Помоги проекту - поделись книгой:
Мы с Николь заверили его, что с удовольствием. Обязательно и всенепременно! И всю остальную группу приведем. Для беременной Гоши закажем девственную пина коладу!
– Интересно, а Ами к нам присоединится? – подмигнула мне Николь. – Или снова найдет какую-нибудь отмазку?
– Обязательно найдет! – подмигнула я ей в ответ.
На ближайших выходных Ами собирается дополнительно взять интенсивные курсы португальского. Полное погружение в язык. Как по мне, так куда уж глубже? Мы и так в португальском языке по самую макушку. Одни уши торчат. Вчера разговаривала по телефону с мамой, три раза вставила «sim» и один раз «obrigada». Мама подумала, что я или выпендриваюсь, или прикалываюсь, а у меня эти слова выскакивали совершенно непроизвольно, на автопилоте.
Глава 18
Пока Ами целенаправленно, с фирменным японским стремлением к максимально высокому результату, погружалась в португальский язык, я погружалась в Байрру Алту. Между домом, в котором живу я, и домом напротив расстояние шириною в две легковые машины и мотоцикл. Улица, на которой я живу, всего триста метров в длину. На этих трехстах метрах уместились пять ресторанов, мясная лавка, крытый рынок и художественная мастерская. Существует два Байрру Алту: дневной и ночной. Это не просто два разных места – это два разных мира, стиля и способа бытия. Дневной Байрру Алту почти по-сельски пасторален. Дети на улице играют в мяч, соседки переговариваются, стоя каждая на своем балконе, беспородная дворняжка облаивает прохожего, телевизор из открытых дверей простецкого, но по-домашнему уютного ресторанчика вещает футбол, сухонькая старушка созерцает окружающий мир через свое окно, редкие и случайные для этого времени суток туристы с удивленно-подозрительным выражением лица сверяют нумерацию улицы со своей туристической картой: «И это то самое Байрру Алту, о котором мы так много слышали?!»
Утром открываю окно, чтобы собрать высушенное за ночь белье. Один из прогуливающихся по нашей улице туристов поднимает голову и внимательно смотрит на меня. Вот так я и войду в его туристические впечатления как фрагмент жанровой сценки из португальской жизни: «А у другого раскрытого окна стояла девушка – собирала развешанное белье».
Мой Байрру Алту – это кружева балконов, герань на окнах и белье. Оно густо висит на протянутых перед окнами веревках. Иногда очень низко – на уровне глаз пешеходов. Поэтому, если вы живете на Байрру Алту, чтобы узнать, как выглядит нижнее белье соседа, совсем не обязательно… ну, вы понимаете, о чем я. Достаточно просто выглянуть в окно. «Как только понимаю, что в этом белье стыдно показаться перед гинекологом, сразу от него избавляюсь», – сказала однажды моя сестра в период межсезонья своей личной жизни. Применительно к моей португальской жизни фраза должна звучать следующим образом: «Выбрасываю сразу, как только понимаю, что стыдно показать соседям». На первый взгляд ряды белья перед окнами могут показаться странным зрелищем. Но на второй и третий – есть в этом некая романтика и даже шарм, создающие в своей комбинации стиль Лиссабона. Будет жаль, если когда-нибудь лиссабонский муниципалитет пойдет по стопам мадридского и запретит сушить таким образом белье в историческом центре. Кухня моей квартиры-студии укомплектована не только стиральной машиной, но и сушильной. Но мне нравится сушить выстиранные вещи по старинке. В стиле Байрру Алту.
Мой Байрру Алту – это продуктовые лавки и маленькие камерные магазинчики, сохранившие почти без изменений свой аутентичный вид с времен давно минувших дней. Торговля в них ведется неспешно, но основательно и с искренней любовью к своим клиентам. Потому что продавцы там не просто продавцы, но и владельцы в третьем поколении. И поэтому они тоже своего рода символ и достопримечательность Байрру Алту. Качество, традиции и шарм проверенных веками торговых технологий заботливо передаются от отца к сыну, от матери к дочери. Они обязательно расскажут вам, откуда родом именно этот фрукт или как лучше приготовить именно этот овощ. Потому что клиент для них – не просто одноразовый посетитель, но друг и почти член семьи. И не стесняйтесь обращаться к ним с вопросами, потому что общение – это одна из обязательных составляющих, почти ритуал. Что особенно ценно в эпоху обезличенных супер-гипер– и мегамаркетов. Старушка из соседнего подъезда может заглянуть туда, чтобы купить молоко, и задержаться на полчаса посудачить о том о сем. Темы общения неспешны и традиционны – погода, что будет с евро, внук Луиш, проказник, снова получил плохую оценку в школе.
Бакалейно-фруктовые лавочки. Сапожник в мастерской родом из позапрошлого века. Владелец букинистического магазина, в который, кажется, никто, кроме меня, не заходит, и он держит его исключительно для того, чтобы вдоволь насладиться чтением собственных книг. Простецкая кафешка, где в углу гудит телевизор, на стене висит шарфик с символикой любимой футбольной команды хозяина, а на двери листок с написанным от руки «Há Caracóis!» и где всегда можно выпить uma bica отличного качества. Во многих других европейских городах такие старинности давно превратились в старательно отреставрированные туристические аттракционы. А здесь это – жизнь. Очаровательная в своей ежедневной банальности. Кажется, что так есть и так будет всегда. А ведь некоторые виды профессий уже можно заносить в Красную книгу как редкие и исчезающие. Неизменный на своем посту уличный чистильщик обуви, продавец лотерейных билетов или точильщик ножей, бредущий раз в неделю по Байрру Алту со своим велосипедом под протяжный звук свирели. Все они создают атмосферу Байрру Алту и стиль старого центра Лиссабона.
Вчера рано утром я захожу на крытый рынок, чтобы купить клубнику с черешней (им сейчас самый сезон), овощи и свежие креветки. Около овощного ряда меня окликает соседка.
– Помидоры? Давай помогу выбрать самые лучшие! Тебе для какого блюда?
– Для салата, – отвечаю.
– Для салата? – переспрашивает она и, отмотав от рулона полиэтиленовый пакет, начинает старательно складывать в него большие, крепкие… и зеленые помидоры.
Вот так и была разгадана тайна зеленых помидоров. Оказывается, португальцы красные спелые используют только в кулинарии, а из немного недозрелых делают салат. А еще в Португалии из помидоров варят варенье. Doce de tomate. С закрытыми глазами на вкус ни за что не угадать, что оно из помидоров. Правда, на что похоже, тоже так-то просто и не скажешь.
Что касается салата, то лиссабонцы получили свое прозвище «alfacinhas» в честь листьев салата-латука. И прозвищу этому уже больше трех веков. Приблизительно его можно перевести как «маленькие латуки» или «живущие в листьях латука». В те времена в Лиссабон активно переселялись крестьяне из близлежащих деревень, и именно они принесли в город традицию возделывать и есть листья этого салата. Латук пришелся горожанам по вкусу и с тех самых пор слова «алфасиньяш» и «лиссабонцы» являются синонимами. Это мне рассказал Педру. А наша сеньора профессор рассказала вчера (мы проходили тему «Супермаркет»), что латук культивируется в Португалии со времен мавров, которые и привезли сюда этот овощ. И что поэтому его португальское название происходит от арабского слова.
– Доброе утро, сеньора! – машет мне рукой мясник из Talho. Вчера я у него купила килограмм парной говядины. Я, конечно, понимаю, что мне рады за мои деньги, но все равно очарована португальской вежливостью и дружелюбностью. Здесь ко мне обращаются «сеньора». Или, если точнее изобразить португальское произношение этого слова, «сыньора». Для Португалии вполне обычное вежливое обращение, а я каждый раз не могу сдержать улыбку. Которая вот-вот и перейдет в заливистый смех. Ощущаю себя героиней бесконечного бразильского телесериала. В смысле португальского. И немного Амели. Или ее подругой. Потому что у меня тоже есть свой уютный мирок с моими маленькими радостями жизни в окружении почти сказочных декораций. А за территорией Байрру Алту кипит жизнь мегаполиса.
С наступлением сумерек Байрру Алту меняется. Как лягушка сбрасывает свою кожицу и превращается в прекрасную царевну, так и Байрру Алту, как будто по взмаху волшебной палочки, превращается из тихого, провинциально-расслабленного местечка в эпицентр ночной жизни. Прочно закрытые и ничем не примечательные в дневное время двери распахиваются, и оказывается, что за ними спрятаны настоящие «сокровища Аладдина». Стильные бары, неплохие дискотеки, интернет-кафе, хорошие и очень хорошие рестораны, модные магазинчики на любой вкус – от именитых португальских дизайнеров до винтажа, включая интересные нишевые бренды. Кайпиринья и cerveja (то есть пиво) льются рекой. Магазины и магазинчики с концептуальным содержимым манят заглянуть на минутку и зависнуть там на полчаса. Байрру Алту – это лиссабонский ответ Монмартру. Только с уклоном не в живопись, а в дизайн.
И с какого бы адреса ни началась ваша прогулка по Байрру Алту, она должна обязательно закончиться (или продолжиться) покупкой горячей выпечки на rua da Rosa в доме номер 186. Адрес этой пекарни не указан ни в одном путеводителе, но известен всем любителям ночного Байрру Алту. Потому что это настоящий аттракцион: покупка горячих слоек folhado de queijo e fiambre в час ночи, во время прогулки по лабиринтам Байрру Алту. Неожиданный приятный сюрприз. Ну а днем внешне ничем не примечательная дверь этой пекарни плотно закрыта. И даже если вы, проходя мимо, почуствуете витающий в воздухе аромат выпечки, то ни за что не догадаетесь, что это и есть тот самый «вкусный» адрес.
Все чаще и чаще я ловлю себя за созерцанием окружающего мира через окно. Все-таки прав был старик Маркс, когда сказал, что «бытие определяет сознание». Да, определяет. И еще как!
Вот и сейчас с бокалом вина в руке я стою у открытого настежь окна. Я люблю слушать музыку улицы. Своеобразный коктейль из обрывков фраз туристов, болтовни соседок, обменивающихся