Помоги проекту - поделись книгой:
Помня успех при пополнении бывшими неприятельскими солдатами из лагерей военнопленных частей ваффен-СС в 1943 году, командование СС решило сформировать и Британский легион для участия в объявленном Гитлером «европейском крестовом походе против большевизма». В Германии нашлось достаточно британских ренегатов, желающих пойти ему навстречу. Самый видный из них, Джон Эмри, бывший фашист и сын одного из министров кабинета Черчилля, объехал несколько лагерей военнопленных в поисках рекрутов среди своих соотечественников[330]. К весне 1944 года первые приблизительно 50 человек британцев положили начало Британскому легиону в учебном лагере в Хильдесхайме[331].
3 марта 1944 года Готтлоб Бергер сообщил Гиммлеру, что британские волонтеры «единогласно выразили желание видеть в качестве командующего «Британским свободным корпусом» бригадного генерала Паррингтона. Английский генерал был взят в плен в Греции в 1941 году, и, если верить Бергеру, имел «репутацию искренне преданного фюреру офицера». Завершая послание, руководитель Главного управления СС выразил опасения, что могут возникнуть некоторые сложности с принятием от британцев присяги фюреру, посему он убедительно просит через адъютанта Гиммлера связаться с рейхсфюрером СС и попросить его составить «более мягкую и приемлемую формулировку»[332].
Ответ Гиммлера на письмо Бергера так и не был обнаружен, но очевидно, что рейхсфюрер СС был готов пойти на дополнительные уступки национальной гордости британцев: он разрешил служащим «Британского свободного корпуса» носить британскую форму, но с немецкими знаками отличия. Тем не менее, несмотря на особые привилегии, пожелавших служить в «Свободном корпусе» было крайне мало. К июню 1944 года Главное управление СС сетовало, что, дескать, «методы привлечения пополнения, до настоящего времени практикуемые среди британских военнопленных, не приводят к ожидаемым успехам». Было предложено направить в лагеря для военнопленных служащих СС, владевших английским языком для выяснения «настроения отдельных англичан, немедленно доложить в случае их лояльности идее «Британского легиона»… и незамедлительно изолировать их от остальных пленных с тем, чтобы те не смогли на них воздействовать»[333].
Никакой дополнительной информации касательно «Британского свободного корпуса» в процессе подготовки данной работы в документации обнаружено не было. Но к середине 1944 года, когда союзники высадились на побережье Франции, никто уже и не помнил, существовал ли вообще какой-то «Британский свободный корпус». Тем не менее «Британский свободный корпус» (СС)» до сих пор находится в списке формирований ваффен-СС на 1945 год, однако нет никаких доказательств, что данное формирование имело статус боевого, а не чисто пропагандистского.
Выводы
Иностранные формирования СС представляют собой явление настолько неоднородное, что трудно оценить их значимость. Но ясно одно: увеличение численности ваффен-СС за счет крупной мобилизации иностранных подданных так и не привело к запланированному радикальному повышению их боеспособности.
Лишь выходцы из Западной Европы – численно самая небольшая группа – сражались как настоящие солдаты. И лучшими из них были самые первые добровольцы из Норвегии, Дании и Нидерландов – эти были практически неотличимы от немцев – служащих элитных дивизий СС. Накопив боевой опыт в ходе тяжелых сражений первых лет войны, они до самого конца представляли собой многочисленный и надежный боевой резерв рейха. Когда в последний год войны в ваффен-СС вступило значительное число добровольцев из стран Западной Европы, их уже приобретшие соответствующий опыт соотечественники помогли новичкам овладеть командными и боевыми навыками, в кратчайшие сроки стать полноценными бойцами вновь сформированных соединений – частью военной машины СС.
Вклад этнических немцев (фольксдойче) объективно оценить куда труднее. Большинство из них было сначала направлено в существующие формирования СС как пополнение. Уже в ноябре 1941 года группенфюрер Эйке, командир дивизии СС «Мертвая голова», жаловался в Главное оперативное управление СС, что присланное ему пополнение из фольксдойче состояло «главным образом из страдавших недоеданием и непригодных к физическим нагрузкам» призывников. Многие из них были не только плохо развиты физически, но и «слабыми духом». Также Эйке сообщил, что контингент «склонен к неповиновению и увиливанию от службы», нередко пользуются якобы недостаточным знанием немецкого языка, в качестве оправдательной причины для уклонения от сложных для исполнения или опасных распоряжений. Это, как указал Эйке, приводило к многочисленным случаям «проявления малодушия» в бою. В заключение Эйке напомнил Берлину, что командует элитной дивизией и что ему совершенно ни к чему «недисциплинированные и нечестные [деклассированные] элементы, негодяи и преступники»[334].
Короче говоря, интеграция многочисленных фольксдойче – многие из которых довольно плохо владели немецким языком – была серьезной проблемой для ваффен-СС, Гиммлер не раз в своих выступлениях перед офицерским составом СС призывал их к терпению и пониманию при работе с личным составом, состоящим из этнических немцев. Безусловно, лучшие из подразделений СС оставались в подавляющем большинстве немецкими и, судя по всему, морально и физически непригодные к службе фольксдойче просто терялись на фоне куда более опытных и исполнительных служащих из немцев рейха. Впрочем, части и подразделения СС, полностью состоявшие из немцев рейха, включая и элитарные, представляли собой меньшинство, в некоторых случаях формирования СС почти полностью состояли из фольксдойче. В целом не составляет труда заметить зависимость боеспособности того или иного соединения СС от того, сколько фольксдойче в нем состоит, и зависимость эта прямо пропорциональная. Это признавал и Гитлер, и его генералитет.
На одном из совещаний, протоколы которого сохранились, фюрер поинтересовался структурой личного состава. Ответ был таков: «фольксдойче и имперские немцы», похоже, ответ удовлетворил Гитлера – он был приятно удивлен, что, оказывается, еще сохранились части СС, где присутствовали и имперские немцы. Когда большинство новых частей и соединений СС формировалось из иностранцев или фольксдойче, пропорция имперских немцев в отношении остальных превратилась в критерий, по которому можно было судить о его боеспособности[335].
Восточные СС – значительно численно превосходящие западные СС – за исключением разве что трех прибалтийских соединений, практически не могли эффективно использоваться в ходе боевых действий. Во избежание неприятностей Гиммлер первоначально вообще намеревался использовать восточные формирования лишь в боях против нерегулярных сил. Но колоссальные потери в скатывавшейся к поражению войне вынудили рейхсфюрера СС выгнать их из лесов и бросить на передовую. Это испытание оказалось не по плечу восточным СС. Кроме традиционно низкого боевого духа, данные формирования не отличались ни боевой выучкой, ни наличием соответствующих вооружений, необходимых для успешного противостояния решительно наступавшим частям Красной армии на последней стадии войны.
Мусульмане, как мы убедились, проявили себя крайне неудовлетворительно даже в операциях против партизан, и их соединение пришлось расформировать в конце войны. Большинство восточных полков и бригад СС, наскоро сколоченных в последние месяцы войны, также были малоэффективны. В румынских и венгерских частях СС количество перебежчиков и дезертиров на одерском участке фронта достигло таких масштабов, что немцам ничего не оставалось, кроме как разоружить их[336]. Армия Власова включала большое число военнослужащих СС из 29-й и 30-й дивизий СС, вообще никогда не принимавших участия в боях с частями Красной армии. «Фактически, – как заявляет Рейтлингер, – ваффен-СС были единственным врагом, которому они на самом деле нанесли урон, и это самый большой парадокс всей войны»[337].
Прибалтийские дивизии СС, сражавшиеся достойно, защищая собственную землю, утратили боевой дух и решимость после того, как советская армия заняла Эстонию и Латвию. 15-я пехотная дивизия ваффен-СС (латышская № 1) проявила себя куда лучше остальных за последние месяцы, а некоторые ее части и подразделения (включая батальон в Берлине) ожесточенно сражались до самой капитуляции[338]. Ее дочернее соединение, 19-я пехотная дивизия ваффен-СС (латышская № 2), оказалась отрезанной в числе прочих в Курляндии до конца войны, в то время как прежде зарекомендовавшая себя весьма положительно 20-я пехотная дивизия ваффен-СС (эстонская № 1) фактически распалась после битвы в Силезии в начале 1945 года[339].
В ночь 23–24 марта 1945 года, когда русские были уже в менее чем 160 километрах от Берлина[340], Гитлер провел совещание в подземном бункере. Сохранился стенографический отчет упомянутого совещания, где представлена заключительная оценка Гитлером восточных СС[341].
Результаты беседы Гитлера с Гиммлером неизвестны. Да это уже и не суть важно, принимая во внимание крах рейха, наступивший всего несколькими неделями позже. Больше года рейхсфюрер сколачивал одно восточное формирование СС за другим. Будучи начальником Управления вооружений сухопутных войск и командующим Резервной армией[342], он имел возможность предоставлять им любые виды вооружений, которые, кстати сказать, были бы куда полезнее, окажись они в других частях и соединениях германской армии. Кроме того, восточные СС оттягивали на себя и без того скудные резервы офицерских и унтер-офицерских кадров из уже существовавших частей и соединений СС, состоявших из немцев рейха. Как недвусмысленно указал Гитлер, восточные СС – состоявшие к 1945 году приблизительно из двух десятков отдельных формирований – представляли собой роскошь, «роскошь, которую мы не можем себе позволить».
Глава 8
Ваффен-СС в 1942–1943 годах. Пора зрелости
В своем исчерпывающем отчете по организации СС Джеральд Рейтлингер обращает особое внимание на скачкообразное возрастание численности ваффен-СС в 1943 году. Он объясняет этот факт тем, что, дескать, Гитлер «не доверял Гиммлеру настолько, чтобы позволить ему иметь собственные войска», и утверждает, что лишь после того, как три лучшие дивизии СС («Адольф Гитлер», «Дас Рейх» и «Мертвая голова») после поражения одержали победу и повторно захватили Харьков в марте 1943 года, Гитлер смог избавиться от извечных страхов перед созданием большего количества дивизий СС, которые провоцировались реакцией Генштаба сухопутных войск. Результатом, согласно Рейтлингеру, стало устранение контроля над пополнением частей СС и санкция на «существенное увеличение их численности». Рейтлингер утверждает, что «четыре абсолютно новые танковые дивизии были сформированы с большим процентом добровольцев из стран Западной Европы. Они получили названия «Гогенштауфен», «Фрундсберг», «Нордланд» и «Гитлерюгенд»[343].
Из-за отсутствия других объяснений толкования Рейтлингера стали общепринятой интерпретацией поворотного момента в развитии ваффен-СС. К сожалению, за исключением названий четырех новых дивизий СС, вышеупомянутый отчет Рейтлингера грешит массой неточностей. Поворотный момент в развитии ваффен-СС был достигнут в 1942 году, а не в 1943-м. Согласие Гитлера на формирование первого армейского корпуса СС было получено в мае 1942 года, то есть ровно за 10 месяцев до победы войск СС под Харьковом. А создание всех четырех дивизий СС, которые упоминает Рейтлингер, было одобрено Гитлером еще до победоносного завершения сражения – две из них появились еще до конца 1942 года.
Более того, то, что Гитлер так сдерживал разрастание ваффен-СС, не имело никакого отношения к отсутствию у него доверия к Гиммлеру. Если Гитлер кому и доверял из высших чинов СС и не только СС в 1942 году, так это именно своему «верному до гроба Генриху» («dem getreuen Heinrich»). А поскольку ваффен-СС все же подчинялись военному командованию, совершенно непонятно, почему Гитлер должен был бы опасаться увеличения численности ваффен-СС, как «личного войска» Гиммлера, к тому же не кто иной, как сам Гитлер к тому времени лично руководил всеми боевыми операциями на посту главы ОКХ и ОКБ[344].
Для осознания довольно продолжительного затягивания Гитлером создания новых дивизий СС необходимо вновь обратиться к его основополагающей концепции ваффен-СС. Следует помнить, что для Гитлера вооруженные силы СС были, прежде всего, элитной, милитаризованной и политически лояльной полицией. Он вновь подчеркнул эту мысль еще в январе 1942 года. СС, как заявил Гитлер, должны пойти на передовую ради поддержания своего престижа. Но они должны остаться относительно немногочисленными и элитными – качество, но никак не количество должно было играть определяющую роль. Отсюда – искать отборный призывной контингент. И те, кто желает служить ради престижа, должны быть предупреждены, что людские потери в частях ваффен-СС куда выше, чем в других военных формированиях. Вот когда настанет мир, заключил он, ваффен-СС перестанут быть элитными полицейскими силами[345].
Рейтлингер истолковал замечания Гитлера как вежливый отказ Гиммлеру в надежде последнего на создание личного войска[346]. Но главным, на что следует обратить внимание, было то, что Гитлер в тот период все еще рассчитывал на скорый и благополучный исход войны. Невзирая на острую нехватку резервов в результате внезапного зимнего наступления русских, Гитлер не сомневался, что все-таки нанес «русскому медведю» смертельный удар. А вот очень многие из его генералов продемонстрировали признаки паники, если вообще не утратили веру в победу, хотя Гитлер планировал новое, как ему представлялось, победоносное наступление.
Гитлеру не было нужды ждать харьковского сражения 1943 года, чтобы окончательно убедиться в том, что на самом деле представляют собой части ваффен-СС. Они уже показали, на что способны, в кампаниях 1939, 1940 и 1941 годов. Как раз тогда, когда он рассуждал о скором возвращении ваффен-СС к своим послевоенным чисто полицейским функциям, Гитлер не мог не оценить их выдающиеся боевые качества. «Я горжусь тем, – заявил он в очередной беседе за ужином в близком окружении, – когда командующий армией докладывает мне о том, что боеспособность его соединения основывается исключительно на роли включенного в его состав соединения ваффен-СС – дивизии «Дас Рейх»[347]. Для Гитлера части СС представляли собой «воинское братство, объединенное одной идеей, сообщество преданнейших…». И наступление Советов доказало, что части СС полностью сознают возложенную на них ответственность. И понимают, что их деяния – пример для остальных…»[348]Если многие армейские части и их командиры дрогнули под натиском русских, ваффен-СС оказали противнику стойкое сопротивление. Геббельс также заметил в своих дневниках, что «если бы у нас отыскалась пара десятков подобных командиров [подобных Зеппу Дитриху], Восточный фронт не был бы головной болью для нас»[349].
В ходе сражений зимой 1941/42 года ваффен-СС продемонстрировали Гитлеру то, что он считал высшей солдатской доблестью: способность сохранять боевой дух даже во время отступлений[350]. Именно это и подвигло его издать приказ об увеличении численности ваффен-СС в конце 1942 года. Потому как его былой оптимизм испарился под давлением обстоятельств – теперь он уже не сомневался, что Германии предстоит изнурительная и затяжная война.
В полном соответствии с прогнозами фюрера вермахт выдержал зимнее наступление Красной армии. Оказав упорное сопротивление русским, немцы сумели удержать основные позиции, и даже после того, как русские обходили немцев с флангов, те все же не сдавали важнейшие ключевые пункты линии обороны – пресловутый приказ фюрера «Ни шагу назад» возымел результаты, но обрек вермахт на ужасные потери. Однако Восточный фронт был спасен. В марте месяце русские продолжали натиск, а Гитлер распорядился о подготовке к новому наступлению[351].
Хотя Гиммлер не уставал просить Гитлера об увеличении численности ваффен-СС, фюрер медлил. Он не сомневался в том, что победоносно завершит войну до конца 1942 года. Единственным по-настоящему новым формированием СС в первой половине 1942 года была 7-я добровольческая горнострелковая дивизия СС «Принц Ойген», сформированная в марте 1942 года из фольксдойче Хорватии, Сербии, Венгрии и Румынии. Соединение использовалось для борьбы с партизанами на территории Югославии. И все же Гитлер решил пойти на реорганизацию и усиление личным составом уже существовавших формирований ваффен-СС. К середине того же года остатки трех элитных дивизий СС – «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Дас Рейх»» и «Мертвая голова» – были сняты с фронта и отправлены в глубокий тыл для переформирования в моторизованные дивизии[352].
Тем временем началось летнее наступление германских войск на участке фронта Курск – Харьков. В соответствии с планами Гитлера отсечь кавказские нефтеносные районы молниеносным ударом на южном участке фронта русских [1-я] танковая армия под командованием фельдмаршала Клейста сумела прорвать оборону русских и с боями вышла к Кавказу. Армии Советов вновь отступили, не выдержав натиска немцев – уже полтора месяца спустя весь Дон и майкопские нефтепромыслы оказались в руках немцев. Глубже всех продвинуться сумела дивизия СС «Викинг»1.
Для русских наступил наиболее критический период войны. Судя по всему, оптимистические прогнозы Гитлера – «С русскими покончено!» – фраза, брошенная им начальнику штаба сухопутных войск 20 июля 1942 года – начинали сбываться. К середине сентября 1942 года немецкие войска продвинулись к центру Сталинграда. Именно здесь и решался исход войны – в случае овладения этим стратегически важным населенным пунктом немцы получали возможность двинуться на север (вдоль волжской линии обороны) и смять фронт обороны русских. Но всем известно, что произошло на самом деле, – Сталинград выстоял, а 19 ноября 1942 года Красной армией было начато контрнаступление, которое в конечном итоге привело ее два с половиной года спустя в Берлин.
В последние месяцы 1942 года линия фронта стала неудержимо приближаться к границам Третьего рейха. 4 ноября 1942 года Африканский корпус Роммеля, вплотную приблизившийся к Александрии, в результате сражения под Эль-Аламейном был вынужден отступить. Четыре дня спустя англо-американцы под командованием генерала Эйзенхауэра высадились на побережье Северной Африки, а 22 (23. –
Ваффен-СС в 1942 году
В первые месяцы 1942 года вся боевая мощь ваффен-СС была брошена в район ожесточенных сражений Восточного фронта – 6 дивизий, 2 пехотные бригады, 1 кавалерийская бригада, 4 национальных легиона и еще горстка меньших по численности боевых формирований.
К моменту завершения осенне-зимнего наступления русских в течение февраля месяца 1943 года формирования СС представляли собой лишь жалкое подобие прежних, тех, которые существовали еще осенью 1942 года. В соответствии с намерениями Гитлера нанести летом 1943 года решающий удар русским и окончательно разгромить их было принято решение об усилении боеспособности элитных дивизий СС. Еще в начале августа 1941 года группенфюрер СС Хауссер направил Верховному командованию просьбу о довооружении дивизий «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» и «Дас Рейх» танками. В январе 1942 года просьба Хауссера была одобрена, был издан соответствующий приказ о включении в состав соединений по одному танковому батальону. К концу мая таким же образом поступили с еще двумя элитными дивизиями СС – «Мертвая голова» и «Викинг». Таким образом, к середине 1942 года четыре классические дивизии ваффен-СС сделали первый шаг к тому, чтобы впоследствии превратиться в бронетанковые «огневые бригады Третьего рейха». Тогда же Гитлер решил сдержать данное им еще в 1938 году обещание создать армейский корпус СС; для осуществления командования реорганизованными дивизиями СС было учреждено SS Generalkommando – командование армейским корпусом СС, возглавил которое Пауль Хауссер.
Пока 3 из 4 элитных дивизий пополнялись личным составом и техникой в тылу, столь блестяще развивавшееся вначале наступление германских войск застопорилось под Сталинградом. На фоне поражений в Африке Гитлер решает увеличить численность ваффен-СС. Первым шагом стало увеличение численности кавалерийской бригады СС «Флориан Гайер» – она была переформирована в 8-ю кавалерийскую дивизию СС «Флориан Гайер». За этим распоряжением последовали другие, и в ноябре приступили к увеличению численности таких элитных дивизий СС, как «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Дас Рейх» и «Мертвая голова». Получив еще больше танков, штурмовых орудий и бронетранспортеров, они получили и иной статус – панцергренадерских (моторизованных; танковыми официально стали с октября 1943 года) дивизий ваффен-СС и составили 2-й корпус СС.
Растущее число потерь вместе с увеличением численности частей и соединений ваффен-СС привели к небывалой нехватке личного состава. Но Гитлер уже твердо стоял на позициях СС, если это касалось ОКБ, ОКХ, вермахта в целом и Имперского трудового фронта. Уже в августе Кейтель скрепя сердце дал добро ваффен-СС на трехкратное превышение квоты призывного контингента 1924 года рождения, и с тех пор положение не менялось. 1 сентября 1942 года в ваффен-СС насчитывалось 141 975 человек, кроме того, еще 45 663 человека проходили начальную подготовку и числились в резерве; ровно год спустя цифры практически удвоились – 280 000 и 70 000 соответственно.
Ваффен-СС в 1943 году
На начало 1943 года боевые формирования ваффен-СС выглядели следующим образом: 1-я моторизованная дивизия СС «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», 2-я моторизованная дивизия СС «Дас Рейх», 3-я моторизованная дивизия СС «Мертвая голова» и штаб командования танковым корпусом СС на Западном фронте (в основном во Франции), далее – 4-я полицейская дивизия СС и 2-я бригада СС (включая нидерландский, фламандский и норвежский легионы) – участвовали в боевых действиях на Восточном фронте в составе группы армий «Север», далее, 5-я дивизия СС (моторизованная, с октября 1943 года танковая) «Викинг» действовала также на Восточном фронте в составе группы армий «Дон», далее – 6-я горнострелковая дивизия СС «Норд» действовала в составе 20-й горной армии на Финском фронте, далее – 7-я добровольческая горнострелковая дивизия СС «Принц Ойген» воевала в Сербии в составе группы армий «Юго-Восток», далее – 8-я кавалерийская дивизия СС «Флориан Гайер» совместно с 1-й бригадой СС (включавшей добровольческий корпус «Данмарк») сражалась в России в составе группы армий «Центр»[353].
К перечисленным формированиям следует добавить и 9-ю моторизованную, с апреля 1944 года танковую дивизию СС «Гогенштауфен», а также 10-ю моторизованную, с апреля 1944 года танковую дивизию СС «Фрундсберг», к формированию которых по распоряжению Гитлера приступили в декабре 1942 года. Несмотря на клятвенные заверения Гиммлера о том, что, по его мнению, до 25 % призывников стремятся добровольно пойти служить в ваффен-СС, для укомплектования новых дивизий с великим трудом удалось наскрести призывников[354]. В результате ваффен-СС впервые вынуждены были прибегнуть к широкомасштабному призыву рекрутов из числа немцев – граждан Третьего рейха. Тысячи юношей, подходивших под критерии для службы в войсках СС, то есть 70–80 % необходимого призывного состава, были срочно забраны из лагерей Имперского трудового фронта. Начальник оперативного управления СС группенфюрер Юттнер впоследствии упомянул, что призывная кампания по набору служащих ваффен-СС наделала в рейхе много шума. Берлин захлестнула волна жалоб, писем от «родителей, министров, епископов и кардиналов» (часть из них адресовалась непосредственно фюреру) с требованиями не призывать тех или иных молодых людей, подлежавших призыву в ряды ваффен-СС. Если верить Юттнеру, командование СС согласилось пойти на компромисс – молодых людей на месяц направляли в учебные лагеря, а по завершении подготовки им предлагался выбор: либо идти добровольцами в СС, либо они освобождались от службы в этих войсках. «По-моему, – продолжает Юттнер, – трое отказников набралось… И это на две дивизии! Остальные же заявили, что остаются. Эти трое просто не знали, что в тот период представляли собой ваффен-СС на самом деле, а руководствовались мнением родителей или наставников». И обе дивизии удалось превратить в настоящие элитные формирования, заключает Юттнер[355].
В январе, когда полным ходом шло формирование дивизий «Гогенштауфен» и «Фрундсберг», рейхсюгендфюрер (глава гитлерюгенда) Артур Аксман явился к Гиммлеру с предложением сформировать из добровольцев дивизию ваффен-СС. Дивизия эта должна была состоять из членов гитлерюгенда 1926 года рождения и, по мнению Аксмана, «достичь уровня «Лейбштандарта «Адольф Гитлер». 13 февраля 1943 года Гиммлер сообщил Аксману, что, мол, Гитлер одобрил его идею и потребовал от Аксмана вместе с Бергером проработать все детали, касавшиеся будущей дивизии. Эта идея настолько захватила главу оперативного управления СС, что он был готов стать командиром упомянутой дивизии, состоявшей из нацистской добровольческой элиты. Мечта Бергера стать «Зеппом Дитрихом № 2» разбилась вдребезги о корректные возражения Гиммлера. Дескать, Бергер куда ценнее для рейха и СС на своем нынешнем посту и за своим письменным столом, так что «ни к чему всякое нетерпение», как выразился рейхсфюрер СС. И должность командира дивизии пожаловали увешанному орденами штандартенфюреру Фрицу Витту из «Лейбштандарта «Адольф Гитлер». Тот привел из этого соединения в новую дивизию многих своих боевых товарищей – опытных офицеров и унтер-офицеров. К середине лета 1943 года в учебном лагере СС в Беверло (Бельгия) уже проходили подготовку первые 10 000 рекрутов-добровольцев дивизии «Гитлерюгенд»[356].
Тем временем отношение Гитлера к генералитету вермахта резко изменилось в худшую сторону, зато в ваффен-СС он, напротив, поверил безгранично. Причиной тому был крах под Сталинградом и известные успехи соединений СС под Харьковом. Когда русские устремились в Донбасс, генералитет пригрозил отставкой, ибо все попытки удержать этот регион были чреваты еще одним Сталинградом. 6 февраля 1943 года командующий группой армий «Юг» фельдмаршал Манштейн вылетел в ставку Гитлера в Растенбурге в надежде уговорить фюрера «спрямить линию фронта» для последующего высвобождения сил, необходимых для развертывания обороны западнее. Однако Гитлер отказался пойти на этот шаг, мотивируя его тем, что «если упорно драться за каждый клочок земли и заставить противника продвигаться ценой тяжелых потерь, то когда-нибудь наступательная сила даже Красной армии иссякнет. Противник уже два с половиной месяца беспрерывно наступал. У него очень большие потери, его наступательный порыв скоро будет исчерпан. Да и трудности снабжения при увеличивающихся расстояниях от исходных пунктов, видимо, остановят намечаемый им глубокий обходный маневр». Судя по всему, доводы кадрового военного, каким был Манштейн, никак не убедили Гитлера. «В отношении оперативной обстановки Гитлер, собственно, выразил только мнение, что танковый корпус СС мог бы устранить серьезную опасность для фронта в среднем течении Северского Донца ударом из района Харькова на юго-восток на Изюм». Манштейн продолжает: «Его надежда на ударную силу этого сформированного танкового корпуса СС была, по-видимому, безгранична»[357].
Будучи не в силах совладать с упорством Гитлера продолжать ведение кампании, у Манштейна оставался лишь один выход – подготовить и провести контрудар. Когда русские овладели Харьковом и продвигались к Днепру, он нанес упомянутый контрудар, сумев отбросить противника и вынудить его к беспорядочному отступлению[358]. Хотя успех данной операции был достигнут за счет мастерства Манштейна как стратега, следует, однако, признать, что во главе наступательного клина действовали все три моторизованные (с октября танковые) дивизии вышеупомянутого корпуса СС (1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», 2-я дивизия СС «Дас Рейх», 3-я дивизия СС «Мертвая голова»). Именно они и отбили Харьков у русских[359]. Победа ваффен-СС оказала на Гитлера магическое воздействие. Немцам удалось удержать район Донбасса, столь важный ресурс победы в этой войне. Да и, похоже, им удалось сдержать и, казалось, неукротимый натиск русских после Сталинградской битвы, вернуть войскам подорванный боевой дух. Кроме того, Гитлер получил неопровержимое доказательство своей веры в элитные части СС.
Эта вера отражена и в стенограммах оперативных совещаний следующих после харьковского сражения месяцев. «Один танковый корпус СС стоит двадцати итальянских дивизий», – изрек он на одном из совещаний[360]. Гитлера очень заботила судьба его СС, и он заявил генералу Цейцлеру, начальнику Генерального штаба сухопутных войск, что «мы должны позаботиться о том, чтобы СС получали надлежащий призывной контингент»[361]. Он горел желанием снять с фронта все три дивизии ваффен-СС и сохранить их для грядущих блестящих побед. По распоряжению Гитлера упомянутые соединения первыми получили новейшие тяжелые танки (Pz VI «Тигр I»). Кроме того, несмотря на все возражения командования вермахта, еще две вновь формируемые дивизии вне всяких разнарядок обзавелись и новейшими средними (фактически тяжелыми – масса 46 тонн, толщина лобовой брони 80—100 мм) танками «Пантера»[362].
Когда Гиммлер появился на одном из оперативных совещаний, на которых он, кстати сказать, был нечастым гостем, Гитлер не преминул поинтересоваться у него, как обстоят дела в новых дивизиях ваффен-СС «Фрундсберг» и «Гогенштауфен». Гиммлер ответил, что средний возраст личного состава в этих соединениях не превышает 18 лет, на что Гитлер ответил следующее: «Германская молодежь сражается с беспримерной храбростью». Сославшись на военные сводки, он добавил: «Молодежь, пришедшая на фронт из гитлерюгенда, едва шестнадцатилетние, фанатично сражается…»[363]
Временное затишье на Восточном фронте, а также высадка союзных войск на Сицилии в июле 1943 года, за которыми две недели спустя последовала капитуляция Италии, вынудили Гитлера к переброске части танкового корпуса СС на западный участок фронта. Это стало своего рода примером внезапных перебросок элитных формирований СС, столь характерных для заключительного периода войны, – танковые соединения ваффен-СС направлялись именно на наиболее сложные, по мнению Гитлера, участки фронта.
Во второй половине 1943 года продолжилось стремительное увеличение численности ваффен-СС. 9-я моторизованная (с апреля 1944 года танковая дивизия) «Гогенштауфен» и 10-я моторизованная (с апреля 1944 года танковая) дивизия «Фрундсберг» вступили в завершающую стадию боевой подготовки. 22 марта 1943 года в результате слияния четырех германских легионов появилась на свет 11-я добровольческая моторизованная дивизия ваффен-СС «Нордланд». Ее костяк составил личный состав из 5-й дивизии С С «Викинг» и значительное число призывников из стран Западной Европы[364]. 24 июня 1943 года – официальная дата создания 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд», к формированию которой приступили еще весной того же года. В тот же период происходил набор личного состава еще трех восточных дивизий – 13-й дивизии «Ханджар» (боснийской), 14-й «Галичина» (галицийской № 1) и 15-й (латышской № 1) дивизий. Но что более важно, Гитлер дал добро на формирование в октябре месяце 1943 года еще двух немецких дивизий СС: 16-й моторизованной дивизии «Рейхсфюрер СС» и 17-й моторизованной дивизии «Гётц фон Берлихинген»[365]. А уцелевшие военнослужащие многострадальной 4-й полицейской (с февраля 1943 года моторизованной) дивизии СС были сняты с Восточного фронта и переправлены в Грецию для выполнения операций по борьбе с партизанами (с сентября 1944 года снова на Восточном фронте).
Обычно немецкие моторизованные дивизии не располагали таким видом вооружений, как танки, и их следовало бы назвать просто «мотопехотными дивизиями»[366]. Но аналогичные элитные соединения ваффен-СС уже давно получали на вооружение танки – например, «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» и «Дас Рейх» – эти располагали большим количеством новейших танков, чем аналогичные танковые соединения вермахта[367]. В октябре 1943 года целых семь элитных моторизованных дивизий ваффен-СС – «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Дас Рейх», «Мертвая голова», «Викинг», «Гогенштауфен», «Фрундсберг» и «Гитлерюгенд» – были переименованы в танковые[368]. Несмотря на увеличение общей численности ваффен-СС, в последующие годы новых танковых дивизий СС не формировалось. Упомянутая семерка [танковых] дивизий играла роль своего рода «пожарной команды», при поддержке еще полдесятка других отборных дивизий ваффен-СС они поддерживали репутацию этих войск вплоть до окончательного крушения Третьего рейха.
В последние годы войны определяющим фактором стало наличие танков, самоходных артиллерийских установок (штурмовых орудий) и моторизованной пехоты. О значимости ваффен-СС говорит тот факт, что уже к концу 1943 года 7 из 30 танковых дивизий и 6 из 17 панцергренадерских (моторизованных) дивизий относились к ваффен-СС[369]. Принимая во внимание большую численность, более совершенные виды вооружений и в целом более высокий боевой дух, не составляет труда заключить, что их боеспособность была куда выше, чем можно было бы предположить, исходя исключительно из их численности.
В целях осуществления более эффективного управления большим количеством дивизий ваффен-СС Гитлер распорядился о создании дополнительных штабов корпусного командования. Всего за 1943 год было сформировано 6 новых корпусов СС, из них – 4 танковых. Первый корпус СС Хауссера был переименован во 2-й танковый корпус СС, а командовать новым, 1-м танковым корпусом СС был назначен Зепп Дитрих. Для управления добровольческими дивизиями «Викинг» и «Нордланд» плюс бригадой СС «Недерланд» («Нидерланды») Гитлер санкционировал создание 3-го (германского) танкового корпуса СС под командованием Феликса Штайнера. Последний из четырех 4-й танковый корпус СС был сформирован в июне 1943 года, командиром его был назначен Герберт Гилле. Хотя первоначальной целью было и оставалось сгруппировать по две танковых или моторизованных дивизии СС в составе одного корпуса, постоянные переброски сил из одной «горячей точки» в другую отнюдь не способствовали упорядочению – дивизии постоянно перекидывали из одного корпуса в другой в зависимости от обстановки.
В дополнение к четырем танковым корпусам СС в том же 1943 году было решено организовать два не являющихся элитными корпуса СС: 5-й горнострелковый корпус СС в Югославии и 6-й добровольческий корпус (латышский) на территории «Остланда». В начале 1944 года на Балканском полуострове был создан еще один горнострелковый корпус – 9-й горный корпус ваффен-СС (хорватский). К концу того же года 6 армейских корпусов (11, 12, 13, 14, 15 и 18-й) были слиты Гиммлером воедино в новом качестве – переведены под командование штаба командования Резервной армией. Поскольку в ваффен-СС не было людей для пополнения дивизий, как не было и соответствующего числа опытных офицеров, эти корпуса СС существовали лишь на бумаге – большинство командующих корпусами были генералами полиции, а силы черпались из Резервной армии. Иными словами, все это отражало амбиции Гиммлера создать как можно больше формирований СС ради того, чтобы вырасти в глазах Гитлера.
Начиная с 1943 года и до конца войны численность личного состава ваффен-СС практически удвоилась, а число номинальных дивизий выросло с 18 до 38. Но лишь одна из них, 18-я добровольческая моторизованная дивизия СС «Хорст Бессель», могла считаться элитной, да и то с большой натяжкой. Что же касалось многочисленных, наскоро сколоченных в последние месяцы войны из остатков разгромленных частей и подразделений дивизий, которые и дивизиями считаться не могли, поскольку нередко не дотягивали по численности и до полка, лишь 2–3 собранные из лучших представителей разных дивизий можно было считать хотя бы боеспособными. Поскольку боевая мощь ваффен-СС первоначально ассоциировалась с изначально элитными и рекрутированными из немцев рейха танковыми соединениями СС, образцом для которых были и оставались еще предвоенные «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» или «части особого назначения» (объединенные в ноябре 1939 г. в дивизию СС особого назначения, с декабря 1940 г. дивизия СС «Дас Рейх»), можно сделать вывод, что все дивизии СС, представлявшие боевую ценность в последние полтора года войны, уже были сформированы и участвовали в боевых действиях еще в 1943 году.
Глава 9
Бесславный конец: ваффен-СС и оборона Третьего рейха. 1943–1945 годы
Выдающиеся успехи начального периода войны и непоколебимое упорство в оборонительных боях 1942–1943 годов, проявленное ведущими дивизиями ваффен-СС, не остались не замеченными фюрером. После победы танкового корпуса СС под Харьковом Гитлер решает создать из танковых дивизий мощный централизованный резерв. К середине 1943 года немцы вели оборонительные бои по всему фронту, и Гитлер вопреки воле своего генералитета перешел от прежней успешно зарекомендовавшей себя мобильной тактики к упорной обороне существовавших на тот момент позиций. При этом не исключались и контрудары как средство активной обороны с тем, чтобы вырвать инициативу из рук противника. Именно ваффен-СС отводилась роль ударных сил, способных перейти от обороны к наступлению и в конечном итоге вынудить противника к отступлению.
Однако, несмотря на все отчаянные попытки Гитлера переломить ход сражений, постоянно осложнявшаяся обстановка не позволяла отвод элитных дивизий СС в тыл для отдыха и пополнения техникой и личным составом. В итоге они постоянно перебрасывались с одного опасного участка фронта на другой, лишь изредка выкраивая время для передышки. Так, например, дивизия «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», которую беспрерывно бросали в бой на самых разных участках, семь раз за два последних года войны вынуждена была перемещаться с Восточного фронта на Западный и вновь возвращаться. После каждой такой переброски ее бросали в наступление. Таким образом, моторизованные дивизии СС исправно исполняли отведенную им роль «пожарной команды» вооруженных сил Третьего рейха. Куда бы их ни бросали, везде эти дивизии переходили в наступление. Иногда эти операции оказывались успешными, иногда менее успешными, а бывало, что и провальными. Но, невзирая на результат упомянутых наступательных операций, они в конечном итоге свою задачу выполняли – существенно затрудняли натиск неприятельских сил. Такова была роль ваффен-СС в период с 1943 по 1945 год.
Оборонительные бои на Восточном фронте, 1943–1944 годы
После того как наступление Советов под Харьковом в 1943 году было остановлено, три дивизии танкового корпуса СС («Лейбштандарт «Адольф Гитлер», «Дас Рейх», «Мертвая голова») возглавили летнее наступление германских войск на центральном участке Восточного фронта в районе Курск – Орел[370]. Это была последняя крупная наступательная операция немцев на Востоке. Несмотря на первоначальный успех, наступление пришлось остановить – ожесточенное сопротивление русских исключило всякое продвижение вперед, и Гитлер решил перебросить танковый корпус СС в Италию для спасения гибнущего режима Муссолини[371].
Сокрушительное поражение в Тунисе и неизбежность высадки сил союзников поставили фашистский режим Италии на грань краха. В войсках стремительно набирали силу пораженческие настроения, и Гитлеру пришлось смириться со скорой потерей Италии как союзника в войне. На совещании 19 мая 1943 года он распорядился об отправке в Италию трех элитных дивизий СС «поскольку они лучше других понимали, что есть фашизм». Другие же соединения, продолжал он, «не обладают необходимым боевым опытом, и с политической точки зрения их нельзя сравнить с дивизиями СС, каждый солдат которых – пропагандист. Я не сомневаюсь, что, окажись они там, фашизм дуче получит в их лице братьев по духу»[372].
10 июля англо-американские силы высадились на Сицилии. В ночь с 25 на 26 июля Большой фашистский совет, собравшийся впервые с декабря 1939 года, принял решение о смещении Муссолини. На следующий день дуче был вызван на встречу с королем, после чего освобожден от должности и арестован[373]. В тот же день Гитлер распорядился об отправке танкового корпуса СС в Италию. Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Клюге немедленно вылетел в ставку фюрера, чтобы переубедить его. Однако Гитлер оставался непреклонен: «Мне надо уяснить себе еще раз общую ситуацию. Речь идет о том, что мы должны отвести с фронта в кратчайший срок несколько соединений. К ним прежде всего относится 3-я танковая дивизия. Ее я должен взять из группы армий «Юг», которая, разумеется, сама должна удерживать и без того очень широкий фронт. Это очень тяжелое решение, но ничего другого нам не остается. Здесь, в Италии, я смогу кое-что сделать только с помощью первоклассных соединений, которые прежде всего преданы фашизму политически. Нам ведь надо в короткие сроки восстановить так много вещей. Если мы удержим Северную Италию, меня ничто не будет страшить…»[374]
Но уже очень скоро новый удар русских подтвердил наихудшие опасения фельдмаршала фон Клюге, и, в отличие от самого командующего группой армий «Центр», русские сумели убедить Гитлера – дивизии СС «Мертвая голова» и «Дас Рейх» остались на Восточном фронте, а в Италию был направлен только «Лейбштандарт «Адольф Гитлер»[375].
Вскоре после отбытия соединения в Италию две остававшиеся дивизии приняли участие в отражении удара Красной армии на фронте у реки Миус и позволили ненадолго удержать оборону на данном участке[376]. Но за этим последовал период почти непрерывных наступательных операций Советов практически по всему центральному и южному участкам фронта, продолжавшиеся до самой весны 1944 года. Немцы были оттеснены на многие сотни километров на запад, причем к концу 1943 года – за Днепр. Но, несмотря на прорывы на отдельных участках фронта, русские так и не смогли одержать решающую победу. Прорывы сил Красной армии локализовались, немцы отходили на новые позиции.
Многие из решающих оборонительных сражений того периода обязаны своим успехом именно соединениям ваффен-СС. В этой связи вполне объяснимо возмущение многих ветеранов ваффен-СС тем, что в опубликованных в послевоенные годы мемуарах об этом либо не упомянуто вообще, либо упомянуто вскользь[377].
Но записи в журналах боевых действий свидетельствуют как раз об этом. 17 августа 1943 года, например, действия дивизии СС «Дас Рейх» были охарактеризованы командующим группой армии «Юг» фельдмаршалом Манштейном следующим образом: «В ходе решительной и умело организованной атаки на западном фланге армии дивизия разбила значительные силы противника, что позволило создать необходимые условия для проведения дальнейших операций. Мои поздравления в этой связи командирам и бойцам дивизии. Я направил распоряжение упомянуть об успехах дивизии в сводке вермахта»[378].
Под натиском врага 6-я армия была вынуждена отступить на отдельных участках фронта. 1-я танковая армия и 8-я армия сумели отбить атаки неприятеля. В этой связи следует отметить решающие успехи моторизованной (с октября 1943 года танковой) дивизии СС «Дас Рейх» в ходе оборонительных боев[379].
Но читатель не найдет упоминаний о ваффен-СС в опубликованных мемуарах Манштейна в связи с данной операцией. Командующие силами вермахта всегда готовы детально описывать поражения ваффен-СС, но об успехах их они пишут лишь тогда, когда соединения СС находились под их непосредственным командованием. Именно такая тенденция и возобладала в мемуаристике послевоенного периода.
Вклад ваффен-СС в успехи оборонительных сражений 1943–1944 годов иллюстрируется цитатой одного из командующих немецкими силами генерала Вёлера. Командующий 8-й армией генерал Вёлер описывает действия танковой дивизии СС так: «Она одна стояла подобно скале, удерживая свой участок, в то время как на соседних врагу удалось прорвать оборону». В дневном приказе этот же генерал называет танковую дивизию ваффен-СС «Мертвая голова» «подобным молнии мечом возмездия», которая выполняла поставленную перед ней боевую задачу «с непоколебимым упорством»[380]. Чтобы создать более точное представление о роли и значимости ваффен-СС в ходе Второй мировой войны, следует обратиться к таким источникам, как журналы боевых действий вермахта или стенограммы оперативных совещаний Гитлера.
Когда осенью 1943 года обстановка на Восточном фронте резко ухудшилась, Гитлер был вынужден вернуть из Италии дислоцированную там дивизию «Лейбштандарт «Адольф Гитлер». К ноябрю месяцу, то есть неполных три месяца спустя после переброски на юг дивизия – после отдыха и довооружения новейшими танками – вернулась в Россию[381]. А 15 ноября 1943 года вместе с двумя свежими танковыми дивизиями «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» был брошен на ликвидацию прорыва советского танкового корпуса от Днепра на запад в районе Киева[382]. Атака германских сил смяла ударный кулак Красной армии, и 19 (20. –
Но отчаянные усилия танковых частей и соединений СС и вермахта, как и контрудары свежих пехотных дивизий, давали лишь временную передышку – окончательно сдержать натиск русских так и не удалось. Красная армия нанесла решительный удар в ходе зимнего наступления. 13 декабря русские прорвались в районе Невельского выступа на юго-запад, опрокинув силы группы армий «Центр». В канун Рождества 1943 года они, атаковав со стороны Киева, в течение недели овладели городами Житомир и Коростень. Затем, развернувшись на юго-запад, силы Советов вышли к довоенной границе с Польшей, создав серьезную фланговую угрозу всему южному участку немецкого фронта. Более того, 14 января 1944 года Красная армия нанесла группе армий «Север» сокрушительный удар, в результате которого была снята немецкая блокада Ленинграда (прорванная раньше – в январе 1943 г.)[384].
В ходе наступления советских войск и впервые после Сталинграда многочисленные немецкие группировки оказались в кольце окружения, причем дважды – два корпуса в районе Черкасс в феврале и 1-я танковая армия в полном составе в районе Каменец-Подольского в марте 1944 года. В ловушку угодили две отборные немецкие танковые дивизии – «Викинг» в Черкасском котле и «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» вместе с боевой группой из подразделений дивизии «Дас Рейх» численностью в две с половиной тысячи человек на южном участке[385].
После более чем двухнедельных безуспешных попыток прорвать кольцо окружения русских по периметру Черкасского котла извне немцам был отдан приказ на прорыв. Решающая роль в операции по деблокированию отводилась единственной из окруженных танковой дивизии «Викинг». Прорыв частично удался, однако дивизии СС пришлось заплатить за это потерей всех остававшихся танков, вооружений и половиной личного состава[386].
Восстановление связи с окруженной 1-й танковой армией оказалось куда более сложной задачей, поскольку для этого необходимо было остановить наступление русских в районе Тарнополя (с 1944 года – Тернополь). Немцы попытались решить эту задачу остававшимися в их распоряжении силами, однако потерпели неудачу. После бесчисленных криков о помощи командующих Гитлер все же согласился на использование еще остававшихся резервов СС для организации новой попытки прорыва из котла. В апреле 1944 года из Франции на фронт прибыли 2-й танковый корпус с 9-й танковой дивизией «Гогенштауфен» и 10-й танковой дивизией «Фрундсберг» под командованием Пауля Хауссера. Перечисленные дивизии организовали атаку с фланга, срезав часть клина наступления русских, что позволило окруженным соединениям 1-й танковой армии вырваться из окружения[387]. Таким образом, год спустя после Сталинграда части ваффен-СС сумели предотвратить повторение трагедии.
Сразу же после выполнения поставленной задачи «Лейб-штандарт «Адольф Гитлер» и боевая группа частей «Дас Рейх» были возвращены на Запад – «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» в Бельгию для отдыха и довооружения, а «Дас Рейх» на юг Франции для соединения с уже находившимися там основными силами. У Гитлера были все основания опасаться высадки союзников в Нормандии, поэтому он столь спешно готовил силы отпора, приводя в порядок резервы СС. 2-й танковый корпус СС (дивизии «Гогенштауфен» и «Фрундсберг») пришлось задержать в Польше в целях воспрепятствования возобновлению наступления Советов, но Гитлер предупредил командующих действовавшими в Польше армиями о том, что, как только обстановка во Франции осложнится, он немедленно перебросит корпус туда.
Тем временем из уцелевших бойцов и командиров дивизии СС «Викинг» была спешно сформирована кампф-группа численностью до 4000 человек, которую снова решили бросить в бой; оставшиеся ее части направили в Польшу, где они послужили ядром для формирования дивизий из остатков личного состава. Что касалось остальных элитных дивизий СС, то «Мертвая голова», например, уже в течение почти целого года помогала удерживать оборону на центральном и южном участке фронта, а 3-й танковый корпус СС Феликса Штайнера (11-я моторизованная дивизия «Нордланд» и бригада СС «Недерланд» [ «Нидерланды»]) играл центральную роль в обороне Прибалтики[388].
В результате наступления на южном участке Восточного фронта русские продвинулись до опасной близости к Венгрии. Гитлер отреагировал на это проведением операции «Маргарита» – вводом немецких войск в Венгрию. Этот разработанный еще в 1943 году план был осуществлен в период 19–31 марта 1944 года. Операция «Маргарита», проводимая в основном силами ваффен-СС, использовала резерв – «пожарные команды» Гитлера. К апрелю месяцу 16-я моторизованная дивизия «Рейхсфюрер СС», 18-я моторизованная дивизия «Хорст Вессель» и 8-я кавалерийская дивизия СС «Флориан Гайер» заняли позиции в Венгрии.
Высадка союзников и сражение во Франции, 1944 год
Накануне вторжения сил союзников 4 из 10 немецких танковых дивизий, дислоцированных во Франции и Бельгии, принадлежали к ваффен-СС. Это были следующие соединения: 1-я танковая дивизия «Лейбштандарт «Адольф Гитлер», 2-я танковая дивизия «Дас Рейх», 12-я танковая дивизия «Гитлерюгенд» и 17-я моторизованная дивизия «Гётц фон Берлихинген»[389]. Уже на следующий после высадки день 7 июня 1944 года дивизия «Гитлерюгенд» действовала против англо-американских сил в районе Кана. 11 июня Гитлер отдал распоряжение об отмене запланированного наступления в районе Ковеля на Восточном фронте и немедленной переброске 2-го танкового корпуса СС во Францию. Прибывшие к концу июня дивизии «Гогенштауфен» и «Фрундсберг» существенно усилили группировку германских войск, противостоявших союзникам и стремившихся сбросить десант в море. Но сбросить англо-американцев в море не удалось. И все же 6 отборных танковых дивизий немцев представляли собой серьезного противника.
22 (23. –
Для Гитлера и Третьего рейха в целом такое положение было равносильно катастрофе. Потеря Франции и Бельгии на Западе была предрешена, кроме того, серьезным негативным фактором для боевого духа явилось и покушение на Гитлера 20 июля 1944 года[391], а тут еще вдобавок и наступление Красной армии по всей протяженности Восточного фронта – подошедшие к Варшаве части Красной армии послужили толчком к началу Варшавского восстания. И снова, как это было всегда, на выручку пришли ваффен-СС.
За первую неделю августа 1944 года вновь сформированный 4-й танковый корпус СС, состоявший из элитных дивизий «Викинг» и «Мертвая голова» и усиленный танковой дивизией 19-й армии, контратаковал русских в Варшаве, отбросив на восток их силы вдоль берега Вислы и оттеснив от польской столицы. Затем в течение двух месяцев 3 немецкие дивизии удерживали 2 армии Советов. А в октябре 1944 года русские прекратили все попытки атаковать[392]. Продвинувшись за первые полтора месяца на почти 800 километров, Красная армия растянула линии коммуникаций, и задержка у Варшавы полностью исчерпала наступательный порыв. В результате немцам удалось подавить Варшавское восстание, и обстановка на берегах Вислы оставалась относительно спокойной вплоть до января 1945 года[393].
Несмотря на частичную стабилизацию главного фронта, 20 августа русские начали новое наступление на самом южном участке. Румыния капитулировала уже три дня спустя, и русские смогли без труда овладеть нефтеносным районом Плоешти[394]. К концу месяца страна в основном была в руках русских, а 8 сентября русские приступили к оккупации Болгарии. В том же сентябре месяце 1944 года вышла из войны и Финляндия, атаковав (по требованию заключившего с ней перемирие СССР) не желавшую покинуть финскую территорию 20-ю горную армию немцев[395]. В последующие месяцы Гитлер лишился Греции и большей части территории Югославии. К началу декабря Красная армия приступила к осаде Будапешта (окружен 26 декабря)[396].
И снова ваффен-СС встали в оборону. Хотя на Балканском полуострове не было элитных боевых единиц, фолькс-дойче 7-й германской горнопехотной дивизии «Принц Ойген» делали все от них зависящее в Югославии, а 8-я кавалерийская дивизия «Флориан Гайер» и 22-я кавалерийская дивизия «Мария-Терезия» сражались за венгерскую столицу до конца. Лучшим доказательством тому, насколько низок был к 1945 году уровень боеспособности частей германского вермахта, явился тот факт, что даже вышеупомянутые посредственные формирования ваффен-СС считались чуть ли не самыми лучшими на их фоне в ходе операций в Венгрии и Югославии.
Хотя Гитлер бросил на оборону несколько второстепенных формирований на южный и восточный участки фронта, основное внимание он сосредоточил именно на западном направлении. 25 июля американские части перешли в наступление с созданного в Нормандии плацдарма. Британские и канадские дивизии сдерживали 7 из остававшихся девяти германских танковых дивизий в районе Кана, 6 американских дивизий – 6-я и 3-я армии США – продвигались на юг вдоль западной части Шербурского полуострова. И у них на пути стояли лишь 2-я танковая дивизия СС «Дас Рейх» и 17-я моторизованная дивизия СС «Гётц фон Берлихинген» – оба упомянутых соединения оборонялись упорно, однако так и не смогли удержать натиск американцев.
Решающий прорыв начался 31 июля 1944 года, когда 4-я танковая дивизия армии США прорвалась в районе Авранша[397]. Через брешь устремились танки 3-й армии генерала Паттона, стремительно перерезавшие полуостров Бретань. Генерал Эйзенхауэр так описывает это в своем донесении Комитету начальников штабов: «Пехота неприятеля не могла помешать нам, сопротивление оказали лишь экипажи нескольких жалких танков». Если части вермахта при виде союзников бросались в паническое бегство, то ваффен-СС представляли собой серьезного противника. «2 августа после упорных боев мы овладели Виром, но уже на следующий день его отбили у нас две танковые эсэсовские дивизии немцев. Потребовалось несколько дней ожесточенных боев, прежде чем мы вновь овладели этим участком»[398].
Левый фланг фронта немцев пал окончательно, и теперь уже ничто не могло сдержать стремительное продвижение танковых колонн Паттона. Единственное, что тревожило союзников, – так это возможность того, что вермахт все же сумеет организовать контрудар и перерезать узкий коридор у Авранша, через который осуществлялся войсковой подвоз. и немцы по приказу Гитлера приступили к подготовке контрудара. Невзирая на все возможные риски, все имевшиеся тогда в распоряжении танковые формирования были сосредоточены в районе Мортена, чтобы оттуда начать решительное контрнаступление к побережью. Затем «не обращая внимания на силы американцев, прорвавшиеся в Бретань» атакующие «повернув на север и северо-восток, нанесут американцам мощный удар с фланга… что заставит рухнуть фронт [союзников] в Нормандии»[399].
Поделиться книгой: