Блюдце, полное винегретов

РУ: Точно. Именно это я и пытался ему объяснить. Он отказался признать, насколько прав я был, поэтому ему было сказано полить… эээ, валить! Я сказал ему, что мы всегда можем указать его в качестве техника, уборщика или еще кого–нибудь, но, очевидно, это для него было недостаточно хорошо

ЕХ: То есть, слухи о его проблеме с травой не соответствуют истине?

РУ: Ммм… нет, совершенно не соответствуют. И под этими словами я понимаю, что это истинная правда. Так что делай выводы.

ЕХ: А тебе не потребуется его игра на клавишных и бэк–вокал?

РУ: Ммм… дай подумать. (думает… смеется… снова думает.) Нет. Наверняка нет. Знаешь, у нас полно других парней, которые работают с клавишами, — ну то есть тыкают пальцами в клавиатуру, и получаются мелодии, — так что нам он не нужен. А поскольку у нас «Осмондз» на подпевках, то и вокал его нам не нужен. Все схвачено.

ЕХ: Как выглядит живое выступление?

РУ: О, оно потрясающе. Господи, оно ошеломительно.

ЕХ: Будут ли там обычные атрибуты «Флойд»: летающие яички, надувные полоски бекона, пошарканные, зернистые, неимоверно древние фильмы, проецируемые за вашими спинами?

РУ: Разумеется, Бенджамин, и еще многое другое. Также мы во время шоу строим позади себя торговый центр.

ЕХ: Торговый центр? Еще и с настоящими магазинами и товарами?

РУ: Ну конечно. Более того, мы пойдем еще дальше. Мы будем на каждый концерт нанимать и обучать работников для магазинов. А потом, в момент кульминации, как раз перед «За слюной» все здание оседает, и все находящиеся в нем гибнут.

ЕХ: По–настоящему?

РУ: А как же. Почему бы и нет?

ЕХ: Нет ли здесь проблем с законом?

РУ: Все четко указано в бланках найма.

ЕХ: Чего еще можно ожидать от шоу «Слюны»?

РУ: О, наркотики, драки и обнаженные…

ЕХ: Нет–нет… я имел в виду, на сцене.

РУ: Ммм… я тоже. Но если ты спрашиваешь, что еще будет собственно в шоу… на этот раз у нас есть надувной Фред Флинтстоун, которого мы покажем во время «Тела Вильмы».

ЕХ: О. Это случайно не та прекрасная песня, что начинается со слов «У меня есть маленький каменный домик в Бедроке… У меня есть машина, которую я таскаю на своем горбу»?

РУ: «У меня есть настоящая живая птица вместо пишущей машинки, хотя я не умею читать». Да, это она.

ЕХ: Объясни, почему Фред играет столь важную роль в «Слюне»?

РУ: Мне всегда казалось, что эта метафора подходит Фреду Флинтстоуну, ну, знаешь, такому обыкновенному парню, помирающему от тоски, отчаянно ищущему путь бегства от этого мира, и всем тем бездушным силам, мучающим его день и ночь. Кроме того, это просто занимательно с точки зрения такого подкованного историка, как я.

ЕХ: Вот почему на «Животных отбросах» можно слышать слово «Флинтстоун», повторяемое снова и снова?

РУ: Конечно. Это именно так. А еще у Фреда огромный нос. Он похож на меня. Мы как мультяшные братья.

ЕХ: Во время песни «Пустые головы» у вас есть анимированная вставка, где Фред и Вильма занимаются этим.

РУ: Пардон?

ЕХ: Ну, перепихиваются.

РУ: Не совсем понимаю…

ЕХ: Где он ее завалил… отодрал… отдрючил… оттарабанил… отпердолил…

РУ: ААА! Когда он ей вставил!

ЕХ: Да. Критики считают, что такие излишества свойственны вашей группе. Что ты отвечаешь на подобную критику?

РУ: Обычно я пожимаю плечами и пытаюсь проигнорировать ее.

ЕХ: Как можно игнорировать такое?

РУ: Делая анонимные телефонные звонки с угрозами, вот как.

ЕХ: Тогда это уже не совсем игнорирование, не так ли?

РУ: Да, в каком–то смысле.

ЕХ: Это вообще игнорированием не назовешь.

РУ: Если ты предпочитаешь считать именно так, ради бога.

ЕХ: Полагаю, один из наиболее скандальных моментов имеет место на четвертой стороне альбома на «Оплати», где твой главный герой превращается в бредящего либерала и начинает вышвыривать из торгового центра курящих и носящих шубы из натурального меха, а также гетеросексуалов.

РУ: Не вижу в этом ничего дурного. Что тут скандального? В большинстве торговых центров не дозволяется курить.

ЕХ: Как насчет «Беги, сосунок» и «Комфортабельно отупевший», «Юнговская похоть»? «Один из моих придатков»? «Не покидай меня, Саврас»? Тебе не кажется, что уже сами названия нацелены на то, чтобы вызвать какую–то реакцию, Роджер?

РУ: Обыкновенное невежество людей, которые не столь умны, как я.

ЕХ: Понятно. Итак, Роджер. Даже учитывая все эти скандалы, каким ты видишь будущее «Флойд»? Что ты собираешься делать в ближайшие десять лет?

РУ: Ну, я предвижу, как Дэйв в будущем покинет группу. Мы оба выпустим чрезвычайно успешные соло–альбомы — намного лучше всего того, что мы когда–либо выпускали с «Розовым Флойдом», — а затем я объявлю, что возрождаю «Розовый Флойд», но уже без Дэйва. Дэйв подаст за это на меня в суд и скажет нам «вы никогда этого не сделаете, суки», но с помощью Ника и Рика я устрою эффектное возвращение, пока Дэйв будет писать напыщенные сольники о немых детях, звонящих на лос–анджелесские радиостанции, и о том, как ужасно телевидение.

ЕХ: Достаточно конкретно.

РУ: Я _люблю_ конкретику.

Глава 14: Еще один кирзач в слюне, часть вторая

«Розовый Флойд» впервые поставили «Слюну» живьем перед изумленной публикой на Лос — Анджелесском Катке, где, к великому удивлению пришедших на концерт зрителей, в то же время проходил хоккейный матч.

«Это просто была накладка при планировании, ничего больше», утверждал Ник Мейсон позднее, казалось, дав понять тем самым, что с этого момента гастроли, по всей видимости, были обречены. Только ко второму циклу выступлений, прошедших в «Нью — Йорк'с Нассы Колизеум» «Слюна» стала получаться как следует.

«К тому времени мы играли просто превосходно!» разливается Ник. «Я был просто бесподобен за ударными! Гитарные партии Дэйва были замечательными, а Роджер пытался играть на басу так, как не играл никогда прежде. Тогда казалось, ублюдок вот–вот взлетит».

Посреди этого потока доброжелательности поднял голову и застарелый конфликт. Фиаско Энди Уорхола. Юристы группы подали иск против подозрительно женоподобного художника–авангардиста на 5.5 миллионов долларов для возмещения убытков. Дело незаметно замяли, а когда вопрос вновь всплыл на поверхность, Уорхол к неудовольствию группы уже умер.

В августе 1980 года шоу «Слюна» впервые прошло в Великобритании в «Графовом пабе» в Лондоне, а в начале следующего года группа дала аналогичные концерты в Вестфаллехалленмундайзенундваймерундте, Германия.

Живые представления Роджера публика принимала, в общем, неплохо. Большинству присутствующих казалось, что шоу несколько грубовато, особенно в той его части, когда Роджер беззастенчиво пялился на аудиторию с вершины торгового центра и пел «Эй, ты!» Одна возвышенная молодая особа прокомментировала лос–анджелесский концерт так: «Не сказала бы, что мне так уж было необходимо увидеть, как Фред и Вильма… ну, вы понимаете… Мне просто показалось это немного излишним, вот и все. Я чувствовала себя так, будто подсматриваю за своими родителями».

Итак, у шоу были свои недоброжелатели, но были и те, кто отзывался о нем положительно. «Было очень громко», сказал неизвестный юноша. «А мне нравится, когда громко. И майки их тоже. Внушает. Было так громко, что у меня кровь из ушей шла, а какой звук… О! Сдохнуть можно!»

Но лишь в июле 1982 года мир увидел последний киоск в торговом центре Роджера — им стала премьера картины Алана Палкера «Слюна». Впервые показанный в «Имперском Театре» на Лестер–сквер в Лондоне, фильм собрал знаменитостей со всех уголков земного шара: Мик Джаггер, Джерри Льюис, Шери Льюис, «Лэмчоп», Принс, Филлис Диллер, Дэвид Копперфильд, Йоко Оно, Леопольд «Бузотер» Галтьери, Гэри Коулмен, парень, игравший капитана Стаббинга в «Корабле Любви», Зигфрид и Рой, Твигги и многие другие.

Вот что Джеральдо Скарф вспоминает о съемках. «Все было хреново. Боже, было просто ужасно. Алан бубнил и бубнил о том, что здесь то то не так, то это не эдак, Роджер разговаривал и плевался одновременно, а Боб Гелдоф называл всех нас фашистами и лицемерами! С меня хватит, скажу я вам».

Стресс Скарфа был усугублен шокирующим поворотом событий. Он рассказывает: «Я придумал Гвардию Гамбургеров, ну вы знаете, этих головорезов, которые выручают Пинка, у них еще символ — две марширующих сосиски. Так вот, однажды я пришел на съемочную площадку и обнаружил, что все свалили и устроились на работу в МакДональдс. Блядь, фильм же как раз про то, чтобы _не_ работать в таких местах, как фастфуды, торговые центры и прочая американская дрянь, вот он о чем. Думаю, тогда сбывались мои худшие кошмары».

Иногда дело на площадке едва не доходило до рукоприкладства, и Алан Палкер уговорил Роджера прийти на первый день съемки ровно в 8 утра. Роджер, как водится, опоздал — на 10 недель, если быть точным. Это дало Палкеру время закончить съемки.

Боб Гелдоф, по мнению Палкера идеально подходивший на роль, поначалу не желал изображать Пинка, и это было связано отнюдь не с его ирландскими корнями, как того можно было ожидать. «По–мойму, ето была просто куча дерьма. Я так сразу и сказал, что мне ето ваще не нравится. По–мойму, ето все просто фашистская и псевдо–либеральная поебень, как раз то, что я и ожидал от кучки жирных богатых засранцев вроде «Розового Флойда». Куча жадных жирных засранцев, вот так!» На вопрос, почему же он в итоге уступил и взялся за роль, он отвечает: «Платили некислые бабки. Я люблю бабки. За бабки можно купить то, чего у тебя нет, сечешь? Например, пудинг. Люблю пудинг. И голубые бриллианты. Их тоже люблю. И зеленый клевер, и желтые звезды. Вот так–то. А теперь иди в пизду!»

У Роджера свое мнение обо всем этом. «О, было чудесно. Мне понравилось. Нет, правда. После лоботомии все чудесно. Мне намного лучше. Честное слово».

Глава 15: Мемориальная комната для курения Флетчера

В 1982 году аргентинский военный диктатор, Леопольд «Бузотер» Галтьери, не на шутку невзлюбил Фолклендские острова. На самом деле жена Галтьери незадолго до этого заставила его бросить курить. Нехватка никотина превратила Галтьери — обычно мягкого, жизнерадостного человека, любившего котят, щенков и утят, — в первостатейного засранца. В этом нетипичном для него настроении Галтьери и решил вторгнуться на Фолкленды.

Это в известной степени огорчило Роджера Уотерса, который питал некую глубинную привязанность к бесплодным, каменистым островам, на которых не было никого и ничего, кроме трех фермеров и одной тощей коровы. Это огорчило его настолько, что он написал целый концептуальный альбом о негативных побочных эффектах, которые подстерегают бросающих курить.

«Когда мы приступили к делу, альбом планировалось составить из вещей, которые мы не включили в «Томную сторону», потом забраковали для «Вот бы ты был трезв», потом забраковали и для «Животных отбросов» и которые потом не вписались в «Слюну», сообщил Уотерс в интервью своим добрым друзьям из журнала Q. «Но это были хорошие вещи. Невероятно хорошие. Я не хотел, чтобы Гилмору или Мейсону было приписано авторство этих великолепных вещей, и потому решил приберечь их для сольного альбома. Вместо этого я просто сел и за 15 минут накропал какой–то ерунды о курении и назвал все это «Последний помер».

В этот период группа решила восстановить слово «типа» в своем названии. Теперь их нужно было называть «Типа Розовый Флойд». Что навело их на эту мысль? «Я тогда здорово нарезался», объяснил Роджер.

Запись альбома «Последний помер» стала сущим кошмаром. Дэвид Гилмор так описывает ежедневную процедуру.

«Роджер появлялся в студии около одиннадцати», говорит Гилмор. «Я встречал его в дверях, где Роджер сразу же сильно бил меня в живот. Он некоторое время колошматил меня, и обычно мне доставалось по первое число. Затем мы садились выпить по чашечке чая. После этого Роджер крутил мне ухо, пока я не начинал кричать. Затем мы в течение получаса занимались записью. В разгар моего соляка на гитаре, пока я пребывал в том сказочном мире гитарных соло, Роджер подкрадывался ко мне из–за спины и лупил по почкам. Я падал на пол, плача, словно ребенок.

В этот момент Ник обычно вступался за меня. Ник стоял за своей ударной установкой и говорил: «Хватит, Родж…», но Роджер подходил и толкал его. Ник падал на свои ударные, а Роджер продолжал вышибать из него дух, заканчивая избиение ударом в пах. Потом мы записывались еще полчаса, пока Роджер не говорил «Бля, да пошло все нахуй» и не уходил из студии».

Но действительно ли все было так плохо, как описывает Гилмор?

«Это был весьма благополучный период», говорит Роджер. «Дэвид приветствовал меня в дверях, а я со смехом отвечал ему теплыми объятиями. Мы выпивали по чашечке чая и беседовали все утро. В полдень мы приступали к записи. Предложения Дэйва были безупречны и всегда желанны. А Ник, вне зависимости то того, насколько сложными становились ритмы, всегда был на высоте. После записи мы проводили остаток дня, играя с котятами, щенками и утятами и резвясь на залитом солнцем лугу среди цветов». После паузы Роджер добавляет: «Я сожалею лишь о том, что Рика Райта не было с нами».

А где же был Рик?

«ШШШШШШШШШШШШШШШШШШМММОООООООООРРРРРРРРРРРРРРРГГ», соглашается Райт, сморкаясь и шмыгая носом.

Один из наиболее сложных моментов при работе над «Последний помер» возник во время записи короткого инструментала, открывающего вторую сторону альбома. Роджер Уотерс написал композицию под названием «Убери свои грязные грабли от моего десерта». Это глубоко расстроило Ника Мейсона. Ник настаивал на том, что она должна быть названа «Убери свои грязные грабли от моего десерта без корочки». В конце концов Мейсон покинул студию, и для исполнения партии ударных был приглашен старый друг с Борнео.

Интервьюер: «Итак, какими тебе запомнились сессии записи «Последний помер»?»

Переводчик: «Нгариа но н-тикн арахна горио Де Финалио Мальборо?»

Нгаи Мак Ноно: «Иди в жопу».

Несомненно, Уотерс и сам вовсе не был хорошим бас–гитаристом. «Я никогда не придавал значения своему инструменту», поведал Уотерс. «Иногда я занимаюсь своим инструментом для себя, но я никогда не был особо хорош в этой области. Я никогда не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы делать это перед публикой. Работа с моим инструментом меня не привлекает. Я с удовольствием отдам его в чужие руки. Так что я всегда позволяю Дэвиду управляться с моим инструментом». Вот как получилось, что Гилмор играл на басу на всех треках с «Последний помер».

«Мне нравятся только три вещи с «Последний помер», сказал Гилмор позже. «Те три, где я исполнял гитарные соло. Остальные мне не очень–то нравятся. Вообще–то, каждый раз, когда я слышу альбом, меня тянет блевать».

Ко времени выпуска альбома он должен был называться «Последний помер: Реквием комку черной гадости, которую я выплюнул, когда был на Крите» и выйти под вывеской «Типа Розовый Флойд». Однако по какому–то недоразумению в типографии слово «типа» было опущено, и осталось только «Последний помер» — «Розовый Флойд».

Уотерс рвал и метал. Это была последняя соломинка. Уотерс незамедлительно избил двоих типографов здоровенной дубиной и объявил о своем выходе из состава группы.

Глава 16: Сияй, золотой унитаз

В течение 1984 года Роджер Уотерс и Дэвид Гилмор выпускали сольные альбомы и гастролировали.

Дэвид Гилмор выпустил «Кружком» с мрачным, неторопливым 18‑минутным прог–рок–опусом «Голубой свет», который во всех опросах среди фэнов «Розового Флойда» постоянно избирается лучшей песней соло–альбомов. Он отправился в мировое турне, давая концерты на переполненных стадионах и амфитеатрах по всему миру. В шоу участвовали 300 оркестрантов, 100 хористов, 8000 прожекторов (все голубые), индийский йог, цирк братьев Ринглинг, 150 выдрессированных пуделей, которых выстреливали из пушек в аудиторию, а также акула по имени Берни; само же шоу заключалось в том, что Дэвид, выходил на сцену, говорил «Привет» и удалялся. Правда, зрители этого не замечали, будучи ослеплены мощными прожекторами, а многие еще и пахли собачьим дерьмом.

Роджер Уотерс выпустил собственную сольную пластинку, «За и против рытья окопов». Этот концептуальный альбом описывает последовательность неприкрыто порнографических грез валлийского копателя канав, который подбирает на дороге голосующую обнаженную женщину и практикует на ней все приемы «Камасутры».

«Жена меня бросила», объясняет Роджер эротическую направленность альбома. «Давно не трахался».

Замысел Уотерса включал в себя одновременно стриптиз–шоу, порнофильм и альбом с «Валлийскими девушками» на обложке. «Рытье окопов», состоявший в основном из отличных вещей, которые Роджер приберегал для себя еще со времен «Слюны», повсеместно превозносится за его сложные захватывающие мелодии и музыкальную многогранность. К сожалению, лирика оказалась никудышной.

В момент начала работы над альбомом Роджер был на мели, так что ему пришлось искать спонсора. Он наткнулся на американскую сеть закусочных «Тако Белл», которые согласились спонсировать его в обмен на сущий пустяк. Первая песня альбома называлась «4:30 утра (Очевидно, они ели буррито)» и начиналась со следующих слов: «Мы мчались прочь от границы, ища, где бы перекусить…»

На замену Дэвиду Гилмору Уотерс нашел другую легенду гитары, гиганта с пылким сердцем, человека, в чьих блюзах заключается сама жизнь: Крошку Тима. «Его со<>ло на укулеле в «Пошли ишачить» доводит меня до слез», признается Уотерс. К тому же, Крошка Тим также мог петь вместо уотерсовских бэк–вокалисток, которых немедленно уволили.

Критик Rolling Stone Курт Лодер охарактеризовал альбом как «чудовищное месиво. Не знаю, какого дерьма Уотерс обкурился, когда писал этот бред, но ничего хорошего у него получиться точно не могло. Откуда он взял эту чепуху про лепрекона на второй стороне? Три с половиной звезды», а Энди Руни сказал: "«Рытье окопов» — просто супер! Мне понравилось — а вообще я все ненавижу!»

В 1986 году Уотерс записал 20 минут музыки к мультфильму «И качнется колыбель». В мультфильме рассказывалось, как Дэвид Ли Рот и Эдди Ван Хален каким–то чудом пережили ядерную катастрофу. (Один из трогательных моментов, задевающих за живое многих зрителей, — когда Дэвид Ли Рот кричит: «Эдди… у меня волосы выпадают!»)

Уотерс полагал, что после неувязки с «типа» на «Последний помер» и его последующего ухода из группы, «Розовый Флойд» прекратит свое существование. Но в 1986 году «Розовый Флойд» обнародовали заявление для прессы, в котором говорилось, что они вновь соберутся вместе и назовут себя «Осмондз».

Ричард Райт, прослышав об этом, незамедлительно присоединился к Мейсону и Гилмору. «Я был взволнован», сказал Райт. «Мне всегда хотелось исполнить «Испорченное яблочко».

Адвокаты Уотерса сразу же подали в суд следующее заявление: «Роджер Уотерс был главным сочинителем песен и продюсером «Томной стороны Луны» и «Слюны», а также ведущим плевальщиком и созидательной силой. Еще у Уотерса есть тетя, чью лучшую подругу зовут Грета Осмонд. Поэтому Уотерс оспаривает право Гилмора на организацию группы, использующей имя «Осмонд». Уотерс более не будет делать записи или выступать с Дэйвом Гилмором и Ником Мейсоном под названием «Осмондз», хотя он не отказывается от участия в создании альбома с Донни и Мэри Осмонд, если таковые пожелают его пригласить. Уотерс также не отказался бы поиграть на басу у «Би Джиз», если они изъявят такое желание. И если найдутся незамужние английские дворянки, любящие гуляние по пляжам, караоке, котят, щенков, утят, а также имеющие классные сиськи, пожалуйста, свяжитесь с Роджером Уотерсом через его представителей».

После долгих заседаний юристы пришли к следующему соглашению: Гилмор и Уотерс будут драться на боксерском ринге, и только нокаут определит победителя. И вот, после месяцев обоюдной физической подготовки, день настал.

Гилмор и Уотерс стояли в противоположных углах огороженного канатами ринга в Эрлз — Корт, приветствуя болельщиков, переполнивших зал. Обнаженные торсы бойцов блестели от пота, когда они приближались друг к другу. Судья отступил в сторону, и посыпались удары. Гилмор, памятуя обо всем, что происходило во время записи «Последний помер», отметелил Роджера Уотерса так, что на том живого места не осталось. Вскоре Уотерс валялся на мате, дрожа и хныча, пока Гилмор не утихомирил его ударом в пах.

Лучшим моментом вечера было появление Донни Осмонда, из которого Гилмор также вышиб дух.

Состязание не разрешило проблему. Адвокаты Уотерса настаивали, что имя «Осмонд» принадлежит Роджеру Уотерсу. Хитросплетения закона не на шутку напугали Гилмора и Мейсона. Они сочли за лучшее укрыться на плавучем доме Гилмора с незарегистрированным номером и тайно записать там альбом. Пригласив в продюсеры Боба «Феску» Эзрина, вызвав из отставки Рика Райта и наняв самых лучших и самых известных адвокатов Британии, группа приступила к работе. И, чтобы обойти стороной свое фиаско с «Осмондз», они решили назваться «Розовый Флойд».

Райт, расстроенный от осознания того, что они не будут исполнять песню «Испорченное яблочко», провел три дня в своих апартаментах, утирая слезы, время от времени пиная щенков, тыча иголками в куклу–вуду Роджера Уотерса, полученную им в подарок на Борнео, шмыгая носом и сморкаясь.

Чтобы не остаться внакладе, Роджер Уотерс выпустил в 1986 году «Радио ВСОС». Альбом с его очередной невероятной концепцией повествует о Билли (любовно сыгранном Гэри Коулменом) — глухом, немом, слепом, хромом и чудовищно обезображенном валлийском мальчике с удивительными телекинетическими способностями, которые позволяют ему проказничать, звоня на местную лос–анджелесскую радиостанцию. Продразнив ди–джея–бунтаря–без-мозгов (сыгранного Джимом «Джимом» Лэддом) большую часть альбома, Билли взрывает весь мир как раз в тот момент, когда «Кабз» вот–вот должны были выиграть звание чемпионов. Альбом вышел с 260-страничным буклетом, который был необходим для понимания того, о чем, черт возьми, в нем идет речь. Никто не покупал билеты на концерты, и Роджер переезжал из одного зала в другой, выступая перед пустыми сиденьями, временами ругаясь и плюясь.