Амазонка

— Но, может быть, она предчувствовала гибель и поэтому грустила?

— Дорис, тебе не следует читать мистические романы, — улыбка на его устах выглядела жалкой. Он волновался, не знал, куда девать руки — то совал их в карманы, то закладывал их за спину, прохаживаясь при этом по комнате.

— Мы, кажется, отвлеклись от темы. Ты спросила, жалею ли я, что связал свою жизнь с Шарлотой? Так вот! Ты можешь меня упрекнуть, что я оказался не верен памяти Маргрет, — он, наконец, уселся в кресло и начал вертеть массивную бронзовую пепельницу. — Но пойми, Дорис, возможно, я повторяюсь, но мне, когда это случилось, было адски трудно. Можно сказать, я тогда не жил вовсе…

— И тогда ты встретил эту юную Венеру…

— Дорис! — укоризненно произнес сенатор. — Да! И тогда я повстречал Шарлоту… Но еще слишком яркими были воспоминания о твоей матери. Затем… — он замялся.

— Затем она уложила тебя в постель! — перебила его Дорис.

— Зачем ты так? Все было намного сложнее. Между нами сложились теплые отношения. Даже более чем теплые… Довольно глубокие…

— О, хо-хо! Зачем так возвышенно? Просто она хотела выйти за тебя замуж! — Дорис вызывающе глянула ему в глаза.

— Ты… ты злая, глупая девушка! Ты ненавидишь ее! — повысил голос сенатор.

— Да! Да! Я ненавижу ее! А за что ее любить!? Ты… ты забыл о моей матери! Шарлота обманывает тебя! — воскликнула девушка, и из глаз ее полились слезы.

— Что? Что ты сказала? — он подошел к Дорис и больно сжал ее плечи.

— Прости, папа! Я сама не знаю, что говорю, — рыдания сотрясали ее тело.

— Ладно, ладно, доченька, — он слегка похлопал ее по плечу. — Мне давно следовало бы понять, что вы никогда не подружитесь, — тихо произнес он. — А Луиза ушла из-за нее? — спросил Перес, заранее зная ответ.

— Да, — прошептала девушка. — Луиза сказала, что Шарлота уволила ее.

— Прямо так и сказала?

— Нет, конечно. Она всячески придиралась к бедной Луизе. В конце концов, та вынуждена была уйти.

— Но я впервые слышу об этом! — воскликнул сенатор. — Почему она не пожаловалась мне?

— На кого? На Шарлоту? Ты же боготворишь ее! Ты же выполняешь все ее капризы…

Тут зазвонил телефон, и сенатор снял трубку.

— Да, да! Здравствуйте, сеньор Галло. Что известно нового о самолете? — услышала Дорис. — Это плохо, очень плохо! Мы даже не знаем квадрат, где самолет якобы разбился. А прочесать джунгли нереально. Держите меня в курсе дела… Да, мое приглашение остается в силе, — сенатор аккуратно положил трубку.

— Я, пожалуй, пойду, папа. Что-то разболелась голова, — Дорис встала и направилась к двери.

Глава 7

Дорис не солгала. У нее действительно разболелась голова. Только что произошедший разговор взволновал ее, и теперь, сидя в своей комнате, она старалась вспомнить каждое слово отца. «Конечно, он действительно любил мать, — подумала она и взглянула на небольшую фотографию мамы в золоченой рамке, стоящую на ее столике. — Тот же овал лица, такой же вздернутый носик, небольшие пухлые губки, — она перевела взгляд на стоящее рядом зеркало. — Вот только прическа… — она собрала челку и зачесала наверх, обнажив небольшой, изящно вылепленный лобик и изумилась: сходство и впрямь было поразительным. — Сколько ей здесь? Когда это случилось, ей был двадцать один год», — подумала она.

— Моя милая, любимая мамочка, если бы ты жила, все было бы по-другому. Об этой шлюхе Шарлоте, скорее всего, я никогда бы не слышала.

Дорис стало грустно, и она включила Бетховена. Под звуки сонаты всегда так хорошо мечталось, но теперь ничего не получалось. От этого ей стало еще грустнее. Чтобы как-то себя приободрить, она начала вспоминать радостные эпизоды из ее жизни. Вспомнила, как она радовалась, когда отец привел ее, маленькую девочку, в зоопарк. А что еще? Пожалуй, еще поездка в деревню. В четырнадцать лет ей открылся такой незнакомый мир, всколыхнувший ее до глубины души. Она вспомнила все так отчетливо, будто это было вчера, а не шесть лет назад.

В то далекое прекрасное утро Луиза разбудила ее пораньше. Она давно обещала Дорис показать свою родную деревню, о которой много рассказывала девочке. Сенатор Перес был тогда в отъезде. Луиза попросила второго водителя сеньора Переса, Антонио, мающегося без дела, отвезти их в деревню. Отмахать всего несколько миль для Антонио было пустячным делом. Конечно, все делалось с ведома сеньора Переса.

Накануне служанка предупредила Дорис о предстоящей поездке. Бедная девочка провела без сна почти всю ночь и забылась лишь под утро. В то утро во дворе так сладко источали аромат только что проснувшиеся цветы… Щебетанье птиц и чудная трель доносились из сада. Как завороженная, слушала она прелестные звуки незримого певца, пока Луиза не увлекла ее к воротам. Потом они долго петляли по городу. Дорис было неинтересно смотреть на мрачные здания, и она задремала.

Заставил ее очнуться тугой прохладный поток воздуха, проникающего в автомобиль через открытое окно. Виды по обе стороны дороги были изумительными. Небольшие апельсиновые рощи сменялись густыми бамбуковыми зарослями, затем, почти вплотную к дороге, шли изумрудные поля, на которых работали люди. Некоторые из них смотрели вслед автомобилю. Им было в диковинку видеть на этой проселочной дороге в такую рань автомобиль. И Дорис позавидовала им. Их не испортила цивилизация, которую, живя в городе, ненавидела и боялась она, четырнадцатилетняя девушка. Дорис казалось, что отношения между ними были такие чистые, как и их чистые души. Не то, что в ее обществе, где все покупается или делается по расчету. В то же время она понимала, что, в конце концов, ей придется смириться, ибо так в ее обществе повелось, и никуда не денешься. Мир крестьян был так похож на ее книжный мирок! Она это ясно почувствовала. Душу ее охватил восторг. Она оглянулась на Луизу, та, казалось, дремала.

Часто меж деревьями мелькали строения. Вот опять дома: один, два… Они свернули с дороги и въехали в деревню. Это была та самая деревня, конечный пункт их поездки. Она утопала в зелени, маленькие изящные домики были почти не заметны из-за апельсиновых деревьев. Дорис поразило почти полное отсутствие людей. Кроме нескольких старух, сидящих на скамейке у одного из домов, не было никого. Автомобиль около них и остановился.

Луиза вышла из салона и поздоровалась со старухами. Они проговорили минут пять, и служанка села в автомобиль. Машина тронулась. Еще несколько улочек, и они остановились у ветхого домика, в котором с трудом угадывалось жилье.

— Пойдем со мною, Дорис. — Луиза вышла из машины и подала девочке руку. Они отворили незапертую скрипучую калитку и вошли в узкий темный коридорчик. Затхлый запах ударил в нос. У девушки закружилась голова, ей захотелось на улицу, на свежий воздух. Она бы, возможно, и выбежала, но Луиза крепко держала ее за руку. Они подошли к двери, из-под которой пробивалась узкая полоска света. Луиза толкнула дверь, и она открылась. Дорис, войдя из темного коридора в светлую, залитую солнечным светом комнату, зажмурила глаза. Когда она их открыла, то с удивлением обнаружила, что помещение, в котором они оказались, было чистым и опрятным, о чем даже нельзя было догадаться, глядя на дом снаружи. В комнате почти полностью отсутствовала мебель. Здесь был небольшой столик, несколько стульев и две кровати. На одной лежала старуха столь древняя, что, глядя на ее лицо, обтянутое пергаментной кожей, и голый череп, Дорис испугалась. Чуть поодаль сидела другая старуха, помоложе, и вязала.

— Здравствуйте! — негромко произнесла Луиза.

— А… Здравствуй, Луиза, — ответила старушка, сидящая у окна. — Садитесь, пожалуйста, — она указала на грубо сделанные табуретки. Луиза пододвинула к старушке стул, села, а Дорис так и продолжала стоять.

— И вы, сеньорита, садитесь, не стесняйтесь, — старуха подошла к лежащей на постели и, наклонившись, что-то прошептала ей. А Дорис, подобрав платье, села на табуретку.

— Луиза, подойди ко мне! — подала вдруг голос старуха, лежащая на кровати. Голос ее был такой скрипучий, что Дорис вздрогнула. Луиза же поднялась и молча подошла к кровати. Старуха повернула к ней желтое лицо и Дорис увидела ее глаза. Зрачки были подернуты сизой дымкой. Несомненно, она была слепа. Девушке стало жутко.

— Ты приехала на черной машине с той сеньоритой, — она указала рукой на Дорис.

— Да, тетушка Кармен, — тихо произнесла Луиза.

— Я знаю, ты очень привязана к Дорис, — при упоминании своего имени девочка вздрогнула.

— Я старалась заменить ей мать, — прошептала оторопевшая Луиза.

— Я это знаю. Но теперь внимательно слушай. Через несколько лет вы расстанетесь в первый раз. Во второй раз вы расстанетесь навсегда. Когда ей исполнится… — старуха замолчала. Она тяжело дышала. Казалось, она вот-вот лишится последних сил. — Дорис! Дорис! Тебе следует опасаться автомобиля и светлой женщины! — из уст старухи вдруг вырвался молодой звонкий голос, такой непохожий на тот, которым она говорила чуть раньше.

— Луиза, хватит! Кармен сильно устала, — старуха, очевидно, ее дочка, встала и потянула Луизу за рукав. Та, бледная, опустилась на стул.

— Что ж, пойдем, Дорис. Тетушка Кармен сегодня больше ничего не скажет, — пробормотала она.

— До свидания, Марта, — обратилась она к старухе.

Затем Луиза подошла к постели:

— До свидания, тетушка Кармен, — прошептала она и поцеловала иссохшую руку старушки.

Старуха даже не шелохнулась.

— Дорис, девочка моя, что с тобой? На тебе лица нет! — испугалась Луиза, видя белое как мел лицо Дорис. Девушке трудно было ответить: она начала оседать на пол, но Луиза подхватила ее. — Милая моя! — служанка обняла ее и поцеловала. — Не бойся, все будет хорошо! Через несколько лет ты будешь совсем взрослой, выйдешь замуж, тогда мы и расстанемся. Ведь это имела в виду тетушка Кармен.

А Дорис тогда расплакалась.

— Дура! Дура я! И зачем только я взяла тебя с собой! — прошептала Луиза. — Я хотела узнать о себе, и вот что получилось. Не плачь, глупенькая, она тебе ничего плохого не предсказала.

Они уехали, и вскоре девушка успокоилась, но по-прежнему была печальна. После этого они зашли в деревенский храм и зажгли там свечи. Неподалеку находился тот дом, где родилась и провела детство Луиза. Родители ее давно умерли, и дом стоял заколоченный, по-видимому, вызывая у Луизы грустные воспоминания.

Домой они возвращались, когда солнце уже садилось. Дорис так измучилась за день, что всю дорогу спала и проснулась только перед самым въездом в город. У ворот дома Дорис обратила внимание на черный кадиллак: «Наверняка у нас гости», — подумала девушка.

Она пропустила вперед Луизу, и та открыла ключом входную дверь. Девушка поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы пройти в свою комнату, но вдруг услышала странные звуки. Дверь в спальню была приоткрыта, и именно оттуда доносился странный шум. Дорис невольно глянула внутрь и увидела гладь зеркала, а в нем два обнаженных извивающихся тела. Оглушенная, она не могла двинуться с места, пока не встретилась с испуганными глазами Шарлоты, и с силой захлопнула дверь.

Всю ту ночь Дорис проплакала. Через несколько дней приехал отец.

А Дорис почувствовала, как глубоко ненавидит мачеху.

Глава 8

Внезапно сухой лес перешел в густой кустарник, среди которого там-сям росли небольшие деревья с искривленными стволами. Здесь почти не было травы, а землю устилали сухие листьями, хрустевшие под ногами.

Хуан чувствовал себя настолько плохо, что едва не упал от головокружения, и сел на поваленное дерево, чтобы передохнуть. Его мучила жажда, ставшая к тому времени невыносимой.

Он задумался: «Конечно, люди Гомеса бросятся на поиски, поэтому мне надо убраться подальше от места крушения самолета», — подумал он и глянул вверх. На востоке набухало огромное синее, почти черное облако. Хуан с облегчением вздохнул: скоро жара спадет и, наверняка, пойдет дождь. Он взглянул на землю, и то, что увидел, только подтвердило его предположение: муравьи суетились и закупоривали входы в муравейник. Чуть поодаль муравейника кучка муравьев, облепив барахтающуюся осу, тащила парализованную жертву.

«Так и у людей. Миллионы людей работают для благополучия кого-то одного и его приближенных… Как и у людей, сотни готовы принести ради этого в жертву свою жизнь. Свою жизнь — во имя благополучия других… Чтобы быть наверху, надо иметь деньги. Камешки помогут мне, и ради них надо идти на все. Ублюдок дон Винченцо, придет время, и я поговорю с тобой на равных!» — он ощупал сверток за пазухой.

Однако суровая действительность вернула его на землю. Жажда, мучавшая его, заставляла быстрее шагать. Вскоре он почувствовал, что задыхается. Стучало в висках, и он все чаще останавливался, чтобы передохнуть. Редкий лес состоял из деревьев с очень мелкими листьями, которые практически не давали тени: солнце пронизывало их насквозь. Странно, но пения птиц почти не было слышно. Возможно, они умолкли, охваченные дремотой. Откуда-то появились полчища насекомых: саранча, жучки, лесные клопики, паучки заползали за ворот рубашки. Так продолжалось около часа. Но вот солнце скрылось за черной тучей, и наступил полумрак. Потом упали первые капли дождя. На джунгли обрушился настоящий тропический ливень. Через полчаса он внезапно прекратился, и опять выглянуло солнышко. В лес вернулась жара, возможно, еще более тягостная, чем раньше. Воздух был перенасыщен влагой. Странно, но насекомые исчезли. Мулат промок до нитки, но ливень несколько облегчил его страдания. Самое главное, что удалось утолить жажду: на земле образовались небольшие лужицы со сносной водой. Он с жадностью пил из них и чувствовал, как прибывают силы. Хуан прошел еще милю или две и упал в изнеможении на траву. Он чувствовал, что дело идет к вечеру: жара начала спадать. Хуан поднялся и пошел дальше, отметив при этом, что почва была влажной, хотя после ливня прошло достаточно много времени. Стали появляться небольшие бамбуковые рощицы, и он понял, что идет в направлении реки или озера.

«А вот и полянка, где можно отдохнуть», — мулат сел на траву и огляделся. Здесь росла густая сочная трава и редкие деревья. Хуан присел у основания одного из них и вскрикнул от изумления: в траве отчетливо виднелись следы угасшего костра.

«Люди, здесь были люди!» — он готов был кричать от радости или отчаяния. Хуан вскочил и подбежал к обгоревшим веткам.

«Кто они? Враги или друзья?» — он многое бы отдал, чтобы узнать это.

В траве что-то блеснуло. Он нагнулся… и поднял бутылку из-под виски.

Хуан долго держал ее, ничего не понимая, и вдруг до него дошло. Это их бутылка! Это их костер! Вон в той траве он оставил труп Джонни. Его охватила дрожь. Он подбежал к тому месту, но то, что увидел, потрясло его: там ничего не было! Не было! Труп исчез! Исчез! Хуан протер глаза.

«Место, несомненно, то. Вот деревце с изогнутым стволом, где лежал несчастный пилот… — Он начал шарить в траве и обнаружил кровь. — Прочь, прочь от этого проклятого места», — и бросился в густые заросли бамбука. Он бежал, пока ноги не перестали слушаться его. Хуан рухнул на землю, покрытую папоротником и мхом.

Очнулся он, когда стало смеркаться. Среди крон деревьев появился серебристый диск луны. Хуан приподнялся на локтях и замер. В нескольких местах от него стоял огромный пятнистый зверь и глядел на него в упор. В огромных желтых глазах Хуан прочел тупую ненависть.

«Ягуар. Сейчас прыгнет», — промелькнула мысль. Рука потянулась к пояснице, и он выхватил пистолет. Прицелиться не успел. Раздался высокий свистящий звук. Страшная боль заставила его выпустить оружие из рук. Из запястья торчала стрела, кончик которой еще вибрировал.

Вдруг он услышал еще один звук. Несомненно, его издавал человек. Хуан глянул в направлении источника этого странного звука. На краю площадки ясно виден был силуэт человека. Ягуар послушно пошел к нему, и в этот момент мулат потерял сознание.

Глава 9

Хуго Санчес как всегда проснулся в семь. Тяжело дыша, перевалился через спящую Шарлоту и сел на край кровати. Несколько минут он сидел неподвижно, затем сунул ноги в мягкие тапочки и, тяжело ступая, подошел к окну и отдернул шторы. В комнату хлынул яркий свет, и Санчес слегка поправил шторы, чтобы лучи света не падали на кровать. Эту ночь он почти не спал и чувствовал себя отвратительно. Шарлота и впрямь, как ему говорили, оказалась очень темпераментной.

«Все-таки я сдал. Нет той былой энергии. Теперь вот боли в сердце. Хорошо бы мне это лет двадцать назад», — подумал он и тяжело вздохнул.

Санчес посмотрел на Шарлоту. Та лежала, широко раскинув руки. Тонкое атласное одеяло сползло, и обнажилась изящная, словно лепная грудь. На миг им овладело желание. Он подошел к постели, поднял сползающее одеяло и накрыл им спящую женщину. Затем повернулся и направился в ванную комнату. Хуго решил в это утро освежиться под душем, а не в бассейне, дабы не давать лишнюю нагрузку на сердце. После водной процедуры, несколько взбодрившей его, он подошел к огромному зеркалу в стене. На него смотрел еще нестарый человек с багровым лицом и тяжелыми мешками под глазами. «Плохо, совсем плохо. Надо бросить курить и, по возможности, пить меньше…» Санчес взял полотенце и стал вытираться. Когда он вышел из ванной, к его удивлению, Шарлота, уже одетая в его китайский халат, стояла у распахнутого окна.

— Доброе утро, дорогая, — он нежно поцеловал ее.

— Доброе утро.

— А тебе идет мой халат, — Санчес обнял ее и приподнял полу халата.

— Ха-ха! Тебе мало? — громко засмеялась она.

Санчес с удовлетворением отметил, что девица полностью освоилась в чужом доме. Нет и намека на стеснительность.

— Нет, что ты! Ты идеальная любовница…

— Разве? А вот ты мне показался несколько тяжеловатым на подъем, — рассмеялась она опять.

— Грузным? — удивился Санчес.

— Нет. В том смысле, что не всегда исполнял мои желания.

— Знаешь, дорогая, у меня был очень тяжелый день, — Санчес притворно вздохнул.

— Ну, знаешь, если мужчина не уверен в своих силах, так незачем провоцировать женщину, ложась с ней в постель, — она притворно надула губки.

— А ты злюка! — Санчес поцеловал ее в губы.

— Я пошутила. Мне с тобой было хорошо, — она осторожно отстранилась от него и снова рассмеялась.

— Где твоя купальная шапочка, я хочу немного поплавать…

— Там, в ванной комнате, на полке под зеркалом.

Когда она ушла, Санчес подошел к бару, достал граненую бутылку «Мартини» и отхлебнул из горлышка.

«Это самое лучшее задание из тех, которое мне поручал когда-то Эспиноса», — подумал он и вспомнил, как несколько недель назад он испугался, когда Эспиноса вызвал его в кабинет и ознакомил его с этим весьма странным заданием.

В конце концов, он, Хуго Санчес, далеко не Казанова. Да и возраст уже не тот… Тем не менее все идет как по маслу. А дело было такого рода: ему надо было в условленном месте подобрать некую даму, у которой внезапно сломался автомобиль. Конечно, в дальнейшем он должен был переспать с незнакомкой, что и было сделано.

«Интересно, когда они сумели покопаться у нее в автомобиле? Наверняка пасли… Так или иначе, ее автомобиль стал на дороге как вкопанный. Я отлично справился с делом. Кстати, муж этой дамочки не кто иной, как сенатор», — он самодовольно улыбнулся и опять отхлебнул из бутылки. Теперь Санчес о нем должен будет знать все.

Дверь ванной тихо скрипнула:

— Заждался, милый? — бархатный голосок застал его врасплох. Он медленно поставил бутылку и потянулся к хрустальным стаканчикам.

— Я немножко… Тебе «Мартини» или, может, коньяку? — он вопросительно взглянул на Шарлоту.

— Пожалуй, налей коньяку. Фу, как здесь душно! — она распахнула халат, вовсе не стыдясь наготы. Санчес плеснул в стаканчик золотистую жидкость.

— Самое удивительное, что совсем недавно мы не знали друг друга, а, кажется, знакомы вечность, — Шарлота пригубила коньяк.

— Да, это так! — Санчес слегка улыбнулся. — Но… но, детка… — он замялся.

— Что, что… Говори! — сказала она.

— Я, я… о тебе совсем ничего не знаю. Даже самую малость…