Блюдце, полное винегретов

Блюдце, полное винегретов

Пролог

Давным–давно были времена, когда поход в кино стоил сущие копейки, промышленность переживала период расцвета, а люди в этой стране еще имели понятие о такой вещи, как «трудовая этика», и назывались эти времена «сороковыми». В течение этого примечательного десятилетия родились пятеро, казалось бы, ничем не примечательных парней, которым предстояло поглотить огромные количества наркоты и алкоголя, летать на самолетах, носиться на автомобилях и записать попутно несколько выдающихся альбомов. Вот их история.

Глава 1: Теория «большого срыва»

В конце 1965 года четверо лондонских студентов (Роджер «Сид» Барретт, Джордж «Роджер» Уотерс, Рик «Джордж» Райт и Ник «Обкурок» Мейсон) собрали группу и начали давать концерты под вывеской «Типа Звук Розового Флойда». Это немного странноватое название было содрано у пары американских блюзменов: печально известного музыканта с Аляски, мистера Звука Розового Флойда, а также мистера Типа. Название родилось после того, как товарищи Барретта отвергли одну за другой целую череду его оригинальных идей: «Битлз», «Секс Пистолз», «Секс Битлз», «Битл Пистолз», «Пистолз», «Битломания», «Херби — Жучок», «Херби — Стручок», «Кэп Херби — Корабль Любви», «БАЦ!», «Сид и Пистолетки» и «Типа Звук Лилового Ллойда».

Эти выступления можно было назвать концертами лишь с большой натяжкой, в основном потому, что на этом начальном этапе их карьер ни один из четверых участников группы принципиально не был способен прийти вовремя, если вообще приходил. Некоторые представления портило лишь отсутствие самой группы в полном составе, хотя по иронии судьбы (по крайней мере, судя по записям той эпохи) это была как раз та стадия их карьеры, когда оформился их неповторимый стиль, а живые выступления обрели все свои наиболее значимые черты.

Следующий вопрос продолжает оставаться актуальным как для критиков, так и для автомехаников: а умели ли они играть? На него нелегко ответить, потому что большинство их выступлений в те дни представляло собой чрезвычайно изобретательный и новаторский процесс распаковки оборудования, настройки инструментов, втыкания нужных штекеров в нужные разъемы и попыток убедиться, что все настроено и включено. Можно, конечно, сказать, что на этой стадии карьеры они не исполняли собственно мелодий, но их фанатам нравилось все. Кое–кто утверждает, что это придает достоверности старым слухам о публике «Флойд», которая была настолько обдолбанной ЛСД, что протащилась бы от чего угодно. Иные говорят: «какая разница, думай, что хочешь».

Состав группы постоянно менялся, и ни один из парней не знал толком, какие инструменты будут использоваться на том или ином концерте, не говоря уже о том, кто будет на этих инструментах играть, если вообще придет. Со временем квартет вошел в колею (как оказалось, к вящей пользе дела, хотя бы потому, что это привнесло немного так нужной им целостности): Сид Барретт неистово бренчал на гитаре и пел (в основном потому, что он реже остальных забывал слова), Уотерс держал бас и дулся, Мейсон молотил по ударной установке, пытаясь вступить и остановиться примерно одновременно с остальными, а Райт пускал в ход свой орган, что зачастую заставляло Уотерса яростно сквернословить и плеваться, особенно если басист стоял по ветру.

В результате к «Типа Звуку Розового Флойда» отнеслись довольно скептически как популярные СМИ, так и тогдашние автомеханики — этот феномен имеет место и по сей день. (Совсем недавно мой собственный автомеханик рассуждал по поводу того, как вообще группа выбилась в люди, после чего сказал мне, что, по его мнению, вся моя выхлопная система нуждается в ремонте, который влетит мне в копеечку и займет уйму времени, но они не могут все починить прямо сейчас, потому что на очереди несколько машин, и не мог бы я прийти завтра… ну, где–то в девять, и тогда будет видно; я возразил, что группа пробовала что–то новое и была обречена встретиться с определенной долей скепсиса, и во сколько, как он думает, мне это обойдется, потому что у меня на той неделе было с деньгами негусто; он пожал плечами и сказал, что, если бы Сид не был таким неуравновешенным, то группа могла бы переплюнуть «Осмондз», и что я могу рассчитывать на 700 долларов в лучшем случае.)

«Типа Звуку Розового Флойда» вскоре пришлось играть для одних лишь кукол и чучел животных на чайных вечеринках у младшей сестры Мейсона. Именно на этих концертах «Флойд» (в особенности Райт) приобрели склонность к вычурным, цветастым, совсем–не–пидорским нарядам, которые они носили потом еще несколько лет — имеется в виду, конечно же, что они сменили стиль одежды через несколько лет, а не то, что они носили ОДНУ И ТУ ЖЕ одежду несколько лет. Это, разумеется, было бы отвратительно, и только Дэвид Гилмор так делал, ну еще Роджер Уотерс и Рик Райт. Ник, наверное, тоже.

Вот что говорит Рик Райт: «Не то, чтобы мы не хотели переодеться и все такое, просто какой–то педик смылся со шмотками, а больше ничего не было. Наверно, я бы мог слетать в магазин и купить что–нибудь, только мне не хватает нескольких пенсов, так что ничего не выйдет. К тому же, мне надо полить газон и выполоть сорняки».

Глава 2: Героев на признаки

Вскоре, однако, группа начала пользоваться большим успехом у членов лондонского Андерграунда, молодежной культуры, которая разделяла с «Флойд» любовь к безвкусной одежде и которая ошибочно истолковывала их вопиющую музыкальную безграмотность как сумасбродное экспериментаторство. Несмотря на недавно полученные сведения, будто единственными песнями, которые группа пыталась играть в течение этого периода, были «Луи, Луи», «Тема к Бонанзе» и «Палочки», «Типа Розовый Флойд» (так группа теперь называлась) вдохновились на исполнение длинных, удолбанных, совсем–не–пидорских инструментальных джемов, которые, очевидно, напоминали бы обыкновенную музыку, если бы вы приняли столько же ЛСД, сколько их публика — в смысле, столько же ЛСД, сколько и один средний слушатель, а не ВСЯ публика вместе.

Дон «Член» Сервиз, один из первых роуди «Типа Розового Флойда», вспоминает один из таких «джемов» в номере Rolling Stone за март 1968: «По–моему, я вспоминаю один из таких «джемов» в номере Rolling Stone за март 1968, где они играли «Палка, палка, огуречик» снова и снова целых… еб твою, целых три с половиной часа! Помню, стоял за кулисами и хотел выцарапать себе глаза к чертовой матери. Это было дьявольски нудно. По–моему, это было нечестно по отношению к публике; большинство из них были автомеханики на отдыхе, они просто хотели развлечься, а тут происходит такое… В смысле… чтоб мне провалиться… еб твою, я даже не британец, а говорю, как они — вот, что они со мной сделали, приятель».

Также именно в тот период группа начала использовать в своих выступлениях сложные световые проекции. Питер «Зуб» Уинн Уилсон, сосед Барретта по комнате, тщательно расставлял осветительные приборы, развешивал позади группы простыни, образовывавшие подобие экрана, и экспериментировал с множеством коллажей, картинок, продуктов питания, кусочков ткани, старых перечниц, новых перечниц, мертвых животных, жареных цыплят, трусов, других трусов, отрубленных конечностей, украденных кредиток и морковок, которые он сваливал в кучу и проецировал на музыкантов. Но еще чаще Уилсон и его подружки Сюзи «Клык» Голер — Райт и Дженни «Дырка» Спенсер просто отключались за пультом управления, оставляя все старательно разбросанные материалы светового шоу жариться на свету, так, что на экран не проецировалось ничего, кроме разноцветных световых клякс. Продвинутые владельцы клубов Лондонского Андерграунда находили уилсоновские шоу занятными и волнующими, однако Роджер «Мост» Уотерс охарактеризовал их, как «сущая мудятина. Ни хера общего с музыкой. Немного блевотного зеленого, а вокруг крутится всякая хуйня. Вряд ли кто–то хотел бы перенести такое на полный желудок… ну, не в буквальном смысле перенести на полный желудок… ээ, ну ты понял. Нда… а Рик вообще пришел, или он все еще лужайку поливает?»

Но, наверное, самое важное нововведение в истории группы произошло, когда Барретт, будучи, как обычно, под кайфом, вздумал «писать» и «исполнять» «настоящие» _песни_. Хотя это «могло» показаться «сообществу» Андерграуда «в» высшей степени необычным, идея пришлась ко двору «и» в 1967 году «Флойд» «выпустили» свой первый хит–сингл, «Арнольд Газон». Написанная Барреттом, эта песня повествует о злоключениях молодого газонокосильщика и в общем основана на реальных событиях с участием Рика Райта. Уотерс рассказывает: «Сюзи и Питер снимали тогда квартиру вместе с Сидом, а какой–то полудурок все время припирался по ночам, подстригал живую изгородь, выдергивал сорняки и так далее. В общем, как–то за окном раздался шум, Сид выглянул и увидел там Рика со здоровенной газонокосилкой. Заслышав его крик, Рик отшвырнул ее в сторону и бросился бежать. На той же неделе Сюзи с Питером заскочили к Рику и обнаружили у него также некислую коллекцию нижнего белья с рюшечками. Бля! То есть… Я не то хотел сказать. Я говорю про его пристрастие к уходу за газонами, а не про то, что он носит женское белье… ээ… потому что он его не носит».

Мейсон добавляет: «Изначально в песне было так: «Рик был рад/Втиснуть зад в стринги», ну и дальше в том же духе. К счастью для него, BBC, которой в то время управляли исключительно консервативные трансвеститы, стала возражать и вынудила нас переделать все полностью, вот Сид и заменил все на эту мудохрень про подстрижку газона и все такое». На другой стороне этого сингла, который поднялся в Британии до 422‑го места, была записана «Конфетка и косяк дури», барреттовская ода мелким радостям, которым он предавался в детстве в своем доме в Кембриджшире.

На волне скромного роста популярности, вызванного успехом записи, «Типа Розовый Флойд» начали становиться любимчиками сцены Андерграунда. Они отыграли несколько легендарных концертов на андерграундных «хэппенингах», в том числе «14 минут цветных глюков» (откуда предприимчивый Эндрю Ллойд Уэббер слямзил название для своего будущего мюзикла «Джозеф и 14 минут цветных глюков», вызвав в сердце Роджера Уотерса негодование и ненависть, не проходившие многие минуты) и «Мамские тигры», на котором «Флойд» исполнили свой следующий сингл, «Посмотри на икры Эмили». По выходе сингла BBC, Радио Лондон и Британское Общество Автомехаников незамедлительно объявили бойкот в предположении, что «Флойд» обратили свое внимание с трансвестизма на вуайеризм — что было не менее омерзительно; как только они прослушали запись, анафема была отменена, а песня попала на 206‑е место в британских чартах. (Это побудило выглядевшего тогда еще очень молодым Дика Кларка сказать «Розовый… че?») Так «Типа Розовый Флойд» стали истинными поп–звездами.

Глава 3: Удочка у врат рассвета

Тем временем, «Флойд» выпустили свой первый альбом, названный «Удочка у врат рассвета». По словам Сида «первоначально альбом должен был называться «Бутылка ликера и удочка у врат рассвета», но Роджер сказал, что оно слишком длинное и вообще мудятина. Вот я и сократил его немного. А еще отпиздил Роджера, и мне полегчало. Потом, правда, пришлось налечь на таблетки от несварения».

Альбом, состоящий в основном из написанных Барреттом поп–мелодий, прикрывает тот факт, что гениальность Сида была заметно стеснена непомерными количествами пепто–бисмола, которыми его кормили. Тем не менее, следующий сингл, надоедливая короткая песенка под названием «Яблоки и прочие яблоки», не оставила сомнений в том, что что–то идет не так. Стремительный закат Барретта в течение нескольких последующих месяцев наводит на подозрения о тайном сговоре. Были ли «друзья» Барретта просто такими же «пепто» — торчками, которым BBC платила за то, чтобы они удерживали новую поп–икону в креативном ступоре достаточно долго, чтобы из курицы, несущей золотые яйца, можно было выжать еще несколько фунтов? Или это были происки представителей движения «Новый Миропорядок», пытавшихся подыскать выдающуюся жертву средств от несварения желудка, на которую можно было бы свалить все, что случится впоследствии? Или, как намекает последний фильм Оливера Стоуна, Барретт попал в лапы монахинь–нацисток, работающих сообща с мутантами–аутистами с Нептуна? Этого мы никогда не узнаем.

Теорий хватает, но горькая правда остается — вскоре Сид Барретт был уже не в состоянии выступать на сцене, писать новые песни или починить отказавшее сцепление в маминой машине.

Несмотря на все теории, один эпизод в неожиданно длинном списке легенд о «Флойд» стоит особняком. Это произошло однажды ночью, перед одним особенно тяжелым концертом в Нью — Сент–Бриджфордширингтоне–на-Болоте в ныне ликвидированном клубе ГТО. За дверями гримерной гикающая и ревущая толпа призывала группу на сцену. Сид рассеянно сидел за кулисами, размышляя над своим затруднительным положением, когда ему на ум пришла замечательная до абсурда идея опрокинуть на голову целую бутылку маалокса. Когда он вышел на сцену (один, потому что у остальных в тот раз как–то не сложилось), осветительные приборы так нагрели жидкость, что она стала испаряться. Многие зрители, вдохнувшие тогда эти пары, обнаружили, что их изжога, несварение, тошнота, расстройства желудка и понос с сопутствующими желудочными спазмами вскоре исчезли без следа под благотворным действием вещества.

После концерта одна из групи сумела привлечь внимание Сида и спросить, произошла ли «розовая» часть названия «Типа Розовый Флойд» от цвета пепто–бисмола, который ей казался «таким клевым». Сид ошеломленно взглянул на нее и прямо ответил: «Все что я могу сказать: это не твое тело».

Уотерс жаждавший стать влиятельным международным рок–засранцем, чтобы завладеть миром и высочайше царствовать над своими подданными, хотел окончательно избавиться от Барретта и его эксцентричных «пепто» — корешей. С этой целью группа пригласила друга детства Сида, Дэвида Гилмора, присоединиться к ним и преодолеть инертность, вызванную растущей зависимостью Барретта от средств от несварения. Прежняя группа Гилмора, «Херрня», не добилась успеха в своих попытках хоть раз явиться на свое выступление вовремя, так что Гилмор на своей новой работе чувствовал себя абсолютно в своей тарелке.

Заметим, что бывшие одногруппники Гилмора почти или совсем не злились на него за его уход, хотя позднее в номере Rolling Stone за март 1968 Стивен Симпсон прокомментировал это так: «Нет… Я не держу на него зла, если не считать того, что я бы хотел оторвать его ебаную голову… Я бы сделал это своими собственными руками, а потом я бы повыдирал ему ногти и еще переехал бы его безжизненное тело паровым катком. Вот, а кроме этого — никакой злости». Годы спустя, желая загладить свою вину, Гилмор пригласил ударника Джона «Уилли» Уилсона присоединиться к «суррогатным Флойд» на одном из концертов турне «Слюна», тогда как басист «Херрни» Рики Уиллс был обречен работать с «Форинер», «Осмондз» и Питером Фрэмптоном (за что он Гилмора так никогда и не простил).

Глава 4: Блюдце, полное винегретов

В течение последующих нескольких месяцев «Типа Розовый Флойд» постоянно подталкивали к записи очередного сингла. Их новый менеджер Стив О'Рурк все время повторял: «Ребятки, а как насчет еще одного хита? Было бы здорово», на что Роджер Уотерс все время отвечал: «Стив, почему бы тебе не трахнуть себя в задницу?» Так появилась на свет знаменитая бессингловая философия группы, о которой они быстренько позабыли, когда поток денег оскудел.

Следующий налет на студию дал плоды в виде «Блюдца, полного винегретов», нового альбома, который должен был поддержать их обкуренный имидж, заботливо ими культивируемый все эти годы. Два трека с альбома стали основными элементами без-Барреттовских живых выступлений «Флойд»: «Возьми под контроль центр Филадельфии», в котором обнаруживаются заимствования Уотерсом из древнекитайской поэзии (в частности, из «Принцессы и дракона в Филадельфии» Чао Де Цао Поллиуоллидудль Донг Денг Динг Жаонга), а также заглавный трек, где группа демонстрирует в записи тот шум, который сделал их знаменитыми среди объевшихся «пепто» автомехаников Андерграунда.

Последний трек альбома, композиция Барретта под названием «Дуболом блюз», отличается присутствием оркестра Армии Опасения, которую пригласили с тем, чтобы она играла «все, что заблагорассудится». Однако руководитель оркестра, непривычный к такой свободе самовыражения и опасавшийся, что подобная распущенность может навредить его тромбонисту (чокнутому типу, постоянно читавшему бунтарские газетенки вроде «США сегодня»), предпочел тайком сбежать из студии и прикончить Роберта Кеннеди. Оркестр Армии Опасения, чья полная музыкальная безграмотность заставляла еще неопытных «Флойд» выглядеть на их фоне как «Бостон Попс», не попадал ни в мелодию, ни в такт. Сид, пребывавший в убеждении, что оркестр следует его инструкциям, тепло поблагодарил и отпустил каждого члена оркестра с маленьким пакетиком куриных крылышек. А наблюдательный Роджер Уотерс впоследствии нанял многих из этих музыкантов для воссоздания того же безнадежно расстроенного звучания при живом исполнении сюиты «Мать с атомным перцем».

Остаток года — и добрую часть следующего — группа барахталась в поисках направления. В апреле 1969 года они начали исполнять топорно сляпанную концептуальную пьесу, названную «Еще больше неистового экстаза с разнообразными штучками Оксимены», где «Оксимена» было именем греческой проститутки, которую Уотерс встретил в недавнем средиземноморском турне. Пьеса подразделялась на две половины: «Человек», где был изображен день из жизни обычного англичанина, и «Путешествие», состоявшую из таких частей, как «Поиски ключей», «Как проехать ч.1», «Платный проезд, разворот», «Как проехать ч.2», «Сортир на заправке», «Как проехать ч.3–5», «Пропустим по гиннессу» и т. д. К сожалению для нынешних коллекционеров записей «Флойд», эта работа была забыта и потеряна навсегда после нескольких малопосещаемых выступлений.

Глава 5: Еще одно чертово кино

1969 год также увенчался выпуском третьего студийного альбома, на этот раз саундтрека к удручающе малобюджетному второсортному фильму Барбе Шредер «Море». Несмотря на то, что «Флойд» ни бельмеса не понимали в странной режиссерской смеси из японских, французских и двоичных слов, они, тем не менее, жаждали написать музыку к фильму.

Роджер Уотерс согласился сотрудничать с композитором–авангардистом и асоциальным элементом Роном Джизином при создании саундтрека к фантастическому фильму «Семь гномов в Пенисляндии», который поставил экстраординарный валлийский режиссер Ффильгиан Смриллиннен. Было записано несколько треков, в том числе «Отлижи своим корешам», «Плексигласовая моча», а также заглавная тема фильма. Однако при виде предварительной версии фильма Уотерс побледнел и потребовал, чтобы бобина № 7 была выброшена. Когда Смриллиннен отказался, Уотерс ушел с проекта навсегда.

В октябре «Флойд» выпустили двойник «Угабуга», который оказался одновременно их лучшей и худшей записью на тот момент. Концертный диск включал блестящие версии четырех из их наиболее известных номеров во всей их психоделической красе. Живые выступления все еще состояли из бессмысленных шумов и загадочных слов, прошептанных на один–единственный аккорд, ибо группа пока что была не в состоянии объединить ноты в настоящую мелодию. Эти слабые места стали до ужаса очевидны на концертном диске, где каждый член группы получил по половине стороны на свои сольные композиции. Гилмор воспринял задание серьезно и написал вполне сносную песню «Узкая дорога», однако Мейсон удовлетворился десятиминутным швырянием теннисных мячей в свою ударную установку и назвал это современным искусством. Райт, засевший с бутылкой скотча за книгу стихов с целью написать что–нибудь серьезное и современное, в итоге нарезался вусмерть и сумел только немного побиться головой о рояль. И, хотя Роджер Уотерс, очевидно, расценил возможность написать песни более серьезно, чем остальные, его шедевр, горькое посвящение погибшему отцу под названием «Солдатский танец», к сожалению, был удален неизвестным звукооператором как раз перед выпуском альбома. Новая композиция состояла в основном из странных повизгиваний и хихиканья, записанных, когда Гилмор и Мейсон обнаружили в гардеробе немного первосортного гашиша. Роджер, очевидно находившийся под воздействием спиртного и пассивного курения, заканчивает трек злобной тирадой.

К 1970 году группа уже отчаялась избавиться от своего обдолбанного и укуренного имиджа. В этом же году «Типа Розовый Флойд» официально отбросили приставку «Типа», модное словечко Андерграундной сцены. Роджер Уотерс изобрел для них новый стиль: невообразимо тесные футболки и здоровенный надувной нос, который можно было использовать на концертах в качестве сценического реквизита. Дэвид Гилмор отказался в том году от мытья головы на Великий Пост, и к пасхе в его спутанной и грязной шевелюре поселились несколько белок, семейка беженцев из Камбоджи и тритон. Именно тогда Ник Мейсон вступил в свой «шляпный период», а Рик Райт начал обзаводиться множеством все более и более странных (и заметно более громоздких) инструментов для садоводства.

Глава 6: Схватки (и роды) со смертью

Очередной альбом, выпущенный «Флойд», — «Мать с атомным перцем» — был встречен без какого–либо энтузиазма — в основном потому, что группа не позаботилась поместить свое название на обложку. Изначально низкие объемы продаж были усугублены и оформлением обложки, на которой не было изображено ничего, кроме коровы в Лессекском поле. Роджер Уотерс имел кое–какие сомнения на сей счет, и в одном из интервью того периода признался, что хотел бы заменить обложку на фотографию собственного эго, которое на тот момент было уж во всяком случае крупнее коровы. По свидетельствам очевидцев Рик Райт пришел в шок при виде неухоженного поля и хотел все переснять на собственном заднем дворе, где группа, возможно, позировала бы вместе с коровой в вечерних платьях (то есть, это группа, а не корова, была бы в платье — хотя и не сказать, что это выглядело бы намного лучше).

И как будто группе было мало ее артистических и музыкальных проблем, вскоре после выпуска «Матери с атомным перцем» они оказались на краю настоящей катастрофы. На званом обеде в турне по южной Европе вокалист The Who Роджер Долтри принял Рика Райта за разряженного в пух и прах сенбернара и высморкался в его юбку–брюки, после чего испортил прекрасную лопату с рукояткой, отделанной замшей. Заметив негодование Райта, Роджер Уотерс схватил распредвал, который они с Китом Муном осматривали, и принялся гонять Долтри по комнате. Но когда к драке присоединился Пит Тауншенд, Уотерс обнаружил, что противник превосходит его и численностью и силой. Засмотревшись на абсолютную чудовищность носа Тауншенда (который Melody Maker недавно признал «одним из пяти величайших рубильников послевоенной Англии», к вящей досаде Уотерса), беспомощный Уотерс был выброшен из окна.

Подвергнувшись такому жестокому потрясению, Уотерс впал в кому и его мозг был признан мертвым. Не долго думая Гилмор и Мейсон затащили безжизненное тело Роджера по лестнице наверх (Гилмор тогда еще сказал «Стив, ты безмозглый болван, на хера было брать номера на десятом этаже? Теперь тащи этого жирного козла!») и уложили его в ванну, заполненную льдом. О'Рурк вызвал главного местного специалиста по клонированию, турецкого рэкетира из Анкары, и за рекордный срок в 72 часа они клонировали мозг Уотерса из небольшого количества клеток кожи, обнаруженных у Долтри под ногтями. Хотя в последующие несколько лет Роджер Уотерс и выказывал нездоровую фиксацию на свиньях и речевых недостатках, он все же вернулся к жизни.

Следующий альбом «Флойд», получивший известность под именем «Муть» (благодаря тому факту, что таково было его название), несомненно оказался наиболее законченной и доступной слушателю работой на тот момент. Первой вещью был энергичный инструментальный джем, названный «Однажды», который Роджер с любовью посвятил Питу Тауншенду (первоначальное название звучало как «Однажды я оторву этот твой шнобель и заткну его тебе в глотку, так что он у тебя из задницы вылезет, ты, ебаный пидор»); в живых же выступлениях той эры Роджер производил множество чудовищных (хотя и совсем–не–пидорских) действий над полноразмерной надувной куклой Тауншенда, вследствие чего группе было запрещено выступать в Небраске и некоторых консервативных сельских округах Алабамы.

К другим жемчужинам этого альбома относятся «Сен Тропез» и «Шимус», волнующая парочка лирических и музыкальных шедевров, в которых завуалированно затрагиваются темы одиночества, расчленения, садомазохизма и органических гербицидов. Вторая сторона состояла из 25‑минутной пьесы, метко окрещенной «Эвита и изумительный разноцветный альбатрос», в которой излагалась история изуродованного человека, жившего в оперном театре вместе с двумя дюжинами кошек и использовавшего свои таланты, чтобы помочь молодой аргентинке стать мессией и суперзвездой. Всемирно известный композитор и дурак, виконт Эндрю Ф. Лойд Уэббер позднее вспоминал: «Муть? Меня не интересовал этот альбом. По–моему, я прослушал только его первую сторону, и никогда даже не думал слушать вторую. И 4 из 5 адвокатов согласятся с этим».

Глава 7: Песни с Томной Стороны

Очевидно, вдохновленный прогрессом, достигнутым на «Мути», Роджер Уотерс, чье эго раздулось до невообразимых доселе размеров, сжав волю в кулак, храбро решил повести группу в совершенно новом направлении. В итоге появилась «Томная сторона Луны», концептуальная сюита, посвященная сложностям нынешней жизни, а также различным способам, при помощи которых молодой человек может осрамиться, если по–настоящему этого хочет — я хочу сказать, если _действительно_ приложит к этому все свои силы. «Флойд» шлифовали пьесу часовой протяженности в дороге многие месяцы, и, наконец, решили включить ее в концертную программу в тех залах, где была публика (в результате группа стала опаздывать на концерты еще сильнее, чем раньше — иногда даже на несколько недель).

Но перед тем, как записать «Томную сторону», «Флойд» заскочили в студию, чтобы сделать саундтрек к еще одному плохому некоммерческому фильму, трогательной истории о японском клоуне по имени Сокорито Обраками. Однако самым важным флойдовским фильмом года стал, несомненно, «Помпезный», концертная лента, снятая в пустом амфитеатре. Группа заплатила за съемку концерта, но удивила и публику, и съемочную бригаду тем, что явилась на целую неделю раньше намеченного. На самом деле они явились настолько рано, что, пока роуди устанавливали оборудование, группа отправилась пропустить по кружечке в ближайший паб, дав возможность отснять дополнительный материал о своем досуге. Наиболее примечательные сцены: Гилмор, шарящий под скамейками в поисках кусочка жевательной резинки, Райт, осматривающий папоротники и бегонии в пабе и дающий смущенным официанткам инструкции по надлежащему освещению и применению химических удобрений. Но пожалуй, самый красочный эпизод был снят в гримерной, где утонченный Ник Мейсон приступает к совершению своего предконцертного туалета и, сверкая дьявольски–желтозубой ухмылкой, говорит: «Обойдусь я без Проктера с Гэмблом».

В фильме также были запечатлены моменты, когда группа наносила в студии заключительные штрихи к «Томной стороне Луны», и неудивительно, что альбом сразу же занял первые места в хит–парадах. Он шокирует от первых ударов сердца и до загадочного лязга садовой тяпки Рика и навязчивой заключительной строчки («Нет никакой томной стороны луны; на самом деле это просто кусок сыра»). Неудивительно и то, что самым выдающимся аспектом альбома стало использование диалогов, специально собранных группой для этой записи. Кстати, самый первый голос в альбоме принадлежит Полу Маккартни из «Уингз», который говорит: «Я был дураком так долго, так чертовски долго. Работал ленточной пилой… Ну надо же! Столько чертовых лет!»

«Томная сторона» стала шлягером, обогнав по числу проданных копий альбом воссоединенных «Карпентерз» на пол–дюжины и всего чуть–чуть не дотянув до дебютной пластинки «Пяти Юных Каннибалов». Из всех их живых выступлений, немногие были лучше поставлены или более успешны. Билеты распродавались почти втрое быстрее, чем на 3‑й Прощальный Тур The Who, а дебютный ночной концерт в New York's Radio City Music Hall поставил рекорд посещаемости, никем не побитый вплоть до появления мюзикла «Кошки».

Глава 8: Слова роуди

Приведенное ниже интервью впервые было опубликовано в фэнзине «Флойд» «Мовреждение позга» за май 1973 года:

На обратной стороне «Угабуги» изображена обратная сторона усилителей «Розового Флойда». На одном из динамиков с надменным видом возвышается Скиппи Черпак, роуди «Флойд». Однажды во время турне в поддержку альбома «Розового Флойда» «Томная сторона Луны» мне удалось побеседовать со Скиппи.

МП: Сколько тебе лет, Скиппи?

С: Дай подумать…

МП: Ладно, тогда скажи, какое официальное название у твоей должности?

С: Старший Заведующий Смотритель Больших Черных Ящиков.

МП: Что это означает?

С: Видел, на рок–концертах за кулисами стоят такие большие черные ящики? Так вот, меня нанимают, чтоб я их туда ставил.

МП: Сколько лет ты уже этим занимаешься?

С: Это довольно личный вопрос; но я могу сказать, что два года я был с группой «Грязные Хиппи», потом три года провел с «Сопливой Кормилицей». Я начал работать на «Розовый Флойд» три года назад, во время турне «Мать с атомным перцем».

МП: Что входит в твои обязанности?

С: Ну… В основном я занимаюсь звуком. Конечно, когда ты типа в рок–группе и все такое, от звука никуда не денешься. Тебе должно нравиться, когда несколько сот децибелов долбят тебе по мозгам много часов, ночь за ночью… нет, правда, эта работа — настоящее испытание. Те большие черные ящики довольно тяжелые, и мне нелегко вытаскивать их с грузовиков и грузить обратно. На самом деле группа ничего в ящиках не держит, но само дерево, из которого они сделаны, очень–очень тяжелое. Иногда у меня пальцы болят, и мне это не по душе. А еще как–то заболела спина, и я заплакал. Я очень долго плакал. Но когда я перестал, то почувствовал себя лучше, как будто бы как–то… очистился.

МП: Расскажи об аппаратуре «Розового Флойда».

С: Ну, у Рика всегда клавиши. Обычно он подсоединяет их к усилителю. Дэйв подключает гитару через усилитель. Ник играет на ударных через усилитель. Ну и в некоторых песнях Роджер пропускает бас через усилитель. Видел когда–нибудь бас–гитару? Они похожи на обычные гитары, только струн поменьше. А еще струны толще и звучат иначе. От игры на них болят пальцы. Очень–очень болят.

МП: Какие усилители использует «Розовый Флойд»?

С: О, электрические. Приходится. Если бы они не использовали усилители, то играли бы очень тихо, и никто бы их не услышал. Или зрителям пришлось бы перестать орать как резаным, и вместо этого послушать музыку.

МП: «Розовый Флойд» изобрели септафонический звук. Что это такое?

С: В общем, в конце шестидесятых другие группы широко использовали стереоэффекты при помощи двух динамиков. «Флойд» подумали: «Утрем им нос». И вот, примерно в период «Блюдца, полного сигаретов»…

МП: Ты хочешь сказать, «Блюдца, полного винегретов»?

С: Эээ… да. Вот, в тот период они и начали использовать семь динамиков. Сначала они назвали это Гиперболическим Координатором, но к моменту турне «Типа Розового Флойда» «Муть» все уже называли это септафоническим звуком. Его идея была в том, чтобы окружить публику звуком. Мы ставили два динамика перед аудиторией и два позади. Потом еще один динамик сверху и один снизу, практически встроенный в пол.

МП: Итого выходит шесть динамиков. А что насчет седьмого?

С: Ну, мы так и не придумали, что с ним делать.

МП: И потому идея септафонического звука захлебнулась.

С: Точно. Кроме того, такие наушники и дома не очень–то наденешь.

МП: Какова структура системы звуковоспроизведения?

С: (Показывает фотографию)

МП: Ух ты!

С: Глянь сюда. Видишь? (что–то показывает на фотографии)

МП: Ого! Это случайно не…

С: Именно!

МП: О, Господи! Офигеть можно!

С: Когда я в первый раз увидел, я тоже удивился.

МП: Расскажи про трюк с самолетом в том турне.

С: Ну, для «Томной стороны Луны» мы разбиваем о сцену настоящий полномасштабный истребитель времен второй мировой войны.

МП: Разве это не влечет за собой определенные трудности?

С: Ну, конечно, на каждом шоу пилот погибает. Но это предусмотрительно вписано в контракт. Мы также потеряли нескольких роуди; ну и еще довольно много зрителей на каждом концерте гибнут в огне. Но я считаю, что люди и приходят на концерт «Розового Флойда» в ожидании чего–то особенного. Взрыв самолета является частью шоу, и, я думаю, фэны как раз этого и ждут от такой группы. Люди на передних рядах всегда так орут. Очень приятно видеть такую реакцию.

МП: Как «Розовый Флойд» добиваются такого чистого звучания?

С: Ну, в основном благодаря этому (указывает на фото). Но также это связано и со специальной звукозаписывающей системой «Розового Флойда».

МП: Расскажи мне о звукозаписывающей системе.

С: Ну, перед записью мы подключаем инструменты. Потом берем микрофоны. Устанавливаем микрофоны возле каждого инструмента. Потом подключаем все микрофоны к большому магнитофону. Они делали так со времен «Удочки у врат рассвета».

МП: И именно поэтому «Розовый Флойд звучат так, как они звучат?

С: Ага.

Глава 9: Передай крендельки

Обретя статус рок–звезд, члены «Флойд» могли теперь посвящать себя и немузыкальным целям. Дэвид Гилмор начал выпивать, дабы скоротать время, и нашел это занятие еще более стоящим, нежели увивание за юбками — хобби, которому он предавался с отрочества. Большую часть последующих месяцев он провел в абсолютно бессознательном состоянии, просыпаясь лишь иногда, чтобы заскочить в паб и пропустить пинту–другую перед завтраком.

Между тем, Ник Мейсон попробовал проехать на смехотворно крошечном гоночном автомобильчике по всей Европе. К октябрю он достиг Нидерландов, но когда начало подмораживать, он обнаружил, что забыл свои любимые рукавицы с вышитыми на них пингвинчиками, и сдался. Устав от Англии с ее налогами (которые стали просто чудовищными после того, как «Флойд» попали в категорию «неумеренно богатых»), Мейсон предпочел перебраться в Роттердам, где и проводил свои дни в наблюдениях за местными жителями, отлавливающими ежиков для занятия содомией. «Странные типы эти голландцы», отмечал Мейсон неоднократно.

В поисках подходящего преемника успеха «Томной стороны» Рик Райт и Роджер Уотерс начали работу над альбомом под названием «Садовые инструменты», в котором вместо настоящих музыкальных инструментов использовались различные газонокосилки, культиваторы и грабли. Правда, Уотерсу не хватало того бьющего через край энтузиазма в отношении проекта, которым отличался Райт, так что работа была заброшена через несколько дней. Тогда Уотерс вызвал остальных членов группы на репетицию, где показал им материал для нового альбома. Новые песни Уотерса (с такими названиями, как «Бормотание и бессвязица», «Блюз в смирительной рубашке» или «Трахнутый») были посвящены теме безумия во всех его формах.

Группа гастролировала с новым материалом по Франции и Великобритании, наиболее примечателен был 20‑минутный опус Уотерса «Сияй, безумный арбуз». Зачастую единственным членом группы, появлявшимся на сцене, был вконец отупевший Дэвид Гилмор, который, как правило, просто терял сознание с гитарой в руках. Результатом был громкий вой фидбэка, который тянулся часами; затем Гилмора рвало на оборудование, происходило короткое замыкание и на этом выступление заканчивалось. Тем не менее, в сравнении с прежними турне критики расценили это как прогресс, а публика валом валила на то, что New Musical Express охарактеризовал как «вопль гнева, направленный против социальных недугов, или что–то в этом роде. Да и вообще, дьявольски громкий шум».

В 1975 году группа записала кое–что из своего нового материала, в том числе «Сияй», разбитую на две части, а также новую песню «Вот бы ты был трезв», давшую имя всему альбому. Постоянный дизайнер обложек «Флойд», сенатор от Южной Каролины Стрём Торгерсон, отмечает, что оформление альбома вызвало много споров, когда «Флойд» настояли на том, чтобы завернуть конверт в простую коричневую оберточную бумагу и присовокупить к нему стограммовую бутылочку дешевого пива.

Во время финального микширования альбома имел место один памятный эпизод: давно забытый Сид Барретт явился в студию в своем сценическом костюме 1968 года и с ведром куриных крылышек. «Привет, мужики! Звиняйте, я сегодня так опоздал… все как в старые добрые времена, а?»

Глава 10: Третий мир и литр бурбона

К 1976 году группа оказалась под полным контролем Роджера Уотерса, которого под воздействием курятины и свиной грудинки все чаще охватывали мысли о мировом господстве. Он запланировал грандиозное турне по странам третьего мира и начал его с Борнео, где «Флойд» добились кое–какой популярности благодаря причастности к фильму «Долина», который широко использовался в качестве средства от бессонницы (главным образом автомеханиками и продавцами лекарств).

Для этого турне группа воскресила несколько своих старых хитов, а также добавила часть новых песен, многим из которых не предстояло исполняться все последующее десятилетие. Был там и Сид Барретт, поливавший цветы в саду Рика весь прошедший год. Боясь потерять место в составе, Дэвид Гилмор с самого начала отзывался о турне пренебрежительно: «Эти ебаные пигмеи не отличат свою жопу от свинарника, так что, если мы вытащим на сцену объевшегося таблеток придурка, они все равно решат, что это часть шоу. Слушай, а этот диктофон выключен?»