Помоги проекту - поделись книгой:
– Подпишем, подпишем, – торопливо ответил директор и снова обратился к дебютантке: – Так вы обязательно явитесь завтра утром ко мне в кабинет, мы всё обсудим и составим контракт, удовлетворяющий нас обоих.
– Да, конечно, обязательно, приду, – растерянно отозвалась Ксения. Она едва успевала ответить на рукопожатия, поздравления, объятия и признания её потрясающего голоса уникальным на этих подмостках.
И только из-за кулис на неё смотрели ненавидящими глазами. Актрисы понимали, что эта выскочка многим из них перешла дорогу. Некоторым раньше времени придётся попрощаться со сценой, а другим и вовсе поставить крест на своей сценической карьере.
– Ну, дрянь, подожди! Ты у нас попляшешь! Мы тебе устроим «весёлую» жизнь! – шипели они. – Придёшь ты у нас на постановку, мы тебе покажем, как чужие места занимать!
Ксения пришла в ресторан, как ей казалось, последний раз. Больше она не будет петь здесь. Сегодняшний вечер – последний в «Глицинии». Она скажет об этом сегодня посетителям, это будет её прощальный вечер. И тут же суеверно подумала: «Нет, пока контракт не подписан, нельзя никому ничего говорить. Потом, когда всё будет подписано, тогда я устрою прощальный вечер».
Она сидела в гримёрке перед зеркалом и не торопилась переодеваться. Не верилось, что свершилось то, о чём она мечтала многие годы. Она уйдёт отсюда и никогда больше не переступит порог этого ресторана. У неё будут аншлаги, аплодисменты, поклонники, цветы… Кажется, начинается новый этап жизни – весь мир будет у её ног. А как же Павел? Что ж, он скоро увидит её на сцене, он узнает её другой. И тогда выбор будет за ним. Пусть сам решает, кем она станет для него. А он для Ксении всегда будет любимым, единственным и самым дорогим человеком. Сколько бы лет ни прошло, что бы ни случилось в жизни – Павел Полевиков всегда будет занимать особое место в её сердце. Самое главное, что он был в её жизни, прошёл по её судьбе, и если даже они расстанутся по какой-то причине, она всегда будет помнить его и благодарить за то, что он был в её жизни и что он где-то есть на свете. Она никогда не забудет его. Последние дни Ксения летала на крыльях от любви и ей хотелось писать стихи. Но когда она брала перо в руки, обмакивала его в чернильницу и хотела вывести слова на бумаге, у неё всегда получалось только одно слово, одно имя: Павлик.
– Мадемуазель Ксения, вы готовы? – заглянул к ней Антон Кузьмич. – Вас ждут в зале.
Она встрепенулась. Да, надо готовиться к выходу. Если бы она была более внимательной, не так зацикленной на себе в этот вечер, она бы заметила, что Антон Кузьмич хитро улыбался в усы.
Ксения быстро взяла себя в руки, переоделась, наложила грим. Сегодня знаменательный день, она получила приглашение на работу в театр, а потому она надела счастливое новое платье, в котором была сегодня на прослушивании. Перья и блёстки на сегодня отменяются, она выйдет в красивом вечернем платье синего цвета, переливающемся серебром в свете фонарей. И не будет она никому ничего объяснять, почему она вышла в другом наряде.
Ксения вышла из гримёрки, прошла по коридору, вышла в ресторанный зал и… остолбенела. Он был пуст. Никого не было. Хотя нет, за одним из столиков сидел человек. Это был Павел Полевиков…
Она не могла ничего понять. Что происходит? Где посетители? Почему Павел один в зале?
А он тем временем поднялся, подошёл к ней и галантно предложил пройти с ним за его столик.
– Почему вы один в зале? Где посетители? Перед кем я буду петь?
– Вы сегодня не будете петь. Я снял на вечер этот ресторан, сегодня вы здесь гостья. Это будет наш вечер, только вы и я. Я должен вам сообщить что-то очень важное. Пожалуйста, пройдёмте за наш столик.
Ксения, недоумевая, пошла за ним. Они сели перед сервированным столом. Официанты подносили блюда. Ксения впервые оказалась в роли клиентки ресторана, потому чувствовала себя немного скованно.
Когда они пригубили вина, Павел предложил потанцевать. Тапёр стал наигрывать мелодию, и Павел пригласил её на вальс. С замирающим сердцем Ксения кружилась в вальсе, чувствуя его дыхание и тепло его рук. «Стоит ли сегодня сказать ему, что я отныне буду играть в театре? Или всё же подождать до завтра, когда будет подписан контракт? А что, собственно говоря, изменится от того, сегодня я ему скажу или завтра? Главное, что я теперь артистка на сцене, а не в ресторанном зале». Она думала о своей будущей артистической карьере, а близость Павла перебивала эти мысли, коварно подсовывая другие, непонятно откуда взявшиеся: «А может, не это главное? Может быть, вот этот человек, который держит меня в своих руках – может, это и есть то, ради чего стоит жить? Может, ну его, театр, с его проблемами, конкуренцией, кознями соперниц, недвусмысленными намёками режиссёров? Нет, нет, ни в коем случае! Я так долго к этому шла, так долго добивалась своего, получила всё, что хотела, и должна воспользоваться этим по полной программе! Бог дал мне голос, и я обязана пройти тот путь, который мне уготован свыше. Не каждому везёт вот так, как мне сегодня. Я выиграла лотерею и воспользуюсь всеми благами, которые принесёт мне этот путь, даже если он окажется на Голгофу». Ксения уже чувствовала себя настоящей актрисой и готова была пожертвовать всем, что будет мешать ей осуществить её мечту. Всем – даже этим мужчиной, который бережно ведёт её в танце.
Павел крепче прижал девичье тельце к себе и прошептал ей на ушко:
– Сегодня наш прощальный вечер. Наш полк переводят на Кавказ. Я должен уехать из вашего прекрасного города.
– Как? – отпрянула Ксения. – Вы уезжаете?
Неужели он не увидит её триумфа на сцене? Неужели она не увидит больше его глаз, с любовью глядящих на неё, дающих ей уверенность и вдохновение? Неужели они расстанутся? Нет, это невозможно!
Павел предложил девушке вернуться за столик. Он видел, что она по-настоящему расстроилась, и это его подбодрило – она не хочет с ним расставаться.
– Я получил отпуск, перед отъездом к месту службы съезжу в наше родовое имение Брусникино в Нижегородской губернии. Там давно никого из нас не было. Родители в Европе, Пётр, как и я, на службе, проблем накопилось выше крыши, надо навести порядок в делах.
Ксения не могла собраться с мыслями. Она думала, что сегодня самый счастливый день в её жизни – она получила приглашение в театр, а оказалось, что этот день самый неудачный – она теряет Павла. А разве он ей когда-нибудь принадлежал? Разве он ей что-то обещал? Ведь она с самого начала знала, что никогда им не быть вместе – слишком они разные. Почему же сейчас ей хочется плакать от досады? У него свой путь, а у неё – свой. Её путь будет усыпан цветами, её будут сопровождать поклонники, овации – и в этом её счастие. Надо принять всё, как есть, смириться и идти по своей стезе. Может, когда-нибудь, через много лет…
Глядя на огорчённую девушку, изо всех сил пытающуюся совладать с эмоциями, Павел сказал:
– Я не хочу с вами расставаться. Едва увидев вас, я понял, что вы – моя судьба. Я хочу, чтобы вы всегда были со мной и стали матерью моих детей. И потому я делаю вам предложение руки и сердца, – он достал из внутреннего кармана красненькую коробочку с золотым колечком. – Станьте моей женой!
Ксения потрясённо смотрела на него. Вот это да! Две мечты были у неё в жизни: театр и ОН. Две равноценные мечты, о которых она боялась даже загадывать… И вдруг в один и тот же день она получает два предложения – от театра и от НЕГО… Свершилось то, о чём она грезила, страшась сказать вслух о своих мечтаниях – и вот на тебе, в один день стало явью одно и другое! Как же теперь быть, ведь надо выбрать что-то одно. Выбрать одно и отказаться от другого.
– Поедем вместе со мной в имение, вы там будете спокойно жить, пока я на службе. Вам не придётся более зарабатывать себе на жизнь в этом ресторане, вы будете обеспечены всем. Почему вы плачете? Почему на ваших глазах слёзы? Я чем-то вас обидел? Я сказал что-то не то?
Ксения мотнула головой.
– Нет, вы ничем меня не обидели. Но дело в том, что… что меня сегодня приняли в театр. Я мечтала об этом с детства. Это было самым моим заветным желанием. И это свершилось! Я не могу отказаться от своей мечты… Если бы вы раньше мне предложили стать вашей женой, я бы безо всяких сомнений… А теперь – не могу. Я не могу предать свою мечту.
– Понятно, – тихо сказал Павел. – Что ж, я вас понимаю. Вы правы, нельзя предавать свою мечту. А колечко всё же примите. Пусть это будет память обо мне. Посмотрите на него и вспомните своего самого надёжного и преданного поклонника.
Ксения чувствовала, как её сердце рвётся напополам. Разве может она отказаться от этого человека? Родной, любимый, самый лучший… Она закрыла лицо руками. От мечты нельзя отказаться, а от него – можно? Нет, она не может от него отречься! Что же делать? Как быть? Зачем судьба поставила её перед таким жестоким выбором? Ведь она мечтала выступать на подмостках и видеть Павла в зале среди зрителей, как обычно это и было до этого. И самым заветным желанием её было то, что он бы сделал ей предложение, что и произошло сегодня, она бы сказала «да», и продолжалось бы всё по-прежнему: она бы пела, он бы приходил к ней в театр, а потом они вместе шли бы в свой общий дом. Что же случилось, почему не вышло так, как она мечтала? В чём причина? А вот в чём – Павел уезжает. И они никогда больше не встретятся. Никогда больше в её жизни не будет ТАКОГО мужчины. Будут другие, а такого не будет. Но ей не нужны другие, ей нужен только он…
Слёзы градом лились по её лицу. Ксения вышла в дамскую комнату и смотрела на себя в зеркало, висящее над умывальником. Разве можно, встретив свою судьбу, разминуться, пройти мимо и спокойно жить дальше? Нет! Разве может она его потерять? Нет! А как же театр? И от него она не может отступиться… Что же делать? Как поступить? У кого спросить совета?
Ксения умылась под струёй воды, ещё раз посмотрела на себя в зеркало и пошла в зал.
За тысячи километров от Херсона, в небольшой гостиной дома на Монмартре Иван Степанович Полевиков, никуда не собираясь в этот вечер, уютно устроился в кресле. Он углубился в чтение газеты. Но в комнату решительным шагом вошла его супруга, Мария Васильевна. Только что она получила письмо весьма неприятного для неё содержания.
– Иван, мне надо с тобой поговорить. Отложи газету, прошу тебя. У нас неприятности.
Иван Степанович, продолжая читать, глянул на свою вторую половину поверх газеты, вовсе не намереваясь её отложить:
– Что случилось? Чума? Холера? Лопнул наш банк в России?
– Я получила письмо из Херсона, – ответила Мария Васильевна, не обратив внимания на колкость мужа, – помнишь, Пелагея Филипповна, моя приятельница, ну мы ещё виделись с ней на водах в Кисловодске, она там недалеко от Павлика живёт, так вот она написала мне, что он связался с какой-то певичкой из трактира!
Мария Васильевна сделала многозначительную паузу, ожидая реакции мужа. Но вместо возмущения он равнодушно спросил:
– Ну и что?
– Как это что? – захлебнулась от возмущения она. – Нашего Павлушу окучивает какая-то девка, а тебе всё равно!
– Давно пора. Он мужчина, он должен приобретать опыт.
– Да что ты такое говоришь! Она же певичка!
– Ну и что? Пусть она будет хоть поломойкой. Я его поддерживаю. К тому же, когда Петя без конца меняет девиц, ты в этом проблемы не видишь.
– Петенька – умный мальчик! У него могут быть десятки и сотни женщин, но он же на них не женится! Он ждёт свою половинку, достойную нашего благородного происхождения. А Павлуша, как телёнок, ему какая упадёт на грудь, так он тут же и пойдёт с ней под венец. Он добрый мальчик, всем верит, никому отказать не может. Этим любая воспользуется. Откуда он её взял? Где он её нашёл? В кабаке! Разве там бывают приличные женщины? Она певичка! Певичка! А вдруг он на ней женится? И приведёт её в наш дом? Нет, надо что-то предпринимать!
– Что ты можешь сейчас предпринять? – лениво спросил её муж. – Поверь мне, я тоже был молодым, мне тоже хотелось чего-то запретного. Мы все прошли через это.
Мария Васильевна потрясённо смотрела на него.
– Послушай, дорогой, не хочешь ли ты сказать, что до меня у тебя кто-то был?
Он в ответ неопределённо кивнул и добавил:
– Мы, мужчины, устроены по-другому, вам этого не понять. Хотя ты же Петю принимаешь таким, какой он есть. Почему же ты Павлика бранишь за это же самое?
– Петруша не наделает глупостей, я тебе уже объясняла, – выдохнула Мария Васильевна. – А этот может!
– Знаешь, давай закроем эту тему. Пока ничего страшного не произошло. Пусть сын развлекается. У него тяжёлая служба, ему надо расслабляться.
Павел проводил Ксению до дому, как обычно. Почти всю дорогу они молчали. Перед тем, как попрощаться, Ксения, зная, что он ждёт от неё решения, тихо сказала:
– И всё же театр…
Он крепко прижал её к себе. Он ещё ни разу не целовал её, а теперь, после произнесённых ею слов, когда между ними словно пролегла невидимая грань, он понимал, что уже не может сорвать с её губ прощальный поцелуй. Она выбрала не его. Ксения выбрала другое. Она никогда не будет принадлежать ему. Таков её выбор. Он должен смириться, уехать и забыть. Нет, забыть вряд ли получится. Он будет вытравлять её из памяти, выкорчёвывать из сердца, отрывать её от себя по живому.
– Я принимаю ваше решение. Вы действительно можете стать знаменитой певицей – стараясь унять боль, ответил Павел. – Разрешите мне завтра, когда я буду уезжать из города, проехать мимо вашего дома, чтоб ещё раз увидеть вас…
– Да, – ответила Ксения, – да…
Она хотела идти, но не могла вырвать свои руки из его рук. Они держались за руки, смотрели друг на друга и не могли расстаться…
Всю ночь Ксения не могла сомкнуть глаз. Она ходила по комнате, как раненая львица, и не могла дать себе ответ на вопрос, правильный ли она сделала выбор. Она привыкла, что он всегда среди зрителей. Как теперь она будет выходить на сцену, не видя его? Только глядя в его глаза она блестяще проводила свои концерты. Сможет ли она без него так же хорошо выступать? А он в это время будет где-то далеко, с другими женщинами…
Он навсегда исчезнет из её жизни. Можно ли с этим смириться? Ничего, будут другие – словно нашёптывал ей кто-то. Но ей не нужны другие! Ей нужен только он!
Утром у неё важная встреча – подписание контракта. Она должна быть свежей и красивой. Но не получалось думать о завтрашнем событии. Мысли всё время возвращались к Павлу. «Я привыкну, – уговаривала себя Ксения. – Первое время будет тяжело, а потом новая жизнь закрутит, всё забудется…»
Промелькнула другая мысль, неизвестно откуда взявшаяся. Если у неё, Ксении, очевидный талант, она может петь и в другом театре. Пока Павел на службе, она может устроиться в тамошний театр. Она тут же отогнала эту мысль. Во-первых, неизвестно, понравится ли ему, что его жена будет зарабатывать на подмостках, а во-вторых, неизвестно, возьмут ли её в другой театр. Может, там есть артистки лучше и талантливей. Её взяли здесь, она нужна в этом театре, ей несказанно повезло именно в этом городе, а в другом фортуна ей может и не улыбнуться.
Ночь пролетела, как одно мгновение. Наступил серый рассвет, перешедший в утро. Ксения, помня, что Павел должен утром проехать мимо её дома, не отходила от окна. Она не может пропустить его отъезда. Ещё раз увидеть его перед расставанием навсегда. Перед тем, как начнётся новая жизнь, надо распрощаться со старой. С замиранием сердца она смотрела на дорогу, по которой должен проехать экипаж. Только бы не пропустить его! Только бы… Увидев Павла под окнами своего дома, Ксения метнулась на улицу. Не страшась злых взглядов недоброжелателей и любопытных соседей, она бросилась к нему на шею. Знакомый запах любимого мужчины… И только сейчас, в эту минуту, в эту самую секунду в его объятиях она поняла, что именно она должна сказать любимому:
– Я еду с вами. Я оставляю здесь всё, – шептала она. – Мне нужен только ты…
– А как же контракт? – потрясённый и обрадованный Павел не выпускал её из своих объятий.
– Не будет никакого контракта. Моя жизнь невозможна без… – Ксения замялась, ища подходящее слово «ты» или «вы», – без тебя…
Они вернулись в её квартиру. Она написала записку Хлебникову: «Уважаемый Илья Станиславович! Я не буду петь в вашем театре, так как я выхожу замуж и покидаю этот город. Я очень хотела поработать с вами, но жизнь повернула иначе. Простите меня за всё и не поминайте лихом. С почтением – Ксения Никитина».
Она дала соседскому мальчишке на шоколадку и попросила его отнести записку в театр. Потом они сели в экипаж и направились к выезду из города.
Тройка лошадей, звеня колокольчиком, несла их по заснеженной дороге, из-под их копыт летел снег. Было весело и радостно. Ксения смеялась от счастья. Впереди – целая жизнь рядом с Павликом, домашние заботы, семейные вечера. Это так здорово!
Вокруг, куда только доставал глаз, простиралась сплошные снежные равнины. Вдоль всего их пути были большие сугробы. После мягкой южной зимы для Ксении это было в диковинку. Но она не боялась ни мороза, ни холода, ни снега – она рядом с Павликом, а потому никакие превратности судьбы ей не страшны. Она сделала свой выбор раз и навсегда, и потому принимает всё, что сопутствует этому выбору.
Они подкатили к большому белому дому с колоннами. Ксения с восхищением оценила его. Как здорово здесь будет летом, когда всё вокруг будет утопать в зелени, а по ступенькам этого дома будут носиться маленькие Полевиковы!..
Из дома, покряхтывая, вышел пожилой мужчина, помог господам выйти из саней и сопроводил их в гостиную.
– Вот оно, значит как, – приговаривал он, помогая им снять верхнюю одежду, – вы, Павел Иванович, нынче с дамой пожаловали?
– Да, Карл Иванович, – барственно сбросил Павел свой китель в руки слуги, – решил покончить с холостяцким житьём. Женюсь! А это вот хозяйка теперь будет в нашем доме, барыня ваша – Ксения Александровна, прошу любить и жаловать!
Карл Иванович, почти не взглянув в сторону новой хозяйки, справился у Павла:
– Прошу прощения, а батюшка с матушкой ведают ли об этом?
– Карл Иваныч, голубчик, не забывай, что ты здесь всего лишь служишь. Не задавай вопросов, которые тебе по статусу не положено задавать. Прикажи лучше на стол накрывать.
– Слушаюсь, – буркнул тот обиженно и ушёл.
Ксения с трепетом ходила по своему новому дому, рассматривая его обстановку и убранство. Павел показывал ей жилище, попутно объясняя назначение каждой из комнат.
– Это гостиная, для приёма гостей. А это танцевальный зал, тут мы раньше приёмы устраивали, соседей приглашали, проводили вечера. Это кабинет. Это спальни…
За обедом он сказал ей:
– Душа моя, после трапезы полежи, отдохни. Карл Иванович покажет тебе твою комнату. Ты устала с дороги. А я схожу к нашему местному священнику, договорюсь о венчании.
У Ксении затрепетало сердце. Она вскинула на него свои голубые глаза.
– Повенчаемся здесь, в нашей домовой церкви. Думаю, на завтра-послезавтра можно назначать. Как батюшка согласится, так и договоримся.
Неужели уже завтра она станет женой?..
Павел Полевиков стоял перед отцом Иринеем.
– Я рад, сын мой, что ты сподобился навестить меня. Давно я тебя не видал. Молодец, что прибыл. Причаститься хочешь, исповедаться али как?
– Дело у меня к вам, отец Ириней. Я приехал сюда с наречённой. Не успели мы там при отъезде пожениться. Прошу вас обвенчать меня с невестой моей. Если можно, в ближайшие дни.
– Ах, вон оно что! – батюшка задумался. – А как же родительское благословение? Неужто они не знают? И к чему такая спешка?
– Мне в полк надо. Приехал сюда дела привести в порядок. Скоро уезжаю. А незамужней девушке негоже пребывать в доме мужчины, всякое болтать станут. Чтобы о невесте моей плохого не подумали, прошу вас обвенчать нас.
– Да-да, ты прав, сын мой, девица не должна находиться в доме у мужчины. Раз уж ты её привёз сюда, я должен поженить вас.
– Огласки и любопытства не хочу. Пусть никто не знает раньше времени о нас. Поэтому прошу вас провести брачную церемонию в нашей домовой церкви. Если вы свободны, то завтра вечером.
– Договорились, сын мой. На завтра назначим брачную церемонию в вашей домовой церкви.
Поделиться книгой: