Помоги проекту - поделись книгой:
15 июня дивизия СС «Мертвая голова», действуя в составе резерва 14-го корпуса, наступала по территории департамента Йонна. В полночь дивизия получила приказ следовать за 10-й танковой дивизией, которая должна была вступить в боевое соприкосновение с отступающими частями французских войск; цель – на следующий день достичь Кламси. На протяжении последующих двух дней дивизия «Мертвая голова» в боях не участвовала, но захватила «около 4000 военнопленных», а двое ее военнослужащих получили ранения вследствие аварии с участием двух мотоциклов, еще двое погибли и трое получили ранения во время атаки французского самолета, «впоследствии сбитого».
Боевой опыт дивизии «Мертвая голова» в первые дни после падения Парижа был типичен для финального периода битвы за Францию. «Большая часть этой огромной операции, – пишет Телфорд Тейлор, – представляла собой скорее преследование, нежели сражение»[148]. В редких случаях отдельные французские подразделения оказывали сопротивление, в результате чего завязывались ожесточенные бои. Один из таких имел место и в ходе продвижения резервной дивизии СС.
С 13 июня дивизия направлялась на юг «через Уазу, Эну, Марну и Сену в направлении Дижона». В «форсированных ночных маршах [она] следовала за танковыми дивизиями 15-го и 16-го корпусов… с боевой задачей прикрытия их левого фланга»[149]. Тем временем началось наступление на линию Мажино. Чтобы избежать окружения, французские войска в районе Вогезов попытались отступить в юго-западном направлении. Крупные силы французов пытались прорваться в секторе резервной дивизии, но «после ожесточенных боев были отброшены с тяжелыми потерями; часть [французских] сил была уничтожена, а большинство личного состава взято в плен»[150].
На протяжении ночи 16 июня и утра 17 июня дальнейшие контратаки французов были отражены, «а городки [небольшие деревни Шан и Бражелонь], временно занятые [французами], были отбиты». В полдень резервная дивизия продолжила свое наступление по шоссе 80 и 71 по обе стороны от Шатийона. Отступающие французские войска «оказывали отчаянное сопротивление в деревнях и густых лесных массивах; но нигде им не удалось совершить прорыв». К вечеру 17 июня командир дивизии Хауссер заключил, что «попытки вражеского прорыва на фронте дивизии полностью провалились; захвачено более 30 000 военнопленных и огромное количество вооружения, боевой техники и боеприпасов. В сравнении с этими огромными успехами наши потери можно считать весьма незначительными; в течение этого дня боев погибли 3 офицера и 30 рядовых, а 3 офицера и 91 солдат были ранены»[151].
В то время как резервная дивизия вела свое последнее серьезное сражение в Западной кампании, «Лейбштандарт» «исчез». На протяжении трех дней ни один из курьеров штаба СС не мог найти полка; даже в штабе танковой группы не имели ни малейшего представления о его местонахождении. Наконец, 18 июня генерал фон Клейст в ходе инспекционной поездки обнаружил полк примерно в 25 километрах к югу от Невера на дороге Сен-Пьер-ле-Мутьер – Мулен; он немедленно приказал «сформировать плацдарм на другом берегу Алье юго-западнее Мулена»[152].
Чтобы воспрепятствовать французам закрепиться вдоль берегов Луары, Клейст получил приказ продолжить свой бросок на юг. Впрочем, шансы на то, что это действительно произойдет, были малы. Французское правительство развалилось, а новый режим во главе с маршалом Петеном вел переговоры о перемирии. «У французов не было ни времени, ни ресурсов, ни… большого желания создавать линию обороны по берегам великой реки Центральной Франции»[153].
Осознавая это, Клейст позволил своим танковым дивизиям сбавить темп и выслал вперед в качестве авангарда моторизованные пехотные подразделения.
Следуя приказам Клейста, «Лейбштандарт» устремился к Алье близ Мулена, но едва первый немецкий солдат ступил на мост, как французы взорвали его. Тем не менее переправу организовали по располагавшемуся по соседству подожженному железнодорожному мосту. Затем стремительным броском, целью которого было «захватить землю на юге», «Лейбштандарт» устремился к Виши. Поскольку дорога не была перекрыта, передовые подразделения неслись вперед на максимальной скорости, массированным огнем из всех видов оружия расстреливая противника вдоль дороги. Баррикады сметались бронеавтомобилями и минометным огнем; занятые противниками города передовые части обходили, а затем их атаковали следовавшие за ними батальоны пехотинцев СС. Именно в подобной тактике ведения боевых действий люди Зеппа Дитриха были непревзойденными мастерами.
В такой стремительной манере «Лейбштандарт» 19 июня вышел к городку Сен-Пурсен-сюр-Сьюль. В тот же день был захвачен населенный пункт Ганна, по неповрежденному мосту снова форсирована река Алье и установлена связь с другими немецкими подразделениями в Виши. В ходе дневного наступления полк захватил в плен около 1000 французских солдат. На следующий день в ходе наступления на Клермон-Ферран на летном поле аэродрома было захвачено 242 самолета, 8 танков, большое количество автомобилей, взяты в плен 287 офицеров (включая генералов) и 4075 солдат. Затем в ходе самого глубокого прорыва в кампании «Лейбштандарт» устремился в направлении Сент-Этьена и 24 июня захватил город и его гарнизон[154].
В то время как «Лейбштандарт» рвался на юг, дивизия «Мертвая голова» и резервная дивизия по-прежнему плелись в арьергарде, прикрывая фланги наступления. Резервная дивизия на открытом левом фланге после успеха отражения французской попытки прорыва 16–17 июня практически не участвовала в боевых действиях и провела остаток недели, занимаясь зачистками в тылу «Лейбштандарта» и танковых дивизий. Дивизия «Мертвая голова» на правом фланге имела еще меньше работы и с самого начала осуществления плана «Рот» вообще не участвовала в каких-либо серьезных боях. Но 19 июня в конце концов – к великой радости Эйке – дивизия «была включена в состав передовых частей [танковую группу Клейста], и ей было дано боевое задание наступать на Тарар (примерно в 140 км на юг), после чего провести разведку в районе Лиона»[155].
Но даже после этого участие в боях дивизии «Мертвая голова» носило весьма ограниченный характер. Тем не менее ее разведывательный отряд ожесточенно сражался в Тараре с французскими колониальными войсками, в ходе боя было захвачено около 6000 военнопленных и понесены лишь незначительные потери. Для эсэсовских дивизий Эйке и Хауссера Французская кампания в общем и целом была завершена.
В то время как моторизованные части СС проносились по Франции, полицейской дивизии СС, дивизии на конной тяге, наконец предоставили возможность принять участие в собственной наступательной операции. 9 и 10 июня основная масса дивизии участвовала в ожесточенных боях при форсировании реки Эна и канала Арден. На протяжении вечера 10 июня 1-й полицейский полк и часть 2-го полицейского полка штурмовали поросшие лесом высоты близ Вонка; наступление достигло своей цели, но французы при поддержке танков контратаковали немцев и изгнали полицейские войска из леса. В официальном отчете об этом командир дивизии Пфеффер-Вильденбрух писал: «Трижды 1-й полицейский полк успешно атаковал и трижды вынужден был отступить, всякий раз в результате того, что наши противотанковые орудия были бессильны против французских средних танков». В течение ночи подразделения 2-го полицейского полка в конце концов взяли Вонк, а утром выяснилось, что французские войска отошли из района[156].
После этого полицейской дивизии был дан приказ наступать через лес Аргон. В этом втором (и последнем) крупном боестолкновении дивизия сразилась с частями арьергарда французов в лесу Аргон близ Лез-Илет. Французы, вооруженные тяжелой артиллерией, «оборонялись здесь с тем же упорством и мастерством, как и французские войска в Вонке». Но в ближнем бою 2-му полицейскому полку удалось прорваться и захватить городок Лез-Илет.
Некоторое время дивизия прикрывала левый фланг немецкого наступления, но «больше не имела серьезных столкновений с противником». К 20 июня полицейская дивизия была отведена с передовой и направлена в резерв к юго-западу от Бар-ле-Дюк. Ее потери составили: 7 офицеров и 125 солдат убитыми; 12 офицеров и 515 солдат ранеными, а также 45 пропавшими без вести – в общей сложности 704 человека после относительно небольших боев[157]. Но Карл Пфеффер-Вильденбрух, желая угодить своему патрону, докладывал, что его дивизия в «прекрасной форме» и «офицеры и солдаты сожалеют лишь о том, что им не представилось больше благоприятных возможностей для демонстрации боеспособности и умения сражаться с врагом».
Тем временем продолжались переговоры о перемирии. Поскольку уже была достигнута договоренность о том, что все побережье Франции от Бельгии до Испании выйдет в зону оккупации немцев, 19 июня ОКВ приказало части танковой группы Клейста готовиться к переброске на побережье Атлантики. Вскоре после этого 14-й корпус, состоявший из 9-й и 10-й танковых дивизий, дивизии «Мертвая голова» и резервной дивизии, был на пути на запад[158].
25 июня 1940 года, в день, когда прекращение огня вступило в силу, резервная дивизия и дивизия «Мертвая голова» находились поблизости от Бордо, готовясь оккупировать береговой сектор к югу от города вплоть до испанской границы; полицейская дивизия входила в состав резерва группы армии «А» вдоль верхнего течения Мааса (Мёза); а «Лейбштандарт» располагался к югу от демаркационной линии в районе Сен-Этьена, готовясь к отправке на север, в Париж, для участия в большом параде победы перед фюрером. Кампания на Западе была завершена[159].
Ваффен-сс и Западная кампания в ретроспективе
В дальнейшем ходе войны наступит время, когда успех или провал крупных военных операций будет зависеть от боевых действий ваффен-СС, но в 1940 году ни о чем подобном и речи быть не могло. Победа немцев на Западе, по существу, была бы гарантирована и без участия трех с половиной дивизий СС. Вклад войск СС в кампанию был не количественным, а качественным.
С чисто тактической точки зрения важность участия соединений и частей СС проистекала из того, что они в большинстве своем – за исключением, пожалуй, полицейской дивизии – были полностью моторизованы. Моторизованные части СС являлись одними из немногих пехотных формирований, которыми в 1940 году располагал вермахт, способными не отставать от продвигавшихся в быстром темпе танковых дивизий. В ходе вторжения в Нидерланды, где были задействованы лишь сравнительно небольшие силы немцев, «Лейбштандарт» и резервная дивизия сыграли главную роль. Войска СС принимали участие и в других боевых действиях в ходе кампании во Франции и Бельгии, но, учитывая, что в боевых действиях на Западном фронте было задействовано в общей сложности около 140 немецких дивизий, их вклад был относительно скромен.
В официальных сводках боевых действий ОКВ, публиковавшихся каждый день на протяжении всей кампании, упоминались вермахт, кригсмарине, люфтваффе, но никогда ваффен-СС. Тем не менее в итоге войска СС тоже получили общественное признание за свой вклад, и притом на самом высоком уровне.
19 июля 1940 года фюрер, выступая перед депутатами рейхстага, говорил о событиях прошедших месяцев. Подведя итоги Западной кампании, он похвалил участвовавшие в ней немецкие соединения, части и подразделения, заявив, что впервые «в составе этих войск сражались доблестные дивизии и полки ваффен-СС». Комментируя боевые заслуги «молодых частей наших танковых и моторизованных соединений», Гитлер заявил: «По результатам настоящей кампании немецкие танковые войска обеспечили себе место в мировой истории, и часть этой славы по праву принадлежит и военнослужащим ваффен-СС». Он даже похвалил «резервные формирования СС [Ersatz SS Formationen]», без которых «битва на фронте никогда бы не состоялась»[160]. В заключение своей отдающей дань СС речи Гитлер поблагодарил «товарища по партии Гиммлера, который организовал всю систему безопасности нашего рейха, а также подразделения ваффен-СС».
Присутствие в Кролль-опере в течение длинного выступления Гитлера всех ведущих генералов армии (12 из которых в ходе упомянутой речи были публично произведены в фельдмаршалы), а также похвалы фюрера в адрес ваффен-СС возымели желаемый эффект. Теперь термин «ваффен-СС» стал общепринятым обозначением полевых формирований СС.
Даже если Гитлер мало слышал о ваффен-СС по традиционным военным каналам, Гиммлер позаботился о том, чтобы отчеты о боевых действиях войск СС доходили до него. А поэтому ваффен-СС также досталась немалая доля столь щедро раздаваемых Гитлером наград: офицеры СС получили шесть Рыцарских крестов (Ritterkreuze), высшую степень Железного креста[161]. Как и ожидалось, один из них достался Зеппу Дитриху за умелое командование «Лейбштандартом»; двух других удостоились полковые командиры резервной дивизии СС: Феликс Штайнер – командир полка СС «Дойчланд» и Георг Кепплер – командир полка СС «Дер Фюрер»; еще три награды получили нижестоящие офицеры СС.
При рассмотрении боевых качеств ваффен-СС, как они были продемонстрированы в ходе шестинедельной кампании 1940 года, не кажется удивительным то, что все, что будет отличать войска СС в период их расцвета, было налицо уже в первый год войны. Прежде всего, ваффен-СС, говоря в целом, выполняли свои боевые задачи с непоколебимостью и решимостью, граничившими с безрассудством. Как выразился Гитлер, «несгибаемость воли этих не имеющих себе равных солдат вдохновлялась воплощаемым ими чувством превосходства». Но, как ясно осознавал Гитлер, «на долю ваффен-СС выпадает куда более длинный список погибших на войне»[162].
Солдат элитных подразделений всех армий мира учат презирать смерть, и ваффен-СС не были исключением. В ходе их обучения наступательным действиям особо подчеркивалось, что скорость и агрессивность в атаке снижает потери. Разумеется, это так, но лишь в общем, но не в частности; да, в бою, победа в котором одержана быстро, погибнет меньше солдат, но большинство тех, кто рвется вперед, стремясь победить, – не уцелеет. Однако об элитных войсках всегда судили не по их потерям, а по славе их побед. Тем не менее количество жертв в СС не было бы столь велико, если бы на смену слепой агрессивности пришли предусмотрительность и рассудительность профессионалов.
Под командованием бывших кадровых армейских офицеров, таких как Пауль Хауссер, Феликс Штайнер и Георг Кепплер, рвение эсэсовцев, в особенности относительно неплохо обученных ветеранов довоенных резервных войск, могло трансформироваться в высокий уровень боеспособности при приемлемых потерях, хотя даже эти командиры не всегда могли удержать в узде своих менее опытных младших офицеров. Однако новые дивизии СС, сформированные из резервистов общих СС, бывших концлагерных охранников, полицейских и новобранцев, да еще во главе с такими храбрыми, но неопытными в военном деле людьми, как Теодор Эйке и Карл фон Пфеффер-Вильденбрух, – заплатили за свое безрассудство высокую цену. Смелость и идейная убежденность не заменят ни подготовки, ни боевого опыта, ни правильного командования. Быстрое увеличение численности ваффен-СС во время войны не всегда позволяло обратить внимание на это. И у брошенного в горнило сражения молодого «черного рыцаря» не было почти ничего, кроме идейной убежденности или представления о воинской доблести.
В ваффен-СС, где верность, чувство долга и слепое повиновение вышестоящему были образом жизни, поведение войск в значительной степени зависело от отношения их командиров. Несмотря на идеологическую обработку, которой подвергались военнослужащие ваффен-СС (среди прочего внушение идей ненависти к врагам Германии, в особенности к евреям, славянам, большевикам и другим «недочеловекам»[163]), случаи недопустимого поведения по отношению к военнопленным и мирному населению были, по-видимому, относительно редки. Но там, где было приказано подобные акты поощрять или просто имело место попустительство отдельных командиров, совершались полномасштабные злодеяния. Трудно себе представить, чтобы подразделения регулярной немецкой армии без колебаний выполнили бы приказ расстрелять 100 беспомощных и безоружных пленных; но, когда в Ле-Паради младший офицер СС такой приказ отдал, эсэсовцы его роты без вопросов или сомнений исполнили его и потом добивали уцелевших выстрелами из винтовок и штыками. Это не было общепринятой практикой, но подобного рода инциденты особенно на Восточном фронте происходили достаточно часто, во всяком случае, именно они стали визитной карточкой ваффен-СС.
Однако пока что мы видим перед собой войска СС образца 1940 года: малочисленные, но хорошо вооруженные; дорожащие боевой репутацией и мотивированные идеологически, однако почти не имеющие прочных, укоренившихся традиций военной службы; укомплектованные людьми отличных физических данных, хороших солдат, однако способных совершить недостойные военнослужащего поступки; элитные войска, нередко неотличимые от образцовых частей вермахта, в составе которого они служат, неся на себе отметину породивших их СС и национал-социалистического движения.
Глава 4
С запада на Восток: развитие ваффен-СС в период между падением Франции и вторжением в Советский Союз
Интенсивная кампания по вербовке личного состава СС после разгрома Польши продолжалась на протяжении всей весны и лета 1940 года. К концу мая разрешенная вермахтом квота новобранцев для ваффен-СС была заполнена. Но рекрутеры Готтлоба Бергера продолжали принимать добровольцев в рамках создания резерва молодых новобранцев для замены пожилых резервистов из общих (allgemeine) СС, несших службу в полевых дивизиях. Кроме того, большое число молодых мужчин набирались в штандарты СС «Мертвая голова» и полиции, численность которых еще не достигла уровня, установленного Гитлером[164]. Кажущееся безграничным расширение вооруженных СС и утечка личного состава из мобилизационного резерва вермахта привели к новой конфронтации вермахта и СС.
Борьба за личный состав: отношения между СС и вермахтом, 1940–1941 годы
В борьбе за личный состав в СС придерживались двух основных направлений. Во-первых, стремились всеми способами переманить к себе добровольцев младших возрастных групп из мобилизационного резерва вермахта. Во-вторых, предпринимали активные усилия для вербовки новобранцев из регионов за пределами рейха, рассматривая их как новый, неподконтрольный вермахту источник пополнения личного состава.
Еще в 1938 году Гиммлер санкционировал принятие в резервные войска СС прошедших проверку на соответствие «требованиям германцев» (Germanen). При этом речь шла не об этнических немцах, которых и без того давно уже принимали в ваффен-СС. Говоря о германцах, Гиммлер имел в виду не немцев «нордической крови». Ближе к концу 1938 года в войсках СС насчитывалось в общей сложности всего 20 подобных добровольцев. К маю 1940 года их было уже 100, в том числе 5 – из Соединенных Штатов, 3 – из Швеции и 44 – из Швейцарии. Эти люди, завербованные в ваффен-СС без особых усилий со стороны вербовочных пунктов Бергера, служили в регулярных частях, несмотря на свое иностранное происхождение.
Тем не менее захват немцами Дании, Норвегии, Бельгии и Нидерландов открывал совершенно новые перспективы комплектования СС личным составом. 30 апреля 1940 года был издан приказ о создании штандарта (полка) СС «Нордланд», который должен был состоять из добровольцев из Дании и Норвегии. Вслед за этим в июне – о формировании штандарта СС «Вестланд» для волонтеров из Нидерландов и бельгийской части Фландрии. К июлю было в наличии достаточно добровольцев для создания еще одного батальона «Вестланда». Одновременно с вербовочной кампанией в «германских» странах СС активизировали усилия по привлечению добровольцев из числа миллионов проживавших за пределами рейха этнических немцев. В мае, например, в ряды СС приняли более 1000 фольксдойче из Румынии, и уже в июле они стали прибывать в учебный центр СС в Праге.
К завершению кампании на Западном фронте ряды ваффен-СС значительно пополнились за счет иностранного личного состава, и перспективы в этом направлении открывались самые оптимистичные. 7 сентября 1940 года, выступая перед военнослужащими полка «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», Гиммлер заявил: «Мы должны привлечь все народы нордической крови, не позволив это сделать нашим врагам, чтобы никогда больше нордическая… или германская кровь не воевала против нас». К концу войны через ряды ваффен-СС прошло свыше 100 000 западноевропейцев и, по примерным подсчетам, в 4 раза больше других иностранцев. Но это отдельное рассмотрение, и ему будут посвящены последующие главы. В 1940 году СС в основной массе своего личного состава еще опирались на «имперских немцев» (Reichsdeutsche). И в этой области командование вермахта предприняло все возможное, чтобы сорвать чрезмерно амбициозные планы вербовочных учреждений СС.
Ближе к середине года в ОКВ, по-видимому, стали понимать, что СС намного превысили выделенные квоты вербовки личного состава. Генерал-майор Йодль, начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта, 25 мая записал в своем дневнике: «Планы неограниченного расширения СС вызывают тревогу». Следовательно, ОКВ провело расследование вербовочной операции СС.
В первую неделю июня Бергер сообщил Гиммлеру, что управления призывных районов (Wehrbezirkskommandos) отказываются отпускать в СС до 15 000 человек завербованных. «Беда, – жаловался он, – состоит в том, что приказы фюрера никогда не выполняются целиком, а лишь наполовину»[165]. По всей вероятности, командование вермахта объявило неофициальный мораторий на освобождение рекрутов СС до того времени, пока ему не удастся выяснить точно число фактически призванных в СС за предыдущие месяцы.
Вскоре Бергер обнаружил, что его деятельность проверяется. Он уведомил Гиммлера, что «в июне господам из ОКВ впервые удалось узнать точное количество призванных нами в полицию, резервные войска и штандарты «Мертвая голова». Они были «шокированы» полученными цифрами, и в результате в ОКВ вспыхнул «дворцовый переворот»». Генералы были «особенно злы» из-за того, что Бергер превысил установленную для дивизии «Мертвая голова» квоту в «900 человек, заключивших контракт на двенадцатилетний срок службы». На самом деле, лукаво признался Бергер, в июне ему удалось призвать для дивизии «Мертвая голова» 1164 человека. Кроме того, с начала призывной кампании на службу в дивизию «Мертвая голова»[166] он принял «около 15 000 человек, заключивших двенадцатилетний контракт», тем самым превысив установленную Гитлером квоту более чем на 11 000 человек[167].
В свете вопиющего пренебрежения Бергером официальными квотами набора неудивительно, что «ОКВ снова охватил самый настоящий страх перед ваффен-СС в целом и рейхсфюрером СС в частности»[168]. Пытаясь оправдать свои действия, Бергер напомнил ОКВ, что он нуждался в дополнительных рекрутах для замены старых резервистов общих СС после запланированной демобилизации. И в этом была доля правды. Незадолго до падения Франции Гитлер приказал вермахту подготовиться к демобилизации 39 дивизий и всех военнослужащих некадрового состава 1896–1909 годов рождения. Хотя дивизии СС не были включены в план демобилизации, достигшие предельного возраста резервисты СС подлежали увольнению с действительной службы. Из примерно 20 000 военнослужащих дивизии СС «Мертвая голова» под эту категорию подпадало 13 246 человек. «Им, – настаивал Бергер, – следовало найти замену»[169].
Но летом 1940 года в ОКВ проблемы СС в связи с нехваткой личного состава вызывали мало сочувствия. В тот период штаб вел еще одну «малую войну» за призывников – с Верховным командованием люфтваффе (ОКЛ). Геринг, желая создать новые воздушно-десантные дивизии, потребовал, чтобы вермахт выделил люфтваффе каждого третьего из общего числа своих призывников. Столкнувшись с угрозой мобилизационному резерву личного состава армии одновременно с двух фронтов, в ОКВ (по словам Бергера) отреагировали тем, что «сочли своей главной обязанностью чинить препятствия программе пополнения СС». Главный вербовщик СС пришел к выводу, что «если не удастся прийти к полюбовному соглашению, то решение снова придется принимать фюреру»[170].
Несмотря на постоянные жалобы Гиммлеру на трудности с армией и ОКВ, Бергер немало преуспел в своей призывной кампании: в период с 15 января 1940 года по 30 июня 1940 года на службу в войска СС было призвано в общей сложности 59 526 человек[171]. Резервные (Erzatz) формирования ваффен-СС были укомплектованы личным составом полностью, и Гиммлер знал, что в них достаточно молодых новобранцев для замены демобилизованных в связи с истечением призывного возраста.
29 июля 1940 года Гиммлер издал первый (и последний) приказ о демобилизации ваффен-СС. Он касался только резервистов СС следующих категорий: всех родившихся до 1906 года, родившихся с 1906 по 1910 год (включительно) и подавших рапорт об увольнении и родившихся после 1918 года, крестьян и работников жизненно важных отраслей промышленности. Приказ завершался напоминанием о том, что «каждый демобилизованный остается подлежащим призыву резервистом». Так в конце концов и произошло – большинство демобилизованных в конце лета 1940 года позже были призваны в действующую армию.
Гиммлер не разделял опасений своего шефа по вопросам призыва контингента для ваффен-СС, но, разумеется, ему было известно, какими именно соображениями руководствуется Гитлер относительно предстоящих военных операций. Пока дивизии СС еще занимались подготовкой к вторжению в Англию (операция «Зелеве» – «Морской лев»), фюрер обдумывал идею нападения на Советский Союз. До конца июня генерал-полковник Франц Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных сил, признавался, что Гитлер «определенно устремил свои взоры на Восток»[172].
Когда 11 июля Гиммлер ответил на доклад Бергера касательно сложностей с ОКВ, он уже не сомневался, что ваффен-СС потребуются Гитлеру для замышляемого предприятия. В записке к Бергеру Гиммлер ограничился тем, что выразил уверенность в том, что дивизия «Мертвая голова» и полицейская дивизия не будут демобилизованы; более того, полицейская дивизия «в ближайшее время будет моторизована». Записка заканчивалась интригующей фразой: «Обо всем остальном в устной форме, в следующий раз». Под «всем остальным» подразумевались, несомненно, намерения Гитлера напасть на Россию, вопрос настолько деликатный, что его нельзя было обсуждать в письменной форме, даже если это касалось сверхсекретной переписки рейхсфюрера СС с одним из его самых доверенных помощников.
До середины июля Гитлер объявил о своих намерениях руководству вермахта, а к концу месяца уже были подготовлены предварительные планы войны с СССР. Одним из первых конкретных шагов в этом направлении стала отмена приказа Гитлера о демобилизации. Вместо снижения численности армии с 160 до 120 дивизий предстояло ее увеличить до 180 дивизий; из 20 новых дивизий 10 должны были быть танковыми и 5 – моторизованными[173].
Реорганизация и расширение для участия в новой кампании
Реорганизация и укрепление вермахта в ходе подготовки к войне с Советским Союзом усугубила существовавшие распри в вооруженных силах по поводу дележки контингента для пополнения личного состава. В начале войны распределение новобранцев было установлено на следующем уровне: сухопутные войска – 66 %, кригсмарине – 9 %, люфтваффе – 25 %. Требования ваффен-СС не были зафиксированы в виде процентов, но представляли собой квоту сухопутных сил, соответствующую цифрам, установленным фюрером. В августе 1940 года ОКВ вело ожесточенную борьбу с видами войск за новую формулу распределения. Бергер сообщил Гиммлеру, что люфтваффе требует 40 %, а кригсмарине – 10 %, оставляя «лишь 50 % для сухопутных войск и войск СС».
К августу Гитлер, по-видимому, представил Гиммлеру некую довольно конкретную информацию о роли, которую ваффен-СС предстояло сыграть в грядущей кампании. Гиммлер, в свою очередь, обсудил эти планы с бригаденфюрером (генерал-майором) Юттнером, начальником Главного оперативного управления СС, а Юттнер передал сведения Бергеру, по оценкам которого ваффен-СС для выполнения поставленных задач требовалось как минимум 18 000 новобранцев в год. На основании прошлого опыта Бергер предсказывал, что ОКБ не позволит ваффен-СС набрать более 2 % от числа имеющихся призывников, что, по его данным, будет составлять всего лишь 12 000 человек в год. Кроме того, поскольку в конце 1920-х и в начале 1930-х годов рождаемость в Германии значительно снизилась, в ближайшие годы количество молодых людей в резерве личного состава будет продолжать уменьшаться, так что с учетом всего 2-процентной доли ваффен-СС «низшая точка в 9000 человек ожидается в 1953 году».
Единственным решением для СС, по мнению Бергера, могла стать активизация призыва в СС в других странах. Он отметил, что «у других вооруженных формирований не возникнет никаких возражений против дальнейшего расширения ваффен-СС, если нам удастся привлечь часть немецкого и германского населения, не находящегося в распоряжении вермахта. В этом я вижу особую задачу, еще не решенную рейхсфюрером СС». Он спросил у Гиммлера «разрешения на организацию призывных пунктов для зарубежных стран». В скором времени такое разрешение было дано.
Но даже с учетом использования иностранного личного состава Гитлер утвердил лишь весьма умеренное увеличение численности ваффен-СС на период 1940 года. 6 августа 1940 года он санкционировал увеличение численности полка «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» до бригады; одновременно с этим он постарался успокоить вермахт, заявив о том, что не собирается позволять ваффен-СС расти до бесконечности. В соответствии с меморандумом ОКХ, распространенным среди высшего командного состава 11 сентября 1940 года (и переизданным для широкого распространения 21 марта 1941 года), фюрер считал ваффен-СС в первую очередь «военизированной государственной полицией [Staatstruppen-Polizei], способной в любой ситуации представлять и реализовывать властные полномочия рейха внутри страны». С такой задачей, считал Гитлер, могла «справиться только государственная полиция, имеющая в своих рядах людей лучшей немецкой крови и безоговорочно отождествляющих себя с идеологией, на которой основывается Великогерманский рейх». Кроме того, «в будущем нашего Великогерманского рейха полиция будет иметь необходимую власть над своими соотечественниками [Volksgenossen], только если она завоевана в боях… [а] право на нее доказано и обеспечено кровавыми жертвами, принесенными на фронте в строю полевых войск подобно любым другим боевым частям вермахта». Тем не менее «чтобы гарантировать высокое качество военнослужащих в формированиях войск СС, число их должно оставаться ограниченным… [и] в целом не должно превышать 5—10 % от личного состава вермахта мирного времени»[174].
В июне Гитлер установил численность армии мирного времени в 64 дивизии. Верный своему слову, он санкционировал формирование лишь одной новой дивизии ваффен-СС. В реорганизованном вермахте (запланированная дата – 1 мая 1941 года) составляющая полевых войск ваффен-СС должна была ограничиваться 4 дивизиями и расширенным до бригады «Лейбштандартом». Формирование даже одной новой дивизии СС было поставлено в зависимость от «набора преимущественно иностранных граждан»[175].
Что касается распределения немецкого личного состава во время расширения и реорганизации, каждый вид вермахта, в том числе ваффен-СС, получал свою долю всех возрастных групп (1921 года, 1920 года и последней трети 1919 года рождения), пропорциональную его утвержденной численности в вермахте на 1 мая 1941 года[176]. Таким образом, составляющая полевых формирований ваффен-СС, которая будет равна примерно 3 % от вермахта на ту же дату, имеет право на 3 % призывников перечисленных возрастных групп[177].
Решение о нападении на Советский Союз и в результате о продолжении войны вынудило Гиммлера искать пути усиления роли для подчиненных ему СС. По мнению Гитлера, после войны ваффен-СС должны были стать «силами государственной полиции» рейха, но в то же время только их доблесть на фронте обеспечивала бы СС общественное признание. Геринг для повышения военного и политического престижа располагал прославленными и в 1940 году еще весьма успешными люфтваффе. Даже Геббельс, напрямую с войной не связанный, смог изыскать средство заручиться большими полномочиями, убедив всех в необходимости усиления роли своего министерства пропаганды в войне. А что мог предложить имперским немцам рейхсфюрер СС? Уж конечно, не гестапо, не концентрационные лагеря, не эскадроны смерти СД и не деяния рыцарей плаща и кинжала Главного управления имперской безопасности. Правда, с точки зрения национал-социалистов, все это, возможно, было ничуть не менее важно, чем фронт; но то были тайные дела, на широкое общественное признание роли Гиммлера и его СС заведомо не работавшие.
Поэтому ради получения права голоса в военных делах и улучшения своего имиджа Гиммлер удвоил усилия по расширению ваффен-СС и повышению таким образом своей роли в предстоящем походе на Восток.
В гиммлеровских полках СС «Мертвая голова» служило почти 40 000 человек[178]. Если бы эти войска удалось интегрировать в полевые формирования ваффен-СС, можно было добиться усиления, равного двум дивизиям, и без проведения дополнительного набора. Гиммлер уже знал, что функции безопасности, ради выполнения которых и создавались полки «Мертвая голова», могут эффективно выполняться и полицейскими формированиями, состоявшими из сотрудников полиции порядка старших возрастных групп. Кроме того, для выполнения полицейских задач также могли задействоваться учебно-запасные (Ersatz) формирования ваффен-СС, разбросанные по всей оккупированной Германией Европе.
Решив использовать полки СС «Мертвая голова» для выполнения чисто военных задач, Гиммлер нашел способ урегулировать продолжительный и напряженный спор относительно их статуса. Если они будут сражаться на фронте, ОКБ уже ничем не сможет оправдать свой отказ признать службу в этих частях исполнением «воинского долга». Однако командование вермахта ставило подобное признаниє в зависимость от подчинения частей «Мертвая голова» тактическому армейскому командованию. Хотя Гиммлер был готов позволить задействовать их на фронте, ему не хотелось утрачивать над ними контроль, как в случае с полевыми формированиями ваффен-СС.
В конце концов (и забегая немного вперед в нашей истории) был достигнут компромисс. К началу войны в России полки СС «Мертвая голова» были реорганизованы и переименованы в пехотные полки СС[179]. Три из них объединили, сформировав боевую группу СС (впоследствии дивизию СС) «Норд», а еще один придали существующей дивизии СС. Эти 4 полка без всяких оговорок считались полевыми формированиями войск СС и находились под тактическим командованием ОКХ. Остальные 5 пехотных полков СС и 2 кавалерийских полка СС были подчинены личному командному штабу рейхсфюрера СС (или полевому командному штабу рейхсфюрера СС) – в свое время учрежденной организации СС, отвечавшей за проведение антипартизанских операций и аналогичных боевых заданий в ближайшем тылу армии. При использовании в качестве подкреплений на фронте эти полки временно переходили под командование сухопутных сил, но Гиммлер сохранил за собой право в любой момент отозвать их для выполнения задач СС. Данное соглашение сухопутных сил и СС, как и многие другие, пало жертвой потребностей долгой и дорого обходящейся войны. В относительно короткий период времени все военнослужащие бывших полков СС «Мертвая голова» либо вошли в состав новых полевых дивизий СС, либо пополняли потери в уже существовавших[180].
Первый предварительный шаг по интеграции формирований СС «Мертвая голова» был предпринят в ходе Западной кампании, когда Гитлер – дабы не отвлекать личный состав сухопутных войск – приказал Гиммлеру подготовить полностью оснащенный батальон для оккупации и обороны норвежского полярного городка Киркенес. К концу июня 1940 года батальон специально отобранных военнослужащих формирований «Мертвая голова» был уже на пути на север. Год спустя он стал частью недавно сформированной дивизии СС «Норд» и воевал на северном участке финского фронта.
Более значительный шаг был сделан 1 августа 1940 года, когда Гиммлер в ходе крупной реорганизации войск СС расформировал войсковые инспекции полков «Мертвая голова»; после чего эти полки были переданы в прямое подчинение командования войск СС (Kommando der Waffen-SS). Через несколько недель он одобрил запрос вермахта о передаче под командование сухопутных войск в случае внезапного нападения врага двух полков СС «Мертвая голова», дислоцированных в Нидерландах. Это уже стало фундаментальным отступлением от прежних обещаний – годом ранее Гиммлер ожесточенно противился любым попыткам передать части «Мертвая голова» под начало вермахта.
В соответствии с общей демобилизацией старших возрастных групп всем резервистам формирований «Мертвая голова» 1910 года рождения или ранее было предложено увольнение со службы. По-видимому, значительное число военнослужащих уволилось в запас, и в августе 3 из 13 штандартов СС «Мертвая голова» пришлось расформировать. К ноябрю передача формирований «Мертвая голова» в полевые дивизии ваффен-СС потребовала расформирования еще двух полков «Мертвая голова». Ближе к концу года от былого дуализма между полевыми дивизиями ваффен-СС и штандартами СС «Мертвая голова» не осталось и следа.
Одновременно были проведены другие фазы реорганизации и расширения ваффен-СС. Одним из самых важных структурных изменений в соответствии с приказом Гиммлера от 15 августа 1940 года стало учреждение Главного оперативного управления СС (SS Fiihrungshauptamt/SSFHA), призванного выступать в качестве «командной штаб-квартиры военного руководства ваффен-СС (в той мере, в которой ее формирования не находились под командованием главнокомандующего сухопутными силами) и для осуществления руководства и обучения общих СС в предвоенный и послевоенный период»[181]. Командование ваффен-СС (получившее новое название Командное управление ваффен-СС) и все его подотделы были переведены из Главного управления СС в Главное оперативное управление СС. На самом деле новая организация была не более чем средством для поднятия значения военных функций СС (целиком сосредоточенных в командовании ваффен-СС) до положения равенства с другими управлениями или основными отделами разносторонней организации СС[182]. Гиммлер лично руководил новым отделом, но все текущее управление осуществлял бригаденфюрер СС Ганс Юттнер, который, будучи «един в двух лицах», руководил и командным управлением ваффен-СС, и был начальником «штаба Главного оперативного управления СС».
С учреждением Главного оперативного управления СС (SS Fiihrungshauptamt) Гиммлер, по сути, создал главное командование войск СС, которое могло претендовать на равенство с главными командованиями других видов вооруженных сил. С середины августа все директивы на высшем уровне, касающиеся ваффен-СС, издавались Главным оперативным управлением СС. Одной из первых был порядок призыва для доведения «Лейбштандарта» по численности до бригады. Вскоре после этого фельдмаршал Кейтель, начальник штаба ОКВ, уведомил командование сухопутных сил, что «фюрер и Верховный главнокомандующий вермахта издал приказ… о сформировании в рамках армии новой дивизии СС… личный состав которой должен состоять из ставшего доступным родственного населения иностранных государств (Норвегия, Дания, Голландия)». Кроме того, Кейтель разрешил ОКХ обменять все иностранное оружие, по-прежнему находившееся на вооружении дивизий СС, на новое, немецкого производства, и обеспечить их новыми штурмовыми орудиями наравне с моторизованными дивизиями вермахта.
Получив на руки официальное разрешение, Юттнер начал издавать необходимые приказы для формирования новой дивизии. На протяжении осени 1940 года войска СС сотрясают потрясения расширения и реорганизаций. Одно за другим формируются необходимые части и подразделения новой и пока еще безымянной дивизии: новый артиллерийский полк с привлечением военнослужащих из дивизии СС «Мертвая голова» и резервной дивизии; новые батальоны добровольцев из германских народов, пополняющие полки «Вестланд» и «Нордланд» до штатной численности; учебнозапасные (Ersatz) батальоны для обеспечения резерва; назначается и командир дивизии – бригаденфюрер СС (генерал-майор) Штайнер, бывший командир полка «Дойчланд». К декабрю различные части и подразделения для формирования новой дивизии были созданы. И 3 декабря 1940 года Главное оперативное управление СС, «по приказу фюрера», объединило полки «Вестланд», «Нордланд» и «Германия» (из резервной дивизии СС), а также 5-й артиллерийский полк СС, сформировав новую дивизию СС, которой было дано название «Германия».
Резервной дивизии потерю полка «Германия» компенсировали еще одним из штандартов «Мертвая голова» Гиммлера. Бывшая часть «Мертвая голова», переименованная во 2-й пехотный полк СС, присоединилась к ветеранам ваффен-СС – полкам «Дойчланд» и «Дер Фюрер». Одновременно довольно непопулярное название «резервная дивизия СС» изменили на «Дойчланд». Но его, как и название новой дивизии СС («Германия»), было слишком легко спутать с одноименными полками. К концу месяца обе дивизии были переименованы: резервная дивизия СС (ранее «Дойчланд») стала дивизией СС «Рейх» (позже «Дас Рейх»), а новая дивизия получила наименование дивизия СС «Викинг»; впоследствии оба названия больше не менялись.
Из перетасованных штандартов СС «Мертвая голова» Гиммлер сформировал еще одно полевое формирование ваффен-СС; 6-й и 7-й штандарты «Мертвая голова» (переименованные в 6-й и 7-й пехотные полки СС), с добавлением артиллерии и подразделений поддержки, стали боевой группой СС (Kampfgruppe) «Норд». Но за это новое дополнение к войскам СС Гиммлеру пришлось заплатить: боевая группа была помещена под тактическое командование армии. Упомянутое ранее формирование «Мертвая голова», продолжавшее свое одинокое бдение в заполярном
Киркенесе, было усилено и под названием 9-го пехотного полка СС передано под командование сухопутных войск.
Изменения, связанные с реорганизацией и расширением, неизбежно вызвали определенную путаницу в отношении статуса различных компонентов ваффен-СС. Поэтому ближе к концу февраля в Главном оперативном управлении СС издали директиву, предназначенную разъяснить ситуацию. В ней было сказано, что «те части ваффен-СС и полиции, которые интегрированы в вермахт, подчиняются [unterstehen] армии, а следовательно, также находятся под территориальной юрисдикцией командования штабов военных округов[183]. Власть рейхсфюрера СС сохраняется неизменной в сфере идеологической подготовки, назначения офицеров и унтер-офицеров, а также резервистов».
В директиве указывалось, что под началом армии находились следующие воинские части СС:
дивизия СС «Рейх»
дивизия СС «Мертвая голова»
полицейская дивизия СС
дивизия СС «Викинг» (на 1 апреля 1941 года)
Боевая группа СС «Норд»
«Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер»
9-й штандарт СС [9-й пехотный полк СС].
Теперь составляющая полевых формирований ваффен-СС была эквивалентна 6 дивизиям. Несмотря на чинимые на их пути препятствия, Гиммлеру и его помощникам в течение примерно полугода удалось удвоить размер упомянутой составляющей полевых формирований ваффен-СС.
Более того, Гиммлер по-прежнему сохранил под своим контролем значительное количество вооруженных частей и подразделений. В директиве от 27 февраля говорится, что «резервные формирования… упомянутых [выше] подразделений, а также
В дополнение к резервным формированиям полевых дивизий (а это по одному запасному батальону на каждый полк) Гиммлер сохранил контроль над оставшимися пятью штандартами «Мертвая голова». Их собрали из разбросанных по всей Европе мест дислокации и сосредоточили в Польше. Там, на территории недавно обустроенного военного полигона СС[185], они были оснащены полным комплексом пехотных вооружений, полностью моторизованы, переименованы в пехотные полки СС и сведены в боевые бригады. 8-й и 10-й пехотные полки СС были объединены, сформировав 1-ю моторизованную бригаду СС, а 4-й и 14-й пехотные полки СС стали 2-й бригадой СС. Один нечетный штандарт СС «Мертвая голова» оставался независимым, выступая в качестве 5-го мотопехотного полка СС. Организация «Мертвая голова» также получила 2 кавалерийских подразделения. Они были реорганизованы таким образом, чтобы в составе каждого было по 2 кавалерийских эскадрона, по 1 эскадрону велосипедных войск и по 1 артиллерийской батарее на конной тяге. Переименованные в 1-й и 2-й кавалерийские (Kavallerie) полки СС, они завершали перечень боеготовых формирований СС, не находившихся под контролем армии.
Короче говоря, до тех пор, пока потребности фронта не вынудили Гиммлера отказаться от полного контроля над своим приватным войском, он сохранял его над пятью пехотными и двумя кавалерийскими полками. Для устранения каких-либо различий между этими полками и формированиями СС под командованием армии Гиммлер издал приказ о том, что «все вооруженные формирования СС входят в ваффен-СС, а обозначения «резервные войска СС» и «отряды СС «Мертвая голова»» больше употребляться не будут.
В апреле Гиммлер сделал шаг, возымевший роковые последствия для ваффен-СС. Он издал директиву с указанием всех организаций СС, впредь считающихся частью ваффен-СС. В первоначальный список были включены 163 отдельных формирований, отделов и военных объектов. В дополнение к уже упоминавшимся он включил туда 2 офицерские школы СС (SS Junkerschulen), 2 новые школы унтер-офицеров[186], различные другие военные и технические училища, а также множество административных, вербовочных, снабженческих, юридических и медицинских учреждений. Все они были частью инфраструктуры, необходимой для обеспечения вооруженных формирований. Но кроме вышеперечисленных Гиммлер включил туда и все концентрационные лагеря (8 на апрель месяц 1941 года), их штабы и охранные отряды. В каждом лагере имелся штурмбанн (батальон) «Мертвая голова», в составе которого было от 3 до 7 охранных рот – в общей сложности 29 рот.
В ходе войны были созданы новые лагеря, и количество их охранников и сотрудников увеличилось. К апрелю 1945 года в них было занято примерно от 30 000 до 35 000 человек личного состава ваффен-СС. Насколько можно судить, многие из них были бывшими членами штандартов «Мертвая голова» или пожилыми резервистами из общих СС. Но есть и свидетельства тому, что в эти части также направляли раненых солдат ваффен-СС с фронта, а некоторые, пригодные к военной службе кадры частей «Мертвая голова» – на фронт в качестве пополнения. Все охранники носили форму и имели расчетные книжки ваффен-СС. Так, в апреле 1941 года Гиммлер установил связь, пусть и опосредованную, между полевыми войсками СС и эсэсовской охраной концлагерей.
Полностью за рамками ваффен-СС Гиммлер оставил значительные вооруженные формирования из сотрудников полиции порядка для решения задач, первоначально предназначавшихся для частей СС «Мертвая голова». Для выполнения «особых задач» на будущем русском фронте Гиммлер учредил три новых поста высших руководителей СС и полиции (Hoheren SS– und Polizei Fiihrer) и установил состав каждого полицейского (Polizei) полка – 2 взвода бронеавтомобилей, 2 противотанковых взвода и 3 полицейских батальона. В резерве – 3 полицейских батальона и 3 полицейских кавалерийских эскадрона.
Эта полицейская «армия» полностью подчинялась командному штабу рейхсфюрера СС (Kommandostab RFSS), а высшие руководители СС и полиции подчинялись только лично Гиммлеру[187]. Некоторые из этих полицейских подразделений в конечном итоге бросали на линию фронта в период кризиса, но чаще всего они задействовались в антипартизанских операциях и массовых расстрелах евреев и лиц, арестованных по политическим мотивам. В ходе войны для действий на оккупированных немцами территориях Гиммлер сформировал от 25 до 30 полицейских полков СС. Эти подразделения состояли в основном из мужчин старше 45 лет, значительного числа юношей допризывного возраста и раненых ветеранов-фронтовиков, далее негодных для несения службы на передовой. Кроме того, Гиммлер создал многочисленные батальоны вспомогательных полицейских войск, состоявших из тех, кого он называл «дикими народами» (wilde Volker), – преимущественно латышей, литовцев, эстонцев, поляков и украинцев. Они оказались особенно полезны в «очистке» оккупированных районов от евреев.
В то время как основные изменения касались организации и структуры войск СС, их формирования-ветераны – дивизия СС «Рейх», полицейская дивизия СС, дивизия СС «Мертвая голова» и «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» – оставались во Франции, проходя подготовку к тому, что считалось предстоящим вторжением в Англию (операция «Зелеве» – «Морской лев»). О чем не знали (хотя некоторые, возможно, догадывались) военные ваффен-СС, так это о том, что их используют в некоей запутанной политической шараде и что Гитлер давно отказался от первоначального намерения вторгнуться в Великобританию, решив нанести удар по России.
Соответственно 18 декабря 1940 года Гитлер издал директиву по плану «Барбаросса» (Weisung Nr. 21-Fall Barbarossa): «Германские вооруженные силы должны быть готовы, еще до окончания войны против Англии, сокрушить Советскую Россию в ходе стремительной кампании… Подготовка… будет завершена до 15 мая 1941 года». Шесть недель спустя был готов проект боевого состава и дислокации войск: туда были включены все формирования ваффен-СС под командованием армии. Чтобы как можно дольше скрыть цель операции, ОКХ решило не перемещать большую часть немецких войск на восток до мая и июня 1941 года. Моторизованные дивизии армии и войск СС стояли последними в плане переброски. Конечно, усиление интенсивности подготовки в войсках СС сделало очевидным, что в ближайшее время затевается нечто совершенно немыслимое, возможно куда большее по масштабам, нежели вторжение в Англию. Итак, весной 1941 года ваффен-СС во Франции, Германии и Польше готовились к неизвестной пока кампании.
Но когда первые части ваффен-СС получили наконец свои приказы на марш, двинулись они не против Англии или России, а против Югославии и Греции.
Балканская интерлюдия: ваффен-СС в Югославии и Греции, апрель 1941 года
В октябре 1940 года итальянские союзники Гитлера без предупреждения внезапно вторглись в Грецию. В течение нескольких недель они терпели одно поражение за другим от стойких частей греческих горных войск. Эта «прискорбная ошибка», как выразился Гитлер, представляла серьезную угрозу положению стран оси на Балканах. В связи с планируемым вторжением в Советский Союз Гитлер не мог рисковать, оставляя неопределенную военную ситуацию на своем южном фланге. Поэтому и направил ОКХ указание подготовить план нападения Германии на Грецию.
К середине декабря операция «Марита» (кодовое название плана вторжения в Грецию) начала обретать очертания. В течение следующих трех месяцев 16 немецких дивизий были переброшены в Южную Румынию. «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» покинул Мец в самом начале февраля и присоединился к ним. Согласно первоначальному замыслу, операция «Марита» предусматривала лишь захват материковой Греции к северу от Эгейского моря, но высадка британских войск в Греции в начале марта вынудила принять решение о занятии всего полуострова и острова Крит.
25 марта 1941 года, под сильным давлением Германии, Югославия, следуя примеру Болгарии, подписала Тройственный (Рим – Берлин – Токио) пакт. Путь к греческой границе, казалось, был открыт. Но на следующий день в результате военного переворота в Белграде были свергнуты регент и правительство, а на престол возведен молодой король Петр II и сформировано новое антигерманское правительство генерала Симовича.
В ярости Гитлер отдал приказ отложить вторжение в Россию на срок «до четырех недель» для того, чтобы «уничтожить Югославию и как военную силу, и как государство». Государство осмелившихся противостоять ему южных славян должно было быть раздавлено «с беспощадной жестокостью… в ходе молниеносной операции». В операцию «Марита» быстро внесли коррективы, расширив ее наряду с Грецией на разгром Югославии, и дополнительные немецкие дивизии были отвлечены на Балканы от продолжающегося развертывания для плана «Барбаросса».
28 марта дивизия СС «Рейх» получила приказ двигаться из Везуля в Восточной Франции в город Тимишоара на юго-западе Румынии, чтобы принять участие во вторжении в Югославию. Находясь в пути круглые сутки, дивизия СС менее чем за неделю совершила марш, во время которого произошел ряд инцидентов между военнослужащими СС и сухопутных войск, причем достаточно серьезных, по мнению армейского командования, для того, чтобы начать разбирательство в соответствии с направленной им официальной жалобой на имя главнокомандующего сухопутными силами фельдмаршала фон Браухича, которая добралась и до Гиммлера.
По ряду причин на марше у дивизии СС возникли проблемы: транспортные пробки в несколько километров длиной – у подразделений заканчивалось топливо, транспортные средства выходили из строя, перегруженные грузовики черепашьими темпами ползли по крутым горным склонам. Надменным эсэсовцам пришлось не по нраву, что их едва тащившиеся колонны обгоняли более опытные армейские части. Недавно сформированный 2-й пехотный полк СС, ранее штандарт «Мертвая голова», не обладал достаточным опытом организации передвижения военных колонн, а отвечал за этот участок работы высокомерный и неуравновешенный офицер. Когда его еле-еле ползущую колонну стало обгонять быстро движущееся формирование сухопутных сил, эсэсовский командир остановил его и запретил дальнейшее продвижение до прохода своего полка. Когда старший армейской колонны выразил протест по этому поводу, офицер СС достал две дисковые противотанковые мины и, положив их под передние колеса головного армейского автомобиля, приказал эсэсовцам занять пост вооруженной охраны.
В произошедшем на следующий день аналогичном инциденте офицер СС остановил армейский конвой, пытавшийся обойти его транспортные средства. В последовавшем споре (свидетелем которого, составившим рапорт, был мюнхенский дорожный полицейский) взбешенный эсэсовец угрожал своему коллеге из сухопутных войск: «Если тронетесь с места без моего разрешения, я прикажу бойцам открыть по колонне огонь».
Таково было не предвещавшее ничего хорошего начало еще одной главы вынужденного товарищества по оружию армии и ваффен-СС. Но элитные формирования СС, как обычно, доказали свою ценность в бою. На рассвете 6 апреля 1941 года немецкие войска вторглись в Югославию. Дивизия СС «Рейх», приданная 41-му танковому корпусу Георга Ганса Рейнгардта, устремилась к Белграду. Непрерывно атакуемая самолетами люфтваффе, плохо оснащенная югославская армия оказалась быстро смята. В типичном эсэсовском стиле (хотя в данном случае без особого риска) штурмовая группа дивизии СС «Рейх» мчалась в направлении столицы. 13 апреля она подошла к серьезно пострадавшему в результате бомбардировок городу и приняла его сдачу. Командира штурмовой группы, гауптштурмфюрера СС (капитана) Клингенберга Гитлер за этот подвиг наградил Рыцарским крестом Железного креста[188]. Четыре дня спустя, 17 апреля, югославская армия капитулировала.
Тем временем на Южном фронте 12-я армия Вильгельма Листа в составе 8 пехотных дивизий, 4 танковых дивизий, элитного полка вермахта «Великая Германия» и «Лейб-штандарта СС «Адольф Гитлер» из Болгарии через Южную Югославию устремилась в Грецию. В тесном взаимодействии с 9-й танковой дивизией «Лейбштандарт» прошел Скопье и в течение трех дней захватил опорный пункт Монастир (ныне Битола) у югославско-греческой границы. С начала кампании потери «Лейбштандарта» составили всего лишь пять человек, все ранеными. Но 10 апреля бригаде СС было приказано открыть перевал Клиди для прохода немецких войск в Грецию. Тут пикник закончился. Жизненно важный перевал защищали проверенные в боях австралийцы и новозеландцы из британского экспедиционного корпуса. «Лейбштандарту» потребовалось два дня, чтобы выбить защитников с их позиций[189], а 53 человека были убиты, 153 ранены и 3 пропали без вести[190].
На другом горном участке, на сей раз действуя против греческих войск, разведывательный батальон «Лейбштандарта» (Aufklarungsabteilung) штурмом взял обороняемый крупными силами перевал Клисура, захватив свыше 1000 военнопленных и потеряв всего 6 человек убитыми и 9 ранеными. Курт Мейер, в ту пору командир разведывательного батальона, описывая этот эпизод в своей послевоенной автобиографии, проливает свет на нетрадиционные, по крайней мере для немецких вооруженных сил, методы управления боевыми действиями, принятые в ваффен-СС.
В то время как две из его рот карабкались по скалам, чтобы обойти защитников с флангов, Мейер с малочисленным передовым отрядом двинулся по дороге через перевал. Вдруг серии мощных взрывов образовали на дороге огромные воронки, обрушив в долину камнепад. Оборонявшиеся греки взорвали мощные подрывные заряды. Сквозь облака грязи и дыма на перевал обрушился интенсивный пулеметный огонь.
Поделиться книгой: