Помоги проекту - поделись книгой:
Освежившись водой, они оделись и присоединились к остальным жителям деревни, которые уже расселись вокруг очага. Как только началось обсуждение снов, Жак вдруг заметил, что стал понимать фразы на сенойском языке, пусть и весьма приблизительно.
Когда до него дошла очередь рассказывать о своем сне, он вставил несколько сенойских слов, чем вызвал всеобщую симпатию.
Жак объяснил, что его сон связан с подводным плаванием, которым он занимался накануне, и все с интересом слушали описание его погружения в Синюю дыру, из-за которой они чуть было не исчезли.
Когда слово предоставили Фрэнки Шаррасу, он также почувствовал необходимость сказать несколько слов по-сенойски.
Благодаря жене он также открыл для себя ноосферу – «облако душ всех спящих людей мира» – и сказал, что, кажется, видел события, которые вскоре произойдут в мире.
Потом Фрэнки повернулся к Жаку:
– Теперь я убежден в том, что Нострадамус, как и другие прорицатели, в действительности обладал лишь одним талантом – подключаться во сне к ноосфере, чтобы получать оттуда картины будущего.
– А твои приступы нарколепсии?
– Мугита считает, что это не недостаток, а достоинство. Она попросила меня внутренне принять это, вместо того чтобы стараться избавиться. Она говорит, что нужно подружиться со своей проблемой, а не устранять ее. Поэтому я пытаюсь приручить мое нарколептическое чудовище и использую его для вызывания видений, которые меня развлекают.
Часом позже к ним присоединился Сильвен Ордюро, который тоже хотел бы участвовать в утренних собраниях, но признался, что ему никогда не удается запомнить сны, что удивило туземцев.
– Как, ни единого сна? – взволнованно спросила Шамбайя.
– Ни единого. Вероятно, я «несновидец», такое бывает?
Ему ответил Жак:
– С медицинской точки зрения – нет. Может быть, вы забываете свои сны, но невозможно, чтобы они вам совсем не снились, иначе бы вы, по крайней мере в теории, полностью лишились рассудка.
Он внимательнее посмотрел на квебекца, пытаясь отыскать в его взгляде хотя бы намек на психическое расстройство, но ничего такого не обнаружил.
Остаток утра они посвятили поискам наилучшего места для строительства отеля
В полдень Жак пообедал с женой. Они поднялись на скалу и ели кокосы, глядя на море.
– Я хотел побыть с тобой наедине, – сказал Жак. – Коллектив – это хорошо, но мне часто не хватает беседы с глазу на глаз.
– Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить, – сказала Шамбайя с набитым ртом. – Способна ли я видеть будущее, да? Твоя мама учила меня читать будущее по линиям руки, но я такой же предсказатель, как ты.
– Ты слепа от рождения?
– Одно время малайцы пытались уничтожить нас, отравляя инсектицидами источники воды, из которых мы пили. Моя мама была на третьем месяце беременности. В ее организм попали токсические вещества, что повлекло сбой в формировании моих глаз. Я родилась с этим физическим недостатком.
Она сжала его руку.
– Что же ты видишь в своих снах… или они состоят лишь из звуков и запахов? – спросил Жак.
– В них присутствуют некоторые образы, но они являются порождением моего собственного представления о мире. То есть, прикасаясь к твоему лицу, в уме я могу создать твой объемный образ. Шуки сказал мне, что у тебя светло-розовая кожа и темные волосы.
– А цвета ты тоже воображаешь?
– Да, внутри себя я рисую картины, основываясь на первичных цветах. Слова «темный» и «светлый» позволяют мне уточнять оттенки. От Сильвена я узнала, что твоя фамилия совпадает с названием редкого цвета – знал бы ты, как сильно я сожалею, что не могу увидеть этот синий цвет Кляйна!
– Если я произнесу слово «солнце», что ты увидишь?
– Мне известно, что это нечто круглое, при взгляде на которое виден яркий свет.
– А «фрукт»?
– Дело в том, что я воссоздаю картину мира, основываясь на рассказах о нем, на запахах и звуках, и я истолковываю все по-своему. Фрукт – это вкусно.
– Значит, у тебя есть собственная интерпретация всего на свете?
– А разве у тебя по-другому? Не ты ли произнес однажды фразу: «Реальность – это то, что продолжает существовать даже после того, как в нее перестают верить»? Можно ли точнее выразить суть этого высказывания?
– Все субъективно.
– Все мы страдаем слепотой в большей или меньшей степени. Одни знают об этом, другие утверждают обратное. Но все это – лишь интерпретация более-менее искаженных сигналов, посылаемых нам органами чувств. Только во сне существует полное соответствие между тем, кем мы являемся, и тем, кем себя ощущаем. Мои сновидения намного красочнее сновидений зрячих людей как раз потому, что на них не оказывает влияния реальность. Они – плод чистой субъективности. Я постоянно заново придумываю окружающий мир.
Жак окинул взглядом фантастическую панораму, простиравшуюся перед ним, но не осмелился заговорить о ней. Он смотрел на сияющий океан, на подгоняемые ветром облака, на волны, ударяющиеся о скалы у подножия.
– Наверняка существует общепризнанное место в реальном мире, которое не подпадает под персональную субъективность, – сказал он.
– Ты так думаешь? А мне кажется, что у каждого из нас своя реальность. У сеноев есть притча на эту тему. Трое слепых стояли перед слоном. Первый потрогал его за хобот, второй – за ногу, а третий – за хвост. Когда они вернулись в деревню, их спросили, каков из себя слон. Тогда первый сказал, что он длинный и гибкий, словно змея; второй – что он толстый и цилиндрической формы, как ствол дерева; а третий – что он длинный и тонкий, словно цветок. И каждый был уверен, что сказал правду. Ты согласен, что никто из них не солгал?
– Да.
– Каждый из них изложил «свою правду», и все они выразили «их правду», однако это не одно и то же.
– Но зрячие видят слона целиком, подлинного слона, такого, каким он является на самом деле.
– Ты уверен в этом? Попроси трех хорошо видящих людей дать тебе определение любви, и у каждого оно будет свое. Один заговорит о сексе, второй – о чувствах, третий – о любви к родителям, к отечеству или к своей собаке. Для меня, любовь – это нечто с трудом поддающееся описанию, как слон у трех слепых.
– Наверняка существует непреложный мир.
– Да, мир снов.
Разговор взволновал Жака. Шамбайя же, наоборот, выглядела очень довольной от того, что открывала этому европейцу то, что для нее было очевидным.
– У нас есть поговорка: «Среди слепых и кривой король», – настаивал Жак.
– Это глупая и лживая поговорка. Я думаю, что среди слепых и кривой предпочел бы расстаться со своим единственным здоровым глазом, чтобы снискать расположение окружающих.
Ему невольно подумалось, что она ошибается, но он не решился сказать ей об этом.
– Мне уже как-то снилась страна слепых, в который оказался ты, – продолжила она. – Ты пытался убедить меня, что находишься в более выгодном положении, а я пыталась объяснить тебе, что если бы ты ослеп, то смог бы ощутить вещи, которые сейчас твое зрительное чувство делает для тебя незримыми.
Этот разговор заставил Жака осознать важность философского опыта, который он обрел, живя среди сеноев. Он решил приступить к написанию «Учебника по осознанным сновидениям».
Через несколько дней учебник был готов. Главы из него он выложил в Интернет и снискал успех у читателей, число которых увеличивалось день ото дня.
Сильвен Ордюро ежедневно после полудня плавал с дельфинами или занимался дайвингом в Синей дыре в целях «разработки проекта духовного туризма», как он объяснил.
Как-то вечером, ложась спать, Жак сказал Шамбайе:
– Кажется, я счастлив. Я в раю. Моя жизнь обрела смысл. И я не хочу никуда уезжать отсюда.
– Вот видишь, – кивнула она, – постоянство не равняется деградации, оно просто означает, что нашлось место, в котором комфортно, нашелся человек, с которым комфортно, и нашлось дело, в котором можно самореализоваться. Так чего же еще желать?
Прошло девять месяцев.
Яйцо баклана треснуло. Обезьяна украла его. Обезьяну ужалила змея. В небе кричали насмешницы-чайки.
Шамбайя родила сына. Ему дали имя Икар. Согласно традиции племени сновидцев, первые шесть месяцев своей жизни он провел в полумраке, чтобы ночной мир стал для него более привычным, чем дневной.
Спешно выстроенный отель
По утрам они занимались дайвингом с Сильвеном Ордюро, а во второй половине дня обучались искусству осознанных сновидений. Занятия проводил Шуки, обожавший общаться с иностранцами. Шамбайя дополнительно занималась с лучшими из учеников. Она была убеждена, что нужно помогать хорошим стать отличными, а не терять попусту время с плохими.
Такой недемократичный подход, возможно, оправдывал себя: подопечные Властительницы сновидений делали убедительные успехи.
Сенои очень быстро освоили английский – ничего удивительного: отличное владение техникой сна позволяло им с легкостью запоминать иностранные языки.
Как-то ночью на остров обрушился тропический циклон. Ураганный ветер разрушил хижины. После случившегося племя приняло предложение Сильвена Ордюро отстроить деревню заново из прочных материалов, чтобы в будущем она смогла выдержать удары стихии. Строительство не заняло много времени. Прежний облик деревни сохранился: дома на сваях располагались кольцом вокруг глинобитной площадки, в центре которой был устроен очаг.
Добродушный Фрэнки стал своим для туземцев. Он написал блестящий репортаж о племени, который, опять же благодаря Интернету, разошелся по всему миру. На остров приезжало телевидение (общий сход решил, что вреда от этого не будет), и деревня сеноев стала знаменитой. Ею заинтересовались официальные власти Малайзии. Министр туризма Хуссейн Разак, связавшись с Жаком, владельцем острова, сообщил ему хорошую новость: Пулау Сенои будет занесен в список особых туристических достопримечательностей.
Как только появилось официальное признание, Сильвен Ордюро решил сократить число охранников. Отныне острову ничто не угрожало.
Год за годом Жак все больше привыкал к экзотическому миру, который разительно отличался от мира западного, где он жил прежде. Он воспитывал сына, он с толком для себя проводил время, практикуя осознанные сновидения и совершенствуясь в технике сна. Ему нравилось, что лето длится здесь десять месяцев. Его семейная жизнь складывалась счастливо, он пользовался уважением всех членов племени. Жак чувствовал, что находится на своем месте в пространстве и времени, и это дарило ему то, к чему стремятся все люди, – внутреннюю гармонию.
Прошло четыре, пять, десять, шестнадцать лет.
Икар превратился в спортивного и любознательного подростка.
Жак Кляйн позабыл трагические обстоятельства, приведшие его на Пулау.
Как-то вечером, в приступе ностальгии, он решил впервые за долгое время вернуться в свое сновидение на остров Розового песка.
Оказавшись в стадии парадоксального сна, Жак визуализировал остров. Он был пустынен. Жак шел вдоль берега, вспоминая о пережитом здесь. Кресло-качалка было на месте, но пустое.
Он дотронулся до кресла, которое начало со скрипом раскачиваться взад-вперед, сел в него и закрыл глаза.
– Я был уверен, что ты все-таки вернешься, – раздался голос за его спиной.
Жак обернулся и увидел постаревшего себя. Если в предыдущую их встречу мужчина был лишь слегка поседевшим, то теперь он стал полностью седым, а кожа покрылась морщинами. Жак осознал, что и он – реальный он – испытал на себе воздействие времени.
Его двойник, как обычно, был одет в гавайскую рубашку, шорты и вьетнамки, и он по-прежнему держал в руке бокал с пина-коладой.
– Рад вновь видеть вас, Ж.К.48, – сказал Жак.
– Так дело не пойдет! Теперь ты сорокалетний мужчина, Ж.К.44. А я, как видишь, еще сильнее состарился, поэтому можешь именовать меня Ж.К.64.
– Приятно узнать, что я доживу до этого возраста и стану похожим на вас.
– Не будь так уверен в этом. Не забывай про свободную волю, которая все усложняет. К примеру, ты можешь покончить жизнь самоубийством. Ничто во Вселенной тебе в этом не сможет воспрепятствовать, и тогда я перестану существовать.
– Да, я в курсе ваших историй о временных парадоксах.
Жак знаком попросил мужчину сесть в соседнее кресло-качалку, только что возникшее из ниоткуда.
– Ж.К.64, что же на этот раз со мной произойдет?
– Ты действительно хочешь это знать?
– Не уверен. Мне нравится моя сегодняшняя жизнь.
– Наконец-то ты стал честен с самим собой. Шамбайя знает все о жизни, разуме, Вселенной… но только не о современном западном обществе и Интернете – электронном облаке, искусственном порождении этого общества. Интернет – это невиданная доселе общемировая память. Именно ты познакомил с ней Шамбайю, как она в свое время открыла тебе доступ в ноосферу. Вы составляете идеальную пару, потому что вы «космические половинки». Сколько человек могут охватить такой широкий пласт сознания?
Оба Жака Кляйна покачивались в своих креслах-качалках, и впервые тот из них, что был моложе, почувствовал себя по-настоящему непринужденно в компании старшего. Исчезли недоверие, излишняя впечатлительность, отстраненность, покорность этому человеку, считающему себя им в будущем.
– Ж.К.64, чем вы занимаетесь в остальное время, когда не снитесь мне?
– Я веду жизнь шестидесятичетырехлетнего человека. Однажды ты узнаешь, что важен не возраст, а те проекты, которые внутри нас. Вот что я наконец понял, и могу поделиться этим с тобой. Если в двадцать четыре года ты только и мечтаешь, что о стабильной монотонной работе, которая обеспечит тебе приличную пенсию, то ты уже старик. А если в шестьдесят четыре года ты беседуешь с человеком, которым ты был в прошлом при посредничестве уникального устройства, то ты еще молод. В какой-то степени именно из-за тебя, Жак, я остаюсь молод душой. Поэтому я вкладываю много сил в наши беседы. Поэтому я… тебя люблю.
Жак с седеющими волосами пропустил мимо ушей последние слова Жака-старшего. Они пили свои коктейли, смотря на негаснущий рассвет.
– Бывают моменты, когда у меня возникает желание остаться здесь навсегда, – сказал Ж.К.64.
– У меня тоже, но моя реальная жизнь немногим отличается от этого пейзажа. Единственное различие между островом из моих снов и тем, на котором я живу, – отсутствие пляжа на последнем. Зато на Пулау Сенои имеется Синяя дыра, где можно плавать с дельфинами.
Жак-старший улыбнулся, но чувствовалось, что он немного напряжен.
– Хм, хорошо, что мы встретились сегодня, Ж.К.44, в том числе, чтобы обсудить и это. Я… короче, ты здесь оказался неслучайно. Именно я выступил инициатором нашей встречи.
– Почему?
– Ситуация вновь требует от тебя срочных действий. Тебе необходимо вернуться в Париж.
Ж.К.44 посмотрел на своего собеседника, затем расхохотался:
– Еще чего! Даже и во сне не будет такого!
– Я знаю, что тебе не хочется этого, но тем не менее ты должен это сделать, притом незамедлительно.
– Вы шутите?
Поделиться книгой: