Мир в красном. Книга третья

Триша Вольф

Мир в красном. Книга третья

Пролог

Два года назад

СЭДИ

Хруст гравия под моими каблуками отдается эхом среди высоких сосен, окружающих бар, стоящий в отдалении. Одинокий фонарный столб освещает небольшое обветшалое здание, подсвечивая, словно прожектором, мою цель, а приглушенный звук музыки в стиле кантри, доносящийся изнутри, притягивает меня все ближе.

Я вытираю ладони о бедра и нервно вдыхаю, чувствуя себя беззащитной. Короткое красное платье не оставляет не только места для воображения, но и ни малейшей возможности спрятать мой пистолет. Не то чтобы я осмелилась взять его с собой. В этих обстоятельствах требуется не только повышенная осторожность, но еще и здравый смысл. Тем не менее отсутствие стали на бедре заставляет меня чувствовать себя более уязвимой.

Именно то, что его и привлекает в них.

Когда я распахиваю двери, меня встречает громкий взрыв хохота, а лицо обдает облаком сигаретного дыма. Завитки дыма струились и завивались в тусклом освещении зеленых пластиковых ламп. От запаха у меня свело зубы, и жажда, словно лавина, обрушилась на меня. Кусая щеку изнутри, я вдруг пожалела, что не купила упаковку жвачки. Войдя внутрь, я скольжу взглядом по посетителям, сидящим за барной стойкой, которая окружает собой пять бильярдных столов, и одинокому мужчине, расположившемуся за угловым столиком.

В этом заведении он смотрится также неуместно, как и я. Одетый в черные слаксы и белую рубашку, его темные волосы взъерошены после долгого дня; и он в десятках миль от города, в котором работает.

Он мог бы переодеться, прежде чем отправиться в свою ежедневную поездку на окраину Роанока, но он любит внимание, которое получает от девушек. Он не слишком расфуфырен, правильная доза утонченности в его наряде как бы намекает на то, что он при деньгах. Он не кажется особо привлекательным, но и не вызывает ассоциацию с дальнобойщиками, завсегдатаями этого места, скорее, своим видом он демонстрирует, что любит отдыхать среди них после напряженного рабочего дня. Он старается вписаться в группу посетителей этого бара и делает это хорошо. Но этот тщательно продуманный им фасад не может обмануть меня. А для девушек... он достаточно привлекателен. Сдержанный. Мужественный. Вежливый. Даже застенчивый иногда. Это не первое его родео, но каждый раз для него как первый. Он никогда не привыкнет к этому.

И они любят это. Потому что он обращается с ними лучше, чем любой водитель грузовика, проезжающий мимо, заскочивший на минутку и пьяный вдрызг. Он обещает им временное облегчение, легкое и, возможно, приятное времяпрепровождение. Я замечаю девушек у барной стойки, которые перебирают свои залитые лаком волосы, поправляют начесанные укладки, медленно задирают вверх свои джинсовые юбки, моргают в его направлении своими густо покрытыми тушью ресницами.

Ему даже не нужно ничего делать.

Он чувствует себя в своей стихии.

Смахнув волосы с плеч, я целенаправленно иду к столику возле задней стены бара. Я ощущаю на себе оценивающие меня взгляды, жадно исследующие каждый дюйм обнаженной кожи – за исключением моей груди. Платье специально смоделировано так, чтобы продемонстрировать открытые участки кожи, скрывая одну конкретную часть тела стоячим воротником, который лишь небольшим v-образным мысом спускается к груди.

Я несколько сомневалась, оставлять ли шею открытой или нет. Но его увлечение линией декольте в конечном итоге позволяет мне принять решение, какое именно платье выбрать. Я не была уверена, что мое его соблазнит... и поэтому лучше оставить место для воображения. Иногда то, чего ты не видишь, может по-настоящему свести с ума. Раздразнить монстра, призывая его к действиям.

К тому же я безумно хотела надеть это платье для него. Облегающая, шелковистая ткань обтягивает мои бедра, когда я прохожу мимо его стола. Мы оба предпочитаем сидеть спиной к стене - так наш обзор ничем не загорожен; а это является безопасной стратегией, как для жертв, так и для хищников. Я не могу точно сказать, наблюдает ли он за мной, но чувствую его заинтересованность, его возбуждение. Я изучила его вкусы. Я изучила рычаги воздействия на него. И применила все эти знания на себе, чтобы соответствовать его вкусу в процессе выбора. Сейчас на мне его любимый цвет. Но у нас есть еще кое-что общее.

В этой блеклой комнате, пропитанной сыростью, я самый яркий объект, который привлекает внимание и притягивает к себе взгляды. Это и есть моя миссия. Стать приманкой, расставить ловушку и заманить охотника в его собственную сеть.

Целый месяц, что я жила в Роаноке, я приезжала в этот бар и за последнюю неделю была здесь почти каждую ночь. Здесь я увидела его впервые. Наблюдала за тем, как на него смотрят девушки. Он выбирает проституток, ведь их легко заставить исчезнуть с наименьшими последствиями. Хотя с тех пор я изучила тонкости его предпочтений в выборе - богатые, влиятельные, властные женщины; он достаточно дисциплинирован, чтобы перестраховаться. Вот почему я настолько уверена, что он не устоит передо мной.

Я не просто работница панели. Я - богатая, первоклассная девушка по вызову. Эскорт. Я немного рискованный выбор для него, потому что меня можно упустить. Я выбираю клиентуру, которая, вероятно, включает в себя сотрудников правоохранительных органов, однако я слишком заманчива для него. Я рассчитываю, что его желание победит самоконтроль. Ему нужно утвердить свою власть надо мной. Доминировать надо мной. Показать мне, насколько я опрометчива, так дерзко появляясь на его территории.

Мне лишь нужно убедиться, что я привлекла его внимание, но это также означает, что нужно устранить конкуренцию.

Как только я занимаю свое место за столиком, женщина средних лет, официантка, подходит и скрещивает руки на своей пышной груди.

- Дорогуша, я не знаю, в какую игру ты играешь, но ни один из парней, присутствующих здесь, не клюнет на тебя.

На одну пугающую секунду ледяные иголочки пронзают мою грудь. От страха быть раскрытой мое горло сжимается.

- Простите?

Она лопает жвачку зубами.

- Здесь в основном дальнобойщики и несколько местных забулдыг. Это все, что здесь есть. То, что ты продаешь, слишком дорого для них, - она сканирует глазами мое шелковое платье. - И ты бесишь завсегдатаев.

Она кивает в сторону шлюх возле барной стойки.

- Почему бы тебе не найти более респектабельное заведение в городе и не поработать там?

Я ловлю взгляд одной из проституток, чем зарабатываю презрительную ухмылку. Добро пожаловать.

Я пожимаю плечами.

- Я застряла здесь, пока не починят мою машину. Она сломалась. Я лишь проезжала мимо.

Официантка улыбается.

- Ну, если хочешь совет, - она выпрямила руки и вытащила карандаш из своих уложенных волос, - сбей спесь, дорогуша. Ты пугаешь мальчиков. Они любят что попроще. Это значит, что цена должна быть правильной, ты ведь понимаешь? Тебе как всегда?

В ответ на мой кивок она подмигивает мне и удаляется за выпивкой.

Пока я здесь пугаю местных, он не охотится за ними. Но официантка права: я слишком выделяюсь из толпы. Я хотела соблазнить его... а не нарушить его распорядок. И у меня слишком мало времени, чтобы его поймать.

Детектив Куинн - насторожённый мудак, которому мне поручили оказать помощь, закрыл мое дело по составлению профиля. Он не очень любит работать с бехивеористом – то есть со мной. Все время, что я нахожусь в Роаноке, мы бодаемся. Клянусь, он из каких-то античных времен, когда еще не существовало науки, изучающей поведение человека. Для него мои навыки так же полезны, как и магический шар. И он обращается со мной как с зеленым новичком, который не провел ни единого часа, который не провел ни единого часа на оперативном задании. Словно я вызываю у него несущественную, но раздражающую боль, которая скручивает в судорогах его методы работы крутого детектива. Я не хрустальная. Я не изящная.

И если бы он применил мои труды к делу, то увидел бы, что профиль точно соответствует мужчине, сидящему неподалеку от меня. Лет тридцати. Привлекательный. Харизматичный. Знает изнутри судебно-медицинскую экспертизу, ненавидит сильных женщин, которые делают его импотентом в реальных жизненных ситуациях.

Но Куинн упрям. Чертовски упрям, чтобы припереть к стенке Лайла Коннели, потому что у Коннели в большинстве эпизодов есть алиби, и потому что этот судмедэксперт работает в местном департаменте. Тот факт, что последнее убийство произошло меньше месяца назад, означает, что преступник ускоряет темп совершаемых преступлений. Он был удивительно терпелив в прошлом, выжидая почти год между нападениями на своих жертв. Его внезапный выезд в Миссури – это то, что привело нас сюда.

Пока Куинн и его группа захвата сосредотачивались на последней жертве, отслеживая ниточки, ведущие в Роанок, я внимательно исследовала схему. Сопоставляла его с профилем. Самая крупная зацепка, указывающая на то, что преступник работает в правоохранительных органах, - знание криминалистики; субъект избегает похвалы, но требует продвижения по службе и признания со стороны начальства. Типичный нарцисс.

Но не это связывает Коннели с Роанокским Мастером для меня, а след жестоко убитых женщин, который он оставил по всей Вирджинии. Выяснилось, что он побывал в каждом городе, когда стало известно об убийствах, совершенных им. Но вот в чем загвоздка - его методы изменяются от места к месту, словно он создает новый каждый раз. Честно говоря, блестящая тактика. Единственная, требующая дисциплины и аккуратности от ритуального убийцы. В течение последних трех лет я работала над каждым делом – все они неразгаданны до сих пор. И все ниточки по ним ведут к Коннелли.

Я наконец нашла его.

Однако Куинн отказывается копать дальше в поисках истины. Как и Куинн, я не хочу испортить нашу репутацию. Я не хочу опозорить ни один из наших департаментов. Но разве не это является той ценой, той жертвой, что мы обязаны принести, чтобы призвать к ответу обидчиков?

По уставу, Бондс. Мы работаем в рамках закона. Мы не дружинники.

Может, Куинн и прав, я еще слишком неопытная, в придачу с юношеским идеализированным отношением к закону. Но я видела темную сторону этого мира. Я лицом к лицу столкнулась с этими созданиями, чувствовала их дыхание, ощущала их трепет, смотрела в темноту их бездушных глаз. Меня обожгла и заклеймила их жесткость. Мое тело и разум осквернены их злостью.

Куинн верит, что защищает меня от этого темного царства. Пресекая мои теории и пытаясь отстранить от его дела, он предлагает мне весьма сомнительную защиту. Но если бы у него было немного больше опыта в моей области, он бы увидел, что я уже переросла этот момент - то мгновение, когда меня нужно было защитить, навсегда сгинуло в подземелье. И в этом мрачном мире упырей и демонов я тот монстр, которого стоит бояться.

В сторону все его устаревшее рыцарство, Куинн держит меня на поводке, на коротком поводке. Несмотря на его одержимость и чертову дотошность, я уважаю его. Именно поэтому я здесь, собираю информацию о Коннелли. Я не чувствую необходимость доказывать свои теории или оправдывать себя, но будь я проклята, если этот хищник убьет еще одну женщину прямо у меня перед носом.

Я возвращаюсь в реальность, отвлекаясь от своих мыслей, когда официантка подходит к моему столику с шампанским.

- Я получаю не слишком много таких заказов, - говорит она, ставя передо мной фужер с шампанским. - Пришлось заказать его специально для тебя.

- Спасибо. - Я делаю глоток, и мои губы стягивает терпкостью дешевого шампанского. - Что он пьет? - я киваю в сторону Коннелли.

- Он? Господин Одиноких Сердец. Виски со льдом.

- Пожалуй, я выпью то же самое, - говорю я, замечая удивленно приподнятую бровь официантки.

- Ну, печень-то твоя, дорогуша.

Когда она уходит, я откидываюсь на спинку стула и медленно закидываю ногу на ногу, возбуждая интерес нескольких мужчин возле ближайшего бильярдного стола. Коннелли остается незаинтересованным. Он склонил голову над своим бокалом, словно изучая рисунок прожилок деревянной поверхности стола.

Когда официантка ставит бокал виски передо мной, я замечаю небольшое изменение в его позе. Его плечи подергиваются вверх, шея выпрямляется, линия челюсти напрягается. Я хочу убедиться, что привлекла его внимание, дать ему понять, что он мой, но надеюсь мои движения не слишком явные.

Коннелли любит быть преследователем. Он делает первый шаг, а не наоборот. Он - доминирующий мужчина над еще более доминирующей женщиной. Возможно, я просто его разозлила. Хотя его гнев может сработать мне на руку.

Впервые его глаза встречаются с моими. Мрачные озера, наполненные жидкой темнотой, они с вызовом смотрят на меня. Удерживая свою маску на месте, я укрепляю свою защиту, специально облизывая губы. Наблюдаю, как его взгляд скользит ниже и замечает мою едва заметную ухмылку. Голодный блеск вспыхивает в его глазах, когда он располагает свою руку так, что лишь один палец прикрывает его губы, чтобы скрыть улыбку.

Скромную. Очаровательную. Ох, девушки, должно быть, заглатывают его наживку. Но это хороший знак. Я достаточно подтолкнула его, дав понять, что доступна, но предоставила ему возможность сделать первый шаг. Он все еще главный, он - авторитет. Мужчина использует свою тактику на мне, и это говорит о том, что я в центре его внимания.

Он не станет подходить ко мне здесь, в присутствии других людей. Шанс быть публично отвергнутым все еще слишком пугает его. Ему знакомо это ощущение из прошлого опыта, поэтому он научился загонять жертв в угол, изолировать их. Он ненавидит быть униженным. Даже, или особенно, грязной шлюхой.

Пока его взгляд продолжает изучать меня, теперь, когда я привлекла его внимание, я ощущаю, как холодные пальцы страха вцепились в мои оборонительные стены. Мне следует быть более осторожной. Я должна бояться. Если Куинн узнает, где я сейчас нахожусь, если он узнает, в какую опасную игру я играю, то придет в ярость. И будет очень разочарован. Возможно, даже немного оскорблен. Несмотря на его жесткое поведение со мной, он высокого мнения обо мне, как о молодой девушке, работающей в правоохранительных органах, и то, что я опускаю себя до уровня девиантного преступника, говорит больше, чем он когда-либо узнает о человеке, которым я действительно являюсь. Некоторые истины лучше держать в тайне.

Но я уже падала в грязь с подобным Коннелли. Я обнаружила еще давным-давно, насколько девиантной может быть моя натура. Я больше не знаю, где мои границы — где мой жесткий предел лжи. Единственное, что я знала наверняка, я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы остановить его от попыток заманить еще одну девушку.

Играя с прядью своих волос, я сама улыбаюсь ему, поощряя его, наконец, сделать шаг. Он ерзает на своем месте, но не встает. Я слежу за малейшими изменениями в его движениях, которые могут дать намек на его действия, ожидая, когда он встанет, чтобы проследовать за ним. И, когда я думаю, что он собирается подняться со своего места, его черты лица вдруг становятся напряженными, и мой обзор загораживают. Кто-то встал передо мной.

- Видел тебя здесь пару раз.

Я поднимаю взгляд на высокого мужчину с обветрившимися на солнце морщинками вокруг глаз. Робко улыбаясь, я отвечаю ему:

- Я тоже тебя видела.

- Ну, тогда, - начал говорить он, становясь наглее, убирая в сторону свой кий и протягивая мне руку, - мы запоздали со знакомством. Почему бы тебе не присоединиться к игре? Нам нужно еще одно милое личико у стола.

Я оборачиваюсь и замечаю еще одну девушку, склонившуюся над бильярдным столом, готовившуюся сделать удар. Затем смотрю на протянутую руку парня.

- Прости, милый. Я не играю.

Нужно побыстрее избавиться от него. Коннелли обидится, если я предпочту его другому мужчине. Я могу потерять ту тонкую связь, которую создала с ним.

Парень, одетый в клетчатую рубашку и бейсболку, обхватывает мое запястье и тянет меня вверх, чтобы я встала.

- Я не против обучить тебя парочке приемов, милочка.

Черт. Пытаясь не устраивать сцену, я вырываю свое запястье и улыбаюсь.

- Может, я просто понаблюдаю? Буду болеть за тебя.

Я мельком смотрю на Коннели. Он потягивает свой виски, намеренно избегая смотреть в мою сторону.

- Звучит неплохо, - отвечает парень. - Держись поближе ко мне, детка. Мне нужен талисман на удачу.

Он подмигивает и кладет свою большую ладонь на мою поясницу.

Все мое тело сжимается. Напряжение собирается в плечах, заставляя выпрямить спину. Кожа пылает там, где прикасается его горячая ладонь. Пока он провожает меня к бильярдному столу, я инстинктивно отстраняюсь от него, не в состоянии подавить вспыхивающую панику.

Возьми себя в руки, Сэди. Дальнобойщик в клетчатой рубашке не замечает моего отвращения к его прикосновениям, но, к моему сожалению, это замечает Коннелли. Там, в глубинах его черных глаз, мерцает подозрение. Нотка сомнения.

Он чертовски проницателен. Настоящий охотник. Этот дальнобойщик может знать немного о преследовании, но он на десятки тысяч миль далек от судмедэксперта, который препарирует и анализирует свою добычу, докапываясь до самых базовых, инстинктивных потребностей, присущих ей.

Проститутка, которая съеживается от прикосновения, такой интригующий объект для него... или красный флаг. Я присаживаюсь рядом с дальнобойщиком и наблюдаю краем глаза за Коннелли. Я могу видеть, как его мозг изучает открывшуюся перспективу перед ним, как он возбужден, думая о женщине, которая боится прикосновений, связываний и пыток. Ее страх будет более чем осязаем. Причиненная боль будет ощущаться намного глубже.

Чистая похоть отражается на его лице, и он с большим трудом контролирует дрожь в руке, когда подносит к своим губам стакан.

Попался.

После недели бесплодных прелюдий, в один неосторожный момент, я стала его конечной целью. Раскрывая перед ним наибольшую уязвимость, я заманила в ловушку хищника, не уступающего даже моему похитителю.

Все это закончится сегодня вечером.

- Сядь поближе, детка, - дальнобойщик сжимает мою талию, заставляя мое тело приблизиться к нему. - Эта игра становится интересней.

Мой пуль ускоряется, но я не двигаюсь с места. Застыв на месте, я позволяю Коннелли открыто меня оценить. Мои рычаги и мои реакции. Мои слабости. Я даю ему огромное количество информации, чтобы использовать ее против меня, но это честная сделка.

Ведь я больше изучаю его.

Наши желания могут быть нашей конечной слабостью.

Мужчина на другом конце стола привлекает мое внимание. Он преследует свою собственную цель. Пошатываясь в пьяном угаре из стороны в сторону, он поднимает свой кий. Когда его партнерша наклоняется над столом, чтобы прицелиться, он скользит кием между ее ног.

Она промазывает, кончик кия касается зеленого сукна.

- Черт! - рявкает она, оборачиваясь на парня. - Это чертовски глупо. Знаешь, я ведь в твоей команде.

Но он ни на йоту не беспокоится об игре. Продолжая скользить кием верх по внутренней стороне ее бедра, он приподнимает подол ее юбки, и его взгляд становится немигающим, когда он видит свой подарок. Когда девушка пытается выпрямиться, он быстрым движением скользит рукой по ее спине, заставляя ее прижаться грудью к столу.

Мои внутренности стягивает в тугой узел. Не сумев побороть рефлексы, я упираюсь рукой в бедро, пытаясь успокоиться, прикоснувшись к своему оружию... и понимаю, что моего Зига здесь нет.

Ее вопль заставляет вздрогнуть остальных завсегдатаев бара, в том числе и Коннелли. Все взгляды устремлены на разворачивающуюся сцену того, как пьяный дальнобойщик задирает ее юбку. Я жду, затаив дыхание, что кто-то остановит происходящее.

Только никому до этого нет дела.

Один за одним посетители качают головами и возвращаются к своим напиткам или покидают бар. Когда предупреждения девушки превращаются в крики протеста, бар пустеет. Напряжение сковывает мои легкие словно тиски, ужас сдавливает грудь.

Такое случалось и раньше — и это общепринято везде.

Достаточно обычное явление, из-за которого вы в отвращении мотаете головой, или при виде которого закрываете глаза.

Да и зачем кому-то волноваться о том, что происходит со шлюхой? Зачем тратить силы, чтобы вступиться за нее? Она сама ищет этого. Просит об этом. Секс — это ее профессия.