожки повынимал, в багажник хаммера забросил по отдельности: рожки отдельно, калаши отдельно…

— А почему после боевой операции на вас ни синяка, ни царапины?

— Так он нас не бил… Только в наручники паковал… Откуда синяки будут?…

— Не бил? ОН ВАС НЕ БИЛ? ПОЖАЛЕЛ ДУРАКОВ? То есть, я так понял, вы даже не пытались сопротивляться?

— Ну, как не пытались, мы очень даже сопротивлялись… Пытались из наручников выпутаться… Но наручники хорошие, блин, попались… Качественные… Наши, не китайская хрень!

— Патриоты, блин… Да вы бы и из китайских не выпутались… Кстати, покажи наручники… Мэйд ин чина — это что по твоему? Это там твои национальные производители? Ты китаец, блин? «Наши китайские наручники», блин…

— Виноват, ошибся…

— Ошибся ты, когда в милицию служить пришёл… Нет, раньше — когда на свет народился. Вернее, это твой папа ошибся… Лучше нужно было предохраняться…

— Обидно же, Иван Степаныч… Ну что вы такое говорите!..

— А мне не обидно? МНЕ — НЕ ОБИДНО? Один нормальный мужик повязал… сколько там вас было, в общей-то сложности?

— Восемнадцать было… Три наших патруля по три человека и взвод спецназа…

— Ну, спецназу поделом… Не будут драть носы перед нами. Мне бы в команду такого мастера, как он… Сразу видно — мужик! Пусть бы тренировал вас, олухов, может быть людей бы из вас сделал… лет через надцать… Кстати, он ещё там? В парке?

— Ну да, куда он денется… Тренируется, зараза…

— Быстро по машинам! Поехали!

Майор Кречет выглянул из-за листвы. Мужчина среднего роста, в футболке и трениках, со шрамом на лице, спокойно и методично совершал в воздухе резкие движения руками и ногами, словно бил невидимого противника. Он стоял спиной к майору, поэтому майор вздрогнул, когда услышал его спокойный голос:

— Выходите, майор. Незачем прятаться. Я вас давно засек.

Майор взял под козырек:

— Разрешите представиться, майор Кречет.

— Я знаю о вас. Меня предупредили, что вы единственный в городе, кому не наплевать. Мне тоже не наплевать. Моя фамилия Стрежень. Старшина запаса. Морской десант.

— Откуда у вас такие навыки?

— Всё просто: со школы влюбился в кунг-фу, всю школу проторчал в спортзале. В армии продолжил. После армии на три года уехал в шао-линь, жил у сансея, работал на него. И учился.

— А шрам откуда?

— От сансея. Он сказал, что специально сделал мне зарубку на память, чтоб никогда не расслаблялся. Не смог уклониться я от его меча на последнем занятии. Вот и шрам.

— Не в обиде на него?

— Нет, он мудрый человек. Он знал, что делает. Каждый раз, как в зеркало смотрю — вспоминаю: расслабляться нельзя! Никогда! Этим он наверняка меня от смерти спас, и неоднократно.

— А почему не пришел ко мне?

— Это — тоже последний совет сансея. Напутствие, так сказать. Он сказал мне: никогда не просись ни к кому на работу. Просто делай своё дело: каждый вечер ходи в парк и тренируйся по четыре часа. Каждый день. В любую погоду. В любое время года. Работа сама найдёт тебя.

Кречет протянул руку мужчине:

— Сансей был прав. Работа вас нашла. Добро пожаловать в команду. Подробности утрясем в кадрах, потом.

— Простите, майор, я с удовольствием, но через полчаса. Мне осталось еще полчаса тренировки.

— Я подожду, — с готовностью сказал Кречет и отправился на ближайшую лавку.

2

— Прости, Стрежень, фигня полная получается. Я пока не смогу взять тебя в штат на оперативную работу, могу только тренером по контракту, как вольноопределяющегося. Это гражданская должность, вне системы органов… Ни формы, ни льгот, ни гробовых… Уж я доказывал в кадрах, доказывал… Бесполезно. Зарплата у тренера — тьфу, сказать стыдно…

— Неважно, майор.

— То есть как это «неважно»? Ты что, передумал? Ты не идёшь в мою команду?

— Вы не поняли, майор, ДЕНЬГИ — не важны. Я буду работать тренером.

— Что, опять сансей?

— Да, опять сансей. Среди того, чему он меня учил, были такие слова: никогда не гонись за высокой зарплатой. Делай свою работу лучше всех — и деньги сами придут и найдут тебя. Ровно столько, сколько тебе на тот момент будет нужно, ни больше, ни меньше.

— Странная позиция, откровенно говоря.

— Правильная позиция. Ничего из того, что мне советовал сансей, не оказывалось неверным. Никогда. Сансей вообще говорил очень мало и исключительно по делу.

— А на счёт тренерской должности — это временно, уж ты мне поверь. Пока прокрутится бюрократическое колесо нашей кадровой машины. Пока они пробьют тебя по всем базам и согласуют по всем инстанциям. Это может затянуться на полгода.

— Хорошо, майор, я понял. Я подпишу контракт. И буду тренировать ваших ребят. Они неплохие ребята, только ленивые очень.

— Знаешь, кто идёт работать в милицию? — Троечники. Серединка на половинку. Те, кому вузы не светят. Те, кому за станками неохота стоять или баранку трактору крутить…

— Но ведь мы с вами, майор, тоже здесь, не правда ли?

— Иногда выть от обиды хочется — кого только мне присылают на работу наши кадровики… Это кошмар! Паноптикум.

— Сансей говорил: единственный критерий хорошего ученика — его желание учиться. Научить можно любого, но только в одном-единственном случае: если он реально очень сильно этого хочет… Не ученик выбирает сансея, всегда сансей выбирает ученика. Куда-то собрались, майор?

— Да. На встречу с осведомителем.

— Это такая у вас майорская кабинетная работа? Почему сам? Что, помладше послать некого?

— Этот осведомитель стоит того, чтобы поднять задницу и лично выйти на контакт. Уж поверь мне, Стрежень. Да и не смогут мои пацаны с ним говорить на равных — не последний человек он в структуре Сивого. Под ним все северные микрорайоны города.

— Почему же он застучал?

— Потому что Сивый начал копать под него. Чутьё у Сивого звериное: не верит он моему «дружбану». Что-то подозревает.

— Понял. Сделаем так: говорите место и время встречи. Я буду там за час до начала, посижу, попью чаёк, понаблюдаю. Если что — позвоню, предупрежу.

— Добре. Бар «Сладкий перец» знаешь? Встреча там в 22–00.

— Ок, я там буду в 21–00. Ждите звонка.

— Поедем вместе, моей машиной. Понаблюдаем, заодно пообщаемся. Слушай, Стрежень! Время ещё есть. Расскажи мне ещё что-то о боевых искусствах.

— Хорошо. Главная жизненная миссия любого бойца, который встал на Путь — найти человека, которого стóит защищать и стать его личным телохранителем. С этого момента судьбы бойца и подзащитного связаны. Если боец сплоховал, и его подзащитный убит — боец должен сам уйти из жизни. Это несмываемый позор для бойца. Смерть подзащитного означает, что всё то, чему десятки лет учился боец — неэффективно. Крах, крушение смысла жизни. Жить после этого бессмысленно.

— Блин, как всё по-взрослому… очень уж круто… Я конечно слышал о харакири японских самураев, но ты же учился в Китае, в Шао-Лине?

— Страна не имеет значения. Имеет значение Путь.

— Ясно… А что ты думаешь о боевом гопаке?

— Стиль, который имеет не меньше прав на существование, чем широко известные «крадущийся тигр» или «затаившийся дракон»…

— А какой стиль используешь ты?

— Я использую личный комплекс стилей моего сансея. Все стили весьма условны, можно сказать, что это — мастерская с разнообразными инструментами, где каждый ученик должен выбрать и освоить набор инструментов под себя. С помощью своего сансея. Мой сансей любил айки-до, но в его арсенале, который он передал мне, были и сотни движений из сотен других стилей. В том числе удар отсроченной смерти.

— А что такое «отсроченная смерть»?

— Если с определенной силой ударить человека в определенную точку на теле, то через определенное время он умрет. Через неделю, месяц, полгода или год.

— Фантастика!.. И ты умеешь это делать?

— Давайте я не стану отвечать на этот вопрос. Я не могу на него ответить. Сансей научил меня чисто теоретически, а практически я ещё никогда никого не убивал. Ни с помощью удара отсроченной смерти, ни как-то по другому. Не встречал ещё человека, который бы однозначно заслуживал смерти. Не хочу брать на себя груз убийцы. Мой Путь — защищать, а не убивать.