Помоги проекту - поделись книгой:
Полный текст этой директивы опубликован в сборнике «1941 год» (М.: Международный фонд «Демократия», 1998. Книга первая. С. 418–423). Интересно отметить, что в этой директиве нет никаких упоминаний о том, что Красная Армия будет воевать «ради обеспечения безопасности города Ленина». И нет намеков на то, что боевые действия надо начинать в ответ на вражеское нападение. Нет привычных слов «если враги навяжут нам войну» или чего-то подобного. Все намного проще: в любой момент из Москвы в штаб Ленинградского военного округа поступит шифровка, и советские войска пойдут вперед — к Ботническому заливу, к границам Швеции, на Аландские острова! А пропагандистское обеспечение в задачи командования Ленинградского военного округа и Балтийского флота не входит. Этим займутся другие товарищи. В нужный момент они устроят новую «провокацию финской военщины» на наших границах, а потом объяснят трудящимся всего мира смысл миролюбивой внешней политики СССР и необходимость наших контрударов по «зарвавшимся финским агрессорам».
Сборник «1941 год» составлялся так, чтобы показать миролюбие Советского Союза и его «неготовность» к нападению на Германию. Составители сборника пошли на признание малых грехов, чтобы не признавать больших. Вот, говорят они, план нападения на Финляндию мы нашли, а план нападения на Германию — не нашли.
Между тем план «С.3-20» мог быть как самостоятельным, так и частью более широкого замысла. План «С.3-20» позволял войскам Ленинградского и Архангельского военных округов и силам Балтийского флота нанести удары по Финляндии до удара Красной Армии по Германии, одновременно с этим ударом или чуть позже. Но в любом случае такой удар по Финляндии был одновременно и ударом по Германии. В случае осуществления плана «С.3-20» советские войска захватывали никелевые рудники в Петсамо, Аландские острова и выходили к городу Кеми (не путать с нашим городом Кемь).
Теперь найдите на карте финский город Кеми и шведский порт Лулео. Вовсе не случайно в 1940 году на Балтике была сформирована 1-я бригада морской пехоты под командованием матерого советского диверсанта полковника Терентия Парафило. Работу для морской пехоты товарищ Сталин уже подыскал, а сталинские генералы ее спланировали. Оставалось только отправить в штаб Ленинградского военного округа шифровку: «Приступить к выполнению…».
И не надо искать планы войны против Германии. Если бы план «С.3-20» был осуществлен, это означало бы нанесение смертельного удара не только Финляндии, но и Германии.
Летом 1940 года Сталин присоединяет к Советскому Союзу Эстонию, Латвию и Литву, создает на их территории Прибалтийский особый военный округ и основные силы этого округа сосредотачивает на границе с Восточной Пруссией. С точки зрения подготовки страны к обороне в случае возможного нападения Германии такие действия — огромная ошибка.
Для оборонительной войны это совсем не нужно и очень даже вредно. Говорят, что Сталин отодвинул свою границу на запад и тем укрепил безопасность СССР. Но дело обстояло как раз наоборот. До оккупации Прибалтики Красная Армия на этом направлении имела разделительный барьер. В случае агрессии войска Гитлера должны были последовательно сокрушать вооруженные силы трех государств перед тем, как встретиться с Красной Армией. Даже если бы на сокрушение армий Литвы, Латвии и Эстонии ушло всего несколько дней, при таком раскладе внезапный удар по советским аэродромам на этом направлении все равно исключался. Красная Армия получала возможность поднять по тревоге свои войска и занять укрепленные районы. После разгрома армий трех прибалтийских государств войска Гитлера выходили к Чудскому озеру. Его невозможно было форсировать. В случае обхода озера войска Гитлера упирались в советские укрепленные районы.
Но все пошло по другому сценарию. Красная Армия вышла из своих укрепленных районов на передовые рубежи в Литве к самой германской границе, вынесла туда аэродромы, штабы, узлы связи, стратегические запасы. Для народов трех государств Прибалтики армия Сталина превратилась в агрессора и оккупанта, а Германия в случае нападения на СССР — в освободителя.
22 июня 1941 года войска Красной Армии на всем протяжении границы, в том числе и в Прибалтике, попали под внезапный удар германской армии, было нарушено управление войсками, советская авиация понесла значительные потери на приграничных аэродромах. Против Красной Армии в государствах Прибалтики стихийно вспыхнуло народное восстание. По нашим «освободителям» стреляли с каждого чердака. Войска Красной Армии остались в Прибалтике без укрепленных районов, а за их спиной, на территории России, остались пустые укрепленные районы без войск. Манштейн их захватил сходу.
Скептики возражают: если бы Сталин не оккупировал Прибалтику, то Гитлер мог захватить ее без войны, просто введя туда войска, как в свое время в Чехословакию.
На такую возможность был ответ. Надо было ясно и четко объяснить Гитлеру, что в ответ на попытки ввести германские войска в Прибалтику Советский Союз без предупреждения начнет топить на Балтике транспорты с рудой и лесом, минировать подходы к германским портам, бомбить Берлин, а на территорию государств Прибалтики бросит интернациональные бригады и миллионы советских добровольцев. А когда Гитлер истощится в войне против Советского Союза, Британия и Франция воспользуются ситуацией: в их интересах удушить Германию как опасного конкурента, и снова наложить на нее контрибуции.
Такое заявление было бы правильно понято во всем мире. В этом случае народы Прибалтики были бы не нашими врагами, а нашими союзниками. В этом случае «лесные братья» стреляли бы в спины не советских, а германских солдат. В этом случае на стороне патриотов Прибалтики воевали бы интернациональные бригады. А добровольцев во всем мире хватало.
Имея такую перспективу, Гитлер вряд ли решился бы на ввод войск в Эстонию, Литву и Латвию. Но если бы и решился, то в этом случае война с нашей стороны стала бы справедливой, оборонительной, великой и отечественной. И тогда нам не пришлось бы стыдиться за «освободительные походы», за массовые расстрелы, за оккупацию. Нам не пришлось бы прятать архивы военных лет.
В августе 1939 года позиция Советского Союза была объявлена четко и ясно: территорию Монголии мы будем защищать от японской агрессии как свою собственную. И защитили! Эта позиция была правильно понята во всем мире, в том числе и в Японии. В результате этой решительности и твердости нападение Японии на Советский Союз было предотвращено.
Почему же Советский Союз в августе 1939 года не занял такую же позицию по отношению к государствам Прибалтики?
Оккупация Прибалтики Красной Армией имела смысл только в случае, если замышлялась наступательная война против Германии. Красная Армия вышла прямо на германскую границу и вынесла свои аэродромы на самый передний край. С аэродромов Литвы можно было поддерживать наступление советских войск до самого Берлина. Вдобавок советский флот получил военно-морские базы в Таллине, Риге, Лиепае. Туда немедленно были перемещены главные силы флота и запасы. От Лиепаи до путей, по которым идут караваны с рудой, никелем и лесом, рукой подать. Удар отсюда мог быть внезапным и сокрушительным.
А Гитлеру — третий звоночек.
Но при чем тут Жуков?
А вот при чем. Жукова часто изображают гениальным стратегом: бросил взгляд на карту и понял всю стратегическую ситуацию. Так вот, если бы Жуков был стратегом, то он должен был видеть эти нити: в Германию из Швеции идет лес и железная руда, из Финляндии — лес и никель. Жуков должен был во время встреч со Сталиным указать на ненормальность ситуации. Если мы намерены перекрыть поставки леса, никеля и железной руды в Германию, то должны делать это немедленно. А если такого намерения нет, тогда надо было отвести угрозу от рудников и портов вероятного противника. В 1939-40 годах Жуков по своему служебному положению не должен был заниматься Финляндией, Швецией и Балтийским морем. Но шла мировая война, а Жуков был военачальником очень высокого ранга. Он был обязан следить за обстановкой в мире. У него было достаточно возможностей, чтобы указать руководству страны на пагубность сложившейся ситуации.
Жуков должен был знать военную историю. В начале XX века на Дальнем Востоке Россия стремительно и решительно прибирала к рукам сырьевые ресурсы Манчжурии и Китая, тем самым задевая жизненные интересы Японии. В ответ на такие действия Япония нанесла внезапный сокрушительный удар по российскому флоту. Последовавшая за этим русско-японская война завершилась поражением России и революцией 1905 года. Царь Николай уже в 1905 году едва не лишился трона.
Через 35 лет после русско-японской войны, то есть в пределах жизни одного поколения, сложилась точно такая же ситуация, но теперь не в районе Желтого моря, а на Балтике. Преднамеренно или по недомыслию советские стратеги своими действиями в районе Балтийского моря угрожали самому существованию Германии. А раз так, следовало ожидать внезапного удара со стороны Германии, причем ожидать в любой момент.
С января 1941 года Жуков был начальником Генерального штаба. Теперь он был уже не сторонним наблюдателем-профес-сионалом, но главой всех стратегов. Самое главное в военном деле — умение посмотреть на ситуацию глазами противника. Жуков должен был прикинуть: как чувствуют себя в Берлине, зная, что единственную тоненькую ниточку, которая связывает далекие шведские порты с металлургической базой Германии, советский флот может перерезать в любую минуту?
Если бы Жуков был хорошим стратегом, он должен был ясно видеть сложившуюся ситуацию. Но Жуков за обстановкой у советских границ либо не следил, либо ее не понимал, либо побоялся высказать свое мнение.
ГЛАВА 4. Жуков и нефть
Сталин последовательно подбирается к жизненно важным ресурсам Германии. — Подготовка вторжения в Бессарабию и назначение Жукова командующим войсками Киевского особого военного округа. — Предвидел ли Жуков грядущую войну с Германией? — Создание Южного фронта в июне 1940 года и его сосредоточение на границе с Румынией. — «Освободительный поход» в Бессарабию и Северную Буковину создал угрозу нефтяным месторождениям Румынии, из-за которой Гитлер приказал готовить упреждающий удар по Советскому Союзу. — Три варианта действий Южного фронта летом 1940 года и возможность завершить Вторую мировую войну победой СССР уже в 1940 году. — Решил ли синтетический бензин проблему снабжения Германии топливом? — Как долго могла продержаться Германия без поставок нефти из Румынии? — Гитлер в стратегическом тупике: истинная причина нападения Германии на Советский Союз. — Победоносный поход Жукова в Бессарабию и Северную Буковину летом 1940 года как первопричина катастрофы 1941 года, предопределившая неизбежный крах Советского Союза. — «Замахнулся — бей!» Понимал ли Жуков основы стратегии?
Генерал армии В. Н. Лобов, бывший начальник Генерального штаба ВС СССР. Красная звезда. 28 августа 2004 г.
Представьте, будто мы с вами заняты неким бизнесом: торгуем, к примеру, нефтью, лесом, золотом, алмазами, иногда промышляем грабежом, шантажом, заказными убийствами. И есть у нас конкурент. С конкурентом мы обмениваемся любезностями, посылаем ему теплые поздравления ко дню рождения, с представителями конкурента пьем шампанское. Но при этом мы последовательно и настойчиво подбираемся к жизненно важным ресурсам нашего конкурента — образно говоря, руки тянем к его горлу. Если мы так себя ведем, нам надо быть готовыми к тому, что однажды в баньку, в которой мы паримся, ворвутся добры молодцы с автоматами и патронов не пожалеют…
Именно так дружил Сталин с Гитлером. Были взаимные любезности. Были поздравления ко дню рождения. Были клятвы верности. И пил товарищ Сталин шампанское с господином Риббентропом, а Молотов — с Гитлером. Но к жизненным ресурсам Германии Сталин подбирался весьма нагло.
Жуков, будь он стратегом, должен был предупредить Сталина об опасности внезапных и сокрушительных ответных действий Германии. Но Жуков молчал, когда Сталин наращивал мощь Балтийского флота, когда «освобождал» Финляндию, Эстонию, Литву, Латвию. Этого было мало, и Сталин решил подобраться поближе не только к лесу, никелю и руде, но еще и к нефти. И поручил это Жукову.
В апреле 1940 года Жуков прибыл из Монголии в Москву и два месяца находился в распоряжении наркома обороны. В это время Жуков не имел никакой должности, но из этого вовсе не следует, что он ничего не делал. Как раз наоборот. Это были месяцы напряженной работы. В эти месяцы Жуков имел как минимум четыре продолжительных встречи со Сталиным. Нужно помнить, что Сталин просто так никого продолжительными встречами не баловал.
Перед проведением любой грандиозной операции на самых верхах идет подспудная, невидимая со стороны работа. Два месяца работы Жукова в Москве — это первый этап подготовки к войне за Бессарабию. Предстояло Бессарабию отбить у Румынии точно так, как Гитлер отбил Судеты у Чехословакии. Если Румыния откажется Бессарабию вернуть, следовало Румынию сокрушить.
В апреле и мае 1940 года о подготовке войны за Бессарабию знали только в стенах сталинского кабинета и Генерального штаба. В штабы Киевского особого военного и Одесского военного округов из Генерального штаба поступали короткие распоряжения о том, что надо делать, без указаний, зачем.
4 июня 1940 года Жуков получил звание генерал армии. В то время — пять звезд.
7 июня приказом НКО № 2469 генерал армии Жуков был назначен командующим войсками Киевского особого военного округа.
8 июня генерал армии Жуков садится в поезд на Киевском вокзале Москвы… и плачет.
Провожающих было достаточно. Жуковский плач видели, и многие потом допытывались о причине слез. Тут надо заметить, что биографы Жукова уделяют недостаточно внимания этой черте характера величайшего полководца — его невероятной плаксивости. В трудные моменты Жуков облегчал душу плачем. И вот загадка психологам: самый жестокий полководец в мировой истории время от времени не мог сдержать слез на публике. Как сопоставить самый жестокий полководец в мировой истории время от времени не мог сдержать слез на публике Жукова с его феноменальной нахрапистостью и нечеловеческой жестокостью? По уровню садизма и зверства Жуков превосходил даже Тухачевского. Как увязать образ плачущего слюнтяя с легендами о якобы твердом характере Жукова?
Плач Жукова на Киевском вокзале Москвы 8 июня 1940 года не был забыт и через много лет, потому великий полководец после войны был вынужден объяснить причину горьких слез. Вот его объяснение:
Проницательность, которая обнаруживается у Жукова в этом эпизоде, потрясает. В июне 1940 года многие, как говорит Жуков, еще не понимали, что через год будет война, а он уже понимал. Дедуктивные способности величайшего полководца просто поразительны: Жуков предчувствовал беду больше чем за год до германского нападения! 8 июня 1940 года великий стратег уже опечален тем, что грядущая война неотвратима. В июне 1940 года ни Гитлер, ни его генералы не имели ни намерений, ни планов нападения на Советский Союз. Ни Верховное главнокомандование вермахта, ни Главное командование сухопутных войск Германии не имели ни черновиков, ни набросков плана войны против СССР, как не имели никаких указаний от Гитлера на этот счет. О войне против СССР не возникало даже речи. В июне 1940 года германские танковые клинья устремились к Атлантическому океану, огромным крюком обходя Париж. После разгрома Франции Гитлер приказал резко сократить германские вооруженные силы. И это сокращение проводилось широко и интенсивно, ибо война против Советского Союза не намечалась, не предусматривалась и не планировалась. А Жуков в этот момент укрепляется в мысли о неотвратимости грядущей войны.
21 июля 1940 года Гитлер впервые в самом узком кругу высказал мысль о «русской проблеме». 29 июля 1940 года генерал-полковник Франц Гальдер поручил начальнику штаба 18-й армии генерал-майору Э. Марксу подготовить наброски плана войны против СССР. Это были самые первые эскизы плана. Первоначально план имел даже другое кодовое название — не «Барбаросса», а «Фриц». Получается, что гениальный Жуков плакал о жертвах грядущей войны, словно уже в начале июня 1940 года знал, какая идея придет в голову Гитлера через полтора месяца.
Удивительно и другое. В беседах со Сталиным, Калининым и другими членами Политбюро Жуков «окончательно укрепился в мысли, что война близка, она неотвратима…» Выходит, что еще до бесед с товарищем Сталиным и другими товарищами, то есть до прибытия в Москву в апреле 1940 года, Жуков уже знал, что будет война с Германией, и беседы со Сталиным и другими членами Политбюро лишь окончательно убедили Жукова в правильности этой мысли. Следовательно, и товарищ Сталин, и другие товарищи стояли на той же точке зрения еще за год до германского вторжения: они знали, что война с Германией неотвратима, задолго до того, как у вождей Германии созрели планы нападения на СССР.
Как в этом случае понимать поведение Сталина? Весной 1940 года он уверен, что войны с Германией не избежать, а через год, 22 июня 1941 года, тот же Сталин не верит, что война началась. И как понимать поведение Жукова? За год до войны он все уяснил, понял и даже поплакал о грядущих жертвах, а через год, роковым утром 22 июня 1941 года, шлет войскам директивы огня не открывать, самолеты не сбивать, на провокации не поддаваться.
В 1940 году Жуков плачет о жертвах грядущей войны, но в 1941 году запрещает отвечать на огонь противника, подставляя своих солдат, офицеров и генералов под смертельный удар.
Мы не стратеги, нам этой мудрости не понять.
Утром 9 июня 1940 года генерал армии Жуков прибыл в Киев, и в тот же день нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко направил командующим войсками Киевского особого и Одесского военных округов директивы о создании Южного фронта. Командующим войсками фронта был назначен генерал армии Жуков. В состав Южного фронта вошли 5-я и 12-я армии из состава КОВО и 9-я армия из состава ОдВО.
Всего под командованием Жукова в составе фронта было:
Корпусов — 13: 10 стрелковых, 3 кавалерийских.
Общее количество дивизий — 40: 32 стрелковых, 2 мотострелковых, 6 кавалерийских.
Количество бригад — 14: 11 танковых, 3 воздушно-десантных.
Усиление: 16 тяжелых артиллерийских полков Резерва Главного Командования (РГК) и 4 артиллерийских дивизиона РГК БМ (БМ — большой мощности).
Авиация Южного фронта — 45 авиационных полков, в том числе 21 истребительный и 24 бомбардировочных.
Общая численность войск — 460 тысяч бойцов и командиров, 12 тысяч орудий, 3 тысячи танков, 2 тысячи самолетов.
Сосредоточив такую мощь на границе Румынии, Сталин потребовал возвращения Бессарабии и Северной Буковины.
Героический ореол освободительного похода Жукова в Румынию слегка омрачается тем обстоятельством, что Северная Буковина никогда частью России не была. Товарищ Жуков по приказу товарища Сталина присоединял к братской семье советских народов даже тех, кто к этой семье никакого отношения не имел.
Южный фронт Жукова был готов сокрушить Румынию, но воевать летом 1940 года не пришлось. Правители Румынии были свидетелями блистательных побед Красной Армии в Финляндии и вполне отдавали себе отчет в том, что лучше Сталину уступить без боя. Стороны согласились на мирное разрешение конфликта. Румынские войска отошли, а войска Жукова вошли в Бессарабию и Северную Буковину.
Для Советского Союза — с точки зрения подготовки страны к обороне от возможного нападения Германии — последствия этой бескровной победы были катастрофическими. Прежде всего, у нейтральной Румынии был выбор: сохранять нейтралитет или встать на чью-то сторону. Европу рвали на части два людоеда: Гитлер и Сталин. Сталин внезапно потребовал Бессарабию и Северную Буковину, их пришлось отдать. Что Сталин потребует завтра? А Гитлер не требовал ничего. Выбор был прост: Румыния пошла под защиту Гитлера.
Результат:
1. На своей границе Советский Союз получили еще одно враждебное государство.
2. Фронт, который в случае войны надо будет защищать, увеличился почти на 800 километров.
3. Гитлер получил дополнительный плацдарм для нападения на Советский Союз.
4. Гитлер получил союзника, который располагал нефтью.
Без нефти Германия воевать не могла. Иными словами, получив Румынию в качестве союзника, Гитлер мог напасть на СССР. Без Румынии и без румынской нефти такое нападение было невозможным.
Но главное в другом: Сталин спугнул Гитлера. Именно «освободительный поход» Жукова в Бессарабию и Северную Буковину стал последним предупреждением Гитлеру. Возникла прямая советская угроза нефтяным месторождениям Румынии, и именно из-за возникновения этой угрозы Гитлер приказал готовить упреждающий удар по Советскому Союзу.
Все это хорошо известно. С этим никто не спорит. Сталин совершил самоубийственный просчет. Прощения сталинскому легкомыслию нет. Но у нас разговор о Жукове. Рассмотрим его роль в этом деле.
Сталин приказывает Жукову силой или угрозой силы отбить у Румынии Бессарабию и Северную Буковину и выйти к незащищенным нефтяным полям Румынии на дистанцию одной армейской наступательной операции — 180 километров.
Это перебор. Этого германские стратеги не вынесли. В Берлине, наконец, осознали: советская угроза Германии смертельна. С этого момента началась подготовка к сокрушению Советского Союза.
Советские историки были вынуждены признать, что летом 1940 года руководство СССР совершило ужасную ошибку.
Кстати, в этой же статье признается и еще один принципиальный момент:
Если эту мысль выразить образно, то мы и получим образ Ледокола, расчищающего путь для товарища Сталина и мировой революции.
Итак, до лета 1940 года все шло чудесно. Гитлер уже подписал директиву о подготовке высадки в Британии. Но присоединение Бессарабии, Северной Буковины, Эстонии, Литвы и Латвии к Советскому Союзу заставило Гитлера резко развернуться и повнимательнее приглядеться к тому, что творится у него за спиной.
Летом 1940 года перед советским Южным фронтом, которым командовал Жуков, лежало три пути: два правильных и один гибельный.
Первый правильный путь — наносить удар в Бессарабию и идти дальше до нефтяных промыслов Плоешти. Гитлер победоносно сокрушал Францию и британские войска на континенте. Против Франции и Британии Гитлер бросил весь флот, всю авиацию, все танки, всю тяжелую артиллерию. Там воевали все лучшие генералы Германии. А в своем тылу, на границах Советского Союза, Гитлер оставил всего десять слабых пехотных дивизий, тут не было ни одного танка, ни одного самолета, ни одного тяжелого орудия. Самое главное — все эти десять германских дивизий находились в Польше и Словакии. В Румынии не было никаких германских войск. Перебросить их туда не было никакой возможности. Трех тысяч советских танков и двух тысяч самолетов вполне хватало, чтобы дойти до нефтяных месторождений, захватить их или в крайнем случае устроить там грандиозный пожар. Это было бы концом Германии.
Если бы Южный фронт Жукова в июне 1940 года нанес удар в Румынию, то Вторая мировая война завершилась бы в том же 1940 году победой Советского Союза и установлением коммунистического режима на всем европейском континенте. Перед Сталиным открывалась возможность взять под контроль гигантские колониальные империи Франции, Бельгии и Голландии.
Второй путь был более рискованным, но сулил еще больший выигрыш. В июне 1940 года следовало просто ничего не делать. Надо было ждать. Ждать оставалось совсем недолго. После разгрома Франции Гитлер должен был наносить удар по Британии. Риск для Сталина заключался в том, что после разгрома Франции Британия и Германии могли заключить мир. В этом случае Сталин оставался один на один с Германией. Однако если бы Гитлер, как он и планировал, высадил свои войска в Британии, тогда задача «освобождения» Европы предельно упрощалась: Жуков наносит удар по нефтяным промыслам Румынии, после этого Красная Армия начинает свой «освободительный поход» в Европу, а лучших германских войск на континенте нет, они в Британии, и вернуть их оттуда невозможно.
А третий путь был гибельным. В июне 1940 года Южный фронт Жукова захватил Бессарабию, Северную Буковину и остановилась на половине пути к нефтяным промыслам Плоешти.
В 1942 году Гитлер говорил, что в 1940 году он сумел заставить Сталина удовлетвориться одной лишь Бессарабией. Это не так. Во-первых, летом 1940 года Сталин не ставил Жукову задачу сокрушить Румынию. Во-вторых, у Гитлера в 1940 году в разгар сражения за Францию не было никаких средств повлиять на Сталина.
Если бы Сталин приказал разгромить Румынии летом 1940 года, то остановить Южный фронт Жукова не смог бы никто. Вот это Жуков, будь он стратегом, и должен был подсказать Сталину.
Часто задают вопрос: не слишком ли большое значение я придаю фактору румынской нефти? Ведь немцы наладили производство синтетического бензина.
Это верно. Но проблема с топливом так и осталась неразрешенной. Прежде всего, нужно помнить, что синтетическое горючее ни в коей мере не может сравниться по качеству с горючим из нефти. Использование синтетического топлива резко снижает тактико-технические характеристики боевой техники, прежде всего самолетов, танков, кораблей. Ваши конструкторы могут создать великолепный самолет, технологическая культура ваших заводов может быть самой высокой в мире, ваши инженеры и рабочие могут вложить в постройку самолета весь свой талант и усердие, но из-за плохого горючего самолет все равно будет тихоходным, слабосильным, неуклюжим.
Вдобавок ко всему, синтетическое топливо еще и дорогое. В случае с древесиной такая проблема не возникала. Если не хватало древесины, вместо нее в гитлеровской Германии использовалось картофельная ботва. Ботва хоть качеством и пониже древесины, зато дешевая. А производство синтетического горючего обходится в 7-12 раз дороже производства горючего из нефти. На использование синтетического бензина Гитлер решился не от хорошей жизни. Желающих повторить опыт Гитлера трудно найти. Судить о качестве и стоимости синтетического горючего позволяет такой факт. Во второй половине XX века мир не раз потрясали нефтяные кризисы. Химическая промышленность всего мира в начале третьего тысячелетия куда как мощнее, чем химическая промышленность Германии в 1941 году. Однако почему-то никто не спешит производить синтетическое горючее.
Теперь о количестве. Минимальная потребность Германии в нефти на 1941 год определялась в 20 миллионов тонн (Эйдус Я. Т. Жидкое топливо в войне. М.: Академиздат, 1943. С. 74–75). Не забудем, что у Гитлера был союзник в лице Италии, у которой были армия, флот и воздушные силы, но не было нефти. Италию тоже надо было снабжать германским топливом.
Объем производства синтетического горючего в Германии в 1941 году составил 4,1 миллиона тонн, то есть одна пятая от минимальной потребности, а если учесть потребности союзников, эта доля станет еще меньше.
Кроме производства синтетического горючего, Германия перерабатывала нефть, поступавшую из Австрии, Чехословакии, Франции, Венгрии и Польши. Объем поставок нефти в Германию из этих стран в 1941 году составил 1,3 миллион тонн.
Итого в 1941 году Германия произвела синтетического горючего и получила нефти из оккупированных ею стран в объеме 5,4 миллионов тонн. Если бы не было нефти Румынии, то при таком количестве горючего армии, авиации, флоту, транспорту и промышленности Германии пришлось бы работать и воевать три месяца в году, а девять месяцев в полном оцепенении ждать следующего года.
Гитлер считал, что если бы Красная Армия сокрушила Румынию в 1940 или 1941 году, то без румынской нефти Германия могла продержаться до весны 1942 года. Этот оптимизм не выдерживает проверки арифметикой. Без румынской нефти потребности экономики и вооруженных сил Германии удовлетворялись только на четверть очень плохим и очень дорогим топливом. Захват Румынии Красной Армией в 1940 или 1941 годах оборачивался для Германии полным поражением в войне в течение двухтрех месяцев.
Сколько же нефти шло в Германию из Румынии? В 1941 году — 5 миллионов тонн. Да, этого тоже было недостаточно, но без этой нефти Германия совсем не смогла бы жить и воевать. Получая нефть Румынии, Германия стояла на грани военной и экономической катастрофы, едва обходясь тем количеством нефти, которое было вдвое меньше минимальной потребности.
В ходе всей войны проблема с нефтью в Германии так и не была решена. 6 июня 1942 года Верховное главнокомандование вермахта оценивало сложившуюся ситуацию так:
Поделиться книгой: