Учитель химии

Паша. Чё ты сказал?

Слава. Ничего.

Пытается уйти. Артур делает ему подножку, Слава опять падает, на этот раз сильно.

В это время появляется учитель истории Николай Геннадьевич. Он, как всегда, подтянут и косоглаз. Николай Геннадьевич смотрит на нас, как боярин на холопов. Раньше он работал адвокатом в соседнем городе, но что-то у него там не сложилось. Ходят слухи, что он чего-то не поделил с прокурором, но это все только догадки. Своих учеников, то есть нас, Николай Геннадьевич в открытую презирает, хотя свято верит, что мы этого не замечаем. Когда в классе он смотрит на нас, никогда не знаешь, кого он выбрал сегодня своей очередной жертвой. Потому что один глаз у него всегда смотрит в пол, а другой влево. И оба эти глаза презлющие.

Все здороваются с учителем.

Я. Здравствуйте, Николай Геннадьевич.

Николай Геннадьевич. Здравствуйте. Что тут у вас? Артур, брось сигарету.

Артур. Я не курю, Николай Геннадьевич.

Николай Геннадьевич. Ну-ну. А что там у тебя в кулаке зажато?

Артур. Газета.

Николай Геннадьевич. Революционная?

Артур. Ага, типа того.

Николай Геннадьевич. Ну хорошо, сегодня на уроке перескажешь содержание. Пусть остальные порадуются. А что у нас с Логиновым?

Артур. Спит.

Николай Геннадьевич. Прямо здесь?

Артур. Устал, наверное. Он же у нас по ночам работает.

Николай Геннадьевич. Золушка двадцать первого века, просто.

Нагибается к Славе, поднимает его голову.

Николай Геннадьевич. А что у него на лбу?

Артур. Об косяк ударился.

Паша. Сначала выкурил, а потом ударился!

Николай Геннадьевич. Хороший был косяк. Накачанный… Ладно, чем выше детская смертность, тем ниже детская преступность. Отнесите его в медицинский кабинет. И поактивнее – до звонка пять минут.

Николай Геннадьевич уходит.

Михалыч. Папаша Коля дал революционное задание.

Наклоняется к Славе.

Михалыч. Эй ты, чудик, вставай, на урок опоздаешь!

Трясет Славу за плечо.

Слава встает, идет к дверям школы. Движения машинальные, как у робота.

Артур. Ай, молодца! Ну и что, что он зомби, зато он встал и пошел!

Звонок. Крыльцо школы пустеет, биология – это тебе не ОБЖ. Хочешь, не хочешь, а учить надо. Там Клавдия Михайловна – женщина-вамп. Из кого угодно кровь высосет. Всю, до последней капли.

Звонок с урока. Перемена первая.

Я сижу на заднем крыльце школы. Я прогуляла биологию. Я часто прогуливаю уроки, особенно информатику и биологию. Они мне не нравятся, претят своей натуралистичной сущностью. Я не боюсь Клавдии Михайловны. У нее нет мужа, зато есть любовник, который живет за ее счет. Нашел, кого обманывать. Учительницу биологии! Но этот любовник неприхотлив и даже интересен. Он умеет играть две песни битлов и одну Нирваны. Правда, он ужасно фальшивит, но это ничего – у Клавдии Михайловны нет слуха. По сути дела, она несчастная женщина, но мне ее совсем не жалко.

На крыльце никого нет, хотя звонок уже давно прозвенел. Просто одна половина класса все еще записывает домашнее задание, а другая – курит в туалете. После первого урока мои одноклассники всегда курят в туалете на первом этаже.

К школе медленно идет Федор Иванович. Это наш учитель химии. Немного странная, но легендарная фигура в нашей школе. Федор Иванович подходит ко мне, садится рядом, на скамейку.

Федор Иванович. Здравствуй, Таня. А ты почему одна?

Я. Потому что я прогуляла биологию.

Федор Иванович. Зря… Но тебе, конечно, не стыдно?

Я. Нет.

Федор Иванович. Ну, все правильно, Таня. Нельзя стыдиться того, что тебе не нравится скука. Хотя, ты знаешь, биология – хороший предмет. Его портит только одно.

Я. Приземленность?

Федор Иванович. Нет. Клавдия Михайловна.

Молчание. Я не знаю, что сказать этому старому чудаку, а он не спешит ничего говорить.

Федор Иванович. Ты веришь в теорию случайности?

Я молчу, поскольку не совсем понимаю, что это такое. Но нутром чую, что разговор переходит в русло какой-то нудятины, поэтому думаю, под каким предлогом мне смотаться отсюда.

Федор Иванович. А я верю. Верю, потому что иначе нельзя. Но ведь он придет, Таня?

Я. Кто?

Федор Иванович. Парень с синими глазами и темным каре. Я знаю, что он придет, Таня. Он опередит всех вас на много веков вперед. И только его, его одного можно будет учить. Учить, понимаешь, Татьяна, учить, а не мучить.

Я (неуверенно). Понимаю.

Федор Иванович. Я часто ищу его в толпе учеников. Думаю, а может, он здесь. А может, это я, старый дурак, не замечаю гения среди посредственностей?

Я понимаю, что Федор Иванович, как всегда… Нужно сматываться, но я не знаю, как. Звенит звонок.

Я. Извините, Федор Иванович, мне пора.

Федор Иванович. Иди… Только он придет. Когда-нибудь обязательно придет. Синеглазый парень с длинным каре. Ты не обращай внимания, что я иногда выпиваю… Но ты помни, Таня, он обязательно придет. Может, сбежит из дома, может, оборванный, может, пешком. Как Ломоносов, Таня, понимаешь?

Я киваю и быстро исчезаю за дверями школы.

Звонок с урока. Перемена вторая.

На заднее крыльцо школы подтягивается народ. Выходят Михалыч с Пашкой, девчонки – одноклассники мои ненаглядные, в общем. Утопила бы их всех или топориком зарубила бы, как Раскольников. Но нет во мне маньячных талантов. Все курят. Ну я тоже курю, не для того, чтобы быть, как все, а так – дурная привычка.

Артур. Люди, вы как насчет экзаменов вообще? Сами или родители помогать будут?

Маша. Я сама. Отец мог бы, но не будет. Он у меня принципиальный в этом плане.

Артур. Не повезло тебе. А у меня папаша сразу сказал: мол, одиннадцать классов – фигня. Это не деньги даже – так, копейки. Главное – потом, институт.

Михалыч. А ты куда собрался?

Артур. В Москву, куда же еще-то? Москва – это сейчас все. Столица, мать ее! На финансовый. Если у папаши все срастется. А если нет, то в архитектурный, там дешевле. А ты, куда потом пойдешь?

Михалыч. А тебе какая разница?

Маша. В ПТУ он пойдет, у него родители на большее не потянут.

Михалыч. Дура крашеная! Я, может, в МГУ собрался!

Все смеются.

Маша. В МГУ!.. Ну ты загнул. Да тебя в педагогический даже не возьмут! На рожу твою посмотришь – и сразу все понятно. В МГУ! Ну ты, блин, даешь!

Михалыч. Да идите вы все! Со своими папашами и мамашами. Блин, ну чё за фигня, все настроение попортили!

Зло бросает сигарету, уходит.

На крыльцо выходит Клавдия Михайловна. От нее никто даже и не прячется уже. Ну, девятиклассники еще пытаются сделать вид, что они тут ни при чем, так – свежим воздухом подышать вышли, а однокласснички мои, те уже ничего не пытаются, а зачем – и так все понятно.

Клавдия Михайловна. Девятый класс, бросили сигареты, зашли в школу!

Девятиклассники робеют, бросают зажатые в кулак сигареты, потихоньку рассасываются.

Клавдия Михайловна. Одиннадцатый, хрен с вами, курите, сколько влезет. Все равно уйдете через три месяца. Что за поколение пошло, а? Таня, тебя почему на уроке не было?

Артур. А ей зачем? Она у нас и так, типа, умная.

Клавдия Михайловна. Тебя не спрашивают, Артур! Так почему тебя не было?

Отмазываться поздно, да и не хочется. Не то настроение.

Я. А я сегодня умерла перед первым уроком, Клавдия Михайловна.

Клавдия Михайловна. А зачем тогда в школу пришла, если умерла?

Я. А я потом воскресла.

Клавдия Михайловна смотрит на меня почти по-матерински заботливо, качает головой, щурит близорукие глаза.

Клавдия Михайловна. Доведете вы меня когда-нибудь. Все.

Маша. Вы тогда в монастырь уйдете, Клавдия Михайловна?

Клавдия Михайловна. Нет, возьму автомат Калашникова, поставлю всех к стенке и расстреляю. И не дай вам бог дожить до этих светлых времен.

Достает из сумки пачку «Явы», закуривает.

Артур. Клавдия Михайловна, бросьте эту гадость, возьмите лучше «Парламент».

Протягивает учительнице пачку сигарет.

Клавдия Михайловна. Я бы на вашем месте, Артур, постыдилась бы такое предлагать учителю.

Учительница смотрит презрительно на Артура, берет у него сигареты, внимательно их рассматривает, достает одну, закуривает. Остальную пачку кладет к себе в сумочку, уходит.

Паша. Во дает!

Лена. У нас какой следующий урок?

Маша. История, кажись.

Артур. Вот невезуха, а! Я домашку не сделал. Иринка, дашь перекатать?

Ира. Дам. Только он все равно не поверит, что ты сам это сделал.

Артур. Куда он денется! А если не поверит, то мне вообще фиолетово, честно говоря. На экзамене все равно отл поставит. Ему деваться некуда – семья, дети, все такое.

Паша. Ну и скотина же ты, Артур.

Артур. Чё ты сказал? Кто скотина, ну-ка повтори!

Паша. Ты! Привык все проблемы за папин счет решать!

Артур. Эй, парень, ты гони да не загоняйся!

Паша. Да идите вы все! Достали, дальше некуда. Окончу школу и пойду в пед назло всем!

Артур. Во-во, туда тебе и дорога! Педовка!

Паша. Потом сами же ко мне своих детей учиться приведете! Я вам слово даю, что на первом же уроке их завалю. Хоть миллион долларов предлагайте. Назло таким, как ты!