Саведжи

— О, не смею вас больше задерживать. — Вернон направился к двери, не поднимая голову. Редкая встреча лицом к лицу с объектом слежки была неизбежна, но это должно было случиться не больше одного раза. Не без подозрений. — Приятного аппетита!

Когда он ушел, Титус и Анжелика обменялись озадаченными взглядами.

— С каких это пор газовщики такие веселые? — спросил он.

— Мужчина, казалось, сильно заинтересовался малышкой Кэт, — сказала Саша, которая сейчас мыла свою тарелку. — Педофил какой-то, наверное.

Титус повернулся, чтобы осмотреть коридор. К тому времени мужчина уже ушел. Он развернулся обратно к трем самым важным девушкам в его жизни и с хихиканьем отмахнулся от их подозрений.

— Что ж, этот газовщик милый парень. Это не делает его опасным. Хотя мне стоит уточнить, что только вчера я оплатил последние счета. — Титус вздохнул, после чего с нежностью улыбнулся малышке, которая пыталась выбраться со стульчика, чтобы суметь дотянуться до папы. Он осторожно взял ее и поднял. — Как поживает моя малышка?

— Как никогда хорошо, — сказала Анжелика и начала расставлять тарелки на столе. — Только что она укусила Сашу за палец. Почти до крови.

— Правда? — Титус оглянулся вокруг, все еще держа девочку в воздухе, после чего прижал ее к груди. — Ты понимаешь, что это значит?

— И правда, — сказала Анжелика.

— Кто бы мог подумать? — произнес Титус. — Мой последний ребенок готов перенять семейные традиции.

— Это большое достижение, — согласилась Анжелика, когда Саша понесла тарелку к посудомоечной машине. — Наелась? — спросила та у нее.

— Да, спасибо. — Саша направилась к двери, заставляя себя не оглядываться на тарелки на столе. Как бы она ни пыталась себя переубедить, пюре, горох и орехи мало походили на полноценный обед. — Я буду у себя, — сказала она и бросила взгляд на мать. — В этом месяце нужно подтянуть учебу.

— Можешь сказать дедушке, что я измельчу его порцию, как только она остынет. И отправь Ивана вниз. Ты же знаешь, как они любят свинину. В сковороде даже есть добавка.

Саша напомнила себе, что реагировать на это нельзя. Кроме как из намека ее матери, отец никак не мог узнать о ее споре. Выходя из кухни, она поймала его взгляд, в котором читалось одна лишь гордость.

— Я восхищаюсь твоей приверженностью, — сказал Титус и потряс младшую дочь на руках. — Жаль, что ты не можешь ужинать с нами, но это еще одна причина с нетерпением ожидать праздника, которого никто из нас не сможет забыть!

Глава 15

Анжелика никогда не могла представить, что выйдет замуж за такого мужчину, как Титус. В молодости она была совершенно независимой, в то время как Титус явно стремился остепениться и обзавестись семьей. Анжелику покорили его чувство рыцарства и одержимость ею. Оглядываясь назад, можно было сказать, что Титус выжидал момента, когда она влюбится в него, чтобы раскрыть свой секрет. К тому времени стало уже слишком поздно. Анжелика была покорена. Ради него она готова была на все, что угодно, и знала, что он сделает для нее то же самое.

— Мы — то, что мы едим, — сказал он ей однажды. — Это делает нас с тобой особенной парой.

В ожидании ребенка, пока Титус карабкался по карьерной лестнице, Анжелика нашла себя в домашнем хозяйстве. Она была удивлена тем, сколько гордости ощущала, наводя порядок. Дом был в упадке, когда они его купили, что представилось Анжелике так остро необходимым отвлечением.

В то время ремонт, украшение и меблировка каждой комнаты служили ей способом забыть об одном аспекте их жизни, который должен был быть ей противным. Найдя способ справиться с ужасом, Анжелика даже обнаружила, что наслаждается как приготовлением и употреблением человеческого мяса, так и всеми ограничениями, от которых может отказаться среднестатистический людоед. Они согласились, что это была напрасная трата сырья и утраченные возможности. С их точки зрения, тело некогда здорового человека было всего лишь будущим банкетом. Опираясь на навыки, переданные Титусу его отцом, она научилась извлекать тимус из грудной полости сразу у основания шеи. В сыром виде он был похож на губку. Вымоченный в уксусе и слегка обжаренный, становился самым вкусным лакомством и прекрасной закуской перед основным приемом пищи. И, в отличие от всей остальной еды, которую она пробовала в жизни, Анжелика обнаружила, что часто вполне возможно съесть целое тело лишь вдвоем. Порой, на самом деле, пир мог превратиться в безумие. Оно начиналось вскоре после того, как основное блюдо съедалось с невероятной скоростью, но прежде, чем дело доходило до неторопливого десерта, когда наступало глубокое чувство покоя и удовлетворения.

— Это как наркотик, — объяснил однажды Титус. — Если бы каждый знал, что поедание человеческой плоти посылает такие сигналы в мозг, мы бы съели друг друга до полного уничтожения!

На принятие Анжеликой того, кем она стала, потребовалось десятилетие супружеской жизни. Все это время она пыталась оправдать себя тем, что они делали это не часто. Именно Титус решал, когда наступало правильное время, что бывало не чаще полудюжины раз в год. Они не были зависимы от этого. Все было под контролем.

Помимо того, у Анжелики существовали и другие потребительские привычки. В периоды ненависти к себе она могла окунуться в шопинг. Потакая пристрастию к моде, она продолжала украшать и обустраивать дом. По ее мнению, создание идеальной среды для проживания семьи помогало утаить правду, связывающую их. Что касается сокрытия своих долгов, то она справлялась, пока не наступил финансовый кризис. С ростом процентных ставок Анжелика больше не могла позволить себе оплачивать счета из семейного бюджета, не вызывая подозрений у мужа. У нее просто не оставалось выбора. После споров с Титусом, чье предложение погасить долг она отклонила, Анжелика предложила план, который лишил его дара речи.

— Пора дому поработать на нас, — сказала она ему. — Я уже поговорила с агентством.

— Это же не просто дом, — напомнил ей Титус. — Это единственное место, где мы можем побыть собой. Единожды переступив порог этого дома, человек остается тут навсегда.

— Мне это нужно, — настаивала Анжелика.

— А если кто-то найдет доказательства?

— Не найдет, — сказала она и легонько похлопала его по животу. — И ты, дорогой, прекрасно это знаешь.

И теперь, за три года существования договора, Саведжи уже привыкли, что порой кучка телевизонщиков оккупирует первый этаж их дома. Анжелика была счастлива, взяв на себя ответственность за собственные расходы, а дети получали огромное удовольствие, находя фотографии собственного дома на билбордах и в журналах. И, несмотря на ворчание, она знала, что Титус тоже смирился с этим. Анжелика даже подозревала, что он наслаждается тем фактом, что дом у всех на виду, хоть и беспокоился о том, что их тайна случайно могла стать достоянием общественности. Она решила проблему, дав ему ощущение контроля над ситуацией, как он это сделал для нее. Инцидент с моделью был прискорбным, но Марша из агентства заверила ее, что дела с домом скоро снова будут в порядке. Анжелике не понравилось, как это прозвучало. Погашение ее долгов по кредитной карте зависело от доходов, которые приносил ей дом. К тому же, она не рисковала поднимать шум, потому что это было бессердечно. Самоубийство в любом случае трагедия, — напомнила Анжелике Марша позже на этой неделе по телефону. Никто ничего не мог поделать. Разве что не сооружать ловушку в ванной, подумала Анжелика, но придержала эту мысль при себе. Вместо этого она могла думать только о возможных финансовых потерях. В конце концов, она годами только этим и занималась. Что же касается Ивана, он делал все возможное, чтобы искупить свою вину. Он не выдал ни единой шутки, от которой семья впала бы в безмолвный ступор, и большую часть времени проводил с дедушкой. Это было приятно видеть. Она решила, что он мог многое почерпнуть от Олега, пока Титус обсуждал возможность дать сыну шанс подготовить следующий банкет. В сочетании с тем выводом, который он сделал после происшествия в ванной, Анжелика надеялась, что Иван выйдет из ситуации более сильным и зрелым молодым юношей. Только по этой причине она могла терпеть вопрос с долгами.

Что касается Саши, то это глупое приключение с фруктами и овощами, в которое ее пригласил окунуться Джек, не могло закончиться столь быстро. Это ставило Анжелику в неловкое положение. Она поняла, что легко держать это в секрете от Титуса. Опять же, она не могла позволить ему узнать. Не сейчас, когда они должны были познакомиться с Сашиным бойфрендом. Достаточно было уже того, что он был вегетарианцем. Если Титус узнает, он посадит старшую дочь под домашний арест не на месяц, так на неделю, а с мальчика шкуру живьем сдерет.

Основываясь на том, что Вернон услышал с момента установки жучка, он сделал вывод: Саведжи немалое значение придают еде.

Припарковавшись вниз по дороге в радиусе действия устройства, он затаился и подслушивал все разговоры, в которых упоминалась кулинария. Как оказалась, Анжелика была главной на кухне, но все проявляли интерес к чему бы то ни было на плите, гриле или в духовке. Он понял, что приемы пищи тщательно планировались, что было абсолютно непривычно в этом столетии. Но доказательств, что Титус причастен к смерти Лулабель Харт, все еще не было.

После нескольких дней слежки за мужчиной и дома, и на работе с наушником в ухе, Вернон начал думать, что худшее преступление Титуса Саведжа — это поедание маринованных грецких орехов прямо из банки. Их шутка про то, что каждый из них выглядит как кусок сморщенного мозга, не показалась ему смешной, когда он услышал ее, но Титус продолжал дальше в том же духе. Вернон записывал каждое слово, не подозревая, что однажды это все выставят на суд публики, жаждущей вникнуть в дела этой семьи. В то же время частный детектив прислушивался к разговору между Анжеликой и ее дочерью Сашей. Они вдвоем готовили чай и кексы, или что-то подобное, он не был уверен. Но понимал, что стоит слушать внимательно, поскольку Титус тоже был дома. Чтобы занять себя и отвлечься от скуки, Вернон дожевывал чипсы со вкусом морской соли и уксуса. Однажды упустив что-то, что могло оказаться важным, ради ведерка куриных наггетсов, он не собирался вновь голодать на работе. Вернон сжал пустую пачку в руке и швырнул ее на пол около пассажирского сидения. Она приземлилась между остальными отброшенными упаковками не только чипсов, но и кексов и прочих сладостей. Вернон бросил на них короткий взгляд, отчаянно желая иметь силу воли, чтобы вместо вредных закусок покупать бананы и изюм.

— Ты должен следить за тем, что ты ешь, — сказал он сам себе, глядя на свой живот. Будучи моложе, он описывал себя словом «подтянутый». Он не то чтобы разжирел. Его живот просто больше смахивал на буханку хлеба, которую передержали в печи. Он стал таким за годы после развода, когда приходилось есть много полуфабрикатов. — В следующий раз мы купим что-то получше, — добавил он, словно для того, чтобы успокоить собственный желудок, не перестающий урчать.

При звуке проехавшей машины, которая припарковалась у поместья Саведжей, Вернон оторвался от своих несбыточных мечтаний. Он выпрямился на сидении и тут же потянулся за блокнотом, чтобы записать номер машины. Юноша, выбравшийся из салона, показался Вернону чрезвычайно самоуверенным. Он был из тех подростков, которые элегантно одевались, но разбавляли идиллию скульптурной копной навощенных волос. Они должны были выглядеть так, словно их потрепал ветер, а сам парень только что спустился со скалистых вершин. Вернон тут же его невзлюбил, независимо от того, кем он мог оказаться.

Саша трудилась на кухне, подготавливаясь к приходу Джека. Ей удалось убедить родителей, что ужин — это слишком. Был риск, что обыденная беседа превратится в расследование. Пригласить Джека на чай, прежде чем они отправятся на вечернюю прогулку, несомненно было более чем достаточно, чтобы удовлетворить их любопытство.

— Мы просто стараемся быть ответственными родителями, — сказала Анжелика, найдя Сашу за украшением свежей партии кексов.

— Я знаю, — сказала Саша. — Это возможность смутить меня, без чего я прекрасно обойдусь.

— Я разве когда-то делала подобное?

— Я не о тебе беспокоюсь.

Анжелике не нужно было спрашивать, чтобы понять, что речь шла об отце девочки.

— Чудесно выглядят, — произнесла она спустя мгновение и осмотрела кексы поближе. Было ясно, что Саша проделала огромную работу, но когда она подняла один кекс, на его месте осталось много крошек. Анжелика не любила выступать в роли критика, но слишком много времени потратила, подбирая комплимент. — Уверена, Джек оценит твои усилия, — сказала она в конце концов.

Саша закончила присыпать один из сотен тысяч своих творений, как до нее дошло, что мама уже, видимо, обо всем догадалась.

— Это веганский рецепт, — сказала она ей. — Ни яиц, ни масла.

Внезапно Саша почувствовала, что взгляд матери резко обратился к ней.

— Джек же вегетарианец, разве нет? Яйца и масло его не убьют.

— Он подумывает исключить молочные продукты. Мне просто показалось, что это даст ему понять, чего ожидать. В качестве замены я использовала соевое молоко и растительное масло, но уверена, что они вкусные.

Анжелика изо всех сил противилась тому, чтобы вытянуть лицо.

— Послушай сюда, — сказала она. — Ты Саведж, Саша. Саведжи не то что не веганы, они даже не вегетарианцы. Неужели этот мальчик так запудрил тебе мозги?

Саша поставила кексы на стол, где уже были расставлены тарелки, чашки и блюдца.

— Это не из-за Джека, — сказала она, глядя матери в глаза. — Он просто показал мне возможности, касающиеся еды.

— Что ж, ты точно так же можешь нормально питаться и жить своей жизнью, — пробормотала Анжелика, — или же поставить на кон счастье ради фигуры.

— Мам, клянусь тебе, дело не в моем внешнем виде. — Саша повернулась лицом к ней. — Дело в том, как я чувствую себя в душе.

Анжелика опешила от силы убеждения дочери. Лицом к ней, неотрывно глядя прямо в глаза, она обратилась к ней:

— Пожалуйста, не становись веганом. Для нас с твоим отцом это будет немного слишком.

— И для меня, — сказала Саша, на этот раз улыбаясь. — Мне просто захотелось посмотреть, на сколько меня хватит. Экспериментировать с едой — неплохая мысль.

— И последнее, давай кое о чем договоримся, — предложила Анжелика, и выражение ее лица немного потеплело. — Просто не будем говорить папе, из чего они сделаны.

— Ты имеешь в виду, из чего не сделаны? — спросила Саша.

Эта беседа смягчила дальнейшее настроение между ними. Несколько последующих минут Саша с Анжеликой работали вместе, прибираясь на кухне. Когда к ним присоединился Иван, все было готово к приходу Джека.

— Ммм, кексы, — объявил мальчик и взял один с тарелки. Он двигался так быстро, что тот не успел раскрошиться, пока не оказался у него во рту.

— Не трогай! — рявкнула Саша, но было уже поздно. — Мам, скажи ему!

Анжелике пришлось вмешаться в их ссору. Следуя из того, что она увидела, как ликующее выражение лица Ивана сменилось отвращением, она решила, что он только что понял, что еду не стоит брать без спроса.

— Фуу, — вымолвил он, втянув голову в плечи, чтобы было легче глотнуть. — Можно воды? Что это вообще?

— Так тебе и надо, — проворчала Саша и переставила тарелку с кексами.

— У нас гость, — сказала Анжелика, в то время как Иван поспешил к крану. — Он следит за тем, что ест.

Наполнив чашку и сделав глоток, Иван перевел взгляд на Сашу.

— Вегетарианец придет прямо сейчас?

— Вы перестанете так его называть? — запротестовала Саша. — Его зовут Джек.

На лице Ивана расцвела улыбка.

— Надеюсь, он любит кексы, — сказал мальчик, когда все услышали, что по лестнице спускается Титус. — Особенно когда они на вкус как мел.

— Прекрати подстрекать, — предупредила Анжелика, указывая на него пальцем, который она убрала, как только ее муж вошел на кухню. Он сжимал в руках пачку бумаг и, казалось, был очень доволен собой.

— Сегодня будет хороший день, — объявил Титус. — Кажется, дело близится к финалу.

— Ты о поглощении компании? — спросила Анжелика, пытаясь казаться заинтересованной.

— По моим данным, у них больше нет вариантов, — объяснил он и похлопал сына по плечу. — Никто не убегает от Саведжей.

— Пап, — позвала Саша, проверив мобильный. — Только что написал Джек. Он подъехал. Будь с ним милым, хорошо? И пообещай, что не будешь рассказывать истории из моего детства или поднимать тему... мяса.

Титус улыбнулся, но ничего не ответил, когда раздалась трель дверного звонка.

Глава 16

Джек Гринвей ожидал, что встречать его у двери будет Саша, но никак не вся семья. Именно поэтому он написал ей, надеясь, что откроет она, и он войдет, не привлекая много внимания. Но вместо этого на лестнице был виден даже ее дедушка в халате, глядящий вниз.

— Извини, — сказала Саша, морщась. — Он, наверное, даже не понимает, что халат не завязан.

— Сейчас не время для извинений, — произнес Титус, протягивая ему руку из-за спины дочери. — Было бы неплохо представиться.

— Согласен, — сказал Джек, приложив все усилия, отвечая на рукопожатие. — Рад с вами познакомиться.

— Это моя жена, Анжелика.

— Миссис Саведж, — промолвил Джек, заметив, что ее рукопожатие было абсолютно другим. Казалось, словно он только что сжал в ладони мертвую рыбину.

— Сверху — мой отец, — сказал Титус, прежде чем вытолкнуть вперед сына. — А это Иван.

На мгновенье улыбка Джека дрогнула. Иван, однако же, улыбался шестикласснику, который глумился над ним неделей ранее.

— Значит, это твой парень? — спросил он у Саши. — Ты должна пригласить его внутрь.

— Приглашу, — сказала Саша. — Если все перестанут быть настолько милыми и дадут ему немного пространства.

— Проводи Джека на кухню, — сказал Титус, продолжая неприкрыто любезничать. Со времен их последнего банкета Анжелика не видела его настолько улыбающимся. Она думала, это из-за работы, и надеялась, что они с Джеком хоть немного поладят.

Еще до того, как закрылась дверь, Вернон Инглиш знал, кто гость Саведжей. Звонок бывшему коллеге из полицейского офиса, с которым он пообещал рассчитаться пинтой пива и кебабом в любое удобное время, позволил ему пробить номер машины на предмет владельца и адреса его проживания. Вернон удивился тому, что авто принадлежало ребенку. Джек Оливер Гринвей был достаточно юн, но двигатель его машины относился к тем, что не загрязняют окружающую среду.

— Не сомневаюсь, что это с подачи родителей, — сказал он в трубку, прежде чем прервать звонок.

Положив мобильный на приборную панель, Вернон прибавил громкость на приемнике от жучков. Правда, подслушав хвастовство Титуса о поглощении, он тут же должен был звонить в ту компанию. У Вернона на руках были фотографии, доказывающие тайные встречи Титуса и его проныр. Деньги, переходящие из рук в руки в обмен на внутреннюю информацию, были нарушением всех возможных правил. Это с легкостью могло доставить Титусу кучу проблем, но Вернон рассчитывал пригвоздить этого человека за гораздо более серьезные преступления. Чем дольше он сидел на хвосте главы семьи Саведжей и изучал их, тем больше убеждался, что он причастен к смерти Лулабель Харт. Полиция, может, и не рассматривала ее смерть как подозрительную, но Вернон провел собственное расследование. Он съездил к побережью и поговорил с персоналом железнодорожной компании и автобусной станции. Лулабель не водила машину, и все же, когда он показал фотографию девушки, никто не вспомнил, видел ли ее в тот вечер. Это ничего не доказывало, конечно же, но подозрительности Вернона не было конца. Даже если модель не ехала на такси, чему шансов не очень много, тогда ее единственным средством передвижения был мешок на молнии внутри дорожной сумки в багажнике внедорожника Саведжей.

— Ну же, Титус, — говорил он самому себе. — Выдай пару тайн своему другу Вернону.

Настроив передатчик, чтобы улучшить прием, Вернон откинулся на сидении и прислушался к тому, как Саведжи принимают своего гостя на кухне. Он сильно сомневался, что услышит полное и чистосердечное признание. Сейчас же его интересовало лишь то, насколько сильно была взволнована его дочь тем, как Титус примет ее парня. Переживания по поводу того, насколько сильно отец может смутить, были обычным делом и встречались сплошь и рядом. Однако Вернон понял, что из уст Саши это звучало так, словно ее отец может страшно удивить.

— Итак, расскажи нам, — сказал Титус, пересекая кухню по пути к чайнику, — на что похоже вождение такой машины, как у тебя?

— На мечту, — сказал Джек и сунул руки в карманы. — Топливосберегающий двигатель с низким выбросом выхлопных газов.

— Рад это слышать, — сказал Титус, одобрительно кивая. — Но я имел в виду, сможешь ли ты перестроиться на шоссе из медленной полосы, не посадив при этом аккумулятор?

Саша, стоявшая рядом с Джеком так, словно защищала его от пуль, почувствовала, будто все внутри нее оборвалось.

— Аккумулятор заряжается от двигателя, — сказала она отцу. — Даже я это знаю. Технологии движутся вперед.

— Как и время, — пробормотал Джек себе под нос и сверкнул улыбкой Саше.

Титус повернулся спиной к мальчику, наполняя чайник водой, но слышал абсолютно все. Было забавно. Сообразительный ребенок. Он не нравился ему ни на йоту. Если что, думал Титус, Джек сам напрашивается на испытание.