Помоги проекту - поделись книгой:
- Не торопись, хозяин, и слушай дальше, - продолжал Бата. - Все тебе расскажу, что слышал от стариков. Правил в те времена в Хара-Хото батырь Хара-цзянь-цзюнь. Очень сильный был батырь, очень смелый, очень богатый. Мало было ему владеть Хара-Хото. Начал он сражаться с войсками китайского императора.
Никто не мог победить батыря Хара-цзянь-цзюня, никого он не боялся. Только на этот раз ничего у него не получилось. Раз сражался - не смог победить, второй раз сражался - опять не смог победить, третий раз сражался - бежать пришлось, за стенами Хара-Хото спрятаться с остатками войска своего.
Плохое было его дело, не хватило у него сил победить китайского императора, тот оказался намного сильнее. Но Хара-цзянь-цзюнь был большой батырь и сдаваться не собирался. Решил он, что город его неприступен и что не смогут войска императора одолеть его в городе. Один раз бросались воины императора на стены города, чтобы взять, второй раз бросались - так и не смогли взять город. Сели тогда начальники китайского войска и стали думать.
Народная мудрость гласит: на войне хитрость - сестра храбрости. Думали, думали начальники войска и придумали. Велели они своим воинам наполнить мешки песком и бросить их в реку Эдзин-Гол. А река та обтекала город с двух сторон. Много мешков с песком побросали в ту реку и всю ее наконец перегородили. Потекла река в сторону, а город Хара-Хото остался без воды. Как узнал батырь Хара-цзянь-цзюнь, что нет больше в городе воды, велел тотчас же копать колодец. Все жители города копали. День копали колодец, два копали, много дней копали. Глубокий получился колодец, а воды в нем все не было, хотя на 80 чжан (
Стал он готовиться к бою, а перед тем велел свезти к выкопанному колодцу все свое богатство - восемьдесят повозок одного серебра там было - и закопать в колодце. Богатый, очень богатый был батырь Хара-цзянь-цзюнь. Спрятал он свои драгоценности, потом убил своих жен и детей, чтобы не достались они победителям, потом велел сделать дыру в городской стене, потом во главе своего войска бросился на врага.
Ай-яй, смелый был человек батырь Хара-цзянь-цзюнь, очень смелый человек, но сил было у него мало. Куда ему было против войск императора! Зарубили батыря Хара-цзянь-цзюня, убили всех его воинов, а город Хара-Хото разорили. С тех пор города совсем нет, людей никаких нет, жизни нет, одни голые развалины стен да осколки посуды здесь остались…
- А богатства Хара-цзянь-цзюня? - спросил Петр Кузьмич, жадно слушавший повествование проводника. - Те, что он закопал в колодце? Нашлись они? Ведь с тех пор много лет прошло, наверно?
- Аи, хозяин, какие богатства? - таинственно ответил Бата. - Разве их найдешь, если батырь их заколдовал?
- Значит, их все-таки пытались обнаружить? - настаивал Козлов.
- Зачем не пытались, - согласился Бата. - Кто откажется от такого богатства? Искали колодец, искали серебро. Были люди такие. А что нашли?
- Что же, если не секрет?
- Зачем секрет? Какой секрет? - усмехнулся проводник. - Двух больших змей нашли: одну с красной чешуей, другую с зеленой. Старые люди говорят, что не змеи это, а духи, которые охраняют сокровища батыря.
- Спасибо, Бата, за рассказ, - поблагодарил Козлов проводника. - Он очень любопытен. Скажи, друг, а что за развалины мы видели на берегу сухого русла, мимо которого недавно проехали?
- Говорят, там крепость стояла, а в той крепости находилась стража Хара-Хото.
- Значит, мы уже близки к цели? - взволнованно спросил Козлов, взглянув на часы.
- Смотри вперед, хозяин, и увидишь город Хара-Хото, - невозмутимо произнес Бата, протянув руку чуть вправо.
…Впереди показалась стена. С трепетом Козлов приблизился к ней. Большие ворота как бы приглашали: "Добро пожаловать". Полный предчувствий чего-то необыкновенного, Козлов, сопровождаемый немногочисленными спутниками, проник за таинственную стену.
Печальная картина открылась его взору. Кругом виднелись одни развалины. Посредине этих развалин прослеживалась прямая улица. Когда-то, вероятно, она была главной улицей города, предположил Петр Кузьмич. От этой улицы вправо и влево отходили узкие улочки, вдоль которых, видимо, стояли глинобитные домики, ныне почти доверху засыпанные песком. Кое-где виднелись остатки некогда величественных храмов.
На северо-западе показались развалины большой постройки. Очевидно, это были остатки дворца властителя Хара-Хото, батыря Хара-цзянь-цзюня.
В восточной части стены находились вторые ворота, - следовательно, в город можно было попасть с двух сторон: с запада, как это сделали путешественники, и с востока.
Все кругом говорило о том, что когда-то город был полон жизни: на его улицах было людно, через городские ворота входили и выходили караваны с торговыми товарами, въезжали и выезжали отряды воинов.
Когда же возник этот город? Какой народ его населял? Почему люди покинули его? Неужели все было так, как гласит рассказанная Батой легенда?
Петр Кузьмич пытливо смотрел вокруг, как бы ища того, кто смог бы ему поведать правдивую историю процветания и гибели этого города. Быть может, думалось ему, сохранились какие-либо свидетельства, письменные разумеется, из которых удалось бы узнать о прошлом этого ныне мертвого, полузасыпанного песком города.
Путешественники с увлечением занялись поисками и раскопками, превратившись на время из естествоиспытателей в археологов.
Первые же усилия увенчались успехом. Очень скоро были обнаружены обломки фарфоровой посуды, потускневшие от времени и источенные песком монеты, бумажные деньги, фигурки, изображавшие богов. И что самое ценное - рукописи и книги с тангутскими и персидскими письменами…
Находок было так много, что понадобилось множество ящиков, чтобы отправить обнаруженные богатства в Россию, в Географическое общество и Академию наук.
Вторичное посещение Хара-Хото Козловым в конце его путешествия дало дополнительные важные материалы, и последующее изучение всех археологических находок позволило ученым не только раскрыть тайну Хара-Хото, но и выяснить множество других интересных вопросов, связанных с историей Центральной Азии.
Вот что удалось узнать о возникновении и гибели этого города.
Хара-Хото был построен очень давно. Первое упоминание о нем под тангутским наименованием Идзин-Ай относится к XII столетию. Принадлежал он к тангутскому государству Си-Ся. Тангуты захватили долину Эдзин-Гола в тридцатых годах XI века. Уже тогда город был довольно крупным торговым центром, к которому сходились караванные пути с востока и запада.
В начале XIII столетия тангутское государство Си-Ся было покорено Чингисханом. Город был использован в качестве крепости,откуда неоднократно производились набеги на соседние земли. При этом Хара-Хото не утратил своего значения как торговый центр.
Об этом есть упоминания и в записках Марко Поло, знаменитого итальянского путешественника.
Благодаря археологическим раскопкам удалось установить, что во второй половине XIV столетия китайские войска после длительной осады овладели городом, захватив одновременно всю территорию по нижнему течению реки Эдзин-Гол. Город был разрушен до основания.
Почему же все-таки из города совершенно ушла жизнь? На этот вопрос найти определенного ответа не удалось, и остается только строить предположения.
Возможно, основной причиной запустения Хара-Хото, некогда большого многолюдного города, в самом деле послужило то обстоятельство, что осаждавшие город войска отвели, как гласит легенда, русло реки, с тем чтобы лишить жителей воды и взять находящийся в городе гарнизон измором. Такая версия подтверждается тем, что в старом сухом русле реки были найдены остатки запруды и мешков с песком.
Впрочем, есть и другое предположение. Можно допустить, что река Эдзин-Гол в какое-то время сама изменила направление своего течения и понесла свои воды по другому руслу. Такие явления нередко наблюдаются в Средней и Центральной Азии, когда реки пустынь "блуждают", время от времени меняя направление течения. Так случилось некогда с Амударьей, впадавшей в Каспийское море, и с другими реками.
Одно совершенно очевидно: было время, когда река Эдзин-Гол протекала не за десятки километров от Хара-Хото, а в непосредственной близости от него, омывая город двумя рукавами и давая его жителям столь необходимую для них воду. Но вот что-то случилось, река повернула в сторону, город лишился воды. Люди покинули его и ушли туда, где была вода. Ибо вода - это жизнь.
Оставляя развалины города, чтобы продолжать свое путешествие к Тибетскому нагорью, Козлов записал в своем дневнике: "Грустно становилось мне при мысли, что мне суждено покинуть мое детище Хара-Хото. Сколько радостных, восторженных минут я пережил здесь! Сколько новых прекрасных мыслей открыл мне мой молчаливый друг! Невольным образом он расширил горизонт моих знаний, указал чуждую мне до тех пор отрасль науки, к которой я с этой минуты должен направить всю пытливость своего ума".
Возвращение экспедиции П. К. Козлова было встречено восторженно. Русское Географическое общество избрало его своим почетным членом. Английское и Итальянское географические общества присудили ему медали, а Французская Академия наук - премию имени Чихачева (
В 1910 году Козлов выехал в Лондон, куда был приглашен Английским географическим обществом, чтобы сделать сообщение о результатах экспедиции и археологических открытиях в Хара-Хото. А между тем он уже обдумывал план новой экспедиции в Центральную Азию. Его снова неотразимо влекли к себе таинственные глубины Азиатского материка.
Есть в горах Алтая хребет Табын-Богдо-Ола. Со склонов этого хребта спускается мощный ледник, носящий имя П. К. Козлова. Это единственное географическое наименование, которым увековечено имя замечательного исследователя Внутренней Азии. И право, он заслуживает большего.
Беспокойный адмирал
Беспокойный адмирал
Лейтенант флота Степан Осипович Макаров находился в Севастополе, куда прибыл из Петербурга в распоряжение адмирала Попова. Занимаясь служебными делами, лейтенант пристально следил за ходом политических событий, стремительно разворачивающихся в это время на Балканском полуострове, отчетливо понимая, что война между Россией и Турцией неизбежно вспыхнет в ближайшее время. Не менее ясно понимал он и значение в этой войне Черного моря как арены возможных сражений. Но чем сражаться в море, если по условиям Парижского мирного трактата Россия, потерпевшая поражение в Крымской войне, не имела права держать в Черном море военный флот?
Размышляя обо всем этом, лейтенант Макаров, успевший уже заявить о себе как автор интересных предложений о непотопляемости кораблей, придумал оригинальный способ использования торговых судов для борьбы с военным флотом противника.
С готовым планом осуществления его он не замедлил явиться к начальству.
В кабинете старшего морского начальника в Севастополе собрались все высшие офицеры - адмиралы и капитаны первого ранга. Они со снисходительным любопытством рассматривали молодого лейтенанта, думая про себя: "Чему может научить этот юный петушок нас, старых и опытных морских офицеров? А ну-ка послушаем, а потом поставим его на место".
Макаров, едва вошел в кабинет, тотчас же почувствовал всеобщее молчаливое противодействие и весь подобрался.
- Ну-с, господин лейтенант, - произнес хозяин кабинета, - мы слушаем вас со вниманием. Только прошу изложить ваше предложение предельно коротко, не растекаясь, как говорится, мыслью по древу, как это и подобает моряку.
Макаров в знак повиновения наклонил голову.
- Ваше превосходительство! Господа! - начал он. - Моя идея в двух словах сводится к следующему. Вследствие скорого начала войны с Оттоманской империей мы столкнемся с необходимостью вести боевые действия против турецкого военного флота. Это неизбежно. В нашем распоряжении имеются только торговые суда, которые в их нынешнем состоянии, даже при условии оснащения артиллерией, не смогут противостоять военным кораблям противника ни по скорости хода, ни по вооружению. С тем чтобы в какой-то степени уравновесить силы, предлагаю оснастить наши самые быстроходные торговые суда катерами, которые по мере надобности будут спускаться на воду и использоваться для минных атак…
- Помилуйте, батенька, - встрепенулся пожилой контр-адмирал, покойно устроившийся в кресле и приготовившийся было задремать, - Это неслыханно и противу всех правил ведения морского боя, коими мы обязаны руководствоваться.
- Может быть, и против правил, как вы изволили заметить, ваше превосходительство, - почтительно, но настойчиво продолжал Макаров, - однако морская война военного флота против торгового тоже не укладывается ни в какие правила. Убежден, что расчетливое использование минных катеров даст немалый военный эффект. Судно с катерами на борту должно быстро и скрытно достигнуть места, откуда намечено произвести атаку, и предельно быстро спустить катера на воду для внезапного и неотвратимого поражения цели - вражеского военного корабля. Главное - быстрота и внезапность, в них залог нашего успеха.
- Позвольте полюбопытствовать, господин Макаров, - растягивая слова, задал вопрос лощеный штабной офицер со знаками отличия капитана первого ранга, - каким способом вы намерены достигнуть той быстроты, о которой толкуете здесь? Ведь на разведение паров в топках катеров уйдет немало времени, не говоря уже о том, что их надобно спустить на воду, а затем после атаки поднять обратно на борт.
- Я ожидал этого вопроса и готов на него ответить, - непринужденно сказал Макаров. - Полагаю, что ускорение спуска и подъема катеров может быть достигнуто специальной тренировкой и доведением до возможного минимума. Что же до разведения паров в топках минных катеров, то и здесь есть средство ускорить эту процедуру. Для этого понадобится подвести пар от парового котла корабля к котлам катеров, чтобы поддерживать в них достаточно высокое давление даже тогда, когда они находятся на борту.
- Возможно ли это? - с сомнением произнес хозяин кабинета.
- Вполне возможно, ваше превосходительство, - уверенно ответил Макаров. - Я уже произвел необходимые расчеты, посоветовавшись с механиками. Дополнительное оборудование не повлечет больших расходов и может быть осуществлено силами экипажа корабля.
- Пустое прожектерство, - недоверчиво проворчал престарелый контр-адмирал. - Не вижу оснований для дальнейшего обсуждения. Считаю единственно возможным в случае открытия военных действий переоборудование торговых судов обычным порядком: укреплением палубы и установлением возможно большего числа орудий.
Некоторые из присутствовавших кивали головой в знак согласия со словами контр-адмирала, другие выжидающе молчали, поглядывая на старшего начальника.
- Господа офицеры, - откашлявшись, сказал наконец тот после непродолжительного размышления. - При нынешних обстоятельствах, когда мы не располагаем в Черном море военным флотом, положение складывается весьма трудное. И хотя я не очень верю в успех плана, изложенного лейтенантом Макаровым, тем не менее считаю возможным предоставить в его распоряжение пароход "Великий князь Константин" для проверки на опыте его идеи. Соответствующие распоряжения, господа, будут отданы мною незамедлительно. Я вас более не задерживаю.
В декабре 1876 года Макаров приступил к переоборудованию отданного под его команду парохода "Князь Константин". Он энергично взялся за дело, памятуя, что время не ждет и что война может разразиться со дня на день. Каждодневно тренируя команду парохода, он добился того, что катера поднимали на борт не более семи минут, а пары на катерах разводились всего за пять минут.
И когда 12 апреля 1877 года была объявлена война с Турцией, пароход "Великий князь Константин" оказался вполне подготовленным к ведению военных действий.
Первая вылазка к Батуму, где стояли турецкие броненосцы, была неудачной, хотя пароход подошел к порту вечером и, не замеченный противником, спустил минные катера на воду. Под турецкий броненосец была подведена мина, но она не взорвалась - не сработал запал.
Вторая попытка оказалась более успешной. При внезапном нападении турок на порт Сулин минные катера подвели под один из турецких броненосцев мину и подорвали его. Повреждения были настолько серьезны, что турецкий корабль сделался небоеспособным до самого конца войны.
Вскоре последовали новые операции: внезапные нападения на неприятельские порты, на корабли турецкого флота, находящиеся в пути. Эти действия, дерзкие и решительные, привели к тому, что турки вынуждены были прекратить бомбардировки русских берегов из страха потерять свои суда.
Успешные действия "Константина" под командованием Макарова были по достоинству оценены. Степан Осипович удостоился награждения Георгиевским крестом и золотым оружием за храбрость и был произведен в капитаны второго ранга.
Осенью 1879 года Степан Осипович Макаров получил новое назначение - начальником морской группы Ахал-Текинской экспедиции на Каспийском море, возглавляемой генералом Скобелевым, А спустя два года вернулся на Черное море в качестве командира парохода "Тамань", Постоянным местонахождением этого судна был Константинопольский рейд, поскольку оно было предоставлено в полное распоряжение русского посла в Турции,
Новое назначение сулило беззаботную праздную жизнь, но такая перспектива ни в коей степени не устраивала Макарова, энергичного и деятельного человека, и он очень тяготился таким времяпрепровождением, постоянно думая, что пора заняться каким-нибудь полезным делом.
Однажды, обратив внимание на то, как его вестовой, посланный на берег за свежей рыбой, долго о чем-то беседовал с турецкими рыбаками, он не удержался от любопытства и спросил того по возвращении:
- Скажи, Петрович, о чем это ты толковал с рыбаками?
Петрович смущенно хмыкнул и, пожав плечами, ответил:
- Так об чем же нам говорить, ваше высокоблагородие. Оно, конечно, и об жизни, и об улове - одно слово, о всяких разностях, которые для вас без антиресу.
- Ну, и что же они тебе рассказали? - настаивал Степан Осипович, надеясь хотя бы услышать что-либо новое.
- Всякое сказывали, - неопределенно ответил вестовой, недоумевавший по поводу неожиданного интереса, проявленного командиром к его общению с местными жителями. Понимая, что уйти от ответа ему не удастся, он пояснил:
- Известно, что сказывали. О доле своей несладкой сказывали, ваше высокоблагородие.
- Вот как, - задумчиво произнес Макаров, и на лице его отразилось сочувствие. - И больше ничего?
- Да вроде бы ничего, - развел руками Петрович. - Правда, еще разные сказки рассказывали…
- Какие сказки? - насторожился Степан Осипович, настойчиво глядя на вестового.
- Да так, разные, - небрежно объяснил тот, усмехнувшись презрительно. - Этот самый Юсупка, старый рыбак, баил, будто слышал от стариков, течение нижнее есть в Босфоре-проливе, которое насупротив верхнего прет.
- Как ты сказал? - оживился Макаров. - Старик говорил о глубинном течении, ты не ошибся, часом, Петрович?
- Истинная правда, - перекрестился вестовой. - Только кто его знает, какое оно - глубинное али нет, да есть ли оно на самом деле, ваше высокоблагородие. Полагаю я в рассуждении своем, что все это сказки, брехня… из ума, верно, старик выживает.
- Нет, Петрович, - покачал головой Степан Осипович, - зря ты обижаешь старого рыбака. Быть может, то, что он сказал, соответствует истине, и тогда это приобретает глубокий смысл.
- Вам виднее, ваше высокоблагородие, - охотно согласился вестовой, радуясь, что расспросы окончились.
- Видишь ли, Петрович, - продолжал Макаров, - до меня стороной тоже доходили кое-какие слухи об этом удивительном явлении - глубинном течении в проливе Босфор. Но я не придавал им особого значения до сих пор. - Он потер лоб рукой, потом, видимо, приняв окончательное решение, сказал: - Вот что мы сделаем с тобой, и притом незамедлительно…
Вестовой вытянулся, ожидая приказаний. Макаров между тем продолжал:
- Мы сегодня же проделаем с тобой следующий опыт. Возьмем шлюпку и выйдем в ней в пролив, где и попробуем установить с помощью нехитрого приспособления, существует ли в действительности глубинное течение или же оно плод фантазии твоего Юсупки и ему подобных. Ступай и скажи вахтенному офицеру, что я приказал спустить на воду шлюпку. Пусть распорядится положить в нее длинный трос и бочонок с балластом. Больше ничего не нужно. Понял?
- Так точно, ваше высокоблагородие, Степан Осипович! - лихо ответил вестовой и бросился выполнять приказание.
Спустя полчаса шлюпка уже направлялась к середине пролива. Когда она достигла намеченного места, Макаров приказал матросам сушить весла и спустить в воду бочонок, прочно прикрепленный к тросу.
Мысль его была предельно проста. Он рассчитывал, постепенно отпуская трос, дать возможность бочонку с балластом опускаться все ниже и ниже. Пока имеет силу поверхностное течение в проливе, направляющееся из Черного моря в Мраморное, оно будет тянуть бочонок, а следовательно, и шлюпку в Мраморное море. В случае если где-то на глубине действительно существует сильное встречное течение, оно неминуемо повлечет за собой бочонок и шлюпку в противоположном направлении.
По мере того как трос отпускался все больше и все глубже опускался бочонок, шлюпка все медленнее двигалась в сторону Мраморного моря. Наконец наступил волнующий момент, когда трос стал вертикально, а затем начал медленно наклоняться в другую сторону. Происходило это с каждой секундой все заметнее, и вот произошло, казалось бы, невероятное - шлюпка двинулась навстречу поверхностному течению.
Сидевшие на веслах матросы ахнули от удивления, а Петрович восхищенно воскликнул, глядя на своего командира:
- Эх, мать честная! Вот это здорово!
Макаров улыбнулся удовлетворенно и сказал своему вестовому:
- Вот видишь, Петрович, оказывается, твой приятель Юсупка не наврал, а сказал истинную правду. Ты теперь сам удостоверился, что нижнее течение действительно существует. Сомнений в этом никаких нет.
- Где уж тут сумлеваться, - согласился вестовой. - Бона как прет шлюпку бочонок супротив верхнего-то течения. - Он произнес эти слова с нескрываемой гордостью, сознавая, что невольно приобщился только что к какому-то важному открытию.
- Поднять бочонок! - скомандовал Степан Осипович.
Чрезвычайно довольный успешно проведенным опытом, Макаров возвратился на свой корабль, обдумывая дальнейшие действия. Природный исследователь, он не удовлетворился проделанным опытом и вознамерился его продолжить, чтобы не только удостовериться в наличии течения, но и выявить кое-какие характерные особенности этого интересного явления.
Поделиться книгой: