Помоги проекту - поделись книгой:
1) так называемых «амнистий» для владельцев капитала;
2) принятия судебных решений о возвращении капитала.
Первый метод применялся и применяется преимущественно в отношении «налоговых уклонистов», поэтому его называют «налоговыми амнистиями». Как правило, условия таких амнистий фиксируются соответствующими правительственными постановлениями или законами и охватывают все слои бизнеса и все категории физических лиц. Второй метод обычно применяется к капиталу, имеющему криминальное происхождение. Это метод, предполагающий «точечный», адресный подход.
Приведем примеры применения «налоговых амнистий». В Ирландии в 1988 году в результате амнистии было возвращены капиталы на сумму 1,5 млрд. долларов, или 2,5 % ВВП. В Казахстане амнистия, проведенная в 2001 году, позволила вернуть 480 млн. долл.
Германия в период с 1 января 2004 г. по 1 апреля 2005 г. провела амнистию, которая пополнила доходную часть бюджета на 1,2 млрд. евро. А вот как пополнились бюджеты некоторых других стран (в скобках указано время проведения амнистий): Бельгия (2004 г.) – 50 млн. евро; Индия (2007 г.) – 2,5 млрд. долл.; Аргентина (2009 г.) – 8,3 млрд. долл. Примечательно, что амнистию в 2004 году проводила также Грузия, ее бюджетный эффект составил… 35 тысяч долларов!
В качестве примера наиболее успешной амнистии капиталов можно назвать опыт Италии в 2001 году, когда лишь за два месяца в страну вернулось около 61 млрд. долларов. Условием амнистии предусматривалась единовременная выплата 2,5 % от задекларированной суммы или приобретение акций итальянских компаний на 12 % от возвращенной суммы. При этом было объявлено о резком ужесточении налогового законодательства после амнистии. Наиболее успешной оказалась операция, проведенная в конце прошлого десятилетия (2009 г.) в Италии тогдашним министром финансов и экономики Джулио Тремонти. Из Италии капиталы уходили в основном в офшорные территории с целью ухода от уплаты налогов. Правительство объявило налоговую амнистию, при этом оно согласилось на уплату при возвращении капиталов налогов всего лишь в размере 6 %. Во-первых, это было уже сопоставимо с налоговыми ставками в целом ряде офшоров. Во-вторых, наиболее чуткие предприниматели уже догадывались, что в недалеком будущем начнется массовая зачистка офшоров. Поэтому решили загодя вернуться на родину, используя крайне мягкие условия амнистии. В общей сложности в результате операции «Возвращение капиталов в Италию» сумма репатриированного капитала составила 95 млрд. евро. Эта было расценено властями страны как выдающийся успех. Действительно, в послевоенной Европе было множество амнистий, но суммы возвращавшихся капиталов были несравненно более скромными. Правда, на результаты итальянской амнистии можно посмотреть и с другой стороны. По оценкам экспертов, за пределами страны все еще оставалось около 500 млрд. евро капиталов итальянского происхождения. В других странах Европы налоговые амнистии приносили намного более скромные результаты, чем в Италии. Например, Великобритания объявила в 2007 году амнистию, которая дала в бюджет страны всего 400 млн. фунтов стерлингов.
Впрочем, можно ожидать, что последующие кампании по репатриации «беглых» капиталов будут более успешными в силу того, что в мире началась активная зачистка офшоров. Вот, например, в апреле 2013 года налоговая служба Великобритании объявила о кампании налоговой амнистии для тех, кто скрывает свои капиталы в офшорных юрисдикциях островов Гернси, Джерси и Мэн. Срок действия амнистии – с 6 апреля 2013 г. по 30 сентября 2016 г.
Вот и налоговая служба США использует для борьбы с офшорными «налоговыми уклонистами» поочередно (и параллельно) метод «кнута и пряника». Под «пряником» имеются в виду налоговые амнистии, осуществляемые в рамках программы добровольной выдачи офшорных активов (OVDP). В 2009 и 2011 гг. были проведены первые две кампании в рамках программы, которые вернули в казну 4,4 млрд. долларов. В январе 2012 г. была начата третья кампания. В связи с начавшейся зачисткой офшоров ожидается, что результаты третьей кампании будут намного более существенными. В рамках третьей серии программы «нечестные» налогоплательщики должны заплатить штраф в размере 27,5 % от максимальной суммы совокупного баланса на зарубежных (офшорных) счетах в течение восьми последних полных налоговых лет до момента явки с повинной. По сравнению с процентной ставкой кампании 2011 года в 25 % штрафные санкции увеличились. Как и ранее, в зависимости от ряда факторов штраф может быть снижен до 12,5 % или 5 %. Также прозвучала информация о том, что заявители должны будут раскрыть банки и консультантов, которые помогли им избежать уплаты налогов в США.
Что касается России, то, конечно, решение проблемы репатриации «беглых» капиталов для нее является гораздо более сложным. Потому что владельцы капиталов нарушили не только налоговые законы, но зачастую и многие другие законы, в том числе Уголовный кодекс. Первый раз об амнистии капиталов было заявлено президентом В. В. Путиным в 2005 году. Он тогда называл сумму вывезенных из страны капиталов, равную 300 млрд. долларов (по нашему мнению, крайне заниженная оценка). Фактически единственным условием амнистии, которые называл президент, была уплата 13-проентного налога с возвращенной суммы и размещение этих денег в российских банках. Срок амнистии был определен до 31 декабря 2007 года. Воспользоваться этим захотели немногие, в бюджет страны попало лишь 3,7 млрд. рублей. Это и неудивительно, учитывая, что главным мотивом вывода капиталов было не уклонение от уплаты налогов, а уход от ответственности за нарушение норм Уголовного кодекса.
Другой фактор, препятствующий быстрому и масштабному возврату капиталов в Россию, – глубокая интеграция этих капиталов в западную экономику. Запад добровольно от таких средств не откажется. Особенно банки. Единовременное лишение многих западных банков миллиардов «русских» денег может просто вызвать их банкротства. Депутат Государственной Думы Е. А. Федоров достаточно пессимистично оценивает возможность возврата банковских вкладов российского происхождения: «На мой взгляд, нужно вообще избавиться от мысли, что это наши деньги. Это не наши деньги. Это деньги, которые находятся в иностранной юрисдикции, поэтому они – иностранные деньги, которые связаны с Россией в плане их происхождения. Но это иностранные деньги, ими владеют иностранные предприниматели. Если вы посмотрите список «Форбс» крупнейших предпринимателей из России – их 101 человек, они совершенно конкретны – Дерипаска, Алекперов и другие – они все иностранные предприниматели. Да, у них российское происхождение, у многих российское гражданство, но статус иностранного предпринимателя это никак не меняет. Поэтому иностранные предприниматели хранят деньги там, где сами и находятся, – это естественная ситуация. А происхождение денег – Россия, это правда» (С. Табаринцев-Романов. Шувалов хочет амнистии офшорных денег, но они уже давно принадлежат «ребятам с авианосцами». // 19.04.2013. «Накануне. RU»).
Но вернемся к выступлению Владимира Путина перед Федеральным собранием 4 декабря 2014 года. На этом мероприятии Президент заявил об амнистии для владельцев «беглого капитала»: «Если человек легализует свои средства и имущество в России, он получит твердые правовые гарантии, что его не будут таскать по различным органам, в том числе правоохранительным, трясти, не спросят об источниках и способах получения капитала, что он не столкнется с уголовным или административным преследованием и к нему не будет вопросов со стороны налоговых служб и правоохранительных органов». Не трудно заметить, что речь идет не о «классической» «налоговой амнистии», которая освобождает от ответственности за нарушение налогового законодательства, она является «уголовной амнистией». Это новое слово в мировом опыте борьбы с «беглыми капиталами»! Многие эксперты обратили внимание на эту часть выступления Президента. Но, может быть, Президент РФ оговорился? Может быть, перед выступлением вопрос «прорабатывался» в правительстве и там были найдены точные формулы, которые позволят нам сохранить хотя бы видимость «правового государства»?
Он действительно «прорабатывался». Чтобы ничего не исказить, приведу выдержку из «Ведомостей», где даются ссылки на российских чиновников по вопросу заявленной Президентом РФ «амнистии»: «Не совсем ясно, что имелось в виду, заявили «Ведомостям» несколько чиновников. Например, амнистия – налоговая, т. е. амнистированные должны заплатить налог или не должны, именно об этом спорили в правительстве, отмечает один из чиновников. Министр финансов Антон Силуанов говорит, что амнистия пройдет без уплаты налога. Опять же непонятно, что делать с преступными доходами, – понятно, что повального прощения всех преступлений, легализации и прочего не будет, считает председатель Счетной палаты Татьяна Голикова. Хотя президент в речи говорил именно об этом. Министр экономического развития Алексей Улюкаев подчеркнул, что предстоит еще найти механизмы гарантии, что никаких преследований после амнистии точно не будет… В правительстве шел спор о форме амнистии. Первый вице-премьер Игорь Шувалов предлагал полную амнистию: вернувшие капитал в Россию освобождались бы от не уплаченных ранее налогов, от штрафа и пени, им не грозила бы уголовная ответственность. Минфин же предлагал ограничиться уголовной амнистией»[1]. Увы, исследование вопроса об «амнистии» (не только по приведенному выше источнику) приводит меня к очень тяжелому и пугающему выводу: речь идет не только и не столько о «налоговой амнистии», сколько именно об «уголовной амнистии». А это действительно страшно, так как реализация такого способа возвращения «беглых капиталов» может погрузить нас окончательно в правовой «беспредел», Россия превратится в «бандитское государство».
Должен согласиться с депутатом Е. Федоровым, что мы действительно можем потерять большую часть тех активов, которые сформировались за пределами России в результате бегства капитала (хотя кое-что вернуть можно, но это тема отдельного разговора). Но если мы начнем пытаться возвращать активы с помощью «уголовной амнистии», мы и активы не вернем и Россию окончательно потеряем.
Ruchnoye upravlenie – «русская тайна», или очередной блеф?
В конце уходящего 2014 года главной темой всех российских СМИ стал валютный и экономический кризис. Точкой отсчета кризиса можно считать «черный понедельник» и «черный вторник» (15 и 16 декабря 2014 года), когда произошел резкий обвал валютного курса рубля. До этого времени наши власти были абсолютно невозмутимы. Еще 11 декабря на заседании правительства премьер Дмитрий Медведев был настроен оптимистично. По крайней мере, снижение курса рубля (которое началось еще с лета) премьер не считал критичным. Хотя уже в ноябре курс рубля уже начал резко падать, пробив планку в 45 рублей за 1 доллар США, Медведева это не смутило. Более того, он с гордостью отметил, что России удалось подойти к концу года со сбалансированным бюджетом и пополненными суверенными фондами. Начинающийся кризис премьер-министр тогда определил всего лишь как «временные сложности».
В общем, валютный кризис власти проспали. Хотя есть и более жесткая версия: они этот кризис спровоцировали, причем, вполне сознательно. С середины декабря, когда страну хорошо «тряхнуло» в результате падения рубля, начались бесконечные совещания и заседания правительства (вместе с председателем Банка России Э. Набиуллиной). Эксперты и журналисты еще в 2008 году подобного рода реакцию властей назвали переходом к «ручному управлению» экономикой. Вот, например, 22 декабря председатель Правительства России Дмитрий Медведев провел совещание с вице-премьерами. Основной вопрос в повестке дня, как сообщили СМИ, – о «мониторинге продажи валютной выручки крупнейшими компаниями-экспортёрами». Д. Медведев на совещании оптимистично заявил, что Центральный банк при участии Правительства принял целый ряд решений для стабилизации курса рубля. «В том числе, – как отметил Медведев, – и по обеспечению более равномерного поступления валюты на рынок, что важно в любой ситуации, а тем более в ситуации повышенной волатильности, как принято говорить, которая сегодня существует на нашем валютном рынке. На прошлой неделе я встречался с компаниями-экспортёрами – это одновременно и крупные продавцы, и покупатели валюты, им средства нужны для обслуживания их долга, для закупки оборудования, для закупки комплектующих. И от того, насколько ритмично и прозрачно они проводят свои валютные операции, зависит поведение и других участников валютного рынка, которые ориентируются на то, каким образом это происходит. Баланс спроса и предложения, в конечном счёте, отражает динамику курса нашей национальной валюты. Поэтому вот такого рода работа с крупными экспортёрами должна быть продолжена. Конечно, нужно вовремя смотреть и адекватно реагировать и на откровенно спекулятивные действия – чем Центральный банк занимается, Правительство ему в этом будет помогать».
На заседании правительства в четверг 25 декабря Президент РФ прямо заявил о включении режима «ручного управления». «Если потребуется, хотя кому-то это и не нравится, но в данном случае это абсолютно оправданно, нужно включать режим так называемого ручного управления. В данном случае ничего здесь зазорного нет», – отметил Владимир Путин.
Впрочем, Президент РФ личным примером продемонстрировал, что такое «ручное управление». Еще до указанного заседания правительства он провел две встречи с представителями крупного бизнеса. Первая встреча была с руководителями государственных компаний. Вторая – с владельцами частных компаний. Кроме того, по некоторым косвенным данным можно судить, что Путин провел немало времени на телефоне, беседуя с нашими олигархами и начальниками бизнеса. В 1990-е годы был у нас такой министр финансов Александр Лифшиц, который запомнился фразой, обращенной к бизнесу: «Делиться надо!» Можно предполагать, что нечто похожее говорил бизнесменам наш нынешний президент. Не буквально конечно. Шел индивидуальный торг с каждым олигархом. Каждый олигарх божился, что у него нет ничего лишнего, что все, что было у него из валюты, уже продал на рынке. Остались, мол, одни рубли, чтобы выполнить свой гражданский долг – в конце года заплатить все налоги. А также не оставить перед новогодним праздником людей без зарплаты.
В связи с той суетой, которая началась в правительстве, мне почему-то вспомнилась история судебных разборок наших олигархов в Лондоне. Опытные, бывалые, прожженные адвокаты и всякие прочие юристы Туманного Альбиона поначалу никак не могли понять хитросплетения российских финансовых и коммерческих интриг, которые описывались такими словами, как
Но вот зарубежные финансовые и экономические эксперты до сих пор не могут понять, что такое «ручное управление». Им известно, что есть ручное управление в автомобилях для лиц с ограниченными физическими возможностями. А вот, что такое «ручное управление» экономикой и финансами, для них полная загадка. У них возникает сразу целый ряд вопросов:
Чем (какой частью тела) наши чиновники осуществляют управление экономикой до возникновения кризисных ситуаций? – Ногами, головой, голосом?
Или, может быть, на время кризиса руки чиновников заменяют «невидимую руку» рынка, о которой еще почти два с половиной века назад писал «классик» политической экономии Адам Смит?
Или, наоборот, речь идет о том, что во время кризисов в экономическую жизнь вмешивается «невидимая рука» рынка, обнаруженная английским политэкономом? Но если это так, то кто и с помощью чего управлял экономикой до кризиса?
Может быть, ручное управление – синоним «административно-командной экономики»? Но тогда почему первые лица государства повторяют, что они окончательно порвали с «административно-командным прошлым» и клянутся в своем 100-процентном либерализме?
Одним словом, «ручное управление» что-то очень таинственное, что не может объяснить ни английская политическая экономия, ни теория «регулируемого капитализма» известного английского экономиста Джона Кейнса, ни марксизм-ленинизм, ни новейшие теории монетаризма и экономического либерализма.
Я ничуть не утрирую. Общаюсь с экономистами и финансистами разных стран, мои коллеги недоумевают, просят меня объяснить логику действий нашего правительства. А также ответить на вопрос: в рамках какой экономической парадигмы эта политика выстраивается? Задачка не из легких. Я отшучиваюсь, приводя слова русского поэта Ф. Тютчева «Умом Россию не понять…» (
Никакой, конечно, тайны нет. Любой гражданин нашего «загадочного» государства, не отягощенный знаниями экономической теории, вполне доходчиво и лаконично может охарактеризовать «ручное управление» соответствующими терминами из словаря нового русского языка. Среди них: «кампанейщина», «аврал», «имитация бурной деятельности», «бестолковщина», «показуха», «жизнь по понятиям», «запудривание мозгов», «выколачивание» и т. п. Но я не стал в переписке с моими зарубежными коллегами использовать подобные термины, поскольку они отражают иррациональную сторону русской жизни, объяснить их смысл иностранцам также сложно, как и «ручное управление» экономики.
Здесь я, пожалуй, прерву филологическое исследование такого национально-культурного феномена, как «ручное управление». Перейду к финансово-экономической сути вопроса.
Думаю, что в упомянутом выше «ручном режиме» нашему президенту, премьеру и членам правительства удалось все-таки наскрести с десяток-другой «зеленых ярдов» (в переводе с жаргона олигархов – миллиардов долларов).
Но, во-первых, эта валюта будет «спалена» (валютные интервенции) в короткий срок (максимум на месяц-два хватит, чтобы люди могли праздники нормально провести). Почему «спалена»? Потому что ни одна фундаментальная причина падения валютного курса рубля, несмотря на непрерывные заседания и совещания, не была ликвидирована. Отток капитала из страны продолжается, темпы не снижаются. Выплаты по внешним долгам будут производиться в ускоренном режиме (в силу вступают условия соглашений о займах и кредитах, которые называются «ковенантами»; они предусматривают погашение всей суммы долга при существенном ухудшении финансового положения заемщика). И все это на фоне снижающегося притока в страну новой валюты. К концу следующего года, несмотря на титанические усилия власти в области «ручного управления», валютная кубышка страны может оказаться пустой. Наши власти никак не могут понять, что все происходящее с нашим рублем – результат не «рыночной стихии», а целенаправленной экономической войны против России. Я об этом уже многократно писал и говорил, в подробности погружаться не буду.
Во-вторых, основные валютные «амбары» вообще остаются вне досягаемости руки нашей власти. Это сотни «зеленых ярдов», которые в финансовой отчетности наших олигархов не фигурируют. Наши клептоманы продолжают скрывать свои «зеленые ярды» в офшорах. Дожидаясь, когда их конфискуют «последовательные борцы с офшорами» (в первую очередь США и Великобритания). Получается, что для борьбы с валютным кризисом нашей власти нужны длинные руки, которые бы дотягивались до Британских Виргинских островов и прочих экзотических заокеанских территорий. А они, эти руки, увы, крайне коротки. Наши власти даже до островов Туманного Альбиона теперь не смогут дотягиваться. Намедни власти Великобритании заявили главе Следственного комитета России Бастрыкину, что беглые капиталы из России и их беглых владельцев они нам больше возвращать не будут.
В общем, для того, чтобы осуществлять «ручное управление», как ни крути, в первую очередь, нужна голова. Голова, которая бы осмыслила тактику борьбы с валютным кризисом и стратегию экономического развития страны. К сожалению, мы видим, что пока руки двигаются сами по себе. Завораживая внимание публики, но, не производя почти никакой полезной работы.
Валютный кризис в России, или На кого работает наш Центробанк
Выше я описал, как наша власть борется с валютным и финансово-экономическим кризисом в режиме так называемого «ручного управления». Я отметил, что борьба эта бессистемна, напоминает хорошо нам известную «кампанейщину».
Хотел бы обратить внимание на один любопытный момент начавшейся «кампанейщины». Премьер на совещании 22 декабря 2014 года объявил о том, что правительство начинает, чуть ли не в режиме «online», осуществлять мониторинг валютных операций экономических субъектов России. Странная ситуация. То, что сегодня пытается делать правительство (мониторинг валютных операций и валютных балансов предприятий) – задача Центробанка. Причем занимается этим не весь Центробанк, а лишь один департамент. Получается, что сегодня кабинету министров поручено делать то, что должно делать лишь одно из многочисленных подразделений ЦБ. Но в департаменте есть профессионалы, а как будет выполнять эту функцию правительство? Может быть, тогда упразднить департамент валютного контроля ЦБ, а положение о Правительстве РФ переписать заново?
Какие же функции в «твердом остатке» остаются за Центробанком? Мы уже выяснили, что за обеспечение устойчивости российского рубля Банк России дефакто не отвечает. В статье 75 Конституции РФ прямо записано: «Защита и обеспечение устойчивости рубля – основная функция Центрального банка Российской Федерации». На наших глазах курс рубля упал в два раза, а с головы председателя Банка России Э. Набиуллиной ни один волос не упал. Конституционный суд молчит. Прокуратура и Следственный комитет также не реагируют. Требования депутатов Госдумы привлечь Набиуллину к уголовной ответственности или, по крайней мере, начать расследование, проигнорированы. Нам Конституция теперь не указ.
Кредитовать нашу экономику Центробанк также отказывается, демонстративно введя «запретительную» ключевую ставку в 17 %. С 1 сентября 2013 года Центробанк получил статус «финансового мегарегулятора» с почти неограниченными полномочиями. Даже экономисты либерального направления стали зловеще шутить: зачем нам правительство, если есть такой мегарегулятор. Прошел лишь один год, и на валютном, фондовом и кредитном рынках возник полный швах.
Кстати, валютный кризис в России резко стимулировал спрос на доллары и иную иностранную валюту. Усилилась «долларизация» нашей экономики и нашей повседневной жизни. Между прочим, в статье 75 Конституции РФ черным по белому записано: «Введение и эмиссия других денег (помимо российского рубля –
Нынешний кризис высветил, что ЦБ толком не выполняет ни одной своей основной задачи (задачи, прописанные в Конституции РФ и в Законе о центральном банке). Одновременно кабинету министров поручают заниматься «мониторингом валютных операций». У ЦБ громадные полномочия и свобода от правительства (а также, судя по последним событиям и от прокуратуры и других правоохранительных органов государства). А у правительства возникла куча новых «непрофильных» обязанностей, которые обозвали «ручным управлением». Как сказал Лев Толстой, «все смешалось в доме Облонских».
В конце 2014 года опять всплывает «вечный» вопрос: чем занят Центробанк? Невольно приходит в голову мысль: Центробанк занимается чем-то таким, что не прописано в наших законах и что тщательно скрывается от общественности. И тут вспоминаешь, что, наверное, не зря Центробанк России некоторые не очень «политкорректные» эксперты называют «филиалом ФРС». Они намекают, что вывеска «Банк России» нужна для того, чтобы эта организация, фактически имеющая экстерриториальный статус, занимается чем-то таким, что очень нужно Федеральному резерву. А Федеральному резерву нужно от ЦБ РФ три основные вещи:
а) создавать спрос на продукцию ФРС, «зеленую бумагу»;
б) душить российскую экономику;
в) при необходимости дестабилизировать ее.
Первая задача успешно осуществляется Банком России с помощью накопления валютных резервов, состоящих в первую очередь из казначейских облигаций США и долларовых депозитов в зарубежных банках. Уже прошло много месяцев с того времени, когда дядя Сэм в марте 2014 года обнародовал первую серию экономических санкций против России. А на балансе Банка России объем казначейских бумаг нашего геополитического противника превышает 100 млрд. долл. Банк России кредитует почти под нулевой процент нашего геополитического противника! Это отнюдь не натяжка. Ведь казначейские облигации Минфин США выпускает для того, чтобы закрывать дефицит федерального бюджета. А он (дефицит), в свою очередь, обусловлен гигантскими военными расходами Пентагона. А они (военные расходы) нужны для того, чтобы поставить на колени своего главного геополитического противника, коим сегодня Белый дом объявил Россию. Более 100 млрд. долл., инвестированных в облигации Казначейства США (фактически Пентагона), – это годовой военный бюджет России в 2014 году.
Вторая задача осуществляется всяческим ограничением денежной массы под предлогом «борьбы с инфляцией»; справедливости ради следует отметить, что этим ЦБ занимается совместно с Минфином России (последний изымает рублевую массу в различные фонды). Уровень монетизации российской экономики (отношение денежной массы к ВВП) составляет примерно 40 %. А в странах Запада он почти повсеместно превышает 100 %. «Смертность» наших предприятий в условиях острого дефицита денег, «крови экономики», запредельно высокая. Примечательно, что запредельно высокие процентные ставки по кредитам в России – именно следствие острого «денежного голода». Чем дефицитнее товар (в данном случае – деньги), тем он дороже. А поскольку расходы на обслуживание долгов российских предприятий и организаций растут (по мере роста общей суммы их задолженности и процентных ставок), то растут и издержки производства. Следовательно, растут и цены. Борьба Центробанка с инфляцией напоминает тушение пожара бензином. Хотя руководители Банка России имеют крайне низкую квалификацию, не поверю, что они не понимают этих элементарных вещей.
Третья задача осуществляется путем различных «экспериментов» Центробанка. Последний такой эксперимент – объявление руководства ЦБ сначала о том, что рубль будет отправлен в «свободное плавание», а затем о том, что ЦБ полностью прекратит поддержку рубля с помощью валютных интервенций. Младшими помощниками ЦБ выступают подведомственные Центробанку коммерческие банки с валютными лицензиями, которые в нужный момент организуют на валютном рынке атаку на рубль. Для прикрытия истинных целей подобного рода «экспериментов» и их оправдания используется известная лукавая формула В. С. Черномырдина: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». А перед своими истинными начальниками (хозяевами ФРС) руководство ЦБ отчитывается примерно так: «Задание поняли, задание выполнили». Разрушительный эффект валютных «экспериментов» Банка России, проведенных в конце 2014 года, превысил совокупный эффект всех предыдущих экономических санкций Запада, которые стартовали в марте (в связи с событиями вокруг Украины и Крыма).
Наши власти не собираются всерьез бороться с кризисом. Уже на ранних подступах они блокируют любые здравые инициативы, апробированные мировым опытом решения. Например, в Государственной думе был заблокирован законопроект об обязательной продаже 50 % валютной выручки наших предприятий-экспортеров (это стандартная мера, применяющаяся во многих странах, нередко норма составляет все 100 %). Первый вице-премьер правительства Игорь Шувалов (кстати, лично ему в правительстве поручено отвечать за «ручное управление») дал понять, что не собирается требовать обязательной продажи валютной выручки. Да этого у него никогда и получилось бы. По той причине, что значительная часть валютной выручки не возвращается в Россию, остается за рубежом, зачастую даже не декларируется.
У нас нет даже механизмов отслеживания этой выручки. Целый ряд экспортеров заводит в Россию ровно столько валюты, сколько ее необходимо для обмена на рубли (под оплату налогов, зарплаты, внутренних закупок). Разыгрывается фарс: экспортеры разводят руками, причитая, что у них лишней валюты нет. Продавать почти нечего. Так, кое-что по мелочевке. Мол, от себя «отрывают». Основная часть валютной выручки остается вне страны, вне государственного контроля. «Валютный мониторинг», да еще в режиме «ручного управления», да еще на уровне правительства – очередная «показуха», призванная успокоить население страны. Но, увы эффект этого метода крайне ограничен во времени. Не удивлюсь, если где-нибудь в конце января или феврале начнется новый приступ кризиса.
Итак, наше правительство сегодня занято «ручным управлением» экономики. На самом деле это спектакль. Оно мало чем управляет. В то же время Банк России вроде бы вообще отстранен от реальных дел по спасению рубля и экономики. Но это иллюзия. Он занимается «неуставной деятельностью». На днях депутат Госдумы Евгений Федоров прокомментировал нынешнее реальное соотношение правительства и Центробанка: «Правительство, какое б оно хорошее или плохое не было, на экономику влияет процентов на 5, максимум 10». Остальные 90–95 % приходятся на Центробанк[2]. Закончу свое повествование на конструктивной ноте. Чтобы государство могло эффективно контролировать валютную выручку и трансграничные валютные потоки, существует две основные модели валютного контроля.
Первая – американская. На протяжении многих десятилетий Вашингтон ее выстраивал в масштабах всего мира. Он поставил под свой «колпак» все страны и все компании и банки. Последний кирпичик в создание этой системы – закон ФАТКА, который предусматривает превращения всех банков мира (в том числе российских) в налоговых агентов Налоговой службы США. Ни одному американскому налогоплательщику (физическому и юридическому лицу) увернуться от недремлющего ока Налоговой службы США теперь не удастся. А заодно дядя Сэм будет в курсе того, что вообще происходит в любом уголке финансового мира. Эта модель под условным названием «
Вторая – советская. Краеугольными камнями этой системы, которая существовала в СССР почти 70 лет, были
Думаю, нашему читателю не надо объяснять, какая модель нам сегодня нужна. Но именно вторая, спасительная для России модель сегодня является почти табуированной темой. Надеюсь в своих следующих публикациях рассказать о советском опыте возведения «русской крепости» и строительства нашего хозяйства в условиях экономической блокады.
Валютные спекулянты в России. «Казнить нельзя миловать»
Ни одна публикация, посвященная обвалу рубля в конце 2014 года, не обходится без слов «валютные спекуляции» и «валютные спекулянты». В поисках истинных виновников произошедшего обвала журналисты, аналитики, политики и первые лица государства все единодушно сходятся в том, что это «валютные спекулянты».
Во время своего визита в Китай (юбилейный, 25-й саммит АТЭС) Президент РФ Владимир Путин 10 ноября 2014 года встретился с директором Международного валютного фонда Кристиной Лагард. Упреждая ее вопрос о начавшемся быстром падении рубля, Владимир Владимирович заявил: «Вы наверняка знаете, что в последнее время наша национальная валюта, рубль, подверглась определенным спекулятивным атакам. Ряд шагов Центрального банка и самые последние, о которых было объявлено сегодня, надеюсь, нормализуют ситуацию, потому что, по нашему глубокому убеждению, никаких фундаментальных факторов и причин для таких дисбалансов в национальной валюте нет». «И сегодня Центральный банк сообщил, что национальная валюта переходит в режим, что называется, свободного плавания. Но Центральный банк оставляет за собой право проводить интервенции тогда, когда посчитает целесообразным. А если при этом ЦБ ещё и придержит определённую ликвидность, то он, безусловно, накажет спекулянтов, которые приготовились к дальнейшим спекулятивным действиям», – добавил Путин. Итак, в «твердом остатке»: по заявлению Президента РФ, «объективных причин» для падения рубля нет, есть лишь «субъективные причины» в лице валютных спекулянтов.
Президентом фактически была дана «отмашка» для начала «охоты» на «финансовых демонов» (так иногда называют спекулянтов на финансовых рынках). Это, между прочим, первый случай за 23 года существования Российской Федерации. До этого экономическая политика государства преследовала противоположную цель, т. е. культивирование «финансовых демонов» в соответствии с догматами теории экономического либерализма и указаниями МВФ. Впрочем, тогда их представляли в качестве «ангелов» с крыльями, которые якобы помогают «невидимой руке» наводить порядок на финансовых рынках.
И названия у спекулянтов тогда были очень приличные. Вот образчики красивых брендов: «effective market participants» (эффективные участники рынка), «market-makers» (создатели рынка), «shorts» (биржевые спекулянты), «venturers» (предприниматели, готовые рисковать), «gamblers» (азартные игроки). Их называли даже «мыслителями». Да, да, не удивляйтесь. В англо-русском словаре читаем:
Статус «спекулянта» был поднят в «демократической» России на такой же высокий уровень, как, скажем статус «валютных проституток» в последние годы существования СССР. Чтобы не было никаких сомнений в значимости новых «профессиональных групп» для «демократической» России, в СМИ и даже в учебниках появились заимствованные из иностранных языков словечки, которые облагораживали деятельность представителей этих групп. Это
Но возвратимся к нашим спекулянтам. Слово «спекулянт» существовало еще в дореволюционной России. Но даже в эпоху так называемого «русского капитализма» оно не очень широко вошло в обиход. Русский язык достаточно богат, простые люди того времени предпочитали использовать более понятные им слова:
Про советское время я особенно распространяться не буду. Представители старшего и даже среднего поколения помнят о том, что слово спекулянт применялось к людям, которые получали или даже пытались получать нетрудовые доходы в сфере, прежде всего, товарного и денежного обращения. Их еще называли «барыгами», «фарцовщиками», «цеховиками». Причем фарцовщики и были как раз валютными спекулянтами Они подвергались не только моральному осуждению, но также несли юридическую ответственность в соответствии с Уголовным кодексом. Статья 88 Уголовного кодекса РСФСР 1960 года (на сленге валютчиков – «бабочка») «Нарушение правил о валютных операциях» предусматривала уголовное наказание за спекуляцию иностранной валютой и валютными ценностями. Осуждение по ст. 88 предполагало в зависимости от состава преступления лишение свободы на срок от 3 до 15 лет, конфискацию имущества, ссылку на срок до 5 лет и смертную казнь. Аналогичные статьи были включены в уголовное законодательство других республик СССР. Статья максимально ограничивала оборот наличной иностранной валюты среди граждан СССР. Обмен валюты, в том числе на другие ценности, являлся уголовно наказуемым деянием. Помню пару громких дел, которые закончились высшей мерой наказания – расстрелом.
Вернемся в наше время. Привожу краткую хронологию кампании по выявлению и наказанию «валютных спекулянтов» после заявления Путина в Пекине 10 ноября 2014 г.
Что же мы имеем в «твердом остатке» после начала борьбы с валютными спекулянтами (если отсчет вести от заявления Путина в Пекине 10 ноября)?
Первое. Вместо борьбы с валютными спекулянтами мы видим очередную кампанейщину. Уверен, что Президенту Путину очень хотелось бы, чтобы его указания исполнялись в полном объеме и в установленные сроки. Но этого уже давно нет. Достаточно вспомнить «майские указы президента», которые уже стали «притчей во языцех». Многие журналисты и эксперты очень рассчитывали, что именно 25 декабря на заключительном заседании правительства с участием Путина премьер-министр торжественно вручит Президенту России доклад о мерах по борьбе со спекулянтами. Тот самый доклад, разработка которого содержалась в поручениях Президента от 5 декабря (крайний срок которого был определен именно 25 декабрем). Никаких намеков на доклад нет. Если бы он был в природе, наши находчивые журналисты об этом обязательно знали бы. Скорее всего, они сумели бы даже довести до нашего сведения содержание доклада. Но доносить, судя по всему, нечего.
Второе. Мы имеем дело не просто с кампанейщиной и бестолковщиной. Имеет место глухое противодействие указаниям Президента. Примеров более чем достаточно. Так, Сергей Швецов, первый зампред ЦБ, выступая 10 декабря на X международном РЕПО-форуме, заявил, что так называемые валютные спекулянты – не всегда зло для валютного рынка. Спекулянты, по словам Швецова, зачастую позволяют «сгладить волатильность». «Важно, чтобы не было концентрации валютных спекулянтов, чтобы было их разнообразие, – подчеркнул чиновник ЦБ. – Поэтому нужно поддерживать их. Спекулянты – это добро для валютных рынков». А ведь эти слова Швецов сказал всего лишь через несколько дней после того, как президент России крайне жестко отзывался о валютных спекулянтах и в своем обращении к Федеральному собранию призвал ЦБ разобраться с ними.
Третье. Валютные спекулянты, которые организовали обвал рубля, никаких угроз со стороны власти не боятся. Даже угроз Президента. Путин 4 декабря в своем выступлении перед Федеральным собранием пригрозил спекулянтам пальчиком. А уже 15 и 16 декабря они устроили обвал рубля. Такое ощущение, что сделано это было в пику Путину; это была некая демонстрация его беспомощности. Уже прошло два месяца после пекинского заявления Путина, а до сих пор не один валютный спекулянт не наказан. Даже не начато ни одного расследования против спекулянтов. Такое бездействие, безусловно, обесценивает слова Президента, одновременно вдохновляя спекулянтов на еще более грандиозные «подвиги» на денежном рынке. Это бездействие выглядит неприлично на фоне других государств, где отдельным валютным спекулянтам все-таки время от времени организуют «показательные порки», чтобы остальные сильно не «зарывались». Даже в соседней Украине прокуратура изучает вопрос о возможной причастности к валютным спекуляциям самой Валерии Гонтаревой – председателя Национального банка Украины.
Четвертое. Самое главное, что призывы бороться с валютными спекулянтами были лишь рефлексией, неосознанной до конца реакцией на кризисные события ноября – декабря 2014 года. Создается впечатление, что власть через некоторое время сообразила, что для борьбы с валютными спекулянтами в стране надо совершить самую настоящую революцию. А она на это не готова.
Итак, читатель догадывается (с моей помощью или без нее), что борьба за стабилизацию рубля и подавление валютных спекулянтов, скорее всего, выродится в очередной «паровозный свисток». Почему? А потому, что нынешний общественный строй в России для того и создавался, чтобы валютные спекулянты могли стричь «медведя» (такой образ России предложил Владимир Путин). Итак, наша власть сказала «А», но вдруг испугалась и пошла на попятную. Ведь последняя буква «Я» будет означать смену общественной модели.
Давайте, начнем «от печки», с определения. Под валютными спекуляциями понимаются «операции банков, других организаций и физических лиц с целью получить прибыль от изменения валютного курса» (Словарь юридических терминов). Валютные спекуляции – лишь одна из многочисленных разновидностей спекуляций. Спекулировать можно акциями и облигациями, товарами, объектами интеллектуальной собственности, землей и недвижимостью, финансовыми производными инструментами и т. п. Спекуляции – естественное явление, modus Vivendi «рыночной экономики», или капитализма. Я об этом целую книгу написал, называется «Капитализм. История и идеология «денежной цивилизации»»[3]. Формат статьи не позволяет давать пространные объяснения и разъяснения. Но думаю, что русскому человеку с развитой интуицией они и не нужны.
Если вам не нравятся спекуляции, значит, вам не нравится капитализм. Если вы хотите объявить спекуляции уголовно наказуемым преступлением, значит, вам придется признать, что и капитализм есть уголовно наказуемое преступление. Главное, вы определитесь.
Взять, к примеру, Сороса, он – уважаемый на Западе человек, образец для подражания. Какие ему можно предъявить претензии? Ему даже Великобритания въезд не закрыла, хотя он вроде бы ее сильно обидел в 1992 г. Напомню, что тогда известный спекулянт играл против британского фунта, сумел его обвалить и заработал на этом 1 млрд. долл. А вот весной 2014 г. Сорос призывал Барака Обаму обрушить цены на нефть и тем самым ударить по рублю. Мне почему-то кажется, что рейтинг Сороса после таких призывов не только не упал, но даже подрос. Интересно, а МИД РФ не забыл включить после таких заявлений известного спекулянта в свой «черный список»? – Думаю, что забыл. Поскольку международный спекулянт – по определению «приличный человек» в отличие от какого-нибудь бородатого «террориста».
Кстати, Путин в своем выступлении перед Федеральным собранием фактически согласился с тем, что валютные спекуляции – норма «рыночной экономики». Что без них она (т. е. капитализм) существовать не может. Цитирую В. Путина: «Спекулянты на валютном рынке – это не уголовно-правовое понятие. Это могут быть иностранцы – участники валютного рынка, различные фонды, они присутствуют на российском рынке и достаточно активно работают. Это могут быть и наши компании, и в целом, я же в самом начале говорил, это вполне соответствует практике любой рыночной экономики. Они появляются всегда, когда можно заработать денег. Не украсть, не кого-то надуть, а именно поработать на рынке, создавая для себя благоприятную ситуацию». Да, таковы нравственные и юридические нормы капитализма. Спекулятивная прибыль, оказывается, не кража, не надувательство, а лишь результат «работы на рынке». Поэтому и Уголовный кодекс такие виды кражи и надувательства в упор не замечает. А президент не решается менять правила, которые установились в «цивилизованном» мире со времен буржуазных революций в Англии и Франции. Не хочет наш президент пилить сук, на котором сидит.
Поделиться книгой: