Антуан. Ехать не нужно было, никто тебя не заставлял.
Кислюк. Вдвойне подлец! Народ разве свой кругозор расширять права не имеет?
Антуан (крутя педали). Имеет. Именно поэтому я тебя с собой и взял. Так что, люмпен, крути педали и оставь элиту в покое!
Кислюк (без сил). В горку, к тому же! Только одни подъёмы! Ты нарочно это придумал, чтобы меня унижать.
Антуан (тоже крутя педали с трудом). Мы по одной дороге едем!
Кислюк. Да, но ты лучше питался! Тебя нежили с детства. Таблетки кальция от Фалльеров, молоко Неслё, мерзавец! А я был недокормленным отпрыском. Кожа да кости. На меня больно было смотреть. Справедливости нет.
Антуан. Давно пора в этом убедиться.
Кислюк. К тому же, я провалю выпускные экзамены! С детьми из простых они привередливы вдвойне. Препятствия чинят… Не знают, куда бурсаков деть, так что берут с нас натурой. У них имеются тайные списки. Они дают нам только такие билеты, на которые никогда не хватает времени подготовиться. Долго ты ещё будешь надо мной измываться, эксплуататор?
Антуан. До следующего этапа. Мы вместе его наметили.
Кислюк. Туберкулёзный пролетарский сын с болезнью тазобедренной кости… и всё из-за ста франков! Тебе не стыдно?
Антуан. Нет.
Кислюк (неожиданно жалобно). Больше не могу, старик! Уверяю тебя, не могу! Я буду ныть…
Антуан (тормозя). Ладно. Я хочу избежать этого печального представления. Остановимся и отдохнём под деревом десять минут.
Входит дерево. Они оба слезают с велосипедов и растягиваются в тени дерева. Кислюк, рухнув без сил, бормочет…
Кислюк. Только не подумай, что я тебе за это признателен. Ты сделал передышку из расчёта. Это классовый рефлекс. Ты меня эксплуатируешь, но когда чувствуешь, что я на грани, то немного щадишь, чтобы пользоваться мной дальше. Буржуи заботятся о том, чтобы прислуга, помыв посуду, шла спать, потому что с рассвета она должна быть готовой работать с новыми силами. Ваша система хорошо отлажена.
Антуан (растягиваясь на земле, вздыхает). Какой же ты всё-таки зануда! Ты не моя прислуга.
Кислюк. Этого только не хватало, мерзавец! Ты мечтаешь, чтобы я и ботинки тебе ещё начищал?
Антуан. Спасибо. Я начищаю их сам. Это тоже входит в папины принципы.
Пауза. Они отдыхают.
Кислюк. Ты никогда не задумывался, почему я стал твоим другом?
Антуан. Случалось.
Кислюк. Потому что я тебя ненавижу.
Антуан (спокойно, после короткой паузы). Я это знаю.
Кислюк. Когда в прошлом году мы купались вместе, и я чуть не утонул, ты нырнул и вытащил меня на берег. Если бы у меня были силы тебя задушить, я бы это сделал.
Антуан. Знаю.
Кислюк (после паузы). Тогда почему же ты со мной ездишь, почему не поедешь с другими? Все барчуки горят желанием стать твоими товарищами. Даже виконт Вногуукушенный, который, тем не менее, ни с кем знаться не хочет…
Антуан. Не знаю. Видимо потому, что ты мне нравишься.
Кислюк. Вдвойне мразь!
Довольно длинная пауза. Антуан берёт из сумки бутылку лимонада и протягивает её Кислюку. Они оба пьют из горлышка.
Антуан. Что ты хочешь сделать с этими деньгами?
Кислюк. Если бы я сказал, что деньги мне необходимы для лечения хронического фурункулёза матери, ты бы мне их, может, и дал, вонючий буржуй! Милосердие чешется у вас в одном месте. Оно вас успокаивает. (Пауза.) Я хочу кутнуть с одной девчонкой! Народ тоже имеет право на любовь.
Антуан. Вокруг казарм ходят барышни за двадцать франков.
Кислюк. Я хочу чистоплюйку, которая курит и, как говорится, пердит только в шёлк. Такую, как в Гран-Кафе, чтобы своя комната, и атласное постельное покрывало. Я хочу такую, чтобы хорошо пахла. Я люблю люкс! Это моё право или как? Вокруг меня слишком несло с самого раннего возраста. Я люблю духи.
Антуан (вытаскивая ассигнацию из кармана). На, возьми. Если для этого. Только нужно будет сократить путешествие. Вернёмся завтра. Мы не увидим замок Шенонсо.
Кислюк (убирая деньги в карман, с ненавистью). Не воображаешь же ты, что я скажу тебе за это спасибо?
Антуан. Нет.
Кислюк (с ухмылкой). Франция — это красиво, это великодушно, это щедро! Мсье жертвует ради меня одной из её достопримечательностей. В культуре его будет зиять пробел, чтоб только я смог заделать роскошной девочке, как настоящий барчук… Чешется местами, где прёт милосердие, согласитесь… Теперь мсье простаки трещит по швам от этого ощущения? Мсье делает в штаны тайным удовольствием, потому что подал двадцать монет уличному бродяге.
Антуан (спокойно поправляет). Ошибаешься. Не двадцать, а сто.
Кислюк. Цифры ничего не значат. У твоего папочки, несмотря на инфаркты, наверняка ещё в носке есть. Видишь эти сто франков, которые я должен был выпрашивать у тебя весь день, как попрошайка, несмотря коксальгию, крутя за тобой по пятам педали, так вот, я, батенька, тебе их никогда не прощу. Я почти предпочёл бы отказ иль пинок в зад коленом. Я тебе их запомню, эти сто тугриков, можешь быть уверен, как и всё остальное. Потому что у бедных, если хочешь знать, имеется такая тетрадка, как у прачки, там всё записано!
Антуан. Тебя не трудно прервать понос твоей ненависти на время привала? На дороге продолжишь.
Наступает тишина.
Кислюк. Мне бы на твоём месте было бы стыдно.
Антуан. Стыдно чего?
Кислюк. Чувствовать себя всегда хорошо. Тебе этого никогда не говорили?
Антуан. Говорили.
Кислюк (глядя на него, искажённый ненавистью, шепчет). Свинья!
Антуан (поднимаясь). Ладно, пойдём отольём! Тебя это облегчит, и мы вновь двинемся в дорогу.
Пока они пристраиваются к дереву, свет гаснет. Ширмы меняют положение в темноте. Когда площадка вновь освещается, там уже стоит кое-какая лёгкая садовая мебель. Может быть, актрисы сами, появляясь, выносят стулья, а горничная несёт уже накрытый чайный столик. Также с колосников спущена лёгкая лесенка, на которую вешают разноцветные лампионы (фонарики). Входит Шарлотта, мадам Прюдан, её мать и две дамы, которые пришли в гости.
Шарлотта. Идите сюда, в тень, под сень деревьев, медам, жё ву'ан при. Какой замечательный Четырнадцатое-Июля будет у нас в этом году! (Она замечает Тото в кулисах и восклицает.) Тото! Подойди сказать «бонжур» дамам!
Тото выскакивает на велосипеде, объезжает, крутя педали, женщин кругом, и когда все думают, что он поздоровается, уезжает, показывая им язык.
Шарлотта (обиженная, вскрикивает). Настоящий дичок!
Пока подают чай, вся сцена, помимо диалога, играется дамами со вздёрнутыми над ушками чашек мизинцами. В самые неожиданные моменты разговора они игривыми движениями берут со стола крохотные печенья (птифур).
Шарлотта (устроившись среди дам). Милые мои! Какое удовольствие после девяти месяцев жизни в Париже вновь встретиться с вами. В этом имении у моря Антуан провёл всё детство, и ни за что на свете не преминет провести тут лето с детьми. В этой душевной обстановке он написал значительную часть своих произведений…
Первая дама (восклицает). Как это, должно быть, захватывающе заботиться о спокойствии духа и сердца великого человека, чтобы он мог дарить нам чудеса, которых мы ждём с каждым сезоном!
Вторая дама (находящаяся в трауре). Это настоящее подвижничество.
Мадам Прюдан. Моя дочь делает всё, что в её силах. Но раздражительность нашего зятя жизни не облегчает. Знаете ли, эти творцы…
Вторая дама (с пониманием). Ах, уж эти творцы! Эти творцы! (С неожиданным ехидством.) А что наша милая малышка Камомий? Мы слышали новость. Она взорвалась в наших краях, как бомба. А ещё в прошлом году Камомий играла на пляже, как ребёнок…
Шарлотта (чопорно). Эти дети испытывают настоящую страсть друг к другу, минули времена, когда любви говорили «нет».
Первая дама (хитро). Нужно идти в ногу со временем, не правда ли? Вы жените их в середине августа? В самый разгар каникул редко увидишь свадьбу, слишком трудно собрать гостей. Но вы правы, когда речь идёт о чувстве, какой смысл ждать?
