Шестой сон

Шамбайя продолжила обучать Жака. По ее мнению, Жаку стоило проявлять большее внимания к происходящему в реальности: подмечать образы, звуки и даже запахи.

– Это в чем-то схоже с цифровыми фотоаппаратами. Тебе нужно увеличить четкость изображений. Ты был в низком разрешении, а теперь должен перейти к снам в высоком разрешении, с экраном шестнадцать на девять.

Проходили дни, Жак все более привыкал к новой жизни.

Шамбайя хотела сделать из мужа превосходного онейронавта. И она хотела, чтобы он преодолел давний страх воды, но у него никак не получалось переступить через себя.

Постепенно начинающий онейронавт становился все опытнее. Он с легкостью совершал полеты. И с каждым разом все увереннее чувствовал себя в ноосфере.

Как-то ночью он решился заговорить со странствующей душой, порхавшей между поверхностью земли и миром снов. Не зная, как обратиться, он выпалил:

– Гм… здрасьте.

Мужчина недоверчиво взглянул на него и продолжил свой путь. Жак понял, что должен покончить со своей стеснительностью, если действительно желает сойтись с кем-то их этих строптивцев.

– Для того чтобы стать хала, или шаманом, как ты говоришь, нужно развить определенные способности, и тогда духи подружатся с тобой, – сказала Шамбайя.

Да, ему определенно было еще в чем совершенствоваться!

Он старался увидеть во сне любовные сцены с Шамбайей, чтобы на следующий день описать их жене, не прибегая к обману, который она немедленно чувствовала.

И вот наконец настал тот день, когда Шамбайя, выслушав его описание, согласилась заняться с ним любовью по-настоящему.

К великому удивлению Жака, единение их тел обернулось долгой и замысловатой гимнастикой. Жена прикасалась к самым неожиданным местам его тела: трогала ногу за коленом, макушку, проводила рукой вдоль позвоночника. Она открыла ему новые, доселе неизвестные эрогенные зоны. Одно простое прикосновение – и Жака пробивала дрожь. Теперь он был уверен, что до этого занимался любовью на примитивном уровне, сосредоточивая внимание лишь на своем члене и на «классических» позах.

Приобретя мастерство в искусстве сна и секса, Жак, тем не менее, еще многое должен был узнать об образе жизни сеноев. А также полностью преодолеть страх воды…

Шамбайя готова была помочь ему в этом. После нескольких сеансов гипноза он постепенно освободился от внутренних блокировок. Почувствовав, что наступил подходящий момент, жена взяла его за руку и повела к берегу. Они спустились по гибкой лестнице, которую смастерил Фрэнки, и сделали несколько шагов в сторону моря.

– Я утону! – закричал Жак, войдя в воду по колено.

Он закрыл глаза, чтобы ощутить воду, как Шамбайя. Ухватился за сон.

– Мы будем продолжать до тех пор, пока ты не сможешь поплыть, – сказала Шамбайя.

Он погрузился в воду сначала по бедра, затем по талию.

Он вновь вспомнил поход с отцом в аквапарк и своих одноклассников, пытавшихся бросить его в бассейн. Чтобы избавиться от тревоги, он сглотнул.

– Давай же, – нежно сказала Шамбайя.

– Но я уже не чувствую дна под ногами, – промямлил Жак. – То есть… почти не чувствую.

Его незрячая жена поплыла вперед, и он увидел, что ей грозит напороться на камни, точащие из воды. Надо остановить ее… Жак стал отчаянно молотить руками и ногами, но нахлебался воды и закашлялся. Его охватила паника.

И в этот момент он почувствовал, как за волосы его тянет рука – на помощь пришел Фрэнки, наблюдавший за происходящим издалека.

– Между инвалидами должна быть взаимовыручка! – весело сказал Фрэнки. – Слепая, нарколептик и, для полноты картины, одержимый фобиями!

Таким образом, при поддержке близких Жак в свои двадцать восемь лет сначала научился плавать по-собачьи, затем по-индейски и, наконец, освоил брасс. И быстро стал делать успехи.

Ночью он видел нужные движения во сне, а днем применял их на практике. И вот настал момент, когда ему удалось опустить голову под воду – великий момент победы над страхом! – и даже проплыть под водой, нацепив очки для плавания, захваченные с корабля наемников.

Сотрудники Sereinitis все еще не приехали, и они опасались новой атаки со стороны Киамбанга. Сенаи сменяли друг друга по ночам, стоя на страже.

Жак тоже нес караул. Он сидел у моря и любовался луной, выныривавшей из облаков.

Как же это здорово, что я могу увидеть, что происходит в реальном мире ночью, подумал он. Светлячки в кустарнике. Светящиеся водоросли в море…

Единственное, о чем он сожалел, так это о том, что на Пулау Сенои отсутствовал пляж, подобный тому, что был на его острове Розового песка.

Не может же быть все идеальным!

Потом Жак прошелся по деревне. Из хижин доносился храп. Он свернул к своей хижине, чтобы взглянуть на спящую Шамбайю, и она показалась ему необыкновенно красивой.

Его мучила резь в глазах, он чувствовал, что устал, и вспомнил о болезни Фрэнки.

Вновь показалась луна. Вдалеке, словно приветствуя его, выпрыгнул из воды дельфин.

Вот где находится настоящий рай, но придется сражаться, чтобы его защитить, подумал Жак.

Он улыбнулся, зевнул и, больше не в силах сопротивляться сну, выпустил из рук сарбакан.

54

– Тревога! Тревога!

На сей раз его разбудил не крик петуха, а звон колокола, который установил Фрэнки, чтобы предупредить жителей деревни в случае опасности. Все мужчины повыбегали из своих домов, размахивая сарбаканами. Фрэнки стоял на мысе и смотрел на приближавшийся к острову корабль. Было семь часов утра.

– Все по местам! – скомандовал он.

Ловушки тут же были проверены, несколько ружей, забранных с корабля наемников, розданы, и каждый занял заранее определенную оборонительную позицию.

Фрэнки продолжал всматриваться в бинокль.

– Неужто это Киамбанг с новой командой наемников? – спросил Жак.

Фрэнки сплюнул на землю, перед тем как ответить.

– Во всяком случае, это не случайно сбившееся с курса судно, так как оно движется строго в направлении острова. Судя по размерам, думаю, на борту могут находиться около двадцати человек. Если у них есть винтовки, нам придется туго.

Корабль дважды обошел остров и, отыскав наконец пригодную для швартовки бухту, бросил якорь. Прибывшие на нем начали взбираться по скалам.

– Я пошел на разведку, – сказал Фрэнки.

– Я с тобой, – заявил Жак.

Захватив с собой ружья, друзья отправились навстречу судьбе.

Спустя несколько минут они оказались перед группой из пяти человек, возглавлял которую высокий лысый мужчина в больших солнечных очках. У него не было оружия, и он направился к ним быстрым шагом.

– Стойте! – приказал Фрэнки. – Кто вы?

– Сильвен Ордюро. Мы из компании Sereinitis.

Мужчина говорил с сильным квебекским акцентом, но Фрэнки это не убедило, и он держал ружье наизготовку.

– Почему нас никто не известил о вашем приезде?

– Мы решили сделать вам сюрприз.

Фрэнки оглядел своего собеседника, опустил ружье и протянул руку:

– Фрэнки Шаррас – управляющий, Жак Кляйн – владелец острова. Пожалуйста, в следующий раз предупреждайте нас заранее, а то тут были проблемы с… пиратами.

– Прошу прощения, – сказал Сильвен Ордюро. – Мы приехали издалека и не в курсе того, что здесь происходит. Я руководитель поисково-разведочной группы. Моя задача – все подготовить, чтобы проектировщики и строители смогли приступить к работе.

Иностранцев проводили в деревню, по пути Фрэнки показал им места, где были расставлены ловушки, объяснил, с какой целью они сделаны, и попросил туда не ходить.

Не сказать чтобы встреча была приветливой. Все мужское население деревни держало в руках сарбаканы, дети прятались за родителей. Фрэнки громко сказал, что новоприбывшие не представляют опасности, что это друзья. Шуки перевел его слова и успокоил соплеменников. Шамбайя попросила разрешения прикоснуться к лицам незнакомцев. Она долго не отнимала рук от совершенно гладкой головы Сильвена Ордюро, а затем пошутила, что кожа его головы сродни коже на ягодицах.

Сильвена это не смутило и не рассердило.

– В научно-исследовательском отделе компании нам сказали, чтобы мы незамедлительно приступили к работе: таково было ваше пожелание, – спокойно произнес он. – Мы с коллегами немедленно начнем изучать топографию острова. Мы также планируем осмотреть знаменитую Синюю дыру. Не сомневаюсь, что она привлечет сюда любителей подводного плавания. Пообедаем мы на корабле, а вечером установим временное жилье для охранников.

Жак открывал для себя Пулау Сенои вместе с гостями. Оказывается, он совсем не знал остров. Мужчины исследовали почву, делали замеры, фотографировали местность, снимали на видео. Особый интерес у них вызвали небольшой холм, расположенный в центре острова, а также речка и озеро. При помощи сонара они изучили также подводный рельеф.

Сильвен натянул на себя гидрокостюм.

– Хотите пойти со мной? – спросил он Жака и Фрэнки.

– Я бы с удовольствием, но, к сожалению, могу заснуть под водой, – вздохнул Фрэнки.

– А я бы не отказался, – сказал Жак. – Но должен вас предупредить: плавать я научился совсем недавно. И еще, у меня к вам глупый вопрос: как вы собираетесь защищаться от акул?

Сильвен Ордюро рассмеялся:

– Вы боитесь акул?

– Просто я знаю, что они водятся в этих краях.

– Великолепно! Для защиты от акул у нас есть… дельфины. Уверяю вас, если в окрестностях водятся дельфины, а именно так и есть, то никаких акул здесь быть не может. Эти виды несовместимы.

Сомнения Жака не были развеяны до конца, но, повторяя себе, что следующим этапом в борьбе с боязнью воды должно стать погружение на большую глубину с кислородным баллоном, он приступил к сборам: изотермический комбинезон, баллон, утяжеляющий пояс, маска, ласты.

По сигналу они с Сильвеном опрокинулись спиной в воду с борта шлюпки.

Погрузившись на несколько метров, аквалангисты разглядели в бирюзовой толще воды окружность иного цвета и поплыли к ней. Сильвен Ордюро осветил фонарем ровные стенки природного бассейна:

– Вы слышите меня, мсье Кляйн?

– Да, отлично слышу, – ответил Жак в микрофон маски.

– Красиво, правда?

– Просто великолепно, я не ожидал такого.

Они начали опускаться в Синюю дыру.

– Во времена последнего Ледникового периода здесь, вероятно, была суша. Под воздействием воды произошла эрозия пород, в результате которой образовалось подобие кислотного озера. Когда уровень моря повысился, пресная вода была замещена морской, – объяснил Сильвен, который по образованию был геологом.

– По-видимому, это дыра очень глубокая.

– В настоящее время самая глубокая из известных нам дыр – Голубая дыра Дина на Багамских островах. Ее диаметр составляет двадцать пять метров, а глубина – двести метров. Другие дыры были обнаружены в районе Карибских островов и около некоторых атоллов в Тихом океане. Еще одна, насколько я помню, в Красном море.

– А почему здесь не видно ни рыб, ни кораллов?

– Вода здесь плохо циркулирует, и рыбы туда не суются, потому что не смогут так легко выбраться. Зато здесь полно бактерий, которыми обожают лакомиться дельфины. Они служат им… как бы сказать… чем-то вроде забродившей жидкости…

– Алкоголя?

– Нет, не совсем. Насыщенная бактериями вода оказывает на них психотропное действие.

Они увидели пару белух. Китообразные смотрели на них недоверчиво, словно старички, недружелюбно относящиеся к туристам. Держались они на расстоянии. Сильвен достал водонепроницаемую камеру и начал снимать. Окончательно потеряв всякий интерес к людям, белухи глубже погрузились в Синюю дыру. Вскоре их поведение стало игривым, наводя на мысль, что они находятся в состоянии опьянения.

– Они опустились еще глубже, потому что там еще больше бактерий?

– Думаю, да. Считайте, мы находимся в баре для дельфинов.

Белухи тем временем на их глазах устроили любовные игры.

– О, да это не только бар, но и бордель, – засмеялся квебекец, не переставая снимать происходящее на камеру.

Вскоре Жак и Сильвен поднялись на корабль, где их ждала команда. Они показали только что отснятые кадры.

– Синяя дыра и правда имеет особый цвет, отличающийся от цвета окружающей воды, – сказал кто-то.

– Берлинская лазурь? – предположил Фрэнки.

– Существует много оттенков синего, но этот – совершенно особый, – сказал Сильвен.

Он отыскал в своем смартфоне нечто вроде каталога тонов и оттенков.

– Я так и думал, это синий цвет Кляйна.

– Звучит, как моя фамилия, – заметил Жак.

– Да? Вы приходитесь этому художнику родней?