Помоги проекту - поделись книгой:
И стоило уходить из каторжной команды, чтобы снова сбивать ноги о каменистую почву Зарданского плоскогорья, таща на себе груз, достойный средних размеров верблюда?!
Не останавливаясь, Ренки сунул под мышку мушкет, чей раскалившийся на солнце ствол обжигал руки, и вытер рукавом пот со лба. Затем печально посмотрел на флягу, в которой плескалось еще достаточно жидкости, но пить разрешалось только по команде капрала Доода, а потом, дернув спиной, подкинул груз, в надежде, что он распределится по плечам чуточку удобнее. Не помогло.
Нет, определенно, будучи каторжниками, они ходили меньше и грузы таскали полегче! Внутренне презирая себя, Ренки с завистью покосился на короткий гренадерский мушкет идущего рядом Таагая, а потом на свой длинный трофейный мушкет, взятый им совсем недавно у егерей. Нет, конечно, и сравнивать нечего обычную армейскую
Ренки очень гордился, когда за проявленную меткость им с Готором вручили это оружие, и про вес тогда не думал. Но когда уже третий день топаешь по раскаленной пустыне с ранцем, набитым продуктами, над которым приторочен изрядный бочонок с водой, а поверх ранца подвешен другой бочонок — с запасом пороха, да еще тащишь тройной запас зарядов для мушкета, шпагу, кинжал, выданный вместо штыка, крепление для которого на егерском мушкете отсутствовало, то поневоле начнешь считать не только гривны, но и золотники[6].
Нет, Ренки, конечно, знал по рассказам отца, что армейская служба и бесконечные переходы столь же близки, как и две стороны одного листа бумаги. Но он не думал, что все это будет настолько мучительно. А еще очень обидно было смотреть, как те же лейтенант Бид, капрал Доод и Готор топают себе версту за верстой, даже не проявляя признаков усталости.
А ведь в самом начале этого приключения он искренне верил, что сможет наконец-то проявить себя с лучшей стороны. И даже (чего греха таить?) чуточку утереть нос своему старшему приятелю…
— Здорово, зверюги, — столь необычным образом поприветствовал лейтенант Бид сержанта и трех капралов подчиненной ему команды, когда Ренки явился к его палатке, вызванный Доодом. — Значит, теперь снова… Как в былые времена!
— Так точно, господин лейтенант! — дружно ответили подчиненные.
И Ренки обратил внимание, что, несмотря на некоторое панибратство, продемонстрированное лейтенантом, его подчиненные держались с ним, демонстрируя искреннее почтение. Вероятно, даже не столько к офицерскому званию, сколько к личности самого лейтенанта.
— Ну тогда слушайте, что нам предстоит в ближайшее время! — продолжил Бид. — По слухам, к кредонцам подошло подкрепление и обозы. И теперь им ничего не мешает двинуться вперед и надрать нам задницу. А значит, мы будем спешно удирать, потому что с теми силами, что у нас есть, нам против кредонцев ничего не светит. Так что задача нашей команды — ставить кредонцам палки в колеса, чтобы они гнались за нами помедленнее, иначе в этой проклятой пустыне, где и укрепиться-то толком негде, бежать нам придется очень и очень долго. И королю это не понравится! Но король — он далеко. А вы уразумейте себе, что, когда благодаря некоторым… хм… обстоятельствам было принято решение возродить нашу команду, полковник лично поручился перед генералом и всем его штабом, что от нас будет толк. Так что от нас требуется этот «толк» продемонстрировать как можно быстрее, чтобы не подвести полковника. А первое дело у нас будет такое. К кредонцам на помощь подошли два конных полка и еще один полк верблюжьих егерей. Наш эскадрон против них… плюнуть и растереть. А значит, они теперь смогут сильно испоганить нам жизнь. Вы ребята опытные и помните, как это было… Кто не помнит, — лейтенант весьма выразительно посмотрел на Ренки, — тому потом старшие обязательно расскажут. Чтобы все это стадо прокормить-напоить, по весьма достоверным слухам.
Лейтенант как-то так странно улыбнулся, и сержанты поддержали его кривыми ухмылочками.
— С теми полками пришел большой обоз с сеном и овсом. А еще специальные большие бочки на колесах, чтобы воду возить. Эти кредонцы такие затейники! Так что наша задача — те бочки сломать, а обоз сжечь. Для этого мы обогнем армию Кредона с востока, по пути стараясь не попасть на глаза их егерям, и зайдем с тыла. Теперь о нашей команде. К сожалению, всех наших ребят возвратить не удалось. Сами знаете, раскидали их по разным ротам, и назад вернуть их не так-то просто даже с разрешения полковника. А кой-кого и в живых уже нету. В последнем деле нашему Шестому сильно досталось. Но тех, кого удалось вернуть, я решил назначить в первое капральство. Будем точно знать, что хоть эти не подведут! А наших… хм… героев и еще десяток новичков покрепче, что Фаарик с Доодом отобрали, ставим во второе. Благо там теперь два капрала есть. Если, допустим, разделиться придется, то первым капральством командуют сержант Фаарик и капрал Йоовик. А вторым — капралы Дарээка и Доод, ну и я. Собираемся, как обычно. Фаарик и Доод — на вас оружие, одежда и снаряжение. Прежнего барахлишка нам опять же не вернуть. Но я знаю, вы ребята ушлые, да и наверняка успели кой-чего припрятать. Так что уж постарайтесь. Лично проверьте каждого солдата.
Голос лейтенанта, вдруг разом утратив все добродушие, стал жестким как сталь.
— Если кто в походе ногу натрет или там от усталости свалится, спрашивать буду с вас. Понятно? Тогда все свободны. Капрал Дарээка, а ты задержись пока.
Дождавшись, пока матерые вояки разошлись по своим делам, лейтенант кивнул Ренки, чтобы тот подсаживался поближе к нему, и начал разговор:
— Капрал Дарээка…
— Извините, лейтенант Бид… — дерзко глядя на командира, осмелился перебить его Ренки. — Оу Дарээка!
В конце концов, лейтенант ведь не зря оставил единственного своего подчиненного благородного происхождения, да к тому же еще и общепризнанного героя, для особого совещания. А значит, надо сразу расставить некоторые точки над «и».
— Капрал Дарээка… — не разозлившись, не обидевшись, но посмотрев на Ренки таким снисходительным взглядом, что тот мгновенно покрылся краской не то стыда, не то ярости, повторил лейтенант Бид. — Мой тебе первый совет, про свое «оу» пока забудь. У офицеров это будет вызывать только смех, а у солдат — злость. Так что если не хочешь прослыть заносчивым дураком, хвались своими делами, а не предками. Да и сам посуди — «оу» на древнем языке означало либо «верблюд», либо «всадник». А ты — пехота, не на чужих спинах ездишь, а своими ногах ходишь, да еще и груз на собственном горбу тащишь. А значит, называясь «оу», ты себя кем выставляешь? Вот, сам думай. Ну да я тебя не для этого оставил. Хочу, чтобы ты сразу понял: ты пока никто и звать тебя никак. Без обид, я ведь правду говорю. В капралы ты дуриком пролез и даже половины того, что простому капралу, сначала пять-десять лет обычную солдатскую лямку тянувшему, знать положено, не ведаешь. Подвиг ваш… Надеюсь, ты и сам понимаешь, что это на три четверти слепая удача и лишь на одну — ваша заслуга. Нет, я не пытаюсь его принизить, поступили вы весьма достойно. Но тут пол-армии ребят, за которыми числятся вещички и посерьезнее, а они даже «спасибо» от своего начальства не получили. А вам вот повезло отличиться, да еще и в тот момент, когда начальству это было очень нужно. Так что и сам запомни, и друзьям своим объясни — булаву носите с гордостью, но особо козырять своим геройством не стоит. Будьте, как все, и проживете дольше.
Бид помолчал.
— Что еще хочу сказать. Парень ты, может, и хороший, но солдаты тебя не знают. В деле тебя не видели, из одного котелка не ели, а значит, и авторитета у тебя нету никакого. Твои команды они, конечно, выполнять будут, но только под угрозой наказания. А это не дело! Доод мне доложил, что ты даже в своей банде не самым главным был, и почему они тебя вперед двинули, для него загадка. Не дергайся ты так. И не психуй. Я тебя тут не с грязью мешаю, я хочу, чтобы ты понял: для меня и моей команды ты сейчас угроза. Не потому что мы от тебя зла или предательства ждем, а потому что нужного опыта у тебя нет, а кой-какие права уже есть. А глупости, ошибки — они на войне дорого обходятся. Но и деваться нам друг от друга некуда. Я тебя из своей команды выгнать не могу. Да и ты к нам, похоже, надолго привязан. Поэтому давай-ка договоримся. Есть два пути, по которому мы можем пойти. Вернее, три, но случайная пуля в спину — это не лучший для всех нас вариант. А значит, либо ты, забыв про свои лычки, просто тянешь солдатскую лямку, слушаясь Доода, либо ты тянешь солдатскую лямку, попутно учась у Доода и стараясь помогать ему во всем, при этом забыв про свои геройства, булаву на погоне и благородные понты. Сможешь — через полгодика он из тебя подобие настоящего капрала сделает. А нет… Ну про третий вариант я тебе рассказывал.
Слушая эту речь, Ренки и правда чувствовал, что его, по простонародному выражению лейтенанта Бида, с грязью мешают. Однако три недели на капральской должности уже дали ему возможность убедиться в правдивости слов лейтенанта.
Да что там говорить! Единственное, на что пока был способен Ренки в своем новом звании, — это носить лычки. А во всем остальном без советов и указаний Доода он был словно слепой котенок посреди оживленной дороги: так и ждешь, что кто-то пнет, а кто-то и наступит. Где получать припасы на капральство? Сколько положено на солдата муки, крупы, дров или соли? Как не получить вместо нормального мяса кучу костей, а вместо крупы — сгнившую труху? Как не быть обманутым интендантами и обозниками? Как составлять и на чье имя писать рапорты и запросы? И еще тысячи мелочей, из которых и состояла должность капрала. Как оказалось, война — это не только атаки под барабанный бой в пороховом дыму и прочие романтические подвиги, а бесконечная чреда скучнейших вещей. Если бы Доод не был каждый раз где-то рядом, когда Ренки приходилось исполнять свои обязанности капрала, за эти три недели его капральство уже, наверное, сдохло бы с голоду и при этом осталось бы должно армии за продовольствие и обмундирование.
А еще… Даже его друзья, при всей своей доброжелательности, относились к повышению Ренки как к своеобразной игре, не воспринимая его всерьез. А у прибывших в капральство «новичков», многие из которых успели послужить в армии уже не один год, мальчишка с лычками капрала вызывал лишь недоумение и насмешки. Нет, конечно, его приказов слушались, ибо привыкли уважать капральскую палку, даже если ее держит мальчишка. Но когда дело касалось вещей чуть более серьезных, чем строевые упражнения, каждый раз взглядами требовали от Доода подтверждения приказа.
— Хорошо… — едва двигая губами от нежелания произносить эти слова, процедил Ренки. — Я буду учиться и постараюсь не создавать проблем.
— Вот и отлично! — просиял лейтенант Бид, внимательно смотревший за тем, как на лице его подчиненного гордыня сражается с разумом. — Доод был прав, ты и впрямь толковый парень, который далеко пойдет.
Ага… Вот он и идет… Под палящими лучами солнца, нагруженный не хуже верблюда. Изнемогая от жары и усталости и стараясь при этом делать вид, что ему все нипочем, чтобы быть примером для остальных солдат.
— Капрал Дарээка, к лейтенанту… — пронеслось по рядам.
И Ренки вместо того чтобы остановиться и дождаться, пока идущий сзади лейтенант его догонит, бодро потрусил в конец колонны.
— Смотри. — Лейтенант показал рукой куда-то в сторону горизонта. — Видишь вон там более темную полоску? Это русло ручья. Скорее всего, высохшего. Но Доод тебе показывал, как в таких местах воду искать. Так что берешь свою банду и еще двоих солдат, хватаешь всю пустую посуду — и туда… Когда будешь возвращаться, возьми на северо-запад и иди, пока не пересечете наш след. Места, где мы обычно останавливаемся, ты уже знаешь. Так что отыщешь нас. Вперед. Постарайся успеть до вечера.
Ренки даже немного воспрянул духом. Нет, перспектива сделать приличный крюк его отнюдь не радовала, но это было первое задание, которое ему поручили выполнить самостоятельно. И пусть не бог весть какое сложное, но ведь это только начало!
Он быстро высвистал своих приятелей, а заодно прихватил парочку солдат, постаравшись выбрать тех, что повыносливее. Объяснил им задачу, и они двинулись в путь.
До русла пришлось отмахать версты три, а потом еще с полверсты — вдоль русла. Наконец, нашли жиденькую поросль стелющегося по земле растения с крохотными листочками. Доод рассказывал, что у этой водянки вся сила уходит в корни, которые иной раз тянутся вниз на глубину чуть ли не в два человеческих роста, так что приходится постараться. Но коли докопаешь, воду найдешь обязательно.
— Киншаа, — начал командовать Ренк, — заберись пока на тот холм и посматривай по сторонам. Дроут, Таагай и Воосеек, начинайте копать. Готор, возьми Гаарза и Откара, и пробегитесь на полверсты вперед. Может, найдете еще воду. Ранцы пока можете оставить здесь.
Ренки хорошенько подумал, не упустил ли чего важного, решил, что нет, и, дождавшись, пока остальные скинут ранцы, сам с наслаждением снял груз.
Все занялись делом, и Ренки присоединился к копателям. Он, конечно, с куда большим удовольствием отправился бы в разведку с Готором. Но, увы… «Хочешь добиться уважения — всегда сам берись за самую трудную и противную работу», — так поучал его капрал Доод, да и Готор подтверждал это мнение. Ренки в минуты слабости уже начал подозревать, что Готор знал обо всех тех трудностях, которые навалятся на новоявленного капрала, и потому сам предпочел остаться рядовым, с которого спроса никакого и которому не возбраняется филонить и валять дурака.
Но так или иначе, несмотря на то, что за полгода каторги один только вид лопаты стал вызывать у Ренки почти болезненное омерзение, новоявленный капрал включился в работу. Благо копать армия научила его великолепно, хоть в специальную артель нанимайся.
Они уже добрались до влажного песка, когда внезапно вернулся Готор со своими людьми. «Как-то слишком быстро», — отметил про себя Ренки.
— Капрал, — официально обратился к нему Готор, явно играя перед двумя новичками. — Мы тут не одни!
— Докладывай, — нахмурился Ренки.
— Прошли мы чуть меньше полверсты. Нашли водную яму, а вокруг — верблюжьи следы. Свежие совсем!
— Как ты думаешь, сколько их там?
— Вон Откар говорит, что шестеро, — кивнул Готор на товарища… — А ему верить можно, он в следах разбирается.
— И куда они пошли дальше? — спросил Ренки, обращаясь уже непосредственно к Откару.
— Судя по следам, — ответил тот, — дальше, вдоль русла. Яма толком не вычерпана, выходит, они тоже ищут воду. Но не для себя, а на всю армию.
— Хм… А следов повозок не видели? — встрепенулся Ренки, вспомнив про бочки на колесах, про которые упоминал лейтенант.
— Нет, — качнул головой Готор. — Но думаю, коли разведка у кредонцев хорошая, бочки вполне могут появиться.
— А может — того? — предложил Гаарз. — Подстережем их, когда они обратно возвращаться станут, и это… Парочку оставим в живых, допросим и все узнаем. Опять же с этих егерей хороший хабар взять можно.
— Во-первых, — спокойно ответил Ренки, хотя ему очень хотелось рявкнуть на Гаарза, — мы сюда не за хабаром пришли. Во-вторых, был приказ двигаться так, чтобы нас не заметили. Ну а в третьих, они вполне могут обратно и не возвращаться, а пойти напрямик к своему лагерю. Так что быстро заканчиваем здесь и бежим к лейтенанту доложить о находке. Слушай, Готор… — в последний момент сообразил Ренки. — А вы там вокруг не очень наследили? По вашему следу сюда не придут?
— Ну наследили слегка, — ответил тот. — Без этого тоже никак. Так что, наверное, ты прав: надо удирать быстрее.
— Скоро ветер поднимется… — вставил свое слово Откар. — Довольно сильный. Следы заметет. Но и нам этот ветер лучше бы в укрытии встретить.
— Значит, говоришь, следы и водная яма свежевыкопанная… — произнес лейтенант, выслушав доклад. Но сам ты ее не видел.
— Я решил, что будет лучше…
— Правильно решил, — кивнул лейтенант. — Полностью одобряю твои действия! Откар, расскажи-ка мне про яму и про следы.
— Яма хорошая… — начал докладывать тот. — Видать, внизу ключ бьет, так что воду можно черпать постоянно. — Бочонка два за сутки, думаю, наберется. Следы идут с севера. Судя по тому, что они почти сразу на яму вышли, егеря уже знали, где она находится. Может, раньше разведал кто, а может, проводники подсказали. Яма эта, по всему видать, старая, известная — уж больно место там нахоженное. Ее только постоянно присыпают, чтобы солнце не сушило. Вот егеря эти ее и разрыли, верблюдов напоили и дальше вдоль русла поехали.
— Что ж… — задумчиво пробормотал лейтенант. — Похоже, кредонцы идут чуточку быстрее, чем мы рассчитывали. Значит, их лагерь уже должен быть где-то к западу от нас.
— Может, поставить засаду у воды, а когда подъедут бочки… — начал было предлагать Ренки.
— Нет, — решительно оборвал его лейтенант. — Ты же сам слышал: по два бочонка в сутки. Ну, может, еще несколько ям найдут таких же обильных, но за всем этим максимум одну большую бочку пришлют. А по нашим сведениям, их шесть. И уничтожить придется все шесть разом. Уничтожим одну, и вся кредонская кавалерия будет гоняться за нами на конях, верблюдах, овцах и тушканчиках, пока не прибьет. И нас жалко, и задание толком не выполним. Так что торопиться не будем. Сержант Фаарик, две группы разведчиков. Одна идет на восток, к руслу, вторая — на запад, искать лагерь. Пошли самых опытных. Йоовика и Доода поставь командирами. Остальным отдыхать. Да, Фаарик, процеди и прокипяти набранную воду. Ну ты сам знаешь: ночью, в шалаше, чтобы и искорки не выскочило. Грызем сухари и вяленое мясо, сейчас не до разносолов. Капрал Дарээка, и ты, и твои люди заслужили отдых. Ну значит, отдохнете. Когда в лагерь вернемся. А пока на тебе караульная служба.
И снова бесконечно долго тянущееся время. Определенно Ренки начал понемногу разочаровываться в военной службе. Как оказалось, это не сплошь сражения да подвиги, а бесконечные пешие марши с грузом на плечах и мучительное периоды безделья между ними. Только и остается придумывать для себя и подчиненных кучу забот и проблем, чтобы не сойти с ума от наполненной нервным ожиданием скуки.
— Сядь, Ренки, — негромко, так, чтобы не услышал никто посторонний, произнес Готор, когда капрал в очередной раз вскочил, чтобы проверить караулы.
Весь лагерь, за исключением двух часовых, спал. Но Готор нес вахту у костра, разожженного в выкопанной яме, чуть на отшибе от основного лагеря, и накрытого сверху палаткой. Как большому специалисту (Доод постарался), ему поручили процедить и прокипятить добытую воду. Ренки в последнее время не часто выпадала возможность пообщаться с приятелем наедине, без всяких демонстративных соблюдений субординации, и он, воспользовавшись возможностью, подсел поговорить. Однако из капрала Дарээка, придавленного возложенной на него в эту ночь обязанностью фактического начальника лагеря, собеседник сегодня оказался плохой. Вот и сейчас он внезапно прервал разговор, чтобы, в очередной раз обежав лагерь по периметру, проверить бдительность караульных и посмотреть «вообще», как он объяснил это Готору еще три пробежки назад.
— Лейтенант приказал мне… — начал было возражать Ренки. Но друг перебил его.
— То, что ты бегаешь каждые полчаса проверять посты, не добавляет тебе авторитета в глазах солдат, — опять так же тихо сказал Готор. — Ты видел, чтобы сержант или кто-нибудь из капралов делал это? Три раза за ночь, при смене часовых — этого достаточно. Единственные новобранцы тут, которые могут заснуть на посту, — это наша шестерка. Остальные — солдаты опытные, на них можно положиться. Не суетись и не показывай, что нервничаешь. Начальство всегда должно сохранять спокойный и невозмутимый вид — это вызывает у подчиненных ощущение, что его командиры знают, что делают.
— Если ты так отлично осведомлен о том, как должно вести себя командиру, почему остался простым солдатом? — раздраженно спросил Ренки, однако подчинился совету друга и сел обратно.
— Я тебе уже объяснял…
— Готор, ты много рассуждаешь о доверии, но сам не рассказываешь о себе почти ничего. Послушать твои объяснения, так получается, что ты родился где-то год назад на побережье Тооредаана. А до этого тебя будто бы и не существовало. Ты вообще очень странный. То вдруг демонстрируешь чудеса учености, а то оказываешься не в курсе самых обыкновенных вещей. То старательно показываешь, будто ничего не знаешь о военной службе, то ведешь себя как опытный воин и даже предлагаешь вещи, которые удивляют бывалых солдат. Вот как та история с мундирами! Как ты догадался?
— А чего тут догадываться? — делано удивился Готор. — Если хочешь пройти по пустыне незамеченным — стань похожим на пустыню. Ну хотя бы цветом своей одежды. Наши зелено-красные мундиры слишком выделялись на этой желто-коричневой равнине, вот я и предложил извалять их в пыли. Лейтенант согласился, что это разумно.
— А лица? Помнишь, ты выкрасил нам лица, когда мы устраивали засаду на кредонских егерей?
— Тот же самый принцип: чтобы быть незаметным, слейся с окружающим пейзажем.
— Я прочел больше десятка наставлений по военному делу, и нигде об этом не сказано ни слова! — запальчиво возразил Ренки. — Наоборот, все полководцы, хоть древности, хоть последних времен, подчеркивают, что форма должна быть ярких цветов, чтобы лучше осуществлять управление войсками в бою. А за извалянный в пыли мундир нас бы всех выпороли… при других обстоятельствах. И кстати, я заметил, что ты не просто покрасил нам лица. Ты разрисовал их явно по какой-то системе. Это узоры твоего клана? Я читал у Модоокта в «Записках о дальних землях», что у некоторых народов перед боем принято рисовать узоры на лицах.
— Что? Хм… — Готор даже будто поперхнулся коротеньким смешком. — Нет, Ренки, это никакие не узоры моего клана. Просто человеческий взгляд привык замечать знакомые образы и очертания. И если лицо просто закрасить чем-то темным, он и будет видеть его, как темное лицо. А если краску нанести участками, очертания будто бы изменятся, и глаз, даже увидев, все равно не поймет, что это такое.
— И откуда ты это знаешь? И если ты, как сам утверждаешь, никогда не был солдатом, зачем тебе раньше было прятать свое лицо подобным образом?
— В моих краях это знают даже маленькие девочки, совсем не интересующиеся военной службой, ну разве что молодыми офицерами. Это, ну… часть культуры. Вроде твоих книг или песен. Такой же штамп, в смысле обязательный набор действий или слов-описаний. У вас там, помнится, что-то про клубы порохового дыма, растекающиеся по полю брани, и «…он возложил руку на рукоять шпаги». А у нас герой, отправляясь на подвиги, непременно наносит маскирующую краску на лицо. Смотрится и звучит красиво и грозно.
— И где эти края? — ядовито осведомился Ренки. — Этот твой архипелаг… Легтский, кажется? Почему он не нанесен ни на одну известную карту?
— Он расположен дальше, чем заплывали ваши картографы, даже и этот твой Модоокт, — спокойно ответил Готор, но Ренки почувствовал, что его приятель как-то внутренне напрягся и в его голосе послышались тоскливые нотки. — Намного дальше…
— А твои враги настолько жаждут твоей смерти, что решили преследовать тебя даже в такой дали от дома?
— Нет, Ренки… — Кажется, Готор наконец-то решился сказать больше обычного и потому понизил голос почти до шепота. — Я опасаюсь не своих «домашних» врагов, а вопросов которые мне станет задавать ваша Тайная служба. Так уж получилось, что тот корабль, на котором я потерпел крушение, отплыл из заморских владений Кредонской республики. Клянусь тебе нашей дружбой, что никаких помыслов принести вред твоему королевству у меня нет и никогда не было и что с Кредонской республикой меня ничего не связывает. Но история моя достаточно туманна, и вряд ли в Тайной службе удовлетворятся объяснениями, которые я смогу им дать. Видишь, даже ты мне не веришь. Пока я простой солдат, до меня мало кому есть дело. Солдаты часто не любят вспоминать о своем прошлом. А вот коли полезу повыше, могу привлечь внимание кого не надо. И мне начнут задавать вопросы вроде тех, что задаешь сейчас ты. Вот потому я и…
— Хм… — чуть разочарованно произнес Ренки. — А я-то думал, что ты принц и тебя хотят убить заговорщики, свергнувшие законного монарха. И мы еще побываем на твоей родине, чтобы вернуть трон законному владельцу.
Следующие минут десять Готор катался по земле, давясь приступами сдерживаемого ржания.
— Капрал Доод, а мы точно не заблудились? — спросил Ренки на очередном привале. — И как ты тут только различаешь, в этой пустыни, куда идти? Здесь ведь даже карта не поможет — ни одного нормального ориентира!
— Парень, — усмехнулся Доод, — у тебя над головой солнце. Чего еще тебе надо? Всегда следи за ним. Изучи его путь по небу лучше, чем старый пьяница — дорогу от кабака до собственного крыльца, чтобы, даже если вдруг из-под того вон камня начнет бить фонтан холодного пива и ты ухлебаешься вусмерть, всегда знать, где находится солнце в ту или иную минуту дня. И, соответственно, не потерять направление. А еще хорошенько научись определять пройденное расстояние, учитывая бодрость в начале дня и усталость в конце. Если ты точно знаешь, в какую сторону идти и сколько прошел, не заблудишься и в пустыне. Еще совет — перед тем как выйти, мысленно нарисуй свой сегодняшний путь, подумай, в каком направлении тебе предстоит идти, и где в какое время будет солнце относительно тебя и твоего маршрута. Начни прямо сейчас. А завтра (я поговорю с лейтенантом) наш отряд поведешь ты. И не дай боги тебе опозориться и сбиться с пути!
«Что ж, сам нарвался!» — подумал Ренки, уже отчасти привыкший к методам обучения Доода.
Теоретических знаний капрал явно не признавал, а в подробные объяснения не верил. «Хочешь чему-то научиться? Берись за дело и делай его», — такова была педагогическая система, ярым сторонником которой был Доод. И Ренки был вынужден признать, что она работала. А еще по каким-то понятным только ему и его товарищам причинам капрал действительно старательно обучал новобранца, делая из него толкового солдата. Хотя методы, которые он при этом использовал, Ренки нравились не всегда.
— Завтра же мы должны идти на запад, в сторону вражеского обоза… — осторожно напомнил он Дооду. — Вряд ли лейтенант позволит…
— Позволит! — отрезал капрал, с усмешкой посмотрев на Ренки. — Парень, так может случиться, что отряду придется разделиться или убьют всех унтеров, кроме тебя, и именно ты будешь выводить солдат обратно. Мне бы очень не хотелось поручать это дело совсем уж бестолковому юнцу. Так что не облажайся!
Ренки не облажался. Кажется.
Вполне возможно, что он и сдвинулся чуток к югу или северу, но тем не менее на широкую полосу вытоптанной земли, что оставила после себя прошедшая кредонская армия, они вышли.
Отряд сделал большую петлю, пройдя за четыре с половиной дня не меньше двух сотен верст (небывалые, по армейским нормам, скорость и расстояние) и все-таки зайдя кредонской армии в тыл.
Потом были день отдыха и ночь марша. И так три дня подряд. Лейтенант Бид почему-то не спешил, рассылая в разные стороны небольшие группы разведчиков из старых проверенных бойцов, а потом долго и подробно выспрашивал, что они видели. Затем разведчики отсыпались, а грузы за них на место нового лагеря тащило второе капральство. Не так, совсем не так раньше представлял себе войну Ренки.
И вот наконец…
— Смотрите сюда, — сказал лейтенант Бид, чертя на земле план местности. — Вот тут находятся бочки с водой, ими займется Фаарик. Под каждую — по бочонку пороха. Бочонки, фитили и огниво подготовь и проверь заранее. Подумай о каких-нибудь веревках, которыми будешь прикреплять мины к бочкам. У нас только одна попытка, и рвануть должно так, чтобы потом чинить было уже нечего. Так что порох не жалеть, если, конечно, не желаете тащить его обратно на собственном горбу. Доод, на тебе фуражный обоз. Жаль, что его разместили так далеко от воды. Возьмешь полдюжины своих вояк и еще трех тебе Фаарик одолжит. Проверь факелы и смолу. Думаю, ты помнишь, что много смолы лить не обязательно — главное, чтобы занялось. Солнце все эти дни жарило так, что сено должно вспыхнуть как порох. Но если будет возможность, лучше сожги овес. Учитывай ветер — он твой лучший помощник. Кредонцы охраняют обоз чисто для виду, так что проблем с часовыми быть не должно. Но расслабляться все равно не стоит. Да, помните, этот прощелыга Готор посоветовал разведчикам выкрасить лица и торчащие из-под мундира руки сажей и даже горшочек этой дряни приготовил? Думаю, в этом есть смысл — не будут белеть в темноте. Дальше самое главное — отход. Капрал Дарээка, четырех человек с факелами сажаешь вдоль линии отхода через каждые полверсты. Как только первый увидит пламя пожара, зажигает свой факел. Группа отходит на его свет. Когда добегает до факельщика, факел гаснет, и следующий, видя это, зажигает свой. И так далее. Пятый факел, без факельщика, зажгите чуть в стороне, ближе к востоку. А сами после четвертого резко меняете направление и двигаете на запад. Чуть впереди четвертого ставишь засаду — всех, кто у тебя остался. Проследи, чтобы фитили тлели в горшочках и не выдали вас раньше времени. Если кто-то будет преследовать группу Доода, ваша задача — дать залп и быстро линять оттуда. В долгую драку не ввязываться! Доод, от того, насколько капрал Дарээка все правильно сделает, зависит твоя жизнь. Так что твои советы и пригляд на этапе подготовки лишними не будут.
Йоовик, ты человек опытный, и тебя лишний раз учить не надо. Делайте примерно то же самое, только факельщиков у тебя будет трое, а четвертый факел должен показывать круто на восток. Чтобы ребята Доода не наткнулись на твоих преследователей. На местах пяти наших прошлых лагерей оставлены заначки с едой и водой. Все об этом помнят? Но уходить будем, огибая кредонцев с запада. Есть надежда, что, не разобравшись, они пойдут по протоптанному следу на восток. Особых ориентиров, к сожалению, тут нет, так что место общего сбора назвать не смогу. Если не получится встретиться, пусть каждая команда выбирается самостоятельно. Отставших не ждать! Кредонцы пошлют за нами кавалерию, так что каждая секунда промедления, считайте, лишний труп. Труп одного из ваших солдат! Поэтому удираем что есть мочи. Но, помните: от верблюда или коня на своих ногах не убежишь. А значит, ваша главная защита — это скрытность! Вопросы есть? Тогда разбежались — работы предстоит много.
Глава 8
— Прости, Готор, — сказал Ренки, разливая из бурдюка по кружкам последние капли вина и делая знак Гаарзу, чтобы доставал новый, — но вряд ли можно считать все это чем-то особо достойным. Эти, как ты их называешь, диверсии не могут составить чести настоящему солдату!
— Гы… Ренки… А по-твоему, надо встать в полный рост в линию, шагах в тридцати от врага, и начать палить друг в дружку из мушкетов, пока у одной из сторон нервы не выдержат, или, сблизившись лицом к лицу, тыкать налево и направо штыком и дубасить прикладом? Это, по-твоему, и есть истинная воинская доблесть?
Поделиться книгой: