тальная: по пути пророчества

  -- Куда?

  -- От кого? - поправил отец, - Я должен был жениться на дочери одного весьма влиятельного чиновника.

   Я не выдержала и расхохоталась.

  -- Нина. Не смейся.

  -- Ой, не могу, рассмешил.

   Отец раздосадованно покачал головой. Я сдержанно хмыкнула и вопросительно посмотрела на него.

  -- Доча, это не смешно. Мне, по крайней мере, не до смеха.

  -- Па?

  -- Да, медвежонок, отказаться от выгодного брака с чистокровной эльвафой весьма серьезное преступление. Ты уже знаешь - я полукровка.

  -- Ну и что?

  -- Скажем так, полукровок не любят, - папа свел брови на переносице, - Сильно не любят. Но мирятся с их существованием.

   Я напряглась. Папа, заметив мое недоумение, тяжело вздохнул.

  -- Попробую объяснить. Дело в том, что чистокровные эльвафы, хм..., - папа задумался, тщательно подбирая слова, но не найдя подходящих, махнул рукой и сказал, - внешность у них специфическая.

  -- Скелеты, обтянутые кожей?

  -- Нет. Это ты темных эльвафов описываешь. Светлые они тоже болезненно худые, но не до костей. Кожа у них перламутровая, глаза на пол лица - желтые или зеленые. Волосы длинные, так как до совершеннолетия им не разрешается стричься, исключительно песочного цвета. Даже краска не берет, все равно истинный цвет проявляется. А вот черты лица резкие, неприятные: широкий лоб, маленький острый нос, тонкие губы, практически отсутствует подбородок.

   Пока отец расписывал эльвафов, я пыталась уловить в нем черты этой расы.

  -- Ты не сильно похож на эльвафа, - резюмировала я, - Если бы ни глаза...

  -- Да, - скривился папа, - они выдают мое происхождение.

  -- Тогда причем тут внешность?

  -- Эльвафам сильно не нравится их внешность.

  -- Их же такими создали, - удивилась я, - что их не устраивает?

  -- Все.

  -- Но если они все такие...

  -- Когда эльвафы жили обособленно, желания изменить внешность у них не возникало - оно появилось, когда эльвафы начали контактировать с другими расами. Особенно с криоссами.

  -- Я о них уже слышала. Ариша еще предположила, что моими родителями могут быть эльваф и криосса.

  -- Весьма проницательная особа, - хмыкнул папа, - Моя мать была криоссой.

  -- А что у тебя от мамы?

  -- По большей части, только внешность.

  -- Но ты похож на человека.

  -- Все криоссы похожи на людей. В тебе от них даже больше, чем во мне: маленький рост, хрупкое телосложение, белая кожа, кукольное личико. Возможно, и способности у тебя от них есть, только их развивать надо.

  -- Какие способности?

  -- Не знаю. Это тебе только криосс может сказать.

  -- Хорошо. А что с эльвафами, почему они не могут изменить внешность с помощью магии?

  -- Магия на них не действует.

  -- А если скальпелем? Ботекс, пилинг, штифты всякие.

   Папу перекосило. Было дело, мама от своей коллеги по работе заразилась идеей увеличить себе грудь и губы, так папа осип, убеждая ее не делать этого. Убедить не получилось. Ситуацию спасли две путевки в Маяами. Мама у нас та еще лягушка-путешественница. А папа ей в этом потакает.

  -- Хирургически? Пробовали - ничего не вышло. Черты лица восстановились. Единственный действенный вариант - это связь с другими расами.

  -- Ну, и?

  -- Эльвафы не приемлют этот способ. Для того, чтобы просто один раз провести ночь с представителем другой расы, эльвафу требуется признать своего партнера.

  -- А они не могут признать недостойного, - блеснула я эрудицией.

  -- Именно.

  -- Как все запущено.

  -- Полукровок мало.

   Папа грустно улыбнулся и продолжил, старательно контролируя эмоции, хотя и удавалось это ему с трудом.

  -- Нас записывают в реестр. Повезет, будешь жить в семье, не повезет, отправят в школу для полукровок, наподобие интерната. Мне повезло.

   Я сидела, глупо хлопая ресницами, недоумевая, как вообще такое может быть.

  -- Меня воспитывал отец. Каким бы ворчуном он ни был, я ему благодарен, что не бросил меня, когда мать умерла. Он еще жив.... Но видеть меня не хочет... естественно.

  -- Мне жаль.

  -- Не о чем жалеть, после совершеннолетия полукровок выставляют на торги.

  -- Не поняла? - мои глаза превратились в блюдца.

  -- Что непонятного, - вздохнул папа, - полукровки ценный товар. Нас мало, а желающих получить привлекательное потомство, много. Первыми выбирают правящие семьи, а остальным... что останется.

  -- И тебя...?

  -- Да. Меня выставили на торги. Я не был самым привлекательным, и рассчитывать приходилось только на то, что половозрелых кандидатов мужского пола в тот год было мало. Чиновник предложил неплохую сумму, и отец согласился.

  -- Фу-у, гадость какая.

  -- Увы, медвежонок, мой мир немилосерден к полукровкам.

  -- Понимаю теперь, почему ты сбежал.

  -- Это только вершина айсберга.

   О эльвафском знакомом и татуировке мы уже немного успели поговорить и я спросила.

  -- Но Лель тоже полукровка. Значит его тоже?...

  -- Он единственный наследник, Нина. Это дает ему преимущество перед остальными - он может сам выбрать себе пару.

  -- Повезло.

  -- Если назвать везением, ту громадную ответственность, которая возложена на него с момента его рождения, то да, можно сказать, ему повезло.

  -- Тот темный, что-то говорил о том, что сейчас семье Леля благоволят, но все может измениться.

  -- Измениться может только в том случае, если в какой-нибудь другой семье эльвафов родился еще один Говорящий с духами предков.

  -- А такое может быть?

  -- Вполне. Но это весьма дурное предзнаменование. Это означает, что грядет время смут.

  -- А не выйдет ли так, что то, что Лель признал меня, в конечном счете, его и погубит?

   Папа замолчал. Он долго рассматривал свои руки и наконец, с тяжелым вздохом произнес:

  -- Нет, если выясниться, что ты моя дочь.

  -- А ты этого не хочешь? - уточнила я.

  -- Не хотелось бы.

  -- Па-а? - подалась вперед, - Что еще ты скрываешь?

  -- Давай поговорим об этом завтра.

  -- Это случайно не связано с тем твоим исчезновением на четыре года, когда мама подумала, что ты ее бросил, и дала мне отчество и фамилию деда?

  -- И с ним тоже, - кивнул отец.

   Вот так по крохе мне и удалось выяснить, что я еще то - чудо-юдо. Между прочим, мои татуировки потеряли свою силу и теперь это просто красивые картинки. О татуированном драконе папа рассказал прелюбопытнейшую историю. Выяснилось, что Индир у меня появился гораздо раньше, чем я получила браслет. Хранитель уже был "во мне" - как выразился папа - а в тот злополучный день кровь Ласснира просто пробудила его. Передан же Индир был еще в детстве, когда я заболела, находясь в гостях у бабушки Маши, и едва не умерла. На вопрос, чем я болела, папа не ответил. Либо не знал, либо это как-то связано с делишками неугомонной Ма' Арийи. На мое предположение о том, что Ласснир может не помнить об этом, как и том, что он является моим рай'и, из-за приказа бабушки, папа выразился грубо и образно, но все сводилось к тому, что это вполне в духе бабули. Ох, уж мне эта бабуля.

***

   Родители, наконец, уехали, оставив меня наедине с безрадостными мыслями. С отцом мы договорились встречаться после работы в кафе. Мама честно делала вид, что ни о чем не догадывается, но по нахмуренным бровям и пристальным взглядам я определила ее полную или почти полную осведомленность. Зеркало я отыскала под телевизором, который второй год сиротливо пылится в углу - оно улетело туда, когда выпало у меня из рук. В квартире теперь порядок, если не считать разбитого окна, до которого ни у кого так руки и не дошли. Папе дизайн двери понравился, он даже предложил купить светильники, стилизованные под факелы. Я сказала, что подумаю. Идея мне понравилась.

   Без бухтения Индира я, честно сказать, затосковала. Зато никто не мешает лакомиться столовыми приборами, которые я начала употреблять в пищу с завидной регулярностью. И не только их - все медное, железное, алюминиевое и тому подобное, каким-то сверхъестественным образом оказывалось у меня во рту, только я ослабляла контроль над новоприобретенными инстинктами. А они - инстинкты - требовали потреблять металлы просто в невероятных количествах. Я даже начала различать на вкус состав и температуру плавления.

   Неугомонная подруга, пока я отсутствовала, оставила на электронке "тысячу и одно письмо". Каждое начиналось с фразы: "Дорогуша, я не знаю, где ты изволишь прохлаждаться, но надеюсь, там тебе лучше, чем мне здесь". И дальше шел текст, с каждым последующим письмом увеличивающийся в объеме и подозрительно напоминающий выписки из жалобной книги. Прочитав три последних письма, все остальное я с чистой совестью отправила в корзину.

   Светлана Анисимовна забегала проведать и удостовериться, что у меня все хорошо. Занесла больничный. Я вяло поблагодарила и предложила ей чаю. Соседка не отказалась. Мы поболтали о болезнях, о лекарствах, которые Светлана Анисимовна от щедрот навыписывала мне, и я искренне заверила, что лечусь. Распрощались мы в меру довольные друг другом.

   Меня мучила хандра. Я не знала чем себя занять. Ходила по квартире, нигде не находя себе места. Я думала о Матике, о котором не соизволила даже поинересоваться, когда пришла в себя. Слишком много событий за такой короткий срок. Наследство, дракон, другой мир, побег, пещера, князь, предательство, возвращение. Где он сейчас? Как он воспринял очередное исчезновение хозяйки?

   От грустных мыслей отвлекла телефонная трель. Я перемесилась в коридор, взяла трубку и просипела в динамик:

  -- Слушаю.

  -- Нинка!!! И-и-и!! Ну, наконец-то!!! Колись, где ты была? Ты видела, я тебе писем не "мыло" накидала?!! Я та-ак соскучилась! Давай встретимся. ...Э-э? А, что у тебя с голосом?

Глава 2

   Огромный крылатый ящер, покрытый броней из черной матовой чешуи, лежал на залитой солнечным светом поляне, поджав лапы под себя, подергивал хвостом с длинными шипами и тяжело вздыхал, от чего ближайшие тонкоствольные деревца пригибались к земле, кусты стелились, а трава... что трава? И без нее неплохо. В ноздри не забивается и в пасть не лезет.

  -- И долго ты хандрить будешь? - поинтересовался у ящера темноволосый парень с куцым хвостиком, стоящий на безопасном расстоянии от раздраженного монстра.

   Ящер не ответил. Только дернул крылом, словно отмахнулся от назойливой мошки. От этого движения, летевшую по своим делам зубастую пернатую живность, сдуло в обратном направлении.

  -- Так и продолжишь здесь лежать и ничего не делать?

   Дракон фыркнул и спрятал морду под крыло.

  -- Лассаиндиар прекращай ребячиться. Прошла неделя. А ты до сих пор безвылазно сидишь на этой поляне. С-сколько можно, в с-самом деле. На попытку Эрдо воззвать к твоему разуму ты отправил его в продолжительный скоростной полет, с возможностью посмотреть на мир с высоты птичьего полета. Мы его на границе с королевством Райм-таур отыскали. Сидел в кроне шимса в обнимку с тушкой гайги - дохлой, между прочим. Видимо, у бедняжки сердце не выдержало, когда на нее твой гнорм налетел. Он и сейчас чуть что, мгновенно группируется. Что там между вами произошло - не мое, конечно, дело, но когда Ивар попытался тебя вразумить и вернуть в человеческую ипостась, ты ему едва голову не откусил - так с друзьями не поступают, - парень тяжело вздохнул, - На просьбу эльвафа, создать визуальный канал связи с Землей ты едва его с нашей не сравнял. На претензии Ваимира, что ты разрушил княжеский терем и еще несколько ближайших построек, покалечил стражу, до икоты напугал наследников и их сопровождающих (не всех, но большую часть... и кого до икоты, а кого и до мокрых штанов.), не реагируешь... Хм, хорошо, что не бросаешься, как на остальных, но... Хрос жалуется, что ты отказываешься пить успокоительное. По-моему, оно тебе необходимо, как никому другому. И не тебе, а нам. Для нашего успокоения. Ящер, ты ведешь себя так, словно у тебя началась внеочередная линька. Не ты один, между прочим, - мы все переживаем за Ни'ийну.

  -- Я не переживаю за нее, - наконец соизволил заговорить Ласснир, направляя поток мыслей на собеседника, - Она дома, в тепле и уюте. Подальше от неприятностей и... от меня.

  -- Ну, не скажи, - лениво протянул глирт, рассматривая свои отполированные ногти, -по поводу неприятностей, у меня есть другая точка зрения.

  -- Змей, - рыкнул дракон, поворачивая морду в сторону непринужденно покачивающегося на носках Франчиаса.

  -- По последним сведени..., - начал излагать глирт, но дракон его перебил на полуслове.

  -- Чьим еще сведениям?

  -- Не важно, - пожал плечами Фран, - Главное, что сейчас человечке было бы гораздо безопаснее и уютнее здесь, под нашей опекой, чем у себя дома.

   Ласснир насторожился.