Сказки о сотворении мира

Ирина Ванка

СКАЗКИ О СОТВОРЕНИИ МИРА

О Космосе я не знаю почти ничего,

О Земле — того меньше.

Человечество останется загадкой не только для меня,

Но и для себя самого.

Я начинаю роман о великой цивилизации, которая пережила себя,

О тех, кто искал, нашел, и не оставил наследства.

С трепетом, преклонением, благоговением и надеждой…

Со страхом и восхищением,

С любовью и благодарностью

Ангелу-Хранителю моему посвящаю.

Первая сказка. АВТОБУС ВНЕ РАСПИСАНИЯ

Глава 1

— Помнишь Бакинский ураган начала семидесятых? Дома стояли без крыш и стен, мы бессовестно глядели в чужие квартиры. Тебе было страшно, но я сказал, что если в доме нет крыши, в нем больше звездного неба; если нет стен, звездного неба еще больше. Пригородный поезд увез тебя в новую жизнь, туда, где электрички длиннее, звезды выше. Ты выросла. А я и сейчас вижу желтое небо, гранатовый сад, бассейн, в котором сидят напуганные дети, и вышку, искрящую проводами. Я вижу, как спелые гранаты падают в бассейн, чую с летней кухни жареный баклажан и аромат керосина…

— Зачем ты разбудил меня, Валех?

— Хотел представить тебя Луне, выманить на веранду в ночной рубашке, чтобы Луна увидела Человека, который будет жить на Земле вопреки ураганам потому, что боится жизни больше, чем смерти. Человека, который хочет жить вечно, но не знает, как остановить время, несущее планету по черной бездне. Человека, который хочет все знать и ничего не помнить, потому что знания делают его сильным, а память причиняет боль.

— …Человека, который напрасно прожил свой век и должен уступить планету кому-то еще?

— Что прожито — того не было. Если б люди помнили прошлое, Земля бы не вращалась. Мир, перестав повторять себя, замер бы в совершенстве и скончался под тяжестью собственного величия.

— Ты разбудил меня, чтобы напомнить о конце света?

— Прежде чем на Земле появились люди, ее укрывали пески. Горячие волны катились по ней, поднимая смерчи. Я искал себе могилу и молился: «Господи, — просил я, — позволь мне жить или отпусти. Вечность тяготит меня, неопределенность сводит с ума. Я омерзителен сам себе, потому что стал пессимистом. Таким пессимистом, Господи, что всякая тварь издохнет вблизи меня, и всякая твердь, куда ступит нога, превратится в пустыню». То, что я увидел перед смертью, потрясло меня больше, чем вся предыдущая жизнь: руины; испуганные дети в бассейне; гранаты, падающие в воду. Одна граната оказалась в моей руке, чека осталась на ветке. Мне больше нечего было искать, теперь могила искала меня сама, ибо бытие, измеренное временем, потеряло смысл. Тогда я понял человеческий страх. Я подумал, что жизнь — она и есть граната с сорванной чекой. Граната, брошенная путнику в пустыне. Брошенная во спасение от бесконечности. Надо принять ее с благодарностью, ибо большего не получишь.

Сначала свет появился в конце коридора. Белый Ангел танцевал в лучах, прижимая к уху телефонную трубку. К нему слетались такие же эфирные сущности, порхали вокруг источника света. Человек приблизил глаз к замочной скважине, свет проник в коридор, и холодный огонь ослепил человека. Белые люди забегали, застучали каблуками, закричали друг на друга. Сначала мужчины закричали на женщину, потом женщина перекричала всех, доказывая свою правоту. Голоса удалялись и возвращались, словно волны накатывались на берег, освещенный одинокой звездой. Человек приоткрыл дверь и прочел вывеску на кафельной стене коридора: «Выдача тел производится с 13.00 ежедневно кроме воскресенья». Боль пронзила человеку бок. «Тела воскресших не выдаются», — догадался он и забился под умывальник.

«…Длинный, худой, с черепно-мозговой травмой, — объясняла медсестра по телефону, — после автокатастрофы… Что? Расскажите это родственнику, который ждет в приемной! — злилась женщина. — Нет, это вы будете отвечать! Когда я сдавала смену, он находился здесь!» Лицо человека покрылось потом. «Ограбили», — решил человек и снова подполз к двери. Петли скрипнули. Пронзительный звук расколол Вселенную на две части. Воцарилась первобытная тишина. Время остановилось. Шаги утихли. Сердце человека заколотилось, вырвалось из груди и плюхнулось в горшок с хлоркой, испустив прощальный пузырь. Дверь поехала прочь на скрипучих петлях, наполняя светом чулан. На пороге столпились люди. Они не причинили вред несчастному человеку, не сказали о нем плохого слова, только вытаращились на голое тело, обернутое казенной простыней. Минута молчания растеклась в вечность.

— Кто подписал свидетельство о смерти? — спросил мужчина в белом халате и чепчике.

Никто из стоящих за его спиной не признался в содеянном. Дверь закрылась, открылась снова с той же делегацией на пороге. Человек не использовал шанс, не превратился в галлюцинацию, не испарился с места события, только глубже укутался простыней. Человека трясло от холода.

— Что за фокусы? — обратился к человеку врач, но тот лишь стучал зубами.

— Разрешите… — мужчина в костюме растолкал зевак и склонился над человеком. — Как вы себя чувствуете, друг мой? Кто вы? Помните, что произошло? Можете назвать свое имя?

— Его зовут Деев Артур, — ответил за пациента врач. — Все что известно о данном субъекте.

— Мы нашли его водительское удостоверение в кармане брюк, — объяснила женщина.

— Артур! — мужчина потряс несчастного за плечо. — Артур! Вы слышите?!

Костюм мужчины превратился в пятно, смешался со стеной, с кафельными лицами наблюдателей. Блеклый ком полетел вперед по темному коридору без Артура Деева, голоса померкли, красный занавес упал на сцену, отделившую жизнь от смерти. «Меня побили, наверное, — догадался человек. — Пес я бездомный. Если меня побили, значит, так мне и надо».

— Я просил сделать перевязку! — возмущался над телом голос мужчины в костюме. — Я не просил заказывать панихиду…

В следующий раз человек открыл глаза под белым потолком. Его череп стягивал бинт, его рука, обильно смазанная зеленкой, торчала из полосатой пижамы, а тело было укрыто до подбородка. Рядом с кроватью сидел субъект, что тряс его за плечо. Костюм субъекта был небрежно прикрыт медицинским халатом.

— Не закрывайте глаза, Артур. Меня зовут Зубов Георгий Валентинович.

Георгий Валентинович приподнял над подушкой забинтованную голову человека и влил в него стакан воды. Больной не собирался пить. Жидкость пахла травой, булькала в горле. Человек выпучил глаза и едва не поперхнулся, но благодетеля это не волновало.

— Кто вы? — спросил Зубов. — Помните, что с вами произошло? Фамилию назвать можете? Вчера вечером вы ехали в сером пригородном автобусе… Ну, вспоминайте! — больной стиснул зубы, чтобы не выронить лишнего слова. — Почему вы бросились из автобуса на мосту? — уточнил посетитель, и человек замотал головой. — Ситуация скверная, Артур. Ваши дела гораздо хуже, чем кажется. И ваше молчание работает против вас. Еще раз повторяю вопрос: что произошло вчера вечером в сером автобусе у развилки?

— Ничего… — прошептал больной. — Я не знаю…

Дознаватель позволил себе минутный тайм-аут и глоток воды, прежде чем продолжить беседу.

— Часто ездите этим маршрутом? Снимаете квартиру за городом?

— Ну…

— Адрес?

Артур болезненно сморщился.

— Не надо адреса. Место работы назвать можете?

— Временно не трудоустроен.

— Сколько времени не трудоустроен? Помните, где трудились в последний раз?

— Послушайте вы… Я ничего не сделал, и денег у меня нет…

— Разве я спрашивал о деньгах? — Зубов поднялся со стула и склонился у изголовья больного. — У вас есть семья? Друзья? Родители? Кто-нибудь, кто может подтвердить ваше присутствие в этом мире, кроме фальшивых водительских документов?

— Честно… — простонал Артур. — Я ничего не знаю…

— Честно? — рассердился посетитель. — Если честно, господин Деев, я должен был оставить вас в морге, потому что пользы от вас, как от живого свидетеля, меньше, чем от покойника!

— Нет! — воскликнул Артур и подскочил на кровати, но боль сковала его налету. — Нет! Я ничего не делал! Зачем морг? Я не брался за руль! Авария не моя! Клянусь, не моя!

— Что за авария? — удивился гость. — Разве я спрашивал про аварию?

— Про автобус, что полетел с моста…

— Нет, — уверенно ответил посетитель, — ничего кроме вас с моста не летело.

— А где?..

— Что «где»? С чего вы взяли, что автобус должен летать? Разве автобусы делают не для того, чтобы на них ездить?

— Ага, — согласился Артур и улегся на подушку. — Ну, так я ехал…

— Только ездить, друг мой! Никак не для того, чтобы прыгать из них на ходу.

— Ага… — повторил больной и закрыл глаза.

— Согласитесь, чтобы прыгать на ходу из автобуса, должна быть особенная причина.

— Ну… — подтвердил Артур.

— Не будете ли вы любезны, мне рассказать, что вас испугало в салоне?

— Ничего. Я вышел на остановке и поскользнулся. Имею право поскользнуться на остановке.

До ночи в палате Артура Деева не появился ни один врач. Только нянечка принесла кашу, но подать не решилась. Оставила на табурете и убежала. Больной нашел под кроватью костыль и пошел на поиски сигареты. На этаже лежал один дедушка. Лежал долго, выздоравливать не спешил и сигаретой страждущего угостить отказался, только просветил молодого человека о вреде никотина. Деев вышел на лестницу и прижался к стене ушибленным боком. Предложить несчастному сигарету было некому. Больница обезлюдела, медсестры заперлись в своей комнате. «Я псих, — подумал несчастный. — Как же так? Автобусы не летают, а невиновного человека допрашивают. Невиновного допрашивают — права отбирают. Права отбирают, а они фальшивые, они фальшивые, а я еще не в тюрьме… Хоть бы я чего-нибудь понял. Я бы понял, если бы точно знал, псих я или не псих! — Артур поглядел вниз с третьего этажа. — С костылем ночью по городу в больничной пижаме… — подумал он. — И что? Пусть доказывают, что я выжил. Скажут на поминках, что водила — ас… Так и скажут! Ни один «чайник» еще не падал с моста на автобусе. А если он из долговой полиции?» Артуру нестерпимо хотелось курить, но комната медсестер по-прежнему была заперта, когда стук костыля приблизился к двери, в ней погас свет. На этаже не нашлось даже пепельницы, где страждущий мог бы разжиться окурком.

Утром Артура Деева пригласили на перевязку. Медперсонал караулом стоял у стены, пока больной волочил ушибленную ногу по коридору. Никто не предложил помощь, только старшая медсестра была добра и разрешила бедняге посидеть рядом. Человек провел день и ночь в одиночной палате наедине с ужасными мыслями, но медсестра не стала его утешать. «С костылем по городу в бинтах и пижаме… — размышлял Артур. — Или в дурдом? Или в тюрягу?… Что там, что здесь, пижамы одинаково полосатые».

— Не холодно? — спросила сестра и почему-то захохотала. — Не мерзнешь под тройным одеялом? — В перевязочной было душно, зато преобладало женское общество. — Ладно… — спохватилась сестра. — Посидел и иди к себе! Видишь, девицы зайти боятся? А у них работы по горло.

Деев убрался на лестницу. Подошел к окну. У пищеблока разгружалась машина. Задний двор запирался воротами без охраны, под которые можно было легко подлезть и подсунуть забинтованную конечность.

— Как самочувствие, Артур?

Деев вздрогнул, услышав за спиною знакомый голос. Зубов вышел из темноты, словно не покидал больницы, словно точно знал, когда и в каком месте будет совершен побег.

— Вот что, — заявил Артур, — как вас там… я без протокола ничего не скажу, и на протокол скажу то же самое: ничего не знаю. Вышел из автобуса, очнулся в больнице.

— Закуришь? — Зубов развернул сигаретную пачку.

— Чего?

— Кури, Артур.

— Я?

— Угощайтесь, господин Деев. — Деев вынул сигарету и жадно всосал огонек зажигалки. — Я ехал за вами на машине и видел все, что произошло.

— Зачем же спрашивать, если видели?

— Не уверен, что вы вышли на своей остановке. Я бы назвал ваш трюк экстренной эвакуацией, катапультированием в неизвестность.

— В сторону его повело на мосту, вот и все. Я знаю мост. Там метров пять высоты.

— Почему его повело в сторону?

— Не знаю.

— Меня интересует ваше мнение, Артур. Вы находились ближе всех к эпицентру события.

Деев пожал плечами.

— Может, колесо лопнуло, может, подвеска…

— Почему вы боитесь сказать правду?

— Я все сказал!..

— Не все. Если быть точным, вы ничего не сказали.

— Допрашиваете? — заметил Артур. — Если вы полицейский, то я по вашей части еще не прокололся. Если делаете из меня дурака, предупреждаю, у меня в роду все умные!

— Ваше здоровье вне подозрений, — ответил дознаватель, — и отношения с законом…

— Классные отношения… И с законом, и с головой… Я хоть и ушибся об асфальт, но пока что в своем уме и права знаю.

— Ушиблись? — удивился Зубов. — Друг мой, прежде чем ушибиться об асфальт, вы влетели в мою машину через лобовое стекло, а вылетели через заднее, опрокинув крышу. Хорошо, что я вовремя покинул салон. Только потом вы кувыркались по асфальту, пока я не остановил вас.

— А тачка… не была застрахована? — догадался Артур.

— Это мои проблемы. Ваши — гораздо серьезнее.

— Значит, не была… значит, мне и за тачку платить!

— Если я узнаю, что напугало в автобусе психически здорового и чистого перед законом человека, мы закроем тему. Артур, вы шофер. Если вы видели, что с машиной что-то не так, вам стоило подойти к кабине.

— Я ж грузовик водил…

— Разве у автобуса другой руль? Вы пережили сильнейший стресс. Помогите мне понять ситуацию, и мы расстанемся друзьями. — Зубов держал паузу. Взгляд Артура бегал по больничному двору, пальцы нервно тискали сигарету. — Что случилось? — настаивал посетитель.

— Да не видел я… — отмахнулся Артур. — Какая разница, где я был, если все равно ни хрена не понял?

— Не видел или не понял? Может, я помогу понять?

— Не надо мне помогать! Я просто ехал…

— Почему вы кочуете с места на место? С комбината вас уволили. Ни постоянного адреса, ни банковского счета. Паспорт с фамилией Деев не зарегистрирован в местном муниципалитете… Кто вы такой, Артур?

— Даже если никто, не имеете права допрашивать.

— Я занимаюсь частным расследованием. К вашей темной биографии оно отношения не имеет. Более того, я могу забыть, что вы превратили мою машину в кабриолет. Учитывая обстоятельства, я сам готов платить за информацию, если вы перестанете изворачиваться, и у нас состоится доверительный разговор.

Деев затянулся сигаретой, выпустил облако, подождал, пока оно развеется на сквозняке, и опять затянулся. Собеседник терпеливо дожидался признаний.

— Ну, проехал я до моста… — сообщил Артур. — Вижу, он на бордюр прет, я и прыгнул. Ну…

— Ну…

— Ну и сколько стоит моя информация?

— Ложь — недорого. Если б вы прыгнули, Артур… Вы прыгнули так, что чемпион мира по прыжкам в длину вам бы аплодировал. Сколько вы хотите за правду?

— Честно? — спросил Деев. — Свалить отсюда хочу…

— Никто лучше меня вам в этом не поможет.

Зубов вынул из бумажника купюру, вложил ее в водительское удостоверение и сунул Дееву в карман пижамы. В тот же карман опустилась сигаретная пачка и спичечный коробок с эмблемой отеля. Деев удивился, но благодарить не стал. Жизненный опыт ему подсказывал, что за просто так деньги и сигареты никому в карман не кладутся.