Помоги проекту - поделись книгой:
Только вот яростное чувство собственности вкупе с инстинктом самки, охраняющей свою территорию, нет-нет да и вопили:
«Он мой! И только мой! Я его столько ждала, потом нашла в жутком состоянии, выдержала все, устроила нашу женитьбу… Ну ладно, пусть только формальную женитьбу. И теперь с ним расстаться, из-за какой-то танцовщицы из чужого мира? А фигушки! Тем более что Борька и сам к этой фифе больше не рвался и вел себя благоразумно. Ну полечил ее, ну родит она ребенка, но ведь не ему! Именно что не ему! А своему Дому. Вообще мужикам в этом плане легко, даже на Земле. Сдал свою сперму в некий банк и понятия не имеет, сколько детей по свету от него бегает. И с другой стороны – это правильно. Для любой женщины ее ребенок навсегда останется только ее ребенком. И самое главное при этом, краеугольное – это сила и крепкое здоровье подрастающего потомства. Вот потому многие из нас готовы родить от здорового и крепкого, талантливого мужчины, а не от любимого, у которого какие-то патологии. А уж от такого, как Борис!.. Да в его нынешнем состоянии!..»
Придя к нужным выводам и приняв решение, она продолжала ходить по периметру всей площадки да посматривать на окрестности. Заодно продумывала, как бы так устроить, чтобы не самой идти на примирение, а как бы согласиться с просьбами Бориса? Пусть он покается, помучается как следует, осознает всю глубину своего падения и ужаснется при мысли от возможной разлуки. А когда обнимет, прижмет и станет шепотом умолять о близости и прощении, вот тогда можно будет и проявить царское великодушие. Простить… Поддаться… Ответить лаской на ласку…
Только вот подлый изменщик никак не спешил умолять и каяться!
Сколько Мария ни посматривала на лагерь уничтоженных иномирцев, обнаглевший экселенс все продолжал возиться с пленными. А в ее сторону даже не смотрел! Ну и кто он после этого?
Логика и тут подсказывала, что в данный момент не до выяснений отношений. Надо по горячим следам допросить пленных, узнать о возможном пополнении в стане врага, да и вообще разобраться, откуда и как те здесь появились. Следовало и самой принять самое активное участие как в допросе, так и в обыске трупов и тщательном обыске самого лагеря. Наверняка отыщутся некие предметы, артефакты, карты, дающие хоть какие-то подсказки, куда двигаться в поиске дальше.
Надо… Но гордыня и врожденное упрямство не давали поступить единственно верно: «Ничего! Сейчас он все поймет! И долго не выдержит, прибежит как миленький! Потому что и сам понимает, что мои слова о разводе – это ничего не значащая, сказанная сгоряча фраза. Он ведь и сам не раз твердил: что бы ни случилось, мы созданы друг для друга и всегда будем вместе. Значит, поймет и простит… Ой, мамочки! Что за чушь я несу?! Это ведь я его должна простить, а не он меня! И?.. Почему он не идет?..»
Временно получивший отставку консорт, видимо, чрезмерно увлекся допросом пленника. Потому что подлечил его, а потом поволок в подвал разрушенного Пантеона. Зачем? Не для очной же ставки с трупами? Раз чужак говорит на незнакомом языке, значит, будет нечто показывать. Наверняка есть там внизу нечто важное. А что именно?
Заинтересовавшись, императрица Герчери прошла к лагерю и спросила у Эммы, присматривающей за вторым пленным:
– И чего он там? – кивая на отверстие лаза, ведущего вниз.
– Бубнят что-то, общаются, – пожала та равнодушно плечиками. Затем несколько оживилась: – Коней нигде не рассмотрела?
– Ни единого.
– А на чем же мы будем с тобой добираться в Герчери?
Ивлаева скептически глянула на беременную Гентлиц, мысленно сокрушаясь: «Тоже еще, навязалась на нашу голову! В Герчери она хочет… щас! Очень она там нужна! И ведь тоже, сучка, хотела ребенка от моего мужчины. Но если танцовщица из Содруэлли – без всяких претензий, то эта змея собиралась ему на шею до конца жизни усесться. И как только Борька исхитрился вместо себя Феофана подставить?..»
Вслух тоже не стала деликатничать:
– Борнавские долины заняты зроаками, через них тебе не пройти. Так что скорей всего мы тебя оставим в мире Набатной Любви.
– Еще чего! Я – воин! – обиделась Эмма. – И рапирой владею не хуже тебя!
– Не хуже? – высокомерно хмыкнула Мария. – И смогла бы навалить столько же врагов там, внизу, как и я?
Несмотря на свою наглость и самоуверенность, Эмма от такого вопроса смутилась. Все-таки она прекрасно могла рассмотреть, от чего и как умерло не менее десятка чужаков: от ударов рапиры. А ведь они были в стальных доспехах! Тогда как на императрице – ни царапинки. И одежда цела. С такой воительницей и сравниваться стыдно. А уж если вспомнить про убиенных лично ее величеством зроаков, лучше вообще не заикаться о своих воинских умениях.
Поэтому бывшая наемница резко сменила тактику:
– Маш, я боюсь оставаться в чужом мире. – При этом накрыла живот ладошками и постаралась выглядеть растерянной. – А возле тебя – ничего не страшно. И я с тобой готова хоть на край света, хоть за край!
Говорила искренне, сама в это веря, и собеседница, не учуяв лжи, смягчилась:
– Все равно этот вопрос не я решать буду. Как Борис скажет, так и поступим.
– Но ты же императрица!
– А он – мой мужчина.
– Ты его изгнала! – продолжала изумляться Гентлиц. – Он тебе изменял, и ты с ним развелась. Твоя власть – это закон.
– Ай, все это глупости! – отмахнулась Ивлаева. – Эмоции порой хлещут через край, но мы должны уметь прощать своих любимых. Мало ли что в жизни случается? К примеру, ты вон тоже хотела к Борису в постель забраться. Так что мне теперь – заколоть тебя рапирой за твою неудавшуюся попытку?
– Нет, конечно! – ощутимо вздрогнула будущая мамаша. – Все это было по глупости, и я тогда не знала, что его сердце уже занято. А тут совсем другое дело. Ведь эта шалава ждет от него ребенка, он ее лечит, касается ее тела. Возможно, еще и не раз с нею встретится во время своих походов в иные миры. И ты это собираешься терпеть дальше?
Глаза императрицы сузились, ноздри гневно затрепетали. Но злилась она не на Эмму с ее наивными вопросами. Просто та попала в самое больное место, в еще не затянувшуюся сердечную рану. И вновь разбередила вулкан ревности. Маше захотелось кого-то убить. Или как минимум расцарапать. Да по всей морде лица. Да поглубже! До крови!
«Нет, до крови не нужно, – спохватилась мысленно Мария. – Хватило бы и нескольких царапин. Или просто уши ему накрутить… И вообще, чего я эту сучку слушаю? Вон как она злорадство пытается скрыть под маской сочувствия ко мне и показного сострадания…»
Вроде разобралась в себе и стала успокаиваться. Даже решила спуститься в подвал и там предложить свою помощь. Все лучше, чем с этой двуличной Гентлиц общаться.
Но не успела настроиться окончательно, когда снизу послышался крик:
– Как там второй пленный?
Эмма вопросительно уставилась на императрицу, но та поджала губы и кивнула. Мол, сама отвечай. Та и крикнула в ответ:
– Спит! – тотчас снизу понеслось распоряжение присматривать за чужаком и дополнение о краткой отлучке.
И это не понравилось Марии: «Обо мне ни слова не сказал! А мог и вообще моим мнением поинтересоваться, посоветоваться, прежде чем куда-то шастать! Ох я ему задам, пусть только вернется! – И тут же спохватилась, с беспокойством подумав: – Лишь бы вернулся…»
Только так подумала и покосилась на дыру среди руин, как оттуда стала подниматься в небо черная струйка дыма. В подвале что-то горело! Тут же устремилась туда с криком:
– Борис! Что у тебя там горит?
В ответ – ни звука, ни шороха.
С нарастающим беспокойством спустилась вниз, стала кричать и звать. Попутно осматриваясь по сторонам и держа рапиру наготове. Успела заметить, что дым скопился в самом темном углу за лестницей. Причем развеялся довольно быстро, а вот никаких следов горения или тления за собой не оставил. А разве такое бывает? И самое главное: куда делся консорт с пленником? Не подался же он с ним в мир Набатной Любви?
Но даже эту абсурдную мысль Ивлаева проверила сразу. Что находится с
Зато теперь с еще большим подозрением отнеслась к темному углу за лестницей. Облазила там, тщательно осматривая и ощупывая, чуть ли не каждый сантиметр. И пришла к выводу, что без подсказок пленного ничего не добьется. Поднялась наверх, привела спящего в сознание, взбодрила его тринитарным всплеском «Горчичник» и освежила мозги точечным уколом боли. Но и это казалось излишним: чужак говорил с охоткой и лез из кожи вон, стараясь, чтобы грозная воительница его поняла.
Началась волокита и несуразности с общением. Но довольно быстро удалось сообразить: связанный представитель иного мира показывает на подвал, приглашает туда спуститься, а потом и перейти чуть ли не в иной мир.
Идти он мог, а руки ему за спиной так и оставили связанными. Отправив впереди себя, держа крепко за веревку, Мария и сама начала спускаться по лестнице. А вот Эмме дала наказ оставаться наверху. Причем не только следовало за окрестностями поглядывать, но и чего-нибудь горячего на печи сготовить:
– Иначе Боря голодный вернется и, если ничего не будет, нас обеих съест.
Затем начались попытки понять, что и как. По жестам и мимике пленного получалось: некий портал чужаки установили или создали у самой стены. Надо просто шагнуть туда, и все будет хорошо.
– А почему дым пошел? – вопрошала воительница, демонстрируя жестами и натуральным дымом, что он именно оттуда шел.
– Все нормально! Так и надо! Это всегда так! – судя по эмоциям, даже с некоторой одержимостью твердил чужак.
Что интересно, шагнуть первым он вызвался с искренним желанием. Получается, что не боялся и портал таки существует? Оставалось только выбрать, каким способом заглянуть
«И чем он там занимается? – опять разбередилась рана в сердце, стоило только вспомнить восторг и преклонение, которое оказывали недавно консорту в мире Содруэлли. – Опять на танцовщиц засматривается?!»
В порыве негодования Ивлаева-Герчери чуть не шагнула за линию портала, но вовремя заметила злорадный блеск в глазах чужака и сдержалась. Решила его отправить первым. Отвязала ноги, подвела к порталу и дала слабину веревке, ведущей к рукам, с расчетом на полный шаг:
– Давай! Пошел! – Должен по интонации понять, что от него требуют.
И тот понял. Правда, вначале оглянулся, убедился, что веревка провисает достаточно, после чего буквально прыгнул в портал. И откуда вдруг столько прыти взялось у раненого? Но эта излишняя ретивость ему и повредила. Потому что он со всей своей дури и с набранной скоростью врезался лицом в… стенку. Та, конечно же, осталась совершенно безучастной к такому обращению, а вот лицо… Да и голова…
Мужик отбился от стены, со стоном рухнул на спину, а из его сломанного носа хлынула кровь. Подбородку и губам тоже здорово досталось, они поломались и кровоточили. Кожа на лбу вспухала и синела прямо на глазах, ну и было понятно, что ретивый тип потерял сознание.
Мария вначале отпрянула непроизвольно назад, готовая действовать рапирой, но потом так и замерла на месте. Даже глаза прикрыла, раз за разом прокручивая в памяти увиденное и присматриваясь к мельчайшим деталям. Мужик, шагающий в портал, верил на сто процентов, что с ним ничего не случится. Он знал, что попадет в другой мир, а не ударится о стенку. Так сыграть нельзя, да и чревато собственной гибелью.
И что получается в итоге? Лишь одно приходило на ум: портал перестал действовать. Либо его с той стороны отключили, либо что-то в нем перегорело. Недаром ведь дымок изрядной тучкой оттуда появился.
И вполне логично предположить, что виновником отключения стал именно Борька. А почему? Одну мелькнувшую мысль следовало выяснить немедленно. Пленник и так оставался лишь в нательном белье, поэтому его рубаха была разорвана одним рывком. Кальсоны рвать не пришлось: на полспины раскинулась сложнейшая татуировка в виде печати. Причем печать явно магического толка, чуть ли не со своей собственной аурой. Это Светозарная и обладательница Первого Щита определила четко.
Дальше ринулась осматривать трупы. Есть! У каждого на спине – точно такая же печать! И не важно, что она собой представляет, – оберег, принадлежность к клану или пропуск на тот свет. Скорей всего портал был настроен на проникновение людей только с таким знаком. А экселенс, излишне самоуверенный в себе, отправился в путь без печати.
«Мм! – мысленно застонала Мария. – Как же он, глупый, пленников обыскивал?! Почему не увидел татуировку?! – И тут же вспомнила, что сама действовала не лучшим образом: – Вот это мы с ним лоханулись!.. Но я-то здесь, а он?.. И что теперь делать?..»
Вопрос не был оставлен судьбой без ответа. Потому что сверху послышался встревоженный голосок Эммы:
– Маш! Тут лошади показались.
– Много? – машинально спросила та.
– Очень много! Несколько сотен.
– Дикий табун, что ли?
– Да нет. Все оседланы зроаками! – с какой-то непонятной радостью проинформировала принцесса. – И я иду заряжать те большие луки! Выходи! Постреляем!
Императрица дернулась к лестнице, потом вспомнила о пленнике и нагнулась над ним. Понимала, что лучше его добить в таких обстоятельствах, но делать этого не пришлось, тот и сам захлебнулся кровью. А может, и шею себе свернул, когда об стенку ударился. Но сразу же эта проблема оказалась забыта.
Надвигалась иная беда: зроаки.
«Откуда они здесь? И по чьи души явились?» – размышляла Мария, выбираясь наверх и устремляясь к краю площадки. Замерла на ее краю, присмотрелась и воскликнула вслух:
– Ого! Да тут не две, тут все три сотни людоедов!
Глава пятнадцатая
Аксессуары выживания
Горел я недолго, секунд семь. Точнее, это не я горел, а выгорала моя вуаль Светозарного, спасая мне жизнь. Но все равно жар меня пропек до самой печенки, выжигая волосы на голове и лишая только недавно отросших век и бровей.
За это время я не только успел взвыть от боли да понять, что попадает в сектор моего зрения, но и сообразить, что данный портал как-то распознал во мне чужого и теперь пытается меня уничтожить. Или, по крайней мере, вывести из строя, лишить сознания.
И ему последнее почти удалось. Уже умоляя свои мозги отключиться, я с криком боли вывалился из тисков ловушки, почувствовав за спиной хлопок пламени и некий взрыв. Потому что меня обогнали струи дыма. Моя защита справилась, а ловушка, явно не рассчитанная на такого крупного зверя, разрушилась. Но еще не факт, что я останусь в живых. Ко мне бежало человек восемь, явно не поздороваться и не поздравить со счастливым прибытием.
К тому же недавний пленный, продолжая перекатываться подальше от меня, продолжал орать какие-то команды. О сути их я догадался по моментально развернутым ко мне тупым концом копьям: меня было приказано брать только живым.
Ха! Да я только рад вашей тупости, ребята!
Два прыжка в сторону пленника – и удар меча рассекает ему голову. Затем прыжок навстречу самым шустрым, уже норовящим меня сбить с ног, и возникает отчаянная мясорубка секунды на три. Потом отскок от трех трупов в сторону, и страшное понимание чуть не парализовало мне ноги и руки: я ранен! В трех местах! Голову рассекли, плечо оцарапали и бок задели!
«Еловая жизнь! Куда делась вуаль?! – орал я мысленно, бросаясь навстречу очередной парочке копьеносцев. – Неужели сгорела?!»
Но зато я сам воздвигнул вокруг себя уже магические щиты, на которых энергии экселенса, слава шуйвам, хватало. Да и сражаться стал осторожно, выверяя каждое движение. Не норовил больше парировать удары мечей и копий ладошками или локтями.
Уложил копьеносцев, потом еще пару их коллег. Оставшуюся троицу пришлось уже ловить, потому что они, как зайцы, бросились врассыпную. Поняли, что им ничего не светит в стычке с окровавленным берсерком. Одного мой меч, брошенный в спину, свалил сразу. За вторым пришлось промчаться пару метров, разгоняясь для сильного броска ножа. Ну и за третьим бежал метров сто, пока не проткнул подобранным на бегу копьем. Подскочил вплотную, добил и бегом бросился обратно к лагерю.
Почему не использовал эрги’сы – и сам толком не понял. Но не стал этим заморачиваться, другие проблемы следовало срочно решать.
Очень уж опасался, что кто-нибудь из врагов уйдет. Примчавшись, забрался на крышу повозки и осмотрел степь во все стороны. Никого! Только табунок лошадей голов в двадцать пасется вдалеке, метрах в двухстах. Ноги передние спутаны, значит, никто их не пасет. Видны отхожие ямы по ветру, но там никто не смог бы упрятаться. И уходящая прямиком вдаль дорога, теряющаяся километрах в пяти за пологими холмами. Дорога именно сюда, к лагерю, – дальше не ведет.
И по ней довольно отчетливо и ясно просматривается астральный след ауры моего друга. Получается, что его увезли именно по этой дороге куда-то в те холмы. Может, и дальше. Но, в любом случае, след был, значит, Леня жив и я обязательно доберусь до тех, кто посмел его выкрасть.
Прислушался. С недоверием мотнул головой. Храп! Могучий такой, с переливами. Несущийся из дальней повозки, укрытой тентом. Как я его сразу не услышал?
Удивляясь этому и собственной беспечности в целом, подобрал щит, копье и стал подкрадываться к повозке с ее открытой, торцевой стороны. Никто на меня не бросился, да и страшный перегар, уловленный моим обонянием, сразу многое объяснил. Храпел в стельку пьяный мужик. Одежда добротная, сам крупный, с излишками веса. Этакий кабан, матерый, мощный. Может, десятник, может, командир рангом выше, может, вообще хозяин всего этого безобразия.
Панькаться с ним и деликатничать не стал. Рывком выволок наружу и, пока он мычал в непонятках и пытался открыть глаза, живо привязал его к здоровенному колесу повозки. Получилось, что он сидит на земле, а руки в стороны, как у распятого. Еще и за шею привязал, чтобы не слишком дергался. А тот все мычал, бормотал что-то возмущенное да пытался устроиться поудобнее. То есть сразу приводить такого в чувство и допрашивать – бессмысленная трата времени.
Уже дуя на холодное, постоял над новым пленником, подумал и представил его с такими же силами да умениями, что у меня. Честное слово, испугался. Решил было добить, для большего спокойствия, но интуиция шепнула не спешить. После чего вообще укутал мужика всем, что нашлось (даже цепями), словно мумию. И лишь затем бросился осматривать лагерь.
Начал с портала. Вернее, с того, что от него осталось после взрыва и пожара. Искореженная рамка истлевшего наполовину от огня дерева. На углах сооружения – толстенные и широкие накладки из вспученного изнутри металла. Их связывают почти выгоревшие провода толстого сечения. Точнее, электрические кабели. В радиусе двух метров еще куча разных накладок, каких-то устройств, медных трубок, золотых зубчатых колесиков с ноготь, иных почерневших штуковин и даже осколков стекла. Иначе говоря, представить себе это устройство и далее работающим мог бы только полный недоумок.
Я таким себя не считал, но на всякий случай (чисто для проформы!) перешагнул пару раз туда и обратно. Ничего не загудело, ничем не укололо, музыка не заиграла, в лицо цветы не бросили, огнем не припекло. Правда, мысль «Я так и знал!» – теперь крутилась в голове, вызывая досаду и раздражение.
Потом догадался глянуть в отделения своего пояса для груанов. Увы, во всех пятнадцати ячейках осталось лишь по горстке пепла! Значит, опять я Светозарный – лишь по остаточному принципу. Силы некоторые остались, защиты – крохи. Навыки и умения, полученные на Дне, тоже никуда не делись. А вот идеальная защита – тю-тю! Накрылась!
Оставалось лишь поражаться коварству врагов и умению их магов: соорудить портал с такой ловушкой, что меня еле спасли пятнадцать груанов.
А чтобы не паниковать раньше времени и занять себя делом, продолжил поиски. Все обошел, всех обыскал, все вещи перерыл, откладывая в сторону самое полезное, загадочное или ценное с виду. И не забывал поглядывать на дорогу.
Прошедшего со мной пленника решил все-таки еще раз обыскать, хоть на нем и осталось одно исподнее. И не пожалел, обнаружив на спине тату в виде печати. Кинулся к остальным трупам – ничего. Значит, простые охранники лагеря. Сквозь прорехи спиц в колесе вырезал кусок одежды со спины толстяка – есть! Тоже печать! Тоже, сука, избранный?
Пока вырезал клин одежды, порезал чужака в нескольких местах, а он так и не проснулся. Как можно так напиваться? А раз наказания не боится, значит, не скоро кто-либо сюда приедет. Или в самом деле хозяин? Еще и маг?
Присмотрелся к порезам: нет ли усиленной регенерации, как у меня? Но кровь текла нормально, сворачивалась, застывала, как у обычных людей, и я несколько успокоился: если и маг, то уж точно не уровня Трехщитного.
Затем ничего не оставалось, как быстро собраться в путь. Сбегал за лошадками, отобрал четверых самых выносливых и статных, остальным снял путы, отпуская. Запряг пару в самую удобную быстроходную повозку. Вторую пару резвых коней оседлал и к заднику повозки привязал. Если предстоит спешное отступление, то я готов.
Приготовив животных, стал грузить в повозку все, что может пригодиться в пути. Начиная от продуктов в виде уже готовой каши в котле и заканчивая оружием, доспехами и одеждой местного производства. На самое дно повозки аккуратно уложил и прикрыл изначально собранные детали портала. Если его где-то создали, то я просто вынужден найти это место и починить свою единственную надежду на возвращение домой.
Не поленился и трупы все скинуть на самую большую повозку, подкаченную предварительно к тлеющим углям костра. По моим расчетам, если кинуть оглобли на жар, они постепенно загорятся, а там и повозка огнем укроется. Не факт, что мне это сильно поможет, но пусть хоть прибывшие сюда для разбирательства местные сыскари (или бандиты?) помучаются, проводя следствие.
Оставалось лишь выяснить отношения с плененным Кабаном, как я его назвал. Тем более что он уже начал приходить в себя. После моих уколов бодрости живо открыл глаза, проморгался и гневно что-то спросил на местном тарабарском. Поняв, что и от него толку не будет, я постучал кончиком меча по его голове и, не ожидая получить ответ, посоветовал:
– Дядя, или говоришь на нормальном языке, или наш разговор и твоя жизнь завершены. У меня тут ваши придурки моего лучшего друга выкрали, так что надо срочно его искать, головы рубить виновным, а с тобой лясы точить некогда.
В самом деле, ничего в ответной, экспансивной и многословной речи толстяка не изменилось. Все то же полное непонимание попыток душевного общения. И я цыкнул с сожалением:
Поделиться книгой: