Наследница неба

- Джонаш, - попыталась я снова. – Отойди от края. Кристаллы скользкие, - еще один шаг. – Уверена, в Буруму все иначе, но здесь…

Я не успела закончить. Он зашатался в стороны, ужас сковал меня изнутри. До того, как я это осознала, я прыгнула, к нему, обхватила за пояс и оттащила в высокую траву. Он откатился от столкновения, от его веса я и сама пошатнулась.

Кристаллы впились в лодыжку, моя нога соскользнула с края континента.

Не было времени кричать или думать. Я потеряла равновесие и падала вниз, прочь от мрачного лица Джонаша. Фонарик звякнул о камни, выпав из моей руки, и полетел в пропасть. Джонаш схватил меня за запястья, потянул, но теперь падали мы оба. Он рухнул на живот на траву, а моя вторая нога соскользнула с края, осколки камней и грязи царапали руки, пока я цеплялась за континент.

Холодный ветер подул, пока я боролась. Ноги раскачивались, вокруг них был лишь воздух. Мир был темным, и лишь светлячки и серебристая полоска кристаллов озаряли его.

Мои запястья выскальзывали из пальцев Джонаша. Я едва могла дышать.

- Не могу…

- Кали, держись, - сказал он. – Элиша! На помощь! – от его криков светлячки разлетались облачками.

Я слышала крики Элиши, но кровь шумела в ушах, и я ничего не могла разобрать.

Руки Джонаша скользили по моим запястьям, он прижимал мои пальцы к траве и тонкому слою земли, лежавшему на камнях. Он так глуп и верит, что это поможет мне удержаться?

- Вытаскивай меня! – завопила я на него.

Холод его пальцев исчез, трава выскользнула. Край камней в кристаллах царапал кожу на ладонях, и я сорвалась с края мира.

Я слышала крики, но не знала, мои ли они. Тело бросало в стороны в воздухе, оно кружилось, пока я не стала различать лишь холодные порывы темного ветра. Белые лица лун превратились в размытый свет, что тоже кружился, пока я падала. Радуга цветов светлячков отдалялась, словно звезды, и вскоре я видела лишь тьму.

Я умру. Я ударюсь о землю, и это столкновение убьет меня.

Я ничего не видела в темноте, пока я кружилась. Я не знала, когда ударюсь, но так будет. Я не знала, падаю я минуты или часы. Юбки платья обвились вокруг ног. Ветер свистел в ушах, и я не могла больше ничего слышать или чувствовать.

Я начала замедляться, и мир перестал кружиться. Я умерла? Говорили, когда умираешь, Феникс прожигает в мире дыру и нежно подхватывает тебя лапами, унося прочь. Но огня не было, только холодный воздух и странное гудение. Меня окружил бледный свет.

Я посмотрела на свою руку, окутанную тусклым калейдоскопом цветов. Его было едва видно, словно радугу, которую я ловила в брызгах на озере Агур. Я замедлилась так, словно тонула в меду, воздух был густым и плотным вокруг меня. Я все еще падала, но неспешно, словно парящее перышко, меня что-то придерживало, будто я погружалась в озеро.

Со странным хлопком радуга пропала на моих пальцах. И я снова падала на полной скорости спиной к земле, уши заложило. Я посмотрела на две луны, что неизменно ярко светили в море тьмы.

И услышала треск, словно я прорвалась в другой мир, все тело пронзила острая боль. Остались лишь тьма и пустота.

Глава 6

Первым, что я услышала, был скорбный клич странных птиц в небе. Они вытягивали угрюмые ноты, наступило молчание, а потом стенания продолжились. Я услышала писк белки или, может, пики. Воздух был тяжелым, а ветер – теплым, словно кожи касался огонь. Такой ветер я никогда не ощущала.

Я медленно открыла глаза, светило солнце. Голова болела, пока я пыталась понять, где я и что происходит.

Падение. Я упала с Ашры на землю. Быть того не может. Я должна быть мертва.

Я провела пальцами по земле и набрала в ладони колючие коричневые веточки. Взгляд никак не мог остановиться на ладонях, хотя они были недалеко. Тело как будто каменело, каждая мышца застонала, когда я медленно повернулась на бок.

Элиша. Джонаш. Я помнила, как трава выскользнула из пальцев. Я столько раз была у края, даже не представляя, что могу упасть.

Я едва могла поверить в это.

Ветви деревьев переплетались с лучами солнца, падавшими слева. Под ногами было холодное и влажное покрытие. Я сжала пальцы, оторвав край. Это был мох. Я упала на густой мох. Я согнула колени, ноги скользнули по влажной земле.

Совсем не похоже на грубые рисунки из летописей. Это место было диким, красивым и таким живым.

Я глубоко вдохнула и пошевелила пальцами. Острая боль пронзила руку, когда я повернула левое запястье, боль была и в груди, когда я слишком глубоко вдохнула. Но я была живой, хоть и раненой.

Я медленно села, головная боль чуть не заставила меня рухнуть снова. Точки перед глазами исчезали, мир становился четче.

Я оказалась в каком-то лесу, хотя деревья были редкими и изогнутыми. Земля была покрыта зелено-лиловым мхом. Желтые папоротники покачивали своими побегами-веерами, на земле виднелись красные цветочки, словно россыпь ягод.

Печальные птицы улетели с шелестом листьев, я заметила черные перья, когда одна из них пролетела мимо меня. Я посмотрела не на птицу, а на небо, на виднеющийся там темный остров. Ашра. Он большой даже издалека. Огромные корни сплетались в перевернутую пирамиду, заполненную темной землей, держащейся за каменное дно. Край континента был неровным там, где от него отделились Буруму и Нарту. Туман водопадов окутывал континент облаком с одной стороны, словно там был белый растворяющийся хвост, спускающийся к земле. Водопад озера Агур.

Земля. Я на земле. А мой мир, друзья, отец… они высоко на парящем континенте, и мне до них не добраться.

Я содрогнулась от другой мысли. Беспорядки в Буруму. Мятеж, странная летопись и ключ Абана, его разговор с лейтенантом. Отец должен знать. Как ему сказать? Он в опасности?

Я потерла правой рукой голову, и мох с хвоей запутались в волосах. Сколько я была без сознания? Ночь? День или два? Они знают, что со мной случилось? Элиша и Джонаш должны были позвать на помощь. Дирижабли могли отправить на поиски.

Но дирижабли никогда не опускались так низко. Они неуклюжие, ими сложно маневрировать. А найти меня в этом лесу для них будет как искать гнездо пики в поле, для этого пилотам нужны такие умения, каких у них не было. Никто даже не знал, выдержит ли дирижабль перемену давления.

Более того, всегда было опасно показывать монстрам, что мы все еще живы на парящих континентах. У некоторых чудищ были крылья, они могли прилететь и уничтожить тех, кто остался.

Кровь похолодела в венах. Монстры. Я была теперь как те неверующие, что остались внизу на рисунке в летописи. Они не заставят себя ждать. В летописях говорилось, что они могут учуять человека за несколько миль.

Они могли уже идти за мной.

Я в панике вскочила на ноги, но из-за глубоких болезненных вдохов я пошатнулась и упала. Я закричала в агонии, схватившись за ребра. Повернув голову, я зажмурилась, слезы стекали из уголков глаз. Я ушибла ребра, а то и сломала. Так я от чудовищ не убегу.

Я оглядела редкий лес. Мне нужно какое-нибудь убежище, безопасное место.

Но здесь ничего не было. Потому и произошел Отрыв.

Кровь шумела в ушах, паника сдавливала горло. Дирижабли будут меня искать? Подумают ли люди, что от такого падения я погибла? Я покачала головой. Нет, отец будет меня искать, в этом я была уверена. Он будет надеяться до конца. Но не найдет меня вовремя. Земля слишком большая. Вряд ли я даже смогу заметить дирижабли отсюда. Да и если они меня увидят, они не смогут меня забрать.

Каждое мое дыхание было оглушительным в тишине. Нет, сдаваться нельзя. Я лазила по каменным мостам и плавала ближе всех к водопаду Ашры, редкие жители Улан осмелились бы так сделать. Я ходила у края континента в радуге светлячков сотни раз до падения. Однажды, когда мы с Элишей еще были детьми, мы столкнулись с диким кабаном, и я прогнала его палкой, пока Элиша плакала. Я смогу. Я не проиграю.

Безопасность. Я могу забраться на дерево. Монстры так могут?

Уверена, некоторые могут, но все лучше, чем сидеть на земле, как пика среди равнины.

Я пошла, хромая, к ближайшему дереву, зацепилась здоровой рукой за нижнюю ветку. Сотни муравьев бегали вверх и вниз по потрескавшейся коре, но не время брезговать. Я уткнулась сандалией в ствол и закинула на ветку вторую руку. Я оттолкнулась с силой и подняла себя. От давления на ребра и левое запястье я закричала, не успев себя остановить, и упала на землю.

Слезы разочарования пылали в уголках глаз, я стряхивала с пальцев муравьев. Я забиралась на сотни деревьев в Ашре. И теперь, когда от этого зависела моя жизнь, я была беспомощной.

Они не найдут меня вовремя, не найдут способа добраться до меня. Но сдаваться нельзя. Я ведь все еще жива. Я пережила падение.

Я снова встала на ноги, стряхивая с юбки муравьев. Если я не могу взобраться на дерево, поищу другое укрытие. Прошло почти триста лет. Может, чудовища уже вымерли. Может, они уже забыли про людей. Может, здесь есть какие-нибудь развалины поселений, где я смогу спрятаться, пока не придет помощь.

Если она придет.

Я отогнала эту мысль. Сейчас можно только двигаться вперед. Я пошла вдоль ряда деревьев, слушая скорбные песни птиц, шелест листьев. Если чудовища будут близко, птицы ведь перестанут петь? Пока они пели, я была в безопасности.

Я прошла мимо широких листьев папоротника вдоль деревьев к тени, которую отбрасывал Ашра. Земля спускалась в зияющую яму, где давным-давно был парящий континент. Края были неровными, словно у глубокой раны, резко выступали пещеры и глубокие трещины. Ничто не росло в тени, но на краях, куда попадал солнечный свет, проросли деревца, лозы и сорняки сплелись между собой.

Здесь можно было бы спрятаться, но путь в кратер резко спускался, и выбираться обратно потом будет сложно. И дирижабли не увидят меня под континентом. Я представила, как они исследуют возможную территорию, куда я могла упасть. Джонаш мог показать им место, так что далеко отходить нельзя.

Я знала, что они не могут до меня добраться, но цеплялась за надежду. Только это я и могла.

Я какое-то время шла вдоль края склона, прислушиваясь, глядя под ноги и на небо. Феникс со мной. Она не даст своей наследнице погибнуть. Это проверка и, может, благословление. Я всегда хотела увидеть землю, и каждая ее часть была невероятной и дикой, как я себе и представляла.

Лес был полон насекомых, которых я видела впервые. Длинные радужные жуки двигали двумя-тремя парами крыльев, пока перелетали с одного незнакомого растения на другое. Маленькая желтая ящерица с ярким и блестящим хвостом шмыгнула под листья папоротника. И ветер был таким странным, нес с собой тепло и жар. Он, наверное, все еще теплый после огней Феникс, забравшей Ашру и острова в небо. Другого объяснения я придумать не могла. Ветры в Ашре были холодными, но мы были близко к солнцу, потому здесь тепло могло быть только из-за жертвы Феникс.

Я обошла лес по краю, и, казалось, на это потребовались часы. Конца диким землям не было видно, как и места, где я могла бы укрыться или поляны, чтобы помахать дирижаблям, если они появятся.

В желудке заурчало, я напряглась. Как давно я не ела? Я вспомнила курицу в меду и пирожные на празднике. Я поискала в карманах, но нашла лишь маленькое огниво, которое дала мне Элиша вместе с фонариком.

Я оглянулась на редкий лес, не зная, есть ли в нем что-нибудь съедобное. Среди моха виднелись красные ягоды, но я понятия не имела, ядовитые они или нет. Птицы пели в небе. Может, стоит взять ветку и заточить ее в копье с помощью огнива? Но я никогда не охотилась раньше. И вряд ли попала бы в птицу.

Я клонилась и обхватила пальцами ягоды, потянула их, пока они не оторвались от коричневого стебелька. Каждая ягодка была размером с маленькую бусинку. Я подняла их к носу и понюхала. Пахло едко, с гнилым оттенком. Я раздавила одну из ягод, и темно-красный сок побежал по руке кровавой струйкой.

Я не знала, чего ищу. Не знала, как понять, ядовитые они или нет. Но я так хотела есть. Одна горсть меня не убьет. А если и станет плохо, больше я ошибки не повторю.

Я поднесла ягоды ко рту и разжевала одну. Толстая кожица лопнула, окропив язык горьким соком. Я закашлялась и выплюнула ее. Ягоды рассыпались по мху, пока я вытирала рот тыльной стороной ладони. Несъедобные. Даже близко.

Желудок сжался, в горле першило. Где-нибудь должна быть вода. Деревья и мох, как и птицы, не выжили бы без нее, да?

Я шла вперед, казалось, еще целый час, остатки горького сока жгли щеки изнутри. Язык напоминал камень – твердый и сухой.

Наконец, деревья стали тоньше, и я попала на полянку с высокой зеленой травой. Верхушки ее колосились, как у зерновых культур, что мы выращивали в Улан. Я сорвала один такой колосок, убрала шелуху и разжевала семена, отчаянно хрустя, после чего проглотила. Они застряли в горле, и я долго кашляла, а потом сорвала еще зерна. Если бы я выросла в деревне, как Элиша... Я бы знала, пшеница это или овес, а может, и не то, что стоило есть. Мне рассказывали о Феникс, о том, как править с авторитетом и грацией. Учили истории, языку и этикету, например, какие вилки для чего нужны. Сейчас, посреди дикого леса, это было даже смешно. Какая вилка? Почему нельзя было научить меня, какие дикие растения съедобны, как найти воду и как опознать зерна? Как далеко от реальности я жила?

Я очищала семена, царапая о траву пальцы, глотая каждое зернышко, что удавалось раскрыть. Они впивались в горло, пока спускались, а желудок все равно урчал так, словно я ничего и не ела.

Ветер склонил траву, и я заметила маленький холм вдали, что не двигался с ними. Небольшой изгиб, пучок травы, что отличалась от остальной. Бледно-желтая, возвышающаяся. Я прищурилась, чтобы видеть лучше.

Два черных глаза смотрело на меня.

Я напряглась. Чудовище. Оно смотрело на меня.

Мысли путались. Это монстр? Зверь? Он не двигался, словно камень. Я приподнялась, чтобы разглядеть голову. Желтые пучки волос переходили в лиловые полоски у каждого глаза. Ноздри трепетали от дыхания, пока он смотрел на меня. Больше я ничего разглядеть не могла.

Я медленно убрала руки от верхушек трав. Что теперь? Если я побегу, он будет преследовать. Если закричу, могу его спугнуть. Если я притворюсь мертвой, он может уйти, а может и съесть меня.

Я нащупала в кармане острое огниво. Пригодится, если больше ничего я не найду. Если я выживу, сделаю себе копье из ветки. Пепел и грязная сажа, почему я все время потратила на бесцельную ходьбу по миру монстров?

Нога опустилась на стебель папоротника, и он треснул с громким звуком. Чудовище придвинулось ближе, ужасный рев разнесся над полянкой. Он напоминал огромного деревенского кота из Улан, но огромного, размером со статую Феникс во дворе цитадели. Его шерсть была в желтых и ярко-лиловых полосках, а клыки напоминали рога и выглядывали из его рта. Лапы ступали по земле, он шел ко мне.

Монстр. Не зверь, не безобидный или дружелюбный. А монстр, желающий крови.

Я бросилась в лес, исцарапанными пальцами держа огниво. Я надеялась, что лабиринт стволов замедлит его, но не осмелилась оглянуться. Я бежала так быстро, как только могла, ноги путались в длинном красном платье. Я слышала его дыхание, топот его огромных лап, впивающихся в ковер изо мха. Я не могла убежать от него, но инстинкт гнал меня вперед. Грудь пылала, я пыталась дышать глубже.

Меня отбросило на землю, будто я врезалась в каменную стену. Гадкое дыхание монстра окутало лицо, острые когти впились в мое плечо. Я бросилась влево, потянувшись за огнивом, а вес монстра давил на меня справа. Я разрезала дико воздух над собой, надеясь попасть по нему. Острый камень проехал по его влажному носу, он завопил, тряся головой, и темно-сливовая кровь стекала с его носа на изогнутые клыки.

Я извернулась, когда хватка его ослабла, и ударила снова, целясь в глаза. Он встал на дыбы, а я вскочила на ноги и понеслась прочь по полю. Он преследовал меня, мы снова бежали.

Тень упала на меня, как от большой тучи. Всю поляну вдруг накрыла ночь. Визг пронзил голову, и я закричала, падая на колени от боли из-за этого высокого шума. Огромный кот визжал, издавал ужасные вопли, такого я от котов Улан не слышала, а потом порыв ветра чуть не вжал меня в землю.

Тень покинула поляну, вернулся солнечный свет, и высокие травы пригибались от сильного ветра к земле.

Я подняла голову и выругалась, едва дыша. Дракон держал в когтях огромного кота. Дракон. Настоящий. Его черно-красные крылья заняли бы все поляну, он поднимался все выше. Нос его был длинным и острым, как клюв, пучки торчащей шерсти виднелись на голове, а на груди словно был щит из костяных игл. Еще один взмах крыльями, я оказалась прижатой к земле. Огромный кот извивался в когтях дракона, пока тот уносил его с собой. Он завизжал еще раз, я зажала руками уши, превозмогая боль.

Дракон и кот исчезли. В ушах звенело, я сидела, потрясенная, задыхающаяся, руки были в крови из-за огнива и беспомощно висели по бокам. Казалось, прошла вечность, и только потом запели птицы в лесу.

И пришли слезы, обжигая глаза. Я сидела, солнце начало опускаться, окрашивая небо в сиреневые и оранжево-красные цвета, но слезы размывали для меня все.

Я умру среди этой забытой всеми пустоши.

И никто не придет за мной.

Глава 7

Небо уже практически не освещалось, когда я смогла совладать с собой. Поляну озаряла тусклое лиловое свечение, я вытерла слезы рукавом платья.

Я пыталась понять причину. И, наверное, стыдилась. Плакала ли я из-за восстания в Буруму? Заплакала бы, если бы дракон напал на Ашру? Что за правитель отринет надежду и логику в такой момент?

У меня все еще не был оружия или убежища на ночь, а теперь я еще и оказалась в темноте. Какая же я глупая, просто жалкая зола. У меня не было шансов выжить, но я отказывалась умирать. И оставалось лишь гореть, как и всегда.

Я обхватила огниво и поискала среди кустов у деревьев обломанную ветку. Было сложно увидеть что-нибудь в полумраке, но ладонь наткнулась все же на ветку длиной с мою руку. Я села, прислонившись спиной к стволу, и очистила палку от лишних прутиков, потом взяла огниво. Я прищурилась в слабом свете последних лучей солнца, чтобы видеть, что делаю. Стоит ли разжигать огонь? Я боялась привлечь так еще больше монстров.

Тело страдало без воды. Я отложила ветку и схватила широкий лист желтого папоротника. Я разломила его крупную сердцевину и выпила клейкий сироп изнутри. Это не помогло, но других вариантов не было. Так я хоть могла притвориться, что мне стало лучше.

Я чиркнула огнивом по дереву, но камень разломился пополам. Я попыталась на ощупь отыскать на земле второй осколок. И его острый край чуть не порезал мне пальцы. Такое оружие лучше, чем заостренная палка. Я решила сделать из него копье.

Я потянулась к шнурку на поясе платья, сжала его в руке. Придерживая край с кисточками на камне, я оборачивала осколок веревкой. Шнурок соскальзывал, но я пыталась привязать кусочек огнива на верхушку ветки, закрепляя его новыми и новыми узлами. Небольшая выемка была на ветке изначально, и она как раз подошла для камня. Я надеялась, что острие копья не отвалится, когда я ударю им. Я взяла второй кусок огнива и спрятала его в карман как второе оружие. Стало совсем темно, и я не видела результат своей работы, но самодельное копье в руках немного успокаивало.

Две луны сияли высоко в черном небе. Ветерок не был теплым, как это было днем, и я дрожала в ночи. Брызги звезд блестели среди темных туч, проплывающих в вышине, а огромное темное пятно, закрывающее небо, давало понять, что Ашра там, в тишине и безопасности на небе.

Я подняла голову, глядя на свой дом. Светлячки уже вылетели в поля. Пики собирают травы в моем маленьком убежище.

Празднование Отрыва продолжается, и свечи все еще мерцают у стены в Улан. В Буруму будут свои мероприятия, а летописцы в Нарту будут пить чай с пирожными и обсуждать политику до рассвета.

Или они могут думать, что их принцесса мертва, и праздники остановили. Может, красно-оранжевые гирлянды заменили на черные вуали, а лютни – на печальные флейты.

Я должна вернуться в Ашру. Отец должен знать, что я жива, что я жду, когда меня заберут домой. Вряд ли они увидели бы огонь отсюда, даже если бы смотрели. Они никогда не поймут, что это я разожгла светящуюся точку на огромной земле внизу.

Вдали что-то закричало, а что-то другое зарычало. Звуки были нечеловеческими, чудовищными и незнакомыми. Я начала засыпать, голова склонилась к стволу дерева, но с неба раздался вопль, и я резко проснулась, похолодев. И что теперь? Людей не было, и монстры, похоже, ели друг друга. Или они всегда так делали, судя по тому, что я читала. Кроме Феникс, они никогда не казались разумными.

Я закрыла глаза, и ночь наполнилась странными мыслями, кружащими в голове. Я проснулась от грома, прокатившегося под облаками надо мной, воздух был кислым на вкус. Небо сверкнуло сиреневым, все снова почернело, заворчал гром. Почему все еще не рассвело? Спина болела из-за впившейся в нее коры дерева, но так я была уверена, что ничто не нападет на меня сзади.