Завещание Базиля Крукса

— Усыплен? — резко повторил Тейа. — Непохоже. Посмотрите на этих молодцов.

В самом деле, на палубе два матроса усиленно протирали металлические части.

— Ну, они вероятно уже очухались. Очевидно наркотик был плохого качества.

Доктор Каучо громко рассмеялся, но Тейа только слегка улыбнулся. И, словно бы не придавая значения своим словам, заговорил:

— Вы, доктор, гораздо больше меня знаете этого капитана Родериго. Не скажете ли вы мне, что означает его странное поведение. Вот уже шесть месяцев, как его яхта стоить на якоре, а жизнь на ней идет такая, точно она находится в открытом море. Каждые четыре часа сменяется вахта, у потушенных котлов день и ночь дежурит кочегар, а Родериго целыми днями наблюдает за входом в бухту, как-будто поджидает неприятеля. Мне все кажется, что в один прекрасный день эта яхта исчезнет. Но нет! Просыпаюсь и каждый день вижу вновь из своего окна ее силуэт.

Каучо улыбнулся и опустил в воду свою жирную руку.

— По правда говоря, я сам часто задавался тем же самым вопросом. Но Родериго не из тех, кто поверяет свои тайны ветру. По-моему, возможны только два объяснения — Родериго или сошел с ума, или влюблен.

Каучо внезапно замолчал, увидев, что лицо собеседника как-то посерело. Присмотревшись к «Альдебарану», он заметил на нем два очень близких друг к другу силуэта. Это был капитан Родериго и синьора Тейа.

— Впрочем, — пролепетал доктор, — я не так выразился. По моему мнению, совершенно ясно, что капитан сумасшедший.

ГЛАВА 5.

На борту «Альдебарана»

Капитан Родериго показал рукой по направлению к Сантандеру.

— Это не ваш муж в лодке вместе с Каучо?

— Он, — ответила синьорина Тейа. — Он знал, что я направилась сюда, чтобы проститься с вами. Не верьте ему! И что только нужно ему здесь?

Капитан презрительно улыбнулся.

— Уф! — воскликнул Каучо, дыша как паровоз. — Хорошая штука это море, но только с берега.

— Да и я, — заметил Тейа, — далеко не моряк. А вы, капитан, наверное, в такой же мере ненавидите твердую землю.

— Совершенно верно! За исключением случаев крайней необходимости я провожу время на борту.

Тейа саркастически улыбнулся: ему вспомнился таинственный офицер, которого он видел ночью в трактире «У бурой коровы».

Чтобы прервать наступившее неловкое молчание, Каучо сказал:

— Ну, капитан, для людей которым дали снотворного, ваши матросы выглядят не слишком дурно.

— Да, все уже проснулись. Я полагаю, что произошел несчастный случай, так как я не обнаружил никакой покражи.

— А сами вы также были усыплены?

— Нет.

— Ну, объяснение простое: ваш старый Рамон, очевидно, по слепоте налил в суп матросов какого-нибудь снотворного. Мне очень хочется посмотреть на его кастрюли.

— Я с минуты на минуту жду своего приятеля Нунеца, начальника полиции. Он выяснит, в чем дело. Вы, доктор, пока взгляните на моих людей, а я тем временем займусь приготовлением коктейля. Вы найдете нас, синьора Тейа с супругой и меня, в баре...

— Отлично! Но для меня не готовьте коктейля. У меня припадок печени. Я выпью стакан оранжада, а пока поговорю с тем молодцом, что стоить у руля. Его служба сейчас не так ответственна, чтобы он не мог оторваться от нее. Нет, кажется, риска, чтобы ваш «Альдебаран» налетел на подводную скалу.

— Увы, нет! — произнес капитан таким голосом, который разом пресек раскатистый смех доктора.

В баре Тейа отважился спросить у капитана:

— Скажите, капитан, почему вы, в трехстах метрах от набережной требуете от ваших людей службы, точно бы вы были в плавании? Ведь наша бухта — не открытое море?

— Для меня и эта бухта — открытое море.

— Не понимаю.

— Думали ли вы когда нибудь о тысячах моряков, поглощенных океаном за века, что люди плавают? Мне иногда представляется, что все их корабли не лежат на боку, и не занесены песком, а стоят на килях, и что их команда продолжает нести службу.

— Поэтическая фантазия!

— Тоже самое происходит и на этой яхте, — остановленной в своем движении катастрофой. Прошу простить меня, если ответ мой покажется вам еще более загадочным, нежели самая загадка.

Тон капитана был таков, что Тейа не решился продолжать разговор. К тому же коктейль был готов. Родериго наполнил две рюмки, а для синьоры Тейа налил немного портвейна в бокал, напоминавший по форме цветок тюльпана.

Тем временем Каучо, осмотрев рулевого, прошел на кухню, чтобы взглянуть на кастрюли. За ним следовал старый Рамон. Как раз в это мгновение на палубе показалась симпатичная фигура Нунеца, начальника полиции.

— Здравствуйте, Каучо. Что, кто-либо болен на «Альдебаране»?

— Нет! Но весь экипаж был усыплен вчера вечером.

— Да, я слышал.

Они направились к бару, когда вдруг в дверях его показался капитан, который взволнованно кричал:

— Доктор, доктор, скорее!

ГЛАВА 6.

Внезапная смерть.

Каучо встал на колени перед телом, распростертым на ковре.

— Ничего нельзя поделать. Смерть на ступила мгновенно, — заявил он, подымаясь и смахивая пыль с брюк.

— Но это Тейа! — воскликнул Нунец, быстро поздоровавшись с Родериго. Поклонившись вдове умершего, он прибавил:

— В чем дело, Каучо. Эмболия?

— Нет, — ответил тот, — отравление!

Несмотря на все свое профессиональное хладнокровие, Нунец вздрогнул. Вздрогнули и капитан, и Лаура. Карло Тейа отравлен! Но как и кем?

— На каком основании полагаете вы, что Тейа отравлен? — спросил капитан. — Я сам приготовлял коктейль. В первый раз мы...

— Одну минуту, Родериго, — перебил его Нунец, поворачиваясь к Каучо. — Доктор, на каком основании утверждаете вы, что этот человек умер от яда, а не естественной смертью?

— Вид его не оставляет никаких сомнений. Посмотрите на это искаженное лицо, на судорожно сжатые пальцы, на искривленные члены, — только быстро действующий яд может придать такой вид трупу.

Нунец быстро осмотрел бар. На дубовом прилавке, под которым лежал труп, стояли две рюмки из под коктейля и бокал с портвейном. Во всех было еще достаточно жидкости.

— Как это случилось? — спросил Нунец капитана.

— Я приготовил коктейль, но синьора попросила портвейна. Мы выпили по рюмке и затем все вышли на палубу...

— Я слушаю...

— Мы услышали шум моторной лодки и решили, что это вы. Убедившись в своей ошибке, мы снова вошли в бар. Тейа сам взял рюмку, сделал глоток и упал.

— Заметили ли вы что-нибудь особенное, возвращаясь в бар?

— Решительно ничего!

— А мог ли кто-либо, воспользовавшись вашим коротким отсутствием, забраться в комнату?

— Насколько я знаю, в рубке в то время не было никого. Но человек, спрятавшийся в одной из ее кают, мог войти и затем исчезнуть.

— Невозможно! — воскликнул Каучо. — Пока вы были на палубе, я с поваром стоял у входа на лестницу, ведущую на рубку, и не видел никого.

— Значит, — заключил Нунец, — если сюда проник посторонней человек, то он еще не вышел.

Помолчав, он прибавил:

— Мне нужно трех надежных людей, Родериго. Мы поставим двух при входе на лестницу, а третий пойдет со мной.

Из поставленных в его распоряжение людей, Нунец поставил Козимо и Бассета наверху лестницы, приказал им не сходить с места и не позволять никому спускаться, сам же, в сопровождении кочегара Кнатца, быстро осмотрел рубку. В ней не было никого, и он отпустил кочегара.

Синьора Тейа была в состоянии близком к обмороку. Эта внезапная смерть, ужасный вид трупа, краткий допрос Нунеца, его быстрые распоряжения — все это в совокупности превышало ее силы, как велики они ни были. На вопрос Нунеца, не хочет ли она покинуть яхту, она ответила отрицательно и сидела, как изваяние, крепко сжав голову обеими руками. Доктор и капитан молчали. Тишина нарушалась только тяжелыми шагами Нунеца, который делал тщетные попытки увидать что-либо, что открыло бы перед ним тайну. Его взгляд упал на Каучо.

— Не исполните ли вы, дорогой мой, маленькое поручение? Отправляйтесь на берег и пришлите мне сюда инспектора Пигота. А также заезжайте в городскую лабораторию и передайте там на анализ по капле этих жидкостей. По возможности, обратитесь к Педро Суарецу.

Каучо кивком головы выразил согласие.

Нунец попросил у Родериго три пузырька, которые тот без труда нашел в аптекарском шкапчике. Тщательно вымыв, он налил в каждый из них по нескольку капель из всех трех рюмок, закрыл стеклянными пробками, запечатал, наклеил ярлыки и передал доктору.

— Ради Бога, скорее!

Через две минуты моторная лодка понесла Каучо на берег.

— Диагноз Каучо вряд ли подлежит сомнению, — заметил Нунец. — Преступление несомненно. Мне нужно еще три пузырька, Родериго. Чтобы устранить всякую возможность ошибки, я сам возьму по нескольку капель этих жидкостей и отдам их для анализа в другое место. А теперь мы можем покинуть борт. Только отдайте мне ключи.

Оба мужчины, вместе с Лаурой перешли в столовую, где Нунец задал Родериго несколько вопросов по делу об усыплении экипажа. Но Родериго не мог дать ему ни малейшего полезного указания.

ГЛАВА 7.

Инспектор Пигот.

Каучо умел бывать быстрым. Не прошло и часа, как шум мотора, дал знать, что лодка возвращается. В ней, кроме Кнатца и доктора — был еще и высокий широкоплечий человек. На молчаливый вопрос капитана, Нунец ответил:

— Пигот! Он разберется в деле. Я никогда не имел под своим началом более сметливого помощника.

Инспектор, Пигот был человек лет тридцати, с открытым лицом, сплошь усеянном веснушками, которые проступали особенно явственно, когда он напряженно над чем-нибудь задумывался. Красотой фигуры он не блистал: при виде его почему-то вспоминались чурбаны, грубо отесанные первобытными людьми.

Он производил впечатление большой силы. Но был, у него и недостаток: он терялся в присутствии молодых женщин.

Он шел впереди. Менее проворный Каучо следовал за ним, с уже готовым отчетом в руках.

— А следователь? — спросил Нунец.

— Отсутствует, — ответил Пигот. — Вызван в Сан Педро де ля Бранья по сложному делу об убийстве. Я просил предупредить его, как только он вернется.

— Здешнее дело не менее сложно. Каучо, вероятно, вкратце ознакомил вас с ним.

— Да, синьор. Не угодно ли вам будет прочесть результат анализа.

Родериго громко прочел:

«В жидкости, находившейся в пузырьке с этикеткой „Тейа“, найдены следы цианистого калия. В обоих других никаких ядовитых веществ не обнаружено.

Педро Суарец».

— Каучо не ошибся, — заметил Нунец. — Действительно, имело место отравление.

— Прежде всего, — заявил Пигот, — я составлю план помещения.

Это был человек методический. При виде того, как он снимал план, можно было вполне оценить то доверие, которое оказывал ему Нунец.

Рубка, как и всегда, находилась на корме. Длина ее равнялась 9 метрам, а ширина семи. Она состояла прежде всего из квадратного центрального помещения, из которого шла лестница на палубу. На него открывалось пять дверей.

Первая вела в кухню, которая при ширине в два метра занимала всю глубину рубки. В ней была только одна дверь, как раз посередине, и по иллюминатору по бокам. К кухне примыкали находившиеся друг против друга бар и кают-компания, длиной в три метра с четвертью и шириной в один метр три четверти. Наконец, задняя часть рубки, которую обыкновенно делают сплошной, была разделена перегородкой на два помещения — гостиную и столовую. В каждой из этих кают было по два иллюминатора и по одной двери в центральное помещение.

Таково было довольно необычайное расположение помещений на яхте, построенной по плану первого ее владельца, дона Карло Родериго, дяди Фернандо.

Измеряя помещение, Пигот заодно исследовал их, чтобы установить, что в них не скрывается никого, и что из них нет никаких выходов, при помощи которых можно было бы миновать лестницу.

Окончив осмотр, он повернулся к Родериго и сказал:

— Посмотрим, что даст нам бар.

Несмотря на трагизм положения, Родериго невольно улыбнулся. Он знал, что бар не может дать ровно ничего.

Синьора Лаура осталась в столовой, а Родериго, Каучо, Нунец и Пигот прошли в бар.

Бар был, конечно, просто каютой, приспособленной для распития спиртных напитков. В середине стоял небольшой стол со стульями; у одной из боковых стенок возвышался прилавок.

Пигот склонился к трупу, но не задержался над его осмотром, так как понимал, что не мог бы извлечь из этого никакой пользы. Он тщательно обследовал толстый ковер, приделанный гвоздями к полу. На нем валялось несколько обожженных спичек, обрывки тонкой бумаги, пробка и немного пепла, рассыпанного Тейа при падении.

Другая пепельница находилась на столе. На прилавке было три стакана, футляр с соломинками, капельница для крепких ликеров. На блюдечке было несколько зерен кофе. За прилавком стояла мороженица.

Пигот был так добросовестен, что поднял ее крышку и заглянул внутрь — конечно, безрезультатно.