Помоги проекту - поделись книгой:
Если командир полка сам красит заборы и чистит сортиры, а его солдаты маются от безделья, это означает, что командир не достоин занимаемой должности и командовать не способен.
И если нам скажут, что Жуков все планы составлял сам, то это вовсе не комплимент.
Люди, писавшие мемуары Жукова, это понимали. Потому далее в книге коротко сказано:
Член Военного совета и начальник политотдела — это комиссары. Их роль мы уже уяснили. Названы они тут для того, чтобы продемонстрировать любовь Жукова к политработникам и комиссарам. В 1957 году Жукова сбросили с вершин власти в том числе и за то, что он пытался вывести Советскую Армию из-под контроля Коммунистической партии, то есть совершить государственный переворот, политконтролеров и комиссаров из армии изгнать или, в крайнем случае, оставить им роль организаторов художественной самодеятельности и воскресного отдыха солдат и офицеров. После падения Жукова власть в стране взяли люди, которые на войне были комиссарами: Хрущёв, Булганин, Брежнев, Епишев, Кириченко и другие. Побитый, скулящий Жуков всю оставшуюся жизнь пресмыкался перед этими комиссарами и просил прощения. Вся его книга — гимн политработникам и комиссарам. Партия наш рулевой! Ах, если бы комиссары во всех юртах не развесили соответствующих портретов, не видать бы мне победы на Халхин-Голе! И в войне с Германией никакой победы не было бы без комиссаров! Нас партия в бой вела! На войне я, великий Жуков, хотел найти комиссара Брежнева и посоветоваться с ним! Но он был на Малой Земле, где шли жестокие бои. Ах, если бы я с ним посоветовался, то, глядишь, и войну выиграли бы раньше.
Жуков, рассказывая о составлении плана наступления на Халхин-Голе, не мог не вспомнить комиссаров и их участия в боевом планировании. Как же без них! Названы комиссары и для того, чтобы за их спинами поставить начальника штаба с начальником оперативного отдела. Мол, и эти тоже присутствовали и что-то делали.
Начальник штаба 1-й армейской группы в воспоминаниях Жукова упомянут только один раз, но его имя не названо. И начальник оперативного отдела тоже помянут один раз, и тоже без имени.
Читая «Воспоминания и размышления», начинаешь думать, что Жуков обладал поистине нечеловеческой памятью, объем которой не измерить никакими гигабайтами. В мемуарах Жуков упоминает имена не только советских, но и монгольских солдат, и не только их имена, но и должности. Жуков упоминает рядового кавалериста Херлоо, водителя бронемашины Хаянхирва, наводчиков зенитных орудий Чултема и Гамбосурена и многих других. Подумать только: спустя тридцать лет Жуков все еще держит в памяти эти имена!
Читаю Жукова, а у самого слезы на глаза наворачиваются. Меня переполняют восторг и зависть: вот это память! Всех политработников по имени и отчеству помнит!
На фоне этой поистине невероятной способности помнить столько имен необъяснимым и подозрительным кажется отсутствие упоминания имени начальника штаба, который был (или по крайней мере должен был быть) мозгом 1-й армейской группы.
Но это не единственная загадка того периода. Загадок в Жуковском дебюте много. А главная из них вот какая: в начале нового тысячелетия все документы по Халхин-Голу все еще закрыты грифами «Секретно» и «Совершенно секретно». Когда эти документы будут рассекречены, не знает никто.
А мы зададим вопрос: почему?
Для историка ключ к успеху — умение удивляться. Как только он начинает удивляться, так перед ним открываются двери, в которые никто до него не входил. Так давайте же поддержим науку, давайте издадим всероссийский вздох удивления: почему документы о боях на Халхин-Голе закрыты?
Что вообще можно прятать? Казалось бы, все известно об этом сражении: силы сторон, состав войск, вооружение, замыслы и планы, ход боевых действий и даже фамилии комиссаров с именами и отчествами, даже имена монгольских наводчиков и водителей бронеавтомобилей. Что же еще там можно засекретить? Да и зачем? Нет давно 1-й армейской группы. Еще 21 июля 1940 года 1-я армейская группа была развернута в 17-ю армию. Нет давно в Красной Армии мотоброневых бригад. Их не было уже в 1941 году. Нет давно и самой Красной Армии. И Советской Армии нет. Главная ударная сила Жукова на Халхин-Голе — пушечные бронеавтомобили БА-3, БА-6 и БА-10. Эти машины давно списаны и переплавлены, как и танки БТ-5 и БТ-7. Из полученной стали сделали другие танки. Но и они списаны и переплавлены. Давно умерли участники тех сражений. Пошел
Мое первое предположение было таким: Георгий Константинович Жуков был настолько велик, что руководители страны решили спрятать некоторые доказательства его величия, дабы оно не подавляло неокрепшую психику простых людей.
Но тут возникает нестыковка. Чем-чем, а излишней скромностью Жуков не страдал. В нашей истории был 41 Маршал Советского Союза, но только один из них в приказе Верховного главнокомандующего был назван хвастуном (см. приказ министра Вооруженных сил Союза ССР № 009 от 9 июня 1946 г., цитировавшийся в первой главе). Речь идет о Жукове, а приказ был о том, что Жуков приписывал себе чужие заслуги.
Вспомним знаменитый портрет Жукова, который написал художник П.Д. Корин. На портрете Жуков изображен в величественной позе, в парадном мундире, вся грудь в орденах. Только что завершилась Вторая мировая война. Страна лежит в развалинах. Мужики от 19 до 35 лет в большинстве своем погибли или покалечены; в полях, лесах и болотах лежат сотни тысяч трупов, их некому хоронить. В военном ведомстве лежат тонны орденов, которые надо раздать уцелевшим фронтовикам или их матерям и вдовам, но никто этим не занимается.
Но зачем же самому себя прославлять, зачем содержать ораву создателей мемуаров, если можно опубликовать документы Халхин-Гола? Но Жуков не спешил предъявлять народу доказательства собственного величия.
После смерти Сталина Жуков стремительно взобрался на самую вершину власти. На вершине стояли двое — Хрущёв и Жуков. Над ними — никого. Все архивы были в их руках — вот и покажи народу доказательства своей гениальности. Скажи народу: жить вам, люди, негде, живете в бараках, в подвалах, в коммуналках, одеты так, что за державу обидно, очереди за дрянной колбасой километровые, но у вас есть я! У вас есть великий, могучий, несокрушимый, гениальный полководец! Вот, читайте документы о сражении на Халхин-Голе!
Но так Жуков почему-то не поступил.
При Брежневе, Суслове, Епишеве[2] были сделано невероятно много для раздувания культа личности Жукова. Но почему-то строился этот культ без опоры на документы. Даже после смерти Брежнева культ Жукова был стержнем всей советской и затем российской пропаганды. Зачем же, товарищи дорогие, вы лепите Жукову памятник, зачем его сажаете на медного коня с задранным хвостом, зачем громоздите терриконы макулатуры о его подвигах, если есть куда более простой, дешевый и куда более убедительный способ прославить вашего кумира — просто открыть архивы?
Интересно поведение и самого Жукова. Допустим, находясь на вершине славы, он забыл об архивах и доказательств своего величия не представил. Не до того было. Но вот когда его вышибли с вершин власти, когда он сидел на даче, скучал, попивал водочку, а дружный коллектив литераторов строчил его мемуары — почему бы тогда не вспомнить об архивах? Почему бы не продемонстрировать народу документы? А если кто-то великого маршала к архивам не допускал, надо было об этом заявить: мол, рад бы вам правду про Халхин-Гол рассказать, да вот архивы недоступны.
Ах, сколько было воплей и стонов, что Жукову не позволяют говорить правду. Но ни сам Жуков, ни его соавторы, ни пропагандисты культа его личности не протестовали против того, что к архивам сражения на Халхин-Голе доступа нет.
Недоступность архивов, как ни странно, не мешает раздувать культ гениального полководца. Наоборот: недоступность архивов очень помогает лепить образ великого, мудрого и непобедимого военачальника.
Теперь позвольте высказать свое предположение.
Истинная роль Жукова в сражении на Халхин-Голе преувеличена. Это главная и, возможно, единственная причина, которая заставляла руководство страны прятать от народа соответствующие документы.
И это не только мое мнение. Задолго до меня это мнение о роли Жукова высказал Адмирал флота Советского Союза Кузнецов:
Не все, что творилось в монгольских степях, нашло отражение в документах. Не каждый документ попадал в архив. Жуков был большим знатоком архивов. Находясь на вершине власти, он истребил многое, что могло бросить тень на его величие. После Жукова все, кто раздувает культ его личности, продолжают очистительную работу. Но и то, что в архивах осталось, нельзя показывать никому. Слишком велика разница между тем, что вбивают в наши головы, и тем, что от нас прячут.
Если я не прав, товарищи поправят, но предполагаю, что планы разгрома 6-й японской армии на реке Халхин-Гол были разработаны без Жукова, а его роль сводилась к тому, чтобы беспощадными расстрелами гнать людей в бой. В нашей истории такое уже было. В то же самое время, в том же десятилетии в Советском Союзе на удивление всему прогрессивному человечеству был совершен великий трудовой подвиг — в рекордные сроки был прорыт никому не нужный канал из Белого моря в Балтийское. Никто в мире каналов такой протяженности, тем более в субполярных широтах, никогда не рыл. За сооружение канала глава ГПУ Генрих Ягода получил высшую государственную награду — орден Ленина. Получил бы он и Золотую Звезду, но ее тогда еще не было.
В чем заслуга Ягоды? Разве он сам планировал трассу канала? Нет, не планировал. Разве он сам вел изыскательские работы на местности? Нет, не вел. Разве он рассчитывал объемы работ? Нет, не рассчитывал. Катал тачки с глиной? Нет, не катал. Дробил гранитные валуны? Нет, не дробил. Укладывал бетон? Нет, не укладывал.
Так за что ему высшая награда?
За расстрелы.
Время от времени Ягода появлялся на строительстве канала. Ему докладывали: вот тут инженеры в расчетах ошиблись, здесь не туда трассу погнали, тут нормы дневные не выполнены. А Генрих Григорьевич в ответ: расстрелять! Расстрелять! Расстрелять!
Правда, и его потом тоже… того…
Ух как можно мне возразить! Ух как можно мне вмазать: Жуков — это тебе не Ягода!
А в чем, собственно, разница? И могла ли она быть? 30-е годы XX века. Империя Сталина. И Генрих Ягода, и Георгий Жуков — выдвиженцы Сталина. Их выбирал один человек — Сталин. При выборе он руководствовался одними и теми же соображениями — сталинскими. ГПУ и армия — два силовых ведомства, весьма похожие друг на друга и проникнутые взаимным влиянием. Строителей сталинских каналов пропаганда называла не заключенными ГПУ, а каналоармейцами. Строительство называлось армейским термином — штурм. Армия, в свою очередь, была проникнута чекистским духом и насыщена стукачами из чекистского ведомства.
И армия, и лубянское ведомство были структурами антинародными. И военные, и чекисты одинаково повинны в истреблении народа. И армия, и лубянское ведомство были орудиями насилия и держались сами только на насилии, на силе оружия. Так почему же Сталин должен был выбирать для ГПУ руководителей по одним стандартам, а для армии — по другим? И почему мы думаем, что Беломорканал был построен на костях народа, а победа на Халхин-Голе стояла на фундаменте из другого материала? В мирное время на строительстве Беломорского канала агитаторы развесили множество плакатов и портретов, но главным двигателем прогресса был расстрел. Почему же мы верим Жукову, который рассказывает, что в боевой обстановке на Халхин-Голе хватило одних только портретов Ленина? Мол, развесили комиссары портреты, бойцы воодушевились и тут же победили. О расстрелах на Халхин-Голе Жуков не вспоминает, но мы-то уже знаем, что память его — с провалами.
И не надо мне возражать. И обзывать плохими словами не надо. Лучше откройте архивы и покажите всему миру, что мое осторожное предположение — не что иное, как злобный вымысел. А если архивы сражения на Халхин-Голе открывать нельзя, то объясните, почему.
Написал я эту главу и устыдился. В России многие до полного безумия любят Жукова, а я на любимца всенародного набросился. Так нельзя. Нужно смотреть на вещи с позиций позитивных.
Вот и давайте посмотрим на данную ситуацию доброжелательно. Давайте предположим, что в архивах хранятся секретные и совершенно секретные документы о сражении на Халхин-Голе, но в них ничего плохого о Жукове нет. В них — только свидетельства жуковской гениальности.
Если такое предположить, тогда мы попадаем в ситуацию пренеприятнейшую. Получается, что у нас был величайший полководец всех времен и народов, но народ о нем ничего не знает, а доказательства его славных подвигов спрятаны. Наши президенты и премьеры, маршалы, генералы и министры для отвода глаз раздувают культ личности Жукова. Они пишут бездарные восхваления и громоздят уродливые памятники. Но никто никогда не представил доказательств жуковской гениальности. А в это время где-то в недоступных хранилищах лежат в пыли доказательства Жуковского величия. И наши вожди скрывают эти доказательства.
Почему?
ГЛАВА 3. Зачем Сталину Аландские острова?
Снабжение Германии стратегическим сырьем в 1939 году. — Слабые места германской экономики с точки зрения военной стратегии. — «Балтийское море — бутылка, а пробка не у нас»: истинные цели и задачи советского военного флота на Балтике. — Первый звоночек Гитлеру: зачем Сталин наращивал мощь Балтийского флота в предвоенные годы. — Второй звоночек Гитлеру: нападение СССР на Финляндию в 1939 году как указание на замыслы Сталина взять под контроль стратегические месторождения шведской руды. — Директива штабу Ленинградского военного округа от 25 ноября 1940 года и план наступательной операции по нанесению смертельного удара Финляндии и Германии. — Третий звоночек Гитлеру: оккупация Эстонии, Латвии и Литвы летом 1940 года как указание на подготовку в Советском Союзе наступательной войны против Германии. — Русско-японская война 1904–1905 годов как историческая аналогия, демонстрирующая пагубность сложившейся ситуации.
Генерал-полковник Франц Гальдер. Военный дневник.
Запись от 30 июня 1941 года
Планируя будущую войну, любой хороший стратег составляет карту путей, по которым стратегическое сырье попадает в его страну и в страну противника. Свои пути следует защитить, пути противника — резать.
Если составить карту с источниками стратегического сырья и путями, по которым оно доставлялось в европейские страны, по состоянию на 1939 год, то каждому будет ясно: положение Германии в то время было исключительно тяжелым. По большому счету, тогда в Германии не было сырья. Германия была связана сотнями уязвимых нитей со всем миром. Захват Польши, Дании, Норвегии, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Франции, Югославии, Греции, присоединение Австрии и Чехословакии эту проблему не решило. Господство над многомиллионными людскими массами и огромной территорией, на которой почти не было сырья для промышленности, вело к распылению сил, но не сулило никаких выгод.
Вот только один аспект этой проблемы. Германия, Франция и Бельгия имели мощную сталелитейную промышленность, но не имели запасов железной руды. Известно, что победа куется в заводских цехах, катится по рельсам и кончается на фронте ударом штыка. Но кувалды на заводах, рельсы на железных дорогах и сам штык — это сталь. Слишком многое на войне и в тылу, от линкоров до набоек на солдатских сапогах, сделано из стали. Из-за нехватки стали в Германии в ходе войны Геринг, второй человек в нацистской иерархии, предлагал наладить производство бетонных паровозов[3]. Из-за нехватки стали поврежденные мосты приходилось восстанавливать, заменяя стальные конструкции бревнами, а из-за этого — резко сокращать грузоподъемность железнодорожных составов. Из-за нехватки стали при восстановлении поврежденных двухпутных (двухколейных) участков железных дорог с одного из путей приходилось снимать рельсы и использовать их для восстановления другого пути. Железнодорожные пути с двухсторонним движением превращались в одноколейные. Это замедляло весь ритм экономической жизни Германии и оккупированных ею стран.
В любом случае Гитлер не мог надеяться на скорую победу — у него было слишком много врагов. А затяжная война обрекала Германию на поражение. Для того, чтобы продержаться несколько лет, следовало обеспечить подвоз железной руды. А руда добывалась на самом севере Швеции и через Балтийское море шла в порты Германии.
Хороший стратег должен был видеть это слабое звено всей германской экономики: погрузка железной руды в шведском порту Лулео, долгий путь Ботническим заливом вдоль берега Финляндии, мимо Аландских островов, мимо островов Готланд, Эланд, Бронхольм, разгрузка в портах Германии. Железную руду грузили почти у самого полярного круга и везли через все Балтийское море из самого северного порта в самые южные.
Ни британский, ни французский, ни любые другие флоты перевозкам железной руды на Балтике угрожать не могли. Прорыв этих флотов в Балтийское море — прорыв в мышеловку.
А советскому флоту никуда прорываться не надо. Он уже тут. Он мирно ждет на своих базах.
Для обороны Советского Союза иметь флот на Балтике вовсе не нужно. До 1940 года Советский Союз имел совсем небольшой участок морского побережья. Более двухсот лет Петербург был столицей империи, и на этом участке все русские цари, начиная с Петра, возводили укрепления. Весь берег был превращен в сплошную цепь морских крепостей, фортов, укрепленных районов и береговых батарей.
Береговая батарея — это нечто более внушительное, чем батарея полевой артиллерии. Береговая батарея могла иметь орудийные башни с линкоров или крейсеров. Под этими башнями — лабиринт бетонных казематов. Хорошая корабельная башня крейсера или линкора весит несколько сотен тонн. Иногда — и пару тысяч тонн. В отличие от корабля, ту же орудийную башню, установленную на берегу, можно дополнительно защитить броневыми плитами любого веса. Под орудийной башней можно возвести казематы из фортификационного железобетона с перекрытиями любой толщины. И надо сказать, что в районе Питера русскими царями было уложено в землю достаточно бетона и стали. Большевики добавили.
Береговая оборона Балтийского флота на 21 июня 1941 года имела 124 береговых батареи, на вооружении которых было 253 орудия калибром от 100 до 406 мм и 60 орудий калибром 45 и 76 мм (Краснознаменный Балтийский флот в битве за Ленинград. М.: Наука, 1973. С. 8). Характеристики этих орудий поражают воображение. Например, 305-мм трехорудийные башенные установки бросали снаряды весом 470 кг на дальность 43,9 километра. Огневая производительность одной орудийной башни — 6 выстрелов в минуту. Это почти три тонны металла. А 406-мм орудие одним выстрелом бросало снаряд весом 1108 килограммов на дальность 45,5 километра и могло производить следующий выстрел через 24 секунды после предыдущего (ВИЖ. 1973. № 3. С. 78).
Кроме береговых батарей и фортов в районе Ленинграда было сосредоточено весьма внушительное количество морских орудий на железнодорожных транспортерах. Эти орудия находились в бетонных укрытиях. Вокруг Ленинграда была построена разветвленная сеть железных дорог. Орудия на железнодорожных транспортерах могли совершать маневр и вести огонь с заранее подготовленных и укрытых огневых позиций, а затем быстро их покидать. Основное орудие железнодорожной артиллерии — 180-мм пушка: вес снаряда — 97,5 кг, скорострельность — 5 выстрелов в минуту, дальность стрельбы — 37,8 километра. Однако были и гораздо более мощные пушки калибров 203, 254 и 356 мм. 356-мм пушки на железнодорожных транспортерах стреляли снарядами весом 747,8 килограммов на расстояние 44,6 километра.
Непосредственные подступы к Ленинграду прикрывали три морских укрепленных района: Кронштадтский, Ижорский и Лужский. Подходы к городу простреливались перекрестным огнем орудий огромной мощи с разных направлений. Каждая батарея, каждый форт, укрепленный район и морская крепость имели запас снарядов и продовольствия, которых им хватило бы на всю войну. Никому не пришло бы в голову высаживать тут десант или штурмовать город.
Кроме этого Балтийский флот имел 91 зенитную батарею, общее число зенитных орудий — 352.
Зачем ко всему этому иметь на Балтике еще и флот?
Если мы намерены обороняться, то боевые корабли в Балтийском море не нужны. В случае острой необходимости, даже не имея боевых кораблей, можно было погрузить мины на баржи и быстро перекрыть ими устье Финского залива.
В оборонительной войне советскому Балтийскому флоту делать нечего. Так и случилось: всю войну он бездействовал. В случае нападения противника советский Балтийский флот оказывался предельно уязвимым. Противник мог просто блокировать советский флот, выставив на мелководных подступах к базам несколько сотен мин. Именно это и случилось в июне 1941 года.
Корабли, особенно крупные, в оборонительной войне были вынуждены прижиматься бортом к борту в мелководном и узком заливе. В слепой кишке, точнее — в аппендиксе.
В 1939 году Гитлер вступил во Вторую мировую войну против всего мира, имея всего лишь 57 подводных лодок. Противниками германского флота были сверхмощные флоты Британии и Франции, потенциальным противником был флот США. Германскому флоту пришлось вести неравную борьбу в Атлантике и на Средиземном море. На Балтике у Гитлера не осталось почти никаких сил. Летом 1941 года германский флот имел в Балтийском море 5 учебных подводных лодок и 28 торпедных катеров, часть из которых тоже были учебными. Все остальные суда были вспомогательными: минные заградители, тральщики, катера различного назначения (Руге Ф. Война на море. 1939–1945 гг. М.: Воениздат, 1957. С. 209).
Миролюбивый товарищ Сталин взирал на схватку Германии, Франции и Британии и наращивал мощь своего Балтийского флота.
Зачем?
Еще в 1933 году Сталин сказал: «Балтийское море — бутылка, а пробка не у нас» (свидетельство Адмирала Флота Советского Союза И. С. Исакова. Знамя. 1988. № 5. С. 77). И вот Сталин из трех своих линкоров два почему-то держал на Балтике. В закупоренной бутылке. В 1941 году только на Балтике Сталин имел 65 подводных лодок, включая крейсерские. Ни одна страна мира не имела такой крупной группировки подводных лодок, сосредоточенной в одном районе.
Давайте же посмотрим на карту глазами германского стратега. Какую задачу может поставить Сталин своим линкорам и подводным лодкам в закрытой акватории Балтийского моря? Только одну: топить германские транспорты с рудой. Другой работы для них здесь нет.
Кроме подлодок и линкоров Сталин имел на Балтике 2 крейсера, 21 лидер и эсминец, 48 торпедных катеров и другие силы.
На Балтике германский флот своей авиации не имел (ВИЖ. 1962. № 4. С. 34). Советский Балтийский флот имел в своем составе 656 боевых самолетов, в основном бомбардировщики и торпедоносцы (Боевой путь Советского Военно-Морского Флота. М.: Воениздат, 1974. С. 537).
Снова спросим: зачем? Зачем такое количество торпедоносцев и бомбардировщиков, если крупных боевых кораблей у Гитлера на Балтике практически нет? Ответ тот же: эти силы Сталин держал здесь не против боевых кораблей. Они должны были топить транспорты с рудой.
В любой момент советский флот мог сняться с якорей, выйти в район германских и шведских портов, заблокировать их тысячами мин, а беззащитные транспорты потопить. Это было бы концом войны для Германии. И этого не могли не понимать в Берлине. Гитлер воевал против Британии и Франции, а за его спиной над Балтикой сверкал занесенный топор Сталина.
Жуков рассказывает, что Сталин не хотел давать Гитлеру повода к войне. А тут не повод, тут причина. Германские стратеги видели угрозу со стороны советского флота на Балтике и искали способы ее нейтрализации.
В конце ноября 1939 года Сталин совершил весьма крупную ошибку: начал войну против Финляндии. Война завершилась блистательной победой Красной Армии: никто в мире в таких снегах, на таком морозе, на практически непроходимой местности не штурмовал столь мощных укреплений. Это было по силам только Красной Армии.
Однако победа в Финляндии была вторым звоночком Гитлеру: Сталин подбирается к шведской руде. Красная Армия по приказу Сталина прорвала финские укрепления и остановилась. Финляндия без укреплений беззащитна. В любой момент Сталин мог отдать приказ, и наступление Красной Армии могло возобновиться. С территории Финляндии можно было беспрепятственно бомбить шведские рудники и железные дороги. Никто не смог бы этому помешать. Один только захват Аландских островов, принадлежавших Финляндии, позволял закрыть устье Ботнического залива, и это означало бы победоносное для Советского Союза завершение Второй мировой войны.
Но это не все. В оккупированной Гитлером Европе не было леса. Лес — в Финляндии и Швеции. Прекращение поставок леса через Балтику имело бы множество последствий. Лес — это шпалы. Нет леса — нет строительства и восстановления железных дорог. Древесина в больших количествах требовалась угольным шахтам. Нет древесины — нет крепи для ведения горных работ — нет угля. Уже в мирное время ежегодная нехватка древесины в Германии составляла 6 миллионов тонн. Вместо древесины приходилось использовать картофельную ботву. Это признавал сам Гитлер (Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993. Запись от 5 июня 1942 г.). И это — в мирное время, когда поставкам леса через Балтику никто не мешал. Стоило сталинским подводным лодкам ударить по немецким лесовозам, и Германия осталась бы без древесины. Не думаю, что в Европе хватило бы картофельной ботвы, чтобы эту нехватку восполнить. Да и не в каждом деле картофельная ботва может служить полноценной заменой древесине. Из ботвы можно делать бумагу низкого качества, но нельзя делать шпалы, ботвой нельзя крепить угольные шахты.
Помимо прочего, Германия не имела никеля. Без никеля воевать нельзя. Никель — в Финляндии. В начале 1940 года в ходе войны против Финляндии Красная Армия захватила никелевые рудники в Петсамо. Правда, потом, весной 1940 года, по мирному договору Советский Союз вернул их Финляндии, но теперь никель добывался на этих рудниках совместным советско-финским акционерным обществом при участии советских инженеров и рабочих. Советское правительство настаивало на том, чтобы директором был советский человек. Никель из Петсамо поступал и в Германию, и в Советский Союз, но поставки в Германию в любой момент могли быть прекращены: неподалеку от рудников стояла 104-я стрелковая дивизия 42-го стрелкового корпуса 14-й армии (командир дивизии — генерал-майор С.И. Морозов).
Представляю, как скрежетали зубами вожди руководители Германии, глядя на все это.
Германские стратеги вовсе не зря опасались нового советского вторжения в Финляндию. 25 ноября 1940 года нарком обороны СССР Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии К. А. Мерецков направили в штаб Ленинградского военного округа директиву. Этот документ был исполнен в одном экземпляре. Степень секретности — ОВ, совершенно секретно, особой важности. Документ начинается так:
Поделиться книгой: