Мусорщик

Охлобыстин Иван Иванович

Мусорщик

Красный «Опель» мчался по скользкому шоссе среди бесконечных снежных полей. Мелькали мимо занесенные по крышу деревеньки с обветшалыми церквушками и торчащими в голое небо шестами колодезных журавлей.

Девушка в пушистой шубе держала руль одной рукой, сигналила, пытаясь обогнать идущий по центру дороги «Жигуленок», и одновременно говорила по радиотелефону:

— Почему я? Почему я должна тащиться в эту глушь? — кричала она.— Почему я должна сидеть в этой дыре? Я на второй день с ума сойду от тоски, а на третий разнесу этот вонючий городишко к чертовой матери — ты меня знаешь!

Она умолкла, раздраженно качая головой и коротко вдыхая, пытаясь перебить собеседника, и все настойчивее давила на сигнал, сверля глазами неторопливую попутку.

На вершине холма «Жигуленок», наконец, прижался вправо. «Опель» взревел мощным мотором и ринулся на обгон — и тотчас из-за холма в лоб ему вылетел КАМАЗ. Девушка едва успела затормозить и рвануть руль в сторону, она даже отпрянула от окна, в сантиметре от которого пронеслись огромные, лоснящиеся мокрой резиной колеса грузовика.

— Я не девочка на побегушках! — истерически крикнула она, в одно мгновение явственно представив страшную и бессмысленную смерть на пустынной дороге. — Мне надоело все это! Я все сделаю, но больше на меня не рассчитывай! Улечу на Канары, в Париж, в Занзибар, где тепло и люди живут, и где вас нет! — она размахнулась и швырнула телефон в окно. Взяла руль двумя руками и хищно прищурилась, утопила педаль газа, рискованно обошла попутку по обочине и подрезала ее. «Жигуленок» от неожиданности ударил по тормозам, его закрутило на льду и выбросило в сугроб. Девушка с мстительным удовольствием глянула на него в зеркало и помчалась дальше.

Розовый утренний свет лежал на крышах домов, укрытых выпавшим ночью свежим снегом, золотил обветшалые маковки церквей. Городок еще спал, ни души не было на узких улицах.

Мусорщик в неправдоподобно чистом синем комбинезоне совершал свою привычную утреннюю работу, вытряхнул содержимое урны в большой полиэтиленовый мешок, подобрал и отправил туда же несколько разбросанных вокруг жестяных банок.

Около безлюдной автобусной остановки стоял красный «Опель». Мусорщик заметил под машиной еще какой-то сор. Машину за ночь припорошило снегом, и мусорщик смахнул рукавицей иней с лобового стекла. Девушка, измученная долгой дорогой, спала, подняв воротник пушистой шубы. Мусорщик, склонившись к стеклу, рассматривал се тонкое лицо, спокойные ресницы. Потом уперся в капот и по возможности плавно, чтобы не разбудить девушку, столкнул машину назад.

Задние колеса ударились о бордюр, машина качнулась, и девушка открыла глаза.

— Доброе утро,— сказал мусорщик.

Девушка, щуря глаза от утреннего света, молча закурила, брезгливо наблюдая, как он старательно обтирает тряпкой чугунное основание урны. Мусорщик заметил это и улыбнулся.

— Шампунем помой. И духами еще полей! — открыв окно, посоветовала девушка.

— Простите? — с достоинством переспросил мусорщик, не расслышав издалека.

— Чудной городишко, — усмехнулась девушка.— Эй, где тут гостиница получше? — крикнула она.

— Самая лучшая? — уточнил мусорщик.

— Самая,— ответила девушка, начиная раздражаться.

Мусорщик поднял глаза к солнцу, сориентировался и указал направление:

— Лучшая — там. Только далеко.

— Далеко — это, надо думать, два квартала, —буркнула девушка, бросила окурок в окно, завела мотор и тронулась в указанном направлении, успев на ходу заметить, как мусорщик привычно и безропотно поднял окурок и отправил в свой мешок.

Спустя некоторое время, когда мусорщик, завершив работу, аккуратно завязывал мешок, «Опель» появился в конце улицы. Мусорщик, видимо, ждал его возвращения, потому что улыбнулся, не поднимая головы.

Машина с визгом тормозов встала в шаге от него.

— Там нет никакой гостиницы! — в бешенстве крикнула девушка из окна.— Там ваш вонючий городишко кончается!

— Кончается,— согласился он.

— А где гостиница?!

— Самая лучшая — там,— спокойно сказал он.

— Какая?

— «Савой». Впрочем, и «Метрополь» в том же направлении. Только далеко, —засмеялся мусорщик. — А в этом городе гостиница одна, вон за тем углом.

— Мудак! — крикнула она и уехала.

— Спорный вопрос...— подумав, сказал мусорщик.

Девушка пинком открыла дверь гостиничного номера и так же ногой захлопнула за собой. На ходу сбросила короткий сапог, второй запустила к дальней стене, швырнула шубу на аккуратно заправленную кровать, с грохотом поставила на стол тяжелую дорожную сумку и вынула из нее три бутылки «Мартини». Сладострастно скрутила пробку с первой и распахнула окно.

Внизу просыпался город, ничем не отличимый от тысячи таких же маленьких провинциальных городков. Серые люди шли по белому, еще не затоптанному, не загаженному снегу.

— Со свиданьицем! — крикнула девушка.

Люди подняли к ней головы, кто-то даже остановился. Девушка приветственно подняла бутылку и отпила из горлышка.

Вечером на козырьке перед окном загорелась реклама. Виден был только верхний край букв — непонятные крючки и загогулины. Они заливали потолок и стены комнаты мигающим неоновым светом.

Девушка уже одолела первую бутылку и принялась за вторую. Она сидела перед телевизором, слушала городские новости и передразнивала деревянного местного диктора с неистребимым провинциальным говором. Прослушав очередную новость о зимовке коров или премьере самодеятельного театра, она поднимала стакан и говорила:

— За это!

Потом на экране настойчиво замигала надпись «Не забудьте выключить телевизор». Девушка безнадежно пощелкала переключателем и последовала совету.

Тоскливо огляделась в номере, посмотрела из окна на темный безлюдный город, потом вдруг быстро оделась, сорвала с кровати покрывало и вышла.

Она остановила машину на ближайшем углу, деловито засучила рукава своей роскошной шубы, расстелила на снегу покрывало и вывалила на него содержимое урны. Погрузила тюк с мусором в багажник и, не закрывая крышку, поехала к следующей урне, где повторила операцию.

Прибыв через какое-то время на место встречи с мусорщиком, она с трудом выволокла из багажника громадный тюк, высыпала мусор и разбросала его ногами, чтобы покрыть большее пространство...

Утром усталая и довольная ночная труженица курила в машине. Участок напоминал свалку — он был ровным слоем засыпан мусором из всех окрестных урн.

Когда появился мусорщик, кативший за собой двухколесную железную тележку с инвентарем, она завела мотор, высунулась из окна и злорадно крикнула:

— Доброе утро!

— Аминь, — отозвался он, изумленно разглядывая свалку.

— Нравится? — спросила она.

— Да и тебе тоже! — ответил он, натягивая рабочие рукавицы.

Девушка хотела сказать еще что-то, чем-то уязвить его, но не нашлась, досадливо дернула щекой и уехала.

В номере она подошла к зеркалу и погрозила себе пальчиком.

— Ты тут только второй день, подруга, и уже сходишь с ума. Надо взять себя в руки,— она отошла от зеркала, отхлебнула из недопитого вечером стакана. — Надо работать и ехать на море, где тепло и мусорщики не строят из себя английских лордов...— закончила она. Повалилась в шубе на кровать и тотчас заснула.

В полуподвальной конторе своего ЖЭКа мусорщик получил зарплату — обвязанную банковской лентой пачку и две бумажки в довесок. Он резко выделялся в своем ярком комбинезоне среди грязных ватников коллег, а больше — своим молчаливым одиночеством в их шумной компании. Молоденькая бухгалтерша с симпатией смотрела на него, когда он расписывался в ведомости, склонившись над столом.

В комнату вбежал запыхавшийся суетливый начальник, остановился у него за спиной.

— Э-э... простите...— неуверенно сказал он, пытаясь зайти то с одной стороны, то с другой.

Мусорщик положил ручку, опустил деньги в широкий карман комбинезона и только потом обернулся.

— Там старичок в пятой квартире помер, — развел руками начальник. — Не поможете гроб вынести?

Мусорщик по-прежнему молча смотрел на него.

— Я тщательно убираю мусор,— наконец сказал он.— Я хороший мусорщик.

— Да... Да-да...— торопливо закивал начальник, уже жалея, что полез к нему с просьбой.

— А покойники — не моя специальность,— сказал мусорщик.

— Да-да... конечно... извините...— торопливо согласился начальник.

— С детства боюсь покойников,— виновато улыбнулся мусорщик бухгалтерше.

Когда он вышел, начальник облегченно выдохнул и вытер платком лоб.

— Что вот на уме, черт его знает? — пожаловался он бухгалтерше.

— Интересно, он женат? — думая о своем, спросила та.

— А ты представляешь себе его жену? — ответил начальник. Бухгалтерша поджала губы, отрицательно помотала головой и еще для убедительности пожала плечами.

— Вот и я о том же,— сказал начальник.

Мусорщик взял за ручку свою железную тележку с инвентарем, широким кругом обогнул стоящий у подъезда катафалк с крышкой гроба у открытой задней дверцы и пошел по людной улице.

Остановился у коммерческого киоска, сунул в окошечко обернутую банковской лентой зарплату, получил в обмен пузатую зеленую бутылку...

В толстом свитере и джинсах он сидел за круглым столом, на котором стояла бутылка и блюдечко с тонко нарезанным лимоном и горкой соли. Низкая лампа под круглым абажуром накрыла его конусом желтого света, так что из всей обстановки видна была только резная тронная спинка кресла у него за спиной.

Мусорщик аккуратно наполнил рюмку, потер лимоном между большим и указательным пальцем и посыпал туда соль. Слизнул языком и тотчас выпил. Поставил рюмку и замер, глядя в стол.

Вечером девушка вошла в помпезный, с колоннами и настенной мозаикой, оставшейся с советских времен, зал ресторана — в короткой юбке, до последнего предела обнажившей длинные ноги, полупрозрачной кофте с откровенным вырезом, с модной сумочкой на длинном ремне, чуть вульгарно накрашенная и уверенная в себе.

Официант провел её к свободному столику и предупредительно отодвинул стул, скосив глаза сверху в глубокое декольте.

Её появление произвело требуемый эффект: весь зал, даже танцующие пары и лабухи на эстраде уставились на нее. А девушка, склонившись над тонкой книжицей меню, из-под опущенных ресниц быстрым холодным взглядом изучала обращенные к ней лица. Выделила про себя шумную компанию массивных молодых людей с тугими шеями и тупыми одинаковыми физиономиями — явно местных бандитов — подняла глаза и неотразимо улыбнулась им. Тотчас один из молодых людей поднялся, подошел и уселся напротив.

Некоторое время они, улыбаясь, смотрели друг на друга.

— Приезжая? — спросил наконец бандит.

— А как вы догадались? — кокетливо потупилась она.

Молодой человек только хмыкнул, удивляясь ее недогадливости.

— Надолго?

— На месяц. На практику.

— Студентка, значит. А зовут-то как?

— Виолетта.

— Не скучно одной?

— Скучно,— сокрушенно вздохнула девушка.— Вы представляете, ни одного знакомого во всем городе!

— Пойдем к нам. С нами не соскучишься!

Он усадил девушку в центре шумной компании, рядом с собой. Стол стоял под эстрадой, над самой головой грохотали колонки, во всю мощь электронной глотки воспроизводя полублатные кабацкие куплеты, поэтому разговора не было слышно. Девушка улыбалась налево и направо, с готовностью чокалась, но при этом почти не пила. Цепко вглядывалась в каждого нового посетителя и расспрашивала о нем своего кавалера, подставляя ухо к самым губам, чтобы расслышать ответ, и брезгливо морщась в сторону от густого перегара.

Под утро ресторан опустел, официанты снимали залитые вином скатерти, лабухи паковали инструменты. Только пьяная до остекленения компания и трезвая девушка еще сидели за столом.

— Пойдем к тебе, — бормотал соловый кавалер, нетерпеливо тиская девушку. — Ты где живешь?

— В Москве! — резко ответила девушка. Она устала, была раздражена бессмысленно проведенным вечером и уже не улыбалась.

— Ну ладно, пятьдесят баксов... Ну чё ты ломаешься-то?

Девушка вздохнула и вытащила его руку из-под юбки.

— Слушай, любимый,— сказала она.— Фокусируй сюда! — она поводила ладонью перед его лицом. — Все будет, как ты хочешь, о’кей? Только маленькая просьба — надо одному хмырю тут по репе настучать. Можешь?

— А то! — грозно набычился молодой человек.— Только пальцем покажи!