Вторая дама (сама улыбка). Месяцем раньше — месяцем позже, это ничего не изменит!
Такая пауза, что, как говорится, ангел летит…
Шарлотта (проникновенно, обращаясь в полголоса ко второй даме). У меня не было ещё случая выразить вам соболезнования по поводу вашей ужасной потери. Похороны проходили в день прогона спектакля, мы не смогли приехать… Надеюсь, что мама вам говорила…
Вторая дама (тоже проникновенно). Было очень любезно с вашей стороны, если не… к тому же ваше доброе письмо, ма шер Шарлотта, было мне большой поддержкой. (Она вздыхает.) Вот я и вдова… в конце концов, это должно было случиться! Я об этом больше никогда не разговариваю… Доктор говорил о депрессии, но кто ж мог подумать, к чему это приведёт! Церковь его всё-таки благословила. Это было, конечно, утешением. Панихида была полная, какую я и хотела, не просто отпели — и дело с концом.
Мадам Прюдан (вздыхая после короткой паузы). А эта-то, хороша девка! Выскочила, молодуха, замуж месяц спустя! Кажется, кассирша из мясной лавки Дюрана, или кто она там? Пикантная брюнетка.
Вторая дама (с достоинством). Я об этом никогда не говорю. Эта девица взяла у меня мужа, изменив ему с первым встречным, молодым человеком её возраста, как и следовало ожидать! В каком-то смысле, она мне его вернула.
Мадам Прюдан (несколько опрометчиво). Нет худа без добра! Рядом с ужасными разводами, хочу я сказать…
Первая дама. Да. Муж вдовы, по меньшей мере, всегда при ней.
Мадам Прюдан. Именно это я и хотела сказать!
Вторая дама (обращаясь к Шарлотте с определённым лукавством). Я никогда терпеть не могла делиться… Пусть нас наводняют парижане (нужно радоваться за гостиничных владельцев и местных лавочников), но всё равно мы остаёмся провинциалами, дорогая моя Шарлотта! (Она неожиданно ласково спрашивает.) А мсье дё Сан-Флур? Всё ещё любитель велосипедных прогулок? Вроде бы, часто видят, как он катается на побережье у Сан-Геноле? У него друзья, кажется, живут в Приморской гостинице?
Шарлотта (замкнуто). Он мне об этом никогда не говорил.
Вторая дама (используя замешательство). Ах, пардон! Я думала, что вы в курсе! Так как об этом все говорят… Кажется, я узнала эту молодую женщину, она играла роль ветреной особы в последней пьесе нашего шер ами, в Париже.
Шарлотта. Эдвига Патаке? Эта девушка — прекрасная артистка, к тому же из очень хорошей семьи. Её отец был в Ницце вице-консулом Некарагуа. Я даже приняла её у себя по случаю юбилейного спектакля. Однако я не знала, что она здесь поблизости.
Мадам Прюдан (замкнуто). Ремесло моего зятя вынуждает его общаться со многими!
Первая дама (оживлённо). Наш Изумрудный берег привлекает теперь и иностранную публику! Знаете ли вы, что нынче вошла в моду кондитерская Куйту? В предобеденное время там простаки сутолока! Все эти новоприбывшие, разряженные, точнее сказать, не одетые, и нужно видеть, как именно… сидят на террасе! Настоящий Сан-Тропе в миниатюре! Мы едва ли осмеливаемся зайти туда в воскресные дни заказать любимое пирожное! Они потеряют завсегдатаев! Куйту больше не тот Куйту, которого мы всегда знали! На прошлой неделе у меня там украли зонтик!
Мадам Прюдан (встревоженная). У Куйту? Это невозможно!
Вторая дама. Жозьян, только не говорите, что этот был тот самый красивый, из настоящей черепаховой кости, с золотой каймой…
Первая дама (мрачно). Именно, Габриэль! Именно! Зонтик, который мне подарили на пятнадцатилетие свадьбы!
Вторая дама. Но это ужасно! Что сказал господин Педуз?
Первая дама. Я пока не осмелилась ему об этом рассказывать. Ему станет плохо! Зонтик этот был для него символом нашего счастья.
Завязывается перекрёстный разговор между четырьмя дамами.
Шарлотта (обращаясь к первой даме). Ваш зонтик, ваш чудный зонтик, который нам всем так нравился! Вы, должно быть, ошеломлены!
Мадам Прюдан (в то же время второй даме). В огромном доме, наедине со старой Мартой, вы, должно быть, чувствуете себя совершенно потерянной.
