Шестой сон

– Меня зовут Шамбайя. Я дочь старейшины, и я – Властительница сновидений, что возлагает на меня выполнение определенной функции в нашем племени. Что касается вашего вопроса, я располагаю лишь некоторыми деталями, но не знаю всего.

– А он кто такой? – спросил Фрэнки, показывая на туземца, привязывавшего их к столбам.

– Это мой брат Шуки. Он тоже говорит по-французски. Ваша мама была нашим учителем.

– Я хочу знать правду! – взволнованно сказал Жак.

Шамбайя взяла палку и принялась чертить на песке круговые узоры.

– Ваша мама приехала изучать нашу культуру и образ жизни. Она обучила нас французскому, а мы посвятили ее в наши познания в области сна. Потом возникли трудности. – Девушка тихонько вздохнула. – Когда мы жили на берегу реки Темиар, туда пришли лесорубы-малайцы. Мы сказали им, что в лесу растут священные деревья, в которых обитают наши божества. Но они ответили, что их бог лучше наших, так как он находится на небе, и потому никто не может его увидеть или причинить ему вред. Затем они начали рубить деревья, желая показать, что наши боги были слабы, а их бог – непобедим. Мы соорудили баррикаду. Но ночью они ворвались в нашу деревню, принялись убивать мужчин и насиловать женщин. Мы прежде не сталкивались с подобным. Такой всплеск безумия застал нас врасплох. Мы поняли, что слова тут бессильны. Нужно были уходить. Лесорубы победили. Впоследствии расчищенные от леса земли были превращены в сельхозугодья.

– Да, мы в этом убедились, – сказал Фрэнки Шар-рас, включивший камеру, чтобы записать рассказ Шамбайи.

– Лесорубы продвигались вперед, а мы отступали. Когда мы дошли до моря и увидели широкий синий простор, лишенный вертикальных линий, у нас закружилась голова. Мы считали это место краем света. Потеря священных деревьев ввергла нас в отчаяние. Ваша мама размышляла над тем, как нас спасти. Наконец она приняла решение: созвонилась с банкирами и купила наиболее удаленный и необжитой остров.

– Наверное, за компенсацию, полученную при увольнении, – прошептал Жак.

– Затем она арендовала корабль. Мы все, триста шестьдесят человек, сели на него и приплыли сюда. Ваша мама выбрала этот остров потому, что он был необитаем и не вызывал интереса у тех, кто занимается туризмом, по причине отсутствия на нем пляжей.

– Да, правда, мы видели, что остров скалистый, – подтвердил Фрэнки Шаррас.

– Так что ваша мама, Жак, профинансировала наш побег и обустройство на новом месте. Мы оказались вне досягаемости разрушителей леса. Но однажды сюда приплыли на лодке дайверы, исследовавшие морские глубины. Они-то и обнаружили Синюю дыру.

– Синюю дыру?

– Это некое подобие природного колодца. Он очень глубокий, и в нем чистейшая вода. Такие места вызывают интерес. Это природное сокровище стало нашим проклятием. Как только о нем пошла молва, островом заинтересовались туристические агентства. Разумеется, они захотели создать дайвинг-центр с отелями для любителей подводного плавания. Одно из агентств даже предложило вашей маме выкупить остров по двойной цене. Но она отказалась. Вслед за предложениями последовали угрозы. Ваша мама стояла на своем. Однажды к острову приплыл очень большой корабль. Вначале мы подумали, что это обычное туристическое судно. Но ночью на нас было совершено первое нападение, так как на корабле оказалось около двадцати наемников, которым заплатили за то, чтобы они прогнали нас отсюда.

– Понятно, – кивнул Фрэнки. – Я сталкивался с подобным в Африке.

– Вначале они ограничивались тем, что поджигали наши дома. Мы защищались при помощи сарбаканов. Месяц назад произошла первая атака, принесшая жертвы. Они стреляли из автоматов и убили одного человека. А перед отъездом написали по-малайски на хижине: «Первое предупреждение: уезжайте или умрете». Ваша мама говорила нам, что нельзя сдаваться, поэтому мы организовали защиту.

– Сарбаканы против автоматов?

– Нам благоприятствовали особенности местности. Мы умеем залезать на деревья и прятаться. Нам удалось несколько раз отразить нападение. Но три дня назад они вернулись, и именно во время той жестокой схватки была убита ваша мама…

Жак сжал кулаки.

– Тем не менее нам удалось отбить их натиск. Что будет дальше, мы не знаем… – Шамбайя снова вздохнула.

– Где они находятся сейчас?

– Их корабль бросил якорь у западного побережья острова, – сказал Шуки. – Мода на дайвинг в Малайзии – это ужасно… На всех окрестных островах построили отели, оснащенные дайвинг-центрами. Синяя дыра стала для нас испытанием. Там такая прозрачная вода, что дельфины приплывают туда размножаться. Все это привлекательно для туристов.

– А что же полиция?

– После первого нападения, в результате которого погиб член нашего племени, ваша мама позвонила в ближайший комиссариат, расположенный на соседнем острове… – начала объяснять Шамбайя.

– Но она не знала, что из себя представляет наша полиция, – перебил ее Шуки.

– Полицейские приехали. Сфотографировали разрушения, сделали вид, что обследуют местность. Они пришли к заключению, что это дело рук пиратов, которые, оказывается, еще встречаются. Они не захотели нам поверить, когда мы упомянули о наемниках. В конце концов ваша мама поняла, что официальные власти состоят в сговоре с туристическими агентствами. Еще в лесу, когда мы строили баррикады, чтобы воспрепятствовать продвижению лесорубов, полицейские пришли им на помощь под предлогом «поддержания порядка»…

– Все дело в том, что министры имеют доли в компаниях, получающих прибыль от продажи древесины и участков земли под строительство отелей, – сказал Фрэнки Шаррас, который, будучи журналистом, хорошо разбирался в этом вопросе. – Вся политическая система Малайзии уже давно прогнила. Наемники вполне могут быть полицейскими, делающими левую работу.

– Как вы собираетесь поступить дальше? – спросил Жак Кляйн.

– Теперь, когда вашей мамы больше нет с нами, официально действовать нам будет труднее. Мы не знаем современных юридических процедур. Мы просто попытаемся не сдаваться.

– В таком случае, мы приехали вовремя! – воскликнул Фрэнки. – Я военный и помогу вам защищаться. Но для этого нужно кое-что соорудить. Нам понадобится помощь всего племени. Для начала превратим деревню в укрепленный лагерь: возведем забор… эээ… крепостную стену и выроем ров, перед которым расставим ловушки. Я научился их изготавливать, когда сражался на стороне каренов в Бирме.

Шуки перевел сказанное Фрэнки своим соплеменникам, и те заметно оживились.

Жак, до того не обращавший внимания на то, что ел (думая, что это курятина), вдруг осознал, что, возможно, это вовсе не мясо птицы. Он незаметно отодвинул тарелку в сторону и ограничился вареным маниоком.

После ужина Жаку и Фрэнки выделили по хижине, и они перенесли туда свой багаж из катамарана.

Остаток дня прошел спокойно. Гости знакомились с укладом жизни сеноев. Шуки на хорошем французском предложил показать им владения.

– В настоящее время наша община насчитывает триста пятьдесят восемь человек, – сказал он, – и у нас восемьдесят три семьи.

Вблизи деревни сенои распахали небольшой участок земли для выращивания маниока, кукурузы, овощей и фруктов. Чуть дальше они устроили рисовую плантацию.

Однако создавалось впечатление, что туземцы не слишком интересуются сельским хозяйством. Шуки признался, что мужчины проводят время за заточкой стрел для своих сарбаканов и за охотой, а обработкой земли преимущественно занимаются женщины.

Поскольку сенои лишь недавно поселились на острове, они пока не решались рыбачить в море.

В качестве источника протеинов они ловили белок, летучих мышей, обезьян, а также маленьких диких свинок, которые приближались к деревне, влекомые запахом пищевых отходов.

Женщины растирали маниоку, получая таким образом тапиоку, которую употребляли в виде супа и муки для лепешек.

Помимо этого они плели корзины и изготавливали ткани на ткацких станках.

Большинство предметов обихода – посуда, предметы мебели, оружие, инструменты и даже украшения – были сделаны из бамбука. Матери проводили много времени, ухаживая за детьми. Женщины носили платья свободного покроя. Насколько поняли Жак и Фрэнки, четкое разделение труда в племени отсутствовало, каждый делал то, что хотел. Старейшина, отец Шамбайи, был уже глубоким стариком, он никому ничего не приказывал, зато щедро раздавал советы. Его почитали как хранителя памяти о предках.

Функция Шамбайи была близка к функции жрицы, но у нее не было никакой магической силы, и она не умела колдовать. Она лишь помогала видеть более яркие сны и толковать их.

– Знаете, – объяснил Шуки, – для нас ночь важнее дня.

– И правда, я уже начинаю к этому привыкать. Вы похожи на сов, летучих мышей, сонь… – сказал Фрэнки.

– Нет, мы похожи на самих себя. У нас просто другая культура. А как вам наши женщины? – вдруг спросил он.

– Странный вопрос, – удивился Жак.

– Мы проявляем большой интерес к сексуальности, и это тоже раздражало малайзийских лесорубов. Им было известно, что наши женщины отлично просвещены в вопросах секса, в отличие от их женщин. Ночью вы можете услышать через смежные стены хижин, как пары занимаются любовью. Сенои усматривали в этом доказательство хорошего психического здоровья своей общины. Наше общество крайне толерантно. – Французский Шуки действительно был на высоте. – У нас практически отсутствуют табу, а сексуальность поощряется. Нас скорее беспокоит отсутствие сексуальных отношений. Хотя институт брака у нас существует, он имеет довольно свободный характер. Сенои могут проявлять непостоянство в любовных отношениях, но при этом родители учат детей, что в обязанности мужчины входит забота о материальных потребностях жены, а в обязанности женщины – ведение домашнего хозяйства. Воспитание детей также не отличается у нас особой строгостью. У нас в ходу принцип «чем больше вы знаете, тем проще вам будет жить». Молодежь задает очень много вопросов пожилым людям, и никого эти вопросы не смущают.

– У вас есть религия?

– То, что мы практикуем, является не религией как таковой, но способом единения, во-первых, между всеми нами, а во-вторых, между нами и природой. У нас нет священнослужителей. Наше общество держится на двух понятиях: терпимость и уважение. Конфликты улаживаются с помощью коллективных обсуждений, во время которых старейшина деревни участвует в переговорах сторон. Детям предлагается сознаваться в неблаговидных поступках, для того чтобы получить прощение. У нас принято говорить правду, даже если за нее придется заплатить большую цену. У нас также принято признаваться в своих страхах и просить помощь для их преодоления.

– Неужели никто из вас никогда не сердится?

– Сердится, но только во время обсуждений, и притом не слишком сильно. Мы обожаем сам процесс обсуждения, – объяснил Шуки. – У нас все подлежит обсуждению. Бывает, во время словесных баталий сенои, которым не хватает аргументов, прибегают к помощи друзей. Но в целом мы выступаем за смирение. У нас очень часто можно услышать, как один член племени говорит другому: «Я действительно ошибся, был неправ, а прав ты».

– Жители западного мира должны брать с вас пример! – воскликнул Фрэнки. – Не могу представить политические дебаты, во время которых прозвучала бы подобная фраза!

Мужчин прогуливались по деревне, а детвора пряталась при их приближении.

– Они все еще побаиваются вас, но это пройдет, когда они поймут, что вы отличаетесь от наемников.

На следующий день Фрэнки взялся за работу. Вместе с мужчинами деревни он пытался организовать защиту острова. Наконечники стрел вымачивались в яде кураре. Этим же ядом смазывали косо срезанные стволы бамбука, которые помещали на дно рва, окружающего деревню. Сверху ров был прикрыт настилом из плетеной травы, наступив на который наемники должны были провалиться внутрь. Работа была долгой и утомительной. И до ее завершения было еще далеко.

– Надеюсь, пока мы все не закончим, наемники будут вести себя тихо и…

Фрэнки уснул столь внезапно, что Жак едва успел его подхватить, чтобы он не свалился в ров. Два сеноя отнесли его в хижину, держа за руки и за ноги.

– Пойдемте обедать, – предложил Шуки Жаку.

Жак уже не опасался есть. Мясо и овощи выдерживались на бамбуковых листьях, разложенных на раскаленных углях центрального очага. Так они насыщались вкусом бамбука. В качестве специй использовали перец и что-то серое и мохнатое с белым мясом внутри – вероятно, паучьи лапки. – Жак предпочел остаться в неведении, хотя ел с удовольствием.

Он сел на ствол дерева, служивший скамьей. Вскоре к ним присоединился только что проснувшийся Фрэнки. Шамбайя также присела рядом.

– Ваша мама обучила нас вашему языку, а кроме того, благодаря ей мы многое узнали о внешнем мире. Как называется ваша деревня? – спросила она.

– Париж?

– Да-да, Париж. Мне бы хотелось когда-нибудь побывать там. Она говорила, там очень красиво.

Наклонившись вперед, девушка взяла два горячих бамбуковых листа с мясом и протянула мужчинам. Они приступили к еде.

– Вам нравится наша пища?

Жак и Фрэнки молча кивнули.

– Расскажи мне еще о маме. Как ей жилось здесь? – спросил Жак.

– У нас с ней были особые отношения. Мы часто разговаривали, поскольку ваш язык давался мне легче, чем остальным.

– Она рассказывала… обо мне?

– Да, и о вас и о вашем отце Франсисе.

– Почему она не попыталась связаться со мной?

– У меня создалось впечатление, что она боялась, что вы узнаете какую-то ее тайну. Что-то вызывавшее у нее стыд и страх.

Жак покачал головой:

– У мамы был секретный проект, тайная жизнь, загадочная личность и подчас… непонятное поведение. Она уехала, не объяснившись и не попрощавшись. Я был обижен на нее и хотел бы потребовать у нее объяснений. Теперь я ощущаю себя обманутым из-за того, что не могу поговорить с ней.

– Разве вы не можете увидеть ее во сне? Там вы сможете расспросить ее обо всем.

– Мама никогда не снилась мне. Даже здесь она остается немой.

Шамбайя улыбнулась:

– Она говорила мне, что научила вас видеть сны.

– Да, но мне кажется, что ваши знания намного обширнее моих. Это как если бы преподаватель йоги оказался в Тибете и обучался буддизму у Далай-ламы. Все-таки это другой уровень.

– Мне не знакомы слова «йога» и «Тибет». Знаете, я могу говорить на вашем языке, но мне недостает знаний в области культуры, истории и географии. Мне многое предстоит наверстать.

– Вы говорили, что являетесь Властительницей сновидений. А в чем состоят ваши обязанности?

– Ваша мама причисляла меня к онейронавтам. Она говорила, что я практикую «осознанные сновидения».

– Действительно, мама хотела познакомиться с вашим племенем, чтобы больше узнать об этой теме.

Шамбайя долго пережевывала пищу.

– Как вы нашли нас здесь, на этом удаленном острове? – спросила она.

– Дело в том, что мой «будущий я» приснился мне и сообщил нужные сведения. Вам не случалось видеть себя во сне старше или моложе? – спросил Жак, довольный тем, что ему удалось удивить специалиста в области снов.

– Значит, это ваш «будущий я» сказал вам приехать сюда?

Шуки принес им по кусочку дуриана.

Жак ел его, зажав нос. За вкусом забродивших отбросов скрывался нежный вкус сыра с миндалем и луком.

– Возможно, когда-нибудь я полюблю этот фрукт, – признал он. – Когда мне впервые дали кусочек камамбера в детстве, меня чуть не вытошнило, но сейчас я его обожаю.

– Хотелось бы мне когда-нибудь попробовать ваш камамбер, – сказала Шамбайя.

Перекусив, мужчины вернулись к работе.

– Мы строим жилища на сваях, чтобы обезопасить себя от змей, крыс и крупных пауков, – объяснила Шамбайя. – Дома соединены по кругу, чтобы помнить о нашем единстве, а большой костер в центре мы зажигаем для того, чтобы не забывать о том, что Вселенная крутится вокруг определенной оси. Мсье Кляйн, мы познакомим вас с нашей культурой. Взамен мне хочется, чтобы вы познакомили нас с вашей культурой. Так я продолжу изучать то, что начала с вашей мамой.

– Мне бы хотелось научиться владению осознанными сновидениями.

Она махнула в сторону моря.

– Сейчас нам нужно защищаться, строить и, может быть, воевать, хотя мы не любим этого. Только потом наступит черед чему-либо обучаться.

Потом она взяла его за руку.

– Однако у меня все же есть подарок для вас, мсье Кляйн. Это песня. Запомните хорошенько ее мелодию и слова. Она пригодится вам для отпугивания комаров. Их здесь много. Без нее завтра вы будете покрыты укусами.

Он сделала глубокий вдох и принялась напевать. Жак повторял за ней мотив и слова, а девушка при необходимости поправляла его.