Помоги проекту - поделись книгой:
– Самому мне кажется, что очень давно.
В этот момент официант принес дуриан. Едва фрукт, похожий на дыню с бежевыми шипами, оказался на столе, как от него начал распространяться чудовищный запах.
– Что это за вонь такая!
– Не стоит доверять запаху, на вкус дуриан восхитителен. Здесь это царь фруктов. Есть даже рынок, на котором торгуют исключительно дурианами, и всем это нравится.
– Такое впечатление, что… что это мусорное ведро, наполненное дохлыми крысами, которые начали разлагаться, – заявил Жак, зажимая нос.
– Да, действительно, вход в некоторые учреждения с этим фруктом запрещен. Но, серьезно, абстрагируйтесь от запаха и попробуйте, чтобы не умереть в неведении.
– Ни в коем случае! Есть эту блевотину…
– Малайцы, которые едят дуриан с удовольствием, не психи. Ну же! В отношении обезьяньего мозга я не настаиваю, но фрукт того стоит.
Фрэнки протянул ему дольку нежной мякоти желтого цвета. Жак взял ее и, скривившись, положил в рот. К великому его удивлению, у вонючего дуриана оказался вкус сыра с орехами с ноткой сладкого лука. Вкус был таким насыщенным, что ни вино, ни чай не смогли его перебить. Весь его язык и нёбо были пропитаны клейким веществом.
– Жирно…
– Да, в дуриане содержится много жиров и серы. Ну, что скажете?
– Необычно.
– В отличие от сыра, вкус которого не разнится с запахом, вонь дуриана входит в антагонизм со вкусом, и это восхитительно, согласитесь.
– Признаться, я мало что знаю об этом фрукте.
– Дуриан не только оказывает влияние на печень и кишечник, кстати, послабляющее, но также обладает свойствами афродизиака. Это настоящее лицо Азии – отталкивающее и пленяющее навсегда тех, кто познал его.
Рука Жака сама потянулась за еще одной долькой зловонного фрукта.
– Я уже давно привык к нему и даже полюбил, – радостно сказал репортер и слегка рыгнул. – Ах да, забыл вас предупредить, он плохо переваривается.
– Так вам известно, где можно найти сеноев? – попытался вернуться к теме Жак.
– Я профессионал и не берусь за работу только ради решения семейных проблем.
– А ради излечения от вашей болезни?
– Я потерял на это надежду.
– А что нужно сделать, чтобы оживить ваш интерес к сеноям?
Фрэнки Шаррас заказал две чашки кофе. Жак поймал себя на том, что не решается сделать глоток, – а вдруг опять подвох?
– Если хотите, чтобы я вам помог, будьте готовы заплатить, – сказал Фрэнки.
– Сколько?
– Три тысячи евро. Кроме того, я хотел бы получить эксклюзивные права на продажу репортажа или книги, которую я могу написать. Транспортные расходы также ложатся на вас.
Крики обезьяньих детенышей возобновились: очередные клиенты-малайцы заказали свое любимое живое блюдо. Жаку не хотелось задерживаться в ресторане. Перед тем как уйти, он договорился с Фрэнки о встрече на следующий день.
– Вот увидите, Малайзия – страна сюрпризов, – сказал ему на прощание репортер, почесывая взлохмаченную бороду.
Они доехали на ржавом, переполненном людьми душном поезде до города Гомбак. На вокзале Фрэнки Шар-рас взял напрокат двух слонов, словно это были скутеры. Закрепив сумки на спинах толстокожих животных, мужчины отправились в путь.
– Вы уверены, что это лучшее средство передвижения?
– Для путешествия в джунгли? Несомненно.
– Но пока что на горизонте не видно и намека на джунгли! Мы на автодороге!
Машины объезжали их, водители, высовываясь, кричали что-то оскорбительное.
– Когда мы окажемся на пересеченной местности, все изменится. Не надо рисковать шинами на крутых подъемах. Слоны могут взбираться на любые холмы, пересекать болота и озера, и они разгребут завалы из деревьев, преграждающие путь. Ни одно современное транспортное средство на такое не способно. А кроме того, слоны не нуждаются в бензине, а травы, чтобы перекусить, вокруг полно.
Жаку Кляйну слоны казались неудобными и нерасторопными. Запах от них был ужасен, и к тому же ему поминутно грозило свалиться с приличной высоты.
– Придвиньте колени ближе к ушам и поставьте ноги вот так, – показал Фрэнки. – Увидите, будет лучше.
– Вы часто пользуетесь таким видом транспорта?
– При всяком удобном случае, – улыбнулся Фрэнки; на спине огромного животного он чувствовал себя совершенно непринужденно. – Даже если я усну, никакой аварии не произойдет. Это единственное транспортное средство, способное передвигаться самостоятельно и притом ни во что не врезаясь. Но вы, кажется, не в восторге, мсье Кляйн?
– Мой слон то и дело пукает!
– Смотрите на вещи позитивно! Если опустить экзотическую сторону дела, то это вездеход, защищающий нас от тигров и даже от мух. Обернитесь, видите, как он крутит хвостом?
– Что, в этих местах водятся тигры?
– Есть немного.
Им посигналил грузовик, но флегматичные животные как ни в чем не бывало продолжали свой путь. В знак презрения к человеческому роду один из слонов оставил на дороге приличных размеров кучу.
Фрэнки Шаррас, видя, что его спутник приуныл, миролюбиво сказал:
– Автомобильного радио здесь нет, но я могу с вами поболтать.
– Расскажите мне, что вам известно о сенои.
– В Малайзии проживает девятнадцать этнических групп:
– Похоже на «орангутанг».
– «Оранг» – это человек. Орангутанг, кстати, означает «человек леса». Племена оранг-асли жили здесь задолго до нашествия мусульман и создания Малайзии. В своей массе они анимисты, и, согласно последней переписи, их тут сто тринадцать тысяч человек. Они подвергаются гонениям, насилию, с ними сурово обходятся, используя в качестве дешевой рабочей силы, но ни одну ассоциацию не заботит их положение.
– А сенои?
– Их сделал известными широкой публике американец Килтон Стюарт. Он нашел сеноев в 1936 году.
– Он был антропологом?
– Скорее писателем-неудачником и гипнотизером-неумехой. Насколько я знаю, он изучал психоанализ в Сорбонне, был на мели и искал способ поправить свои финансовые дела. Прихватив с собой английского этнолога Пата Нуна, Стюарт отправился в экспедицию в точности, как мы с вами, то есть верхом на слонах.
Его прервал раздраженный сигнал автомобиля. Вскоре они свернули с автодороги на узкую тропинку, которая вела к дороге поуже, тянувшейся вдоль реки.
– А вот и река Темиар. Поднимаясь по ней вверх, два парня в итоге набрели на племя сенои.
Леса по-прежнему не было видно, лишь поля масличных пальм простирались до горизонта.
– Описывая первую встречу с сеноями, Стюарт упоминает о пережитом им шоке от обряда под названием «Чинчем». Все племя вводилось в транс, чтобы погрузиться в сновидение. Нечто вроде коллективной психологической разрядки. Фишка в том, что погружались они в сновидение, уже «просмотренное» одним из членов племени. Самое яркое из всех. У них там принято рассказывать, что кому приснилось.
– Он погружались в парадоксальный сон? – не смог удержаться от вопроса Жак Кляйн.
– Пат Нун владел языком сеноев, и он был переводчиком для Килтона Стюарта, который записывал все эти сны и пытался истолковать их во фрейдистском духе. Впоследствии он опубликовал работу «Сны в духовном опыте сеноев», с которой я бегло ознакомился. Там он описывает нескончаемые утренние разглагольствования, во время которых члены племени рассказывают о своих снах.
– Неужели может существовать общество, культура которого основана на сновидениях?
– Не только может – существует. Стюарт, кстати, пишет, что родители в этом племени приветствуют сны с эротической составляющей. Детишки должны получать опыт. В его книге говорится: «Сенои считают, что любой человек способен управлять силами, возникшими в мире его собственных снов. И противостоять им».
Жак слушал с интересом.
– Сенои считают, что все происходящее во сне имеет смысл, который может ускользнуть при пробуждении, но вы обязаны его расшифровать. Эротический сон должен помочь в достижении оргазма. Сон о сражении принесет победу. Если в сновидении отсутствуют «жизненные успехи», оно считается неудачным. Сон о падении должен быть уравновешен сном о взлете, причем не откладывая, – сенои могут управлять своими снами. Если во сне мужчина спит с чужой женой, наяву он должен сделать ей подарок; если кто-то проявляет недостаточное уважение или агрессию к кому-то во сне, он должен извиниться за это в реальности.
– Теперь я понимаю, почему мама была так очарована…
– Согласно Стюарту и Нуну, сенои миролюбивы и жизнерадостны. В племени не совершаются преступления, там нет психов и самоубийств. Важнейшим является понятие уважения. Дети воспитываются в уважении к родственникам, посторонним людям и природе.
– Да это идеальное общество!
– Может быть. И знаете, сенои не испытывают страха ни перед будущим, поскольку не раз заглядывали в него во сне, ни перед природой, поскольку примирились с ней.
Мужчины продолжали ехать вдоль спокойной реки, в водах которой Жак, правда, заметил крокодилов.
– А как долго сенои оставались отрезанными от внешнего мира? – спросил он.
– Во время войны с японцами сеноев, насколько мне известно, взяли под ружье. Они сражались наравне с другими.
– Да? А я подумал, что им чужда жестокость.
– Ничего не поделаешь – это реалии нашего мира. Японцы – захватчики, и против них надо было воевать. Но участие в войне обошлось сеноям дорого. Пэт Нун женился на девушке из племени. Защищая ее от японцев, он погиб. В конце Второй мировой войны сенои также были задействованы в борьбе с малайскими коммунистами.
– А потом?
– Через много лет после войны, в 1985 году, американский ученый Уильям Домхофф приехал сюда, чтобы посмотреть, как живут сенои. Он заявил, что уклад их жизни не отличается от уклада жизни других коренных племен оранг-асли, и пришел к выводу, что Килтон Стюарт был фантазером, выдумавшим историю о «народе сна», чтобы продать свою книгу.
– А вы что об этом думаете?
– Для человека, желающего выгодно продать свою книгу, Стюарт описывает слишком много подробностей. Что касается меня…
Внезапно Шаррас закрыл глаза и качнулся вперед. Заснул на полуслове? Нарколепсия?
Они продолжали двигаться вдоль реки. Шелест масличных пальм и в самом деле убаюкивал. Жак спокойно ждал, когда Фрэнки проснется, что и произошло десять минут спустя. Как ни в чем не бывало, журналист продолжил:
– Ага! Кажется, вон там виднеется ферма, значит, мы сможем добыть кое-какие сведения.
Несколько мужчин работали на тракторах. Ими руководил агроном-европеец. Жак и Фрэнки спросили его по-английски о сеноях.
– Да, они были здесь вплоть до прошлого года, – неохотно сказал мужчина. – Сеноев прогнали с их земель, хотя они и оказывали сопротивление. Лесопромышленники рушили их баррикады по ночам. Впрочем, прогнали не только сеноев – местные племена все пострадали. Сначала здесь вырубают лес, а мы распахиваем земли.
– А куда ушли племена? – спросил Жак.
– На восток. Только там еще сохранились территории, покрытые лесом, – ответил мужчина.
Оглядывая пальмовые поля, Фрэнки сказал:
– Да, я знал, что Малайзия – мировой лидер по вырубке леса, но не ожидал, что процесс идет настолько быстро.
Над их головами пролетел самолет, распылявший инсектициды для защиты посадок.
– По официальной версии, именно здесь находится древнейший лес, которому 135 миллионов лет. Для сравнения, возраст Амазонии составляет 45 миллионов лет, – продолжил журналист. – Всего лишь…
– Похоже, официальная версия здорово отличается от реального положения дел, – вздохнул Жак. – Здесь нет и намека на тропический лес. Должно быть, он превратился в зубочистки или в одноразовые носовые платки.
Фрэнки с досадой кивнул.
– Мне известно, что ассоциации по защите лесов попытались замедлить вырубку деревьев, но у них ничего не вышло. Правительство финансирует средства массовой информации, которые нахваливают качество пальмового и каучукового масел
Дорога вдоль реки стала шире. То и дело попадались рекламные щиты с изображением счастливых малайцев на фоне автомобилей, телевизоров и компьютеров.
– Это все субсидирует правящая политическая партия «Национальный фронт».
– А как же оппозиция? Их беспокоят права оранг-асли?
– Оппозиция – это «Народный блок». Но они такие же продажные.
Они ехали и ехали, а джунглей все не было.
Жак начал терять терпение:
– Он сказал, что сенои убежали под натиском лесорубов на восток. Так давайте поедем на восток и в конце концов отыщем лес и… его обитателей.
Проехав еще несколько километров, они наткнулись на старую бензоколонку. В траве валялись велосипеды.
– Предлагаю пересесть со слонов на колесное средство, так дело все-таки пойдет быстрее, – сказал Жак.
Поделиться книгой: