Помоги проекту - поделись книгой:
— Часть займёт позиции вдоль периметра Фейрхилла, — доложил он. — Если не считать открытого скалистого склона с западной стороны, дом и постройки окружены густым лесом, так что камере не удалось полностью захватить дом… Мистер Президент, в данный момент губернатор Данциг находится в мобильном пункте связи и хочет говорить с вами. Может, вам лучше воспользоваться наушниками.
Рэндалл водрузил на голову металлическое полукружие и развернул к себе микрофон.
— Губернатор, говорит Фил Рэндалл. Какова у вас там ситуация?
— Добрый вечер, мистер Президент, — сказал Данциг. — Я конечно, рад появлению воинских частей. Но я не уверен, как долго мы ещё сможем сдерживать толпу. У нас уже было несколько стычек расового характера, один раз в ход пошёл нож, к счастью, без фатальных последствий… Но положение дел может выйти из-под контроля. Все силы полиции брошены на умиротворение толп зевак, так что она не в состоянии установить охрану вокруг поместья. Полиция старается изымать оружие у их владельцев. Арестовано пять или шесть человек, скрытно имевших при себе револьверы… Не исключено, что один чёрный юноша в чёрном свитере и зелёных джинсах, свойственных для членов Ч. Ф., через лес пробрался к дому.
— Что происходит у Кроуфордов? — спросил Рэндалл.
— Точных данных нет. Мы думаем, что Ч. Ф., кроме четырёх Кроуфордов, задержал и чёрную женщину, что помогает по дому — утром она подъехала к нему. Это случилось до вашего выступления. Но теперь там стоит полная тишина, и она нас беспокоит. Я не пытался установить связь с домом. Насколько мы понимаем, первым должно было прозвучать ваше обращение к Ч. Ф.
— Спасибо, Элтон, — сказал Рэндалл. — Всё правильно. Я хотел подождать, пока все войска выйдут на позиции… Как вы оцениваете настроение тех чёрных, что наблюдают за происходящим?
— Я бы сказал, что всё висит на волоске, — ответил Данциг. — После призыва мисс Джонс в этот район прибыло четыре или пять тысяч чёрных, но большая часть из них шатается по Принстону. Здесь на месте настроение, скорее, отличается любопытством, чем воинственностью. На воинственные призывы мисс Джонс, как мне кажется, готовы ответить всего несколько сот человек. Конечно, мы не знаем точно, что у них на уме… Мистер Президент, я хотел бы обсудить с вами порядок командования на месте.
— Конечно, Элтон. Излагайте. Лично я стою за полное сотрудничество федеральных сил и штата.
— Естественно. Но думается, что право окончательного решения на месте должно принадлежать мне. Я губернатор и отвечаю за всё. И я хотел бы внести полную ясность на тот случай, если у нас разойдутся мнения с полковником Гилмуром.
— Никаких проблем, Элтон, — заверил губернатора Рэндалл. Он понимал, что Данциг, верный соратник по партии, постарается использовать то обаяние триумфа, с которым он осенью одержал победу на выборах. А если ему не удастся справиться с осложнениями, всегда есть Президент, на которого можно взвалить ответственность. Эти политические нюансы, подумал Рэндалл, просматриваются достаточно отчётливо. — Я согласен с вами. Единственное, о чём бы я попросил вас — если возникнут серьёзные проблемы, сверяйте их решение со мной. Как вы знаете, Ч. Ф. проводит свою операцию по всей стране. — Он хмыкнул. — И кроме того, 82‑я, конечно, отвечает передо мной.
Данциг с трудом издал ответный смешок. Ему всё было ясно. Перефразируя обращённое к Черчиллю замечание Сталина о папе — сколько дивизий есть в распоряжении губернатора Нью-Джерси Данцига?
— Ладно, Элтон, — продолжил Рэндалл. — Мы поняли друг друга. А сейчас майор продиктует моё заявление, которое будет зачитано у каждого из захваченных домов. Как только будете готовы, направьте к нему кого-нибудь с мегафоном.
— Хорошо, — сказал Данциг. — Буду с вами на связи, мистер Президент.
Вскоре заявление Президента было принято в мобильном пункте связи рядом с Фейрхиллом и телексы донесли его до всех пяти остальных войсковых групп.
Президент вернулся к своему креслу и устало опустился в него.
— Теперь не осталось ничего иного, как только ждать, — сказал он. Так он сидел несколько минут, разглядывая аэрофотоснимки захваченных домов. Он бросил взгляд на настенные часы.
— Время позволяет, — сказал он. — Кто ещё хочет выпить?.. Сделайте мне мартини со льдом, сержант.
Остальные члены команды тоже изложили свои пожелания сержанту, который принялся за дело за стойкой орехового дерева в углу помещения. С бокалами в руках все снова собрались за длинным столом. Рэндалл сделал глоток мартини и звякнул льдинками в стакане.
— Что будет с теми чёрными солдатами, которые вернулись на базу, Уолтер? — спросил он.
— Тех, кто активно оказывал неповиновение, отправят в Форт Дикс, — ответил Хильдебранд. — По принятому порядку вещей они должны предстать перед военным судом. Остальным же, конечно, будет предоставлена возможность вернуться к несению службы, поскольку они ни в чём не виноваты.
Рэндалл сделал ещё глоток и неторопливо кивнул.
— Что ж, джентльмены, пока нам везло. Я боялся, что к этому времени у нас уже будет несколько трупов.
— Насколько нам известно, — сказал Эдельштейн, — пока не произошло ничего страшного. Арестовано несколько человек за хранение оружия, но насильственных действий практически не наблюдается, если не считать пару драк и помятую машину на шоссе в Нью-Джерси… В Аризоне кинули камнем в солдата. Кто-то по пути следования колонны к Силвер-Лейк в Калифорнии поджёг оставленную на дороге машину. В Нью-Джерси швырнули банан. Это, можно сказать, и всё.
— Что скажете, Хал? — спросил Рэндалл. — Будет ли нам и дальше везти?
Чернокожий член кабинета уставился в свой бокал.
— Честно говоря, не знаю, мистер Президент, — сказал он. — Пока не заметно, что все рвутся последовать призыву мисс Джонс. С другой стороны, есть сведения, что в чёрных гетто нарастает напряжение. В основном, среди подростков. В данный момент на восточном побережье взрослые возвращаются домой после работы. Задайте мне этот вопрос снова ближе к полуночи.
— К полуночи. — Рэндалл снова посмотрел на часы. — Господи, как я устал.
Майор обратился к Президенту.
— Губернатор Данциг сообщает, что ваше обращение было дважды прочитано по мегафону. Из дома Кроуфорда, сэр, ответа не поступило.
Через несколько минут майор протянул Рэндаллу лист принтерной распечатки.
— Поступили сообщения и из всех остальных мест, сэр.
Рэндалл быстро пробежал текст, вздохнул и протянул его генералу Хильдебранду.
— Ничего, — сказал он. — Ни слова из всех шести домов. И никто из людей Ч. Ф. не сделал попытки сдаться.
— Чего и надо было ожидать, — сказал Ворхи. Все уставились на Президента. Рэндалл допил своё мартини и встал.
— Они будут держать нас в ожидании до половины десятого, — сказал он. — Я, пожалуй, поднимусь и попробую перехватить пару часов сна. Уолтер, в моё отсутствие вы главный. Джой, в случае чего сразу же звони мне… если случится что-то серьёзное.
В сопровождении агента Секретной Службы он оставил помещение. Эдельштейн потянулся. Джой мечтательно посмотрел на койку.
Губернатор Элтон Данциг, как всегда аккуратный и подтянутый, несмотря на духоту июльского вечера, прохаживался в нескольких ярдах от парашютистов, которые охраняли въезд во владение Кроуфорда. Подтянутые сюда передвижные прожекторные установки заливали дорогу ярким дневным светом, при котором не было места теням от деревьев. Толпа была оттеснена назад и никому не разрешалось подходить к кордону парашютистов ближе, чем на двести ярдов. И хотя солдаты стояли по стойке вольно с интервалом в пять ярдов, у всех были примкнуты штыки. Ночь несла с собой одурманивающие запахи лета, в лучах прожекторов роились насекомые, неумолчно стрекотали цикады.
Лёгкий синий пиджак Данцига был безукоризненно отглажен и из нагрудного кармана выглядывал краешек платочка. Губернатор был невысок, жилист и щеголеват; в прошлом он был профессиональным боксёром. Обычно его лицо было покрыто загаром, но сейчас в свете прожекторов оно напоминало меловую маску. В руке он держал мегафон, действующий на батарейках, и стоял на асфальтовой подъездной дорожке ярдах в четырёхстах от дома Кроуфордов, которого не было видно под покровом ночи и за стеной деревьев.
— Говорит губернатор Данциг, — сказал он в мегафон. — Сейчас девять часов сорок минут. Исходя из чрезвычайного положения, властью, вручённой мне конституцией штата, я приказываю тем людям, которые незаконным образом захватили данное владение, сложить имеющееся у них оружие и незамедлительно сдаться.
Луч прожектора ослепительно высвечивал подъездную дорожку, тянувшуюся между берёз, но ярдов через пятьдесят её снова поглощали тени ночного леса.
— Я готов продлить обещание Президента об амнистии ещё на несколько минут, — сказал Данциг. Слова его, доносимые мегафоном, отдавались эхом от пологого склона, как уханье лягушки-быка, и было несколько странно, что такие оглушительные звуки издаёт столь невысокий человек. — Я обещаю, что закон не будет преследовать тех, кто сейчас сдастся.
Раскаты слов доносились до Фейрхилла, но поместье было погружено в гробовое молчание. Единственными звуками было неумолчное стрекотанье цикад и жужжание генератора в машине связи. Парашютисты в раскованных позах расположились поодаль и, упираясь в землю прикладами винтовок, придерживали их за стволы. Губернатор Данциг, залитый сиянием прожекторов, стоял неподвижно, как марионетка на сцене. По мере того, как текли минута за минутой, он начал обливаться потом от духоты ночи и свечения мощных ламп накаливания. Дорога, что вела к дому Кроуфорда, продолжала оставаться пустынной.
Вглядываясь в простирающуюся перед ним пустоту, Данциг снова заговорил.
— Я хотел бы поговорить с руководителем группы «Чёрных Двадцать Первого Февраля», захватившей эту собственность. — Слова его донеслись до самой вершины холма. Прошла ещё минута.
— Он слушает, — раздался хриплый металлический голос. — Чего вам надо?
— Вы слышали моё предложение?
— Ага. — Мегафон с той стороны был не такой мощный, как у Данцига.
— Вы принимаете его?
Несколько секунд длилось молчание.
— Нет, — последовал ответ. — Это место принадлежит «Чёрным Двадцать Первого Февраля», и мы никуда не уйдём. Любой, кто приблизится к дому, получит пулю в лоб.
Данциг опустил мегафон и носовым платком вытер вспотевший лоб. Затем он сделал ещё одну попытку.
— Могу ли я поговорить с мистером Тимоти Кроуфордом?
Прошла ещё минута и раздался другой голос.
— Это Тим Кроуфорд. Говорите, губернатор.
— С вами всё в порядке?
— Да, пока всё нормально. Могу ли я обратиться к вам с просьбой, губернатор? Миссис Кроуфорд и я, мы оба просим, чтобы ни войска, ни полиция и вообще никто не делал попыток приблизиться к дому. Ситуация тут очень сложная. И мы пытаемся разобраться с ней.
Ночь проглотила его слова.
— Я хотел бы ещё раз переговорить с руководителем Ч. Ф., — сказал Данциг. — Вы меня слышите?
— Да. От вашего голоса весь дом дребезжит.
— Могу ли я подойти по дорожке, чтобы лично поговорить с вами? Я буду один и без оружия.
Теперь из находящегося на отдалении мегафона слышались только звуки тяжёлого дыхания.
— Губернатор, — наконец услышал он, — вы можете идти к чёрту. Мы тут и никуда не уйдём.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Снаружи доносилось пчелиное жужжание двух голосов. Хрипловатый тембр одного из них был знаком Тиму. Он принадлежал Чили Амбросу. Второго он никогда не слышал в Фейрхилле, но его спокойная настойчивость и уверенность всколыхнули какие-то далёкие воспоминания. В подсознании Тима всплыл образ смуглого моложавого лица, как-то связанного с этим голосом.
Расположившись на подлокотнике глубокого кожаного кресла, Тим обливался потом под лёгкой пижамой. Ночь давила своей влажной горячей духотой. В темноте он увидел две вспышки фонарика на лужайке и услышал шаги. Из-за высокого окна донеслись приглушённые голоса.
— Ты ничего не понимаешь, Чили, — сказал смутно знакомый голос. — Ты держишь Бена в лесу, без оружия, он не может принести нам пользы.
— Бен выступает против «Гамала», — ответил Чили. — И я это знаю.
— Кто говорит о «Гамале»? Тебе это Данни сказал?
— Не-а. Но он говорил о Плане Б, — продолжал стоять на своём Амброс. — А это означает «Гамал», — сделал он ударение на втором слоге этого странного слова. — И Дан приказал мне взять командование на себя. Он больше не доверяет Бену.
— Ты неправ, Чили. План Б принят на всякий случай. Делмар Спрэг выследил нас, и им пришлось ликвидировать его. Всё стало известно.
— Так ты за «Гамал»? — не скрывая подозрительности, спросил Чили.
— Я подчиняюсь приказам Данни. И пока об этом не было, речи.
— Сомневаюсь, — скептически сказал Амброс. — Ты был с Николетом, а он, как мне рассказывали, не за «Гамал». Что насчёт той ахинеи по ТВ, которая, скорее всего, исходит от него? Чёрные в советах директоров этой белой мрази, в «Эмпайр» и в профсоюзе водителей. Парень, всё это чушь. Хочешь ещё сто лет лизать им задницы? А вот я не хочу.
— Ты сам не знаешь, что делать. Да и никто не знает, пока Данни не скажет. А пока он ничего не говорил… Ты не думаешь, что они захватили его?
— Никому не удастся поймать Данни, — яростно выпалил Амброс.
— Как давно ты выходил на связь с ним?
— Пять или шесть часов назад. Он меняет укрытия. Не беспокойся. Мы скоро услышим его.
— Но пока, Чили, ты действуешь не лучшим образом.
— Что ты хочешь сказать, Джексон?
Джексон? Джексон? Это имя всплыло из тёмных глубин памяти. Ну, конечно. Теперь он узнал этот голос. Как давно он его слышал? Пять лет назад? В офисе Френа Хили. Джексон Дилл, полный гнева и презрения чёрный парень, которого Джинни Джонс просила спасти от обвинения в вооружённом нападении. Тим вспомнил молодое лицо цвета какао с всклокоченной бородкой, крупную фигуру с разболтанными движениями, его ядовитые реплики о справедливости лишь для «белых задниц». Да, и Бен Стил говорил, что Джексон Дилл — член Ч. Ф. Когда он успел очутиться в Фейрхилле?
— То, что ты слышишь, Чили, — ответил Дилл. — Ты держишь эту девочку, Холли, у ручья. Это неумно, парень.
Тим застыл в напряжённом молчании, слыша своё сдавленное дыхание. При упоминании имени Холли он приник к окну, стараясь уловить каждое слово.
— А почему бы и нет? — вскипел Амброс. — Эта белая сука наверху не будет выкидывать никаких номеров.
— Ты неправ, Чили, — мягко возразил ему Джексон. — Если оба ребёнка будут рядом с ней, под присмотром, она с большей охотой будет делать всё, что мы ей скажем. Но когда девочка в лесу, когда она даже не знает, жив ли ребёнок, жена Кроуфорда способна на что угодно.
— Тут командую я, — проворчал Амброс.
— Конечно. Никто в этом не сомневается, — примирительно сказал Дилл. — Я всего лишь предполагаю, парень.
— Я этим не занимаюсь, — сказал Амброс. — О девчонке я подумаю утром. Сейчас с ней всё в порядке. Харви отдал ей свой спальный мешок и при ней Бен, с которым она может болтать.
Тим слегка расслабился. За те несколько часов, что прошли после её пленения наконец-то он узнал, что с ней. Ему хотелось тут же сообщить Лиз эту новость, но измученная двумя бессонными ночами, та выпила снотворное и свалилась без сил. Рядом с ней спал Скотт, чью кроватку они перетащили в свою большую спальню. Тим, возбуждённый после разговора с губернатором Данцигом, в одиночестве спустился в библиотеку, надеясь, что глоток шотландского виски успокоит его. И, сидя в темноте, он допивал его последние капли, когда увидел вспышки фонарика и услышал голоса.
— А как насчёт Бена? — продолжал интересоваться Дилл. — Чили, он позарез будет тебе нужен. Стил умеет шевелить мозгами.
Поделиться книгой: