Помоги проекту - поделись книгой:
Оба рыцаря, отталкивая друг друга локтями и обжигая неприязненными взглядами как кислотой, кинулись за ней.
– Во-первых, из неосвещенного помещения лучше видно, что делается на улице. Во-вторых, магу такого уровня, как Гавар, чтобы видеть ночью, свечки не нужны, – исполненный дурных предчувствий школяр дотошно стал перечислять контраргументы, и ноги его как-то сами по себе из положения «стоя на месте» перешли в режим «задний ход с ускорением». – А в-третьих, при такой лунище да на ровном месте нас обнаружит даже слепой!
По мягкой земле глухо застучали уносящиеся прочь шаги.
– Эй, волшебник, ты куда?!
– Я не «куда», я – «откуда»! – выкрикнул через плечо Агафон, проворно ретируясь в сторону подземного тоннеля.
– Стой, ты не имеешь права!..
Де Шене бросил кипящий ревностью и темными подозрениями взгляд на дровосека и метнулся догонять их единственную, но быстро исчезающую надежду на магическую поддержку.[9]
– А ты не имеешь мозгов! Как вы все тут! – обезумевший от страха студент вырывался из стальной хватки шевалье, исступленно лягаясь и извиваясь, словно плотоядный змееконь – герой одной из иллюстраций из
Озвучить вариант альтернативных действий его премудрию не дал испуганный женский вскрик, долетевший оттуда, где несколько минут назад бурлящая гневом и презрением Изабелла неслась навстречу судьбе.
– Началось… – провещал и обмяк Агафон.
– Ваше высочество!!! – Люсьен, выпустив из рук кулем осевшего на землю кудесника, кинулся на звук. Но расторопный и близкий Лесли у цели был первым: рискуя жизнью, здоровьем[10] и единственным оружием отряда[11] он уже доставал из затянутого ряской бочажка принцессу, провалившуюся по колено в грязную мутную воду.
– Здесь болото, – тонко, но несколько запоздало подметила дочь бондаря, переминаясь с ноги на ногу на мягко пружинящей и похлюпывающей почве. Налетевший порыв ветра всколыхнул и погнал по сонной долине волны высокой жесткой травы.
– Камыши и осока! – с отчаянием, граничащим с паникой, воскликнула принцесса. – Тут до самого замка кругом сплошная трясина!
– Не знал, что ваше высочество может отличить осоку от лебеды, – в ожидании благодарности за спасение Лесли смастерил из подручного материала комплимент.
– Не знала, что
Растерявшись от оскорбления там, где ожидалась признательность, дровосек обиженно вспыхнул, словно от публичной пощечины, и яростно прикусил губу, будто пытаясь удержать за зубами готовые сорваться слова возмущения. Агафон сочувственно поморщился, но тоже промолчал: ради трона люди и не такое каждый день переносят. Шевалье закаменел лицом.
– А я не знала, что
– Не твое дело, ведьма! – надменно вскинула голову принцесса. – А из этой лужи я могла выбраться самостоятельно, не надо меня принимать за инвалида!
– В следующий раз, когда ваше высочество будет тонуть, не трогай ее, Лес… – дочка бондаря, хоть и в запале негодования, но вспомнила обещание, прикусила язык и поспешила вывернуться: – Не трогай ее, хоть в лесу, хоть на болоте, я хотела сказать!.. И если утопнет – значит, самостоятельно вылезти не могла, и надо было ее спасать!
– Грета… – смущенно пробормотал дровосек, и багровая краска стыда – за прилюдное унижение и за то, что принял защиту от той, кого предал, залила и исказила его простое и совсем еще недавно честное лицо. – Ну… зачем…
– И ты дурак тоже! – прошипела ему в ухо девушка и сердито отвернулась.
– Что нам теперь делать? – растерянно оглянулся де Шене.
– Это не лечится, если ты это имеешь в виду, дворянин, – фыркнула односельчанка царевича Лесли.
– Нет, я имею в виду…
– И ты что-то имеешь против меня, да? – вызывающе уткнула руки в бока Изабелла. – Тебе тоже мои манеры не по вкусу?
– Нет, – коротко ответил де Шене. – Ваша матушка так никогда бы себя не вела.
Принцесса хватанула воздух беззвучно открытым ртом, будто нужные и ненужные слова вдруг кончились во всем мире, и глаза ее вспыхнули неистовым огнем.
– Да что ты знаешь про мою маму!!! – выдохнула она яростно через несколько секунд. – Ты!!!.. Ты!!!.. Ты!!!.. Деревенщина!!!
– Я имел честь лицезреть ее величество, ваше высочество, – тихо и почтительно проговорил рыцарь. – Десять лет назад. Судьба распорядилась так, что произошло это как раз в тот месяц, когда она… скоропостижно покинула своих поданных и тех, кто был ей дорог. Это была великая королева.
– Ты… ты… ты… Ты ничего не понимаешь!!! – выкрикнула Изабелла и, снова лишившись дара речи, взмахнула стиснутыми кулаками.
Если бы ее спутники думали, что это возможно, они бы решили, будто на глазах принцессы блеснули слезы.
– Как скажете, ваше высочество, – послушно склонил голову Люсьен.
– Да, я скажу! Я всем вам скажу! Всем! Вы не имеете никакого права! Вы не можете! Я вам запрещаю! Вам, стервятникам, которым от королевской дочери нужно только…
Заунывный пронзительный вой, словно оплакивавший все невинные души, когда-либо побывавшие в Веселом лесу, донесся вдруг со стороны болота, заглушая последние слова Изабеллы. Люди вздрогнули и очнулись от морока дрязги, вспомнив, где они, зачем сюда пришли и почему собирались уходить.
– Д-да к-кто это там? – трясущимися губами пробормотал лесоруб, стискивая топорище до онемения пальцев.
– По-моему, земураг, – неожиданно донесся из-за спин усталый, полный обреченной покорности голос студента. – Или чекмарник. Хотя, не исключено, что тернохвост.
– К-какая разница? – нашел в себе силы и громкость де Шене.
– Принципиальная, – со спокойствием человека, уже распрощавшегося с жизнью, уточнил Агафон. – В способе поедания и продолжительности переваривания добычи.
– И… куда… нам теперь? – прошептала Грета.
– Обходить по кромке леса, куда еще… Я же говорил…
Оспаривать ни один из фактов спутники его премудрия не стали, и маленький отряд безмолвно взял курс на край зловещей, пропитанной до последнего корешка и листика подвижным угольно-черным мраком стены, по непонятному недоразумению носящей ласковое солнечное название «опушка».
По самой окраине леса пройти не получилось: чахлые корявые стволики деревьев и кустов, отбившихся от старших товарищей и чудом проросших на заболоченной земле, вставали на их пути непроходимой преградой. И путникам, чтобы обойти и трясину, и ее живую изгородь, пришлось углубиться в лес.
С первыми же шагами под густым навесом крон стало понятно, что без освещения путь продолжать было можно только очень медленно и на коленях, тщательно ощупывая всё, что подбрасывал им под ноги лес с самым развитым чувством юмора в мире. Бурелом и лианы, муравейники и норы, клубки змей и липкие ловчие сети шпагатных пауков, получивших такое название отнюдь не из-за своих гимнастических способностей… На девятом сюрпризе – зарослях лабиринтного шиповника – экспедиция остановилась и окружила чародея.
– Нам нужен свет, уважаемый Агафоникус, – вежливо, но решительно проговорил Люсьен.
– Да, точно, нужен, – подтвердила Грета, пытаясь высвободить зацепившийся за колючки подол с минимальным ущербом для наряда. Попытка, судя по тихому треску медленно разрываемой ткани, проходила с отвратительным успехом.
– А я что сделаю? – попытался вразумить соратников его премудрие. – У меня с собой даже спичек нет!
– Ты должен создать хоть один огонек! Хоть самый крошечный! При помощи своего волшебства! – сердито заявила принцесса. – Иначе мы проблуждаем тут в трех соснах до утра!
– Свет заметят из замка, – резонно возразил студент.
– Твой? – скептически хмыкнул Лесли. – Хорошо, если заметить его сможем
Волшебник гордо поджал губы и окатил крестника презрительным молчанием, но с того подобные трюки скатывались как с гуся вода.
– Ладно, – оставил проигрышные позиции и вздохнул студиозус. – Но если через пять секунд после того, как я зажгу светильник… засвечу фонарь… запалю лес… сюда примчится Гавар…
– Мы скажем тебе «спасибо», что не пришлось тащиться за ним до самого логова, – куртуазно договорил шевалье.
– Я вас предупредил… – загробным голосом пробормотал чародей, не находя больше аргументов для отказа от исполнения крестнических обязанностей, вынул из кармана волшебную палочку и отвернулся.
– Небольшой фонарь, чтобы крестнику Лесли было видно, куда он свалится, – неразборчиво процедил он сквозь зубы волшебные слова, и в ту же секунду услышал, как дровосек ойкнул, а все остальные ахнули.
Потом хихикнули.
Потом загоготали.
Пронзенный странным предчувствием, школяр стремительно обернулся, ожидая увидеть что угодно…
Но только не это.
Не видимая ранее неровная поляна озарялась теперь неярким лазурным сиянием – как раз то, что надо… если бы не исходило оно из небольшого лилового синяка под левым глазом лесоруба, что делало его похожим на нелепый передвижной маяк-мутант.
Маг прыснул, и тут же поспешно, не дожидаясь комментариев и воздаяний по делам своим, взмахнул палочкой. Свет погас, заново погружая удивленную полянку во мрак.
Еще несколько страстных пассов и пожеланий – менее экспрессивных и более точных на этот раз – и заказываемый фонарь появился снова, теперь уже в руке дровосека.
Когда в далеком детстве бабушка рассказывала ему сказку про комарика с фонариком, спасшего муху от паука, светильник главного героя рисовался в его воображении именно таким – шестигранным, расширяющимся кверху и с медной крышечкой с колечком. Но самое главное сходство всё же было в размерах: отважный комарик мог унести штуки три таких фонарей в одной лапке, походя попинывая при этом отсеченную голову главного злодея и кокетничая напропалую с нареченной разносчицей инфекционных заболеваний.
– А где еще четыре сотни? – язвительно уточнила Изабелла, кончиками пальчиков с остатками маникюра поднимая с ладони суженого крошечную светящуюся точку.
– Сейчас будет… – обреченно вздохнул маг, взмахнул палочкой…
И для разнообразия сдержал свое обещание.
Дальнейший путь процессии возглавлял уже он, с полной пригоршней микроскопических фонарей, дружно испускавших неровный желтоватый свет. Фонарики были размером с маковое зернышко, и нести их быстрым шагом по неровной местности в сомкнутых накриво ладонях был так же просто и удобно, как пригоршню настоящего мака. То и дело отдельно взятые несознательные светильнички проскакивали сквозь пальцы, или сметались ветками с верхушки кучи, или просто ссыпались при неловком наклоне, но на их месте всегда самым необъяснимым образом появлялись новые, и торопливый путь отряда к замку Гавара продолжался без остановок.
Пока не прекращающие ни на секунду поиск глаза шевалье не вспыхнули радостным светом, затмевающим все четыреста фонарей, и он не вскричал:
– Смотрите!!!..
И все посмотрели.
Объект, вызвавший такую бурю восторга со стороны обычно сдержанного рыцаря, не привлек бы в иные времена даже мимолетного внимания.
Дубина. Простая дубина, отпиленный толстый кусок дерева, пронзенный в двух местах массивными железными шипами, зарывшаяся одним концом в кучу веток.
– Погоди, откуда она здесь? – настороженно перехватила нетерпеливую руку де Шене рассудительная дочка бондаря.
– Это-то как раз понятно, – снисходительно усмехнулся маг. – Такие дубины делают гугни.
– Кто?…
– Гуг-ни, – медленно и четко на этот раз повторил студент. – Такие зеленые уродцы. Живут в этих местах.
– А-а-а… они не будут возражать, если шевалье ее возьмет? – осторожно поинтересовалась Грета.
– Если узнают – может, и будут, – пожал плечами школяр. – Но где ты видишь поблизости хоть одного? Они – твари тупые и забывчивые. Постоянно теряют вещи, оружие, друг друга…
– Ну так я не поняла, чего мы стоим? – недовольно притопнула Изабелла. – Бери свою палку, де Шене, и пойдем!
Рыцаря, без оружия чувствующего себя раздетым, долго уговаривать было не надо. Едва получив одобрительный кивок от его премудрия, Люсьен нагнулся и еще раз смерил оценивающим взглядом новое оружие: коротковато, плохо сбалансировано, но чего ждать от такого малорослого народца, судя по длине дубинке, как эти… как их там…
Пальцы юноши уверенно сомкнулись на ее тонком[12] конце, и он поднял свою находку.
Вернее, попытался поднять.
Раздраженно поджав губы, он дернул изо всех сил раз, два…
Кажется, проклятая рукоятка была длиннее, чем он думал, и надежно застряла в той куче земли и листьев.
Да что ты будешь делать…
С третьего раза самодельная палица загадочных гугней поддалась, и изумленный де Шене оказался счастливым обладателем не дубинки – дубины: то, что он принял за конец потоньше, оказалось всего лишь ее серединой: настоящая рукоять, обмотанная широкими кожаными ремнями, начиналась сантиметрах в тридцати от того места, куда легли его пальцы.
Обрадованный рыцарь хотел было поделиться приятным сюрпризом со спутниками, как неожиданно его голову посетила мысль о том, что бы изменившиеся размеры оружия могли означать. Но и ее шевалье ни сформулировать, ни высказать не успел, потому что, в полное ее подтверждение, гора земли, листвы и веток внезапно зашевелилась, закряхтела сердито, и в тусклом свете агафоновой пригоршни из нее показалось сначала плечо, потом рука, а за ними и обрюзглая гнусная рожа цвета весенней жабы, с толстыми надбровьями, плоским носом, огромной пастью и маленькими мутно-желтыми глазками.
Путники ахнули, шарахнулись от ожившего холмика в разные стороны – и очень вовремя, потому что уже через полминуты на месте груды лесного мусора возвышалось огромное безволосое существо в набедренной повязке размером с наволочку. Медленно разевая кривой рот, усаженный десятками мелких острых зубов, оно утробно стенало и взывало к справедливости, простирая громадные лапы с железными наручами в сторону ночных похитителей частной собственности.
Потом, дождавшись, пока со всей лесной округи, заглушая громкий шелест дождя и далекие раскаты грома, стали доноситься такие же тягучие утробные вскрики, гугень неспешно, но целеустремленно двинулся вслед за уносящейся в ночь дубиной. Массивные челюсти его при этом методично задвигались, пережевывая то ли проглоченное оскорбление, то ли воображаемые кости неизвестных обидчиков.
Но такие подробности экспедиционный корпус Изабеллы разглядеть уже не смог. Людям, во весь опор улепетывающим по полосе препятствий, именуемой профанами лесом, при начинающейся грозе и освещении из горсти комариных фонариков, рассматривать оставшихся у них за спиной монстров иногда бывает не очень сподручно.
Спортивного запала кроссменов хватило аж до третьего завала из бурелома. Преодолев на остатках адреналина, но больше по инерции, и это препятствие, беглецы остановились, согнувшись пополам в поисках новых сил и второго – а лучше сразу третьего – дыхания. Грета страдальчески замычала и осела на землю.
– Отстал?… Нет?… – свистя и сипя измученными легкими, будто деревенский пьяница – изодранной гармошкой, школяр нервно навострил уши, стараясь уловить хоть что-нибудь за негромким, но всезаглушающим шумом дождя.
Ожидал ли маг услышать тяжкий топот, треск сучьев, ломаемых грузной туше, или рев ограбленного гугня у себя над головой, он и сам толком не определился, но как бы ни напрягал студиозус слух, кругом звучал только сосредоточенно хлещущий по кронам дождь, перемежаемый всхрапами и вспышками грозы.
– Я… всё… уже… Не могу… дальше… – хватая воздух ртом, словно вылавливая последние его на Белом Свете глотки, сообщила в пространство Изабелла и со стоном опустилась на самую нижнюю и самую толстую валежину из лесной баррикады – единственное посадочное место над постепенно намокающей землей.
Поделиться книгой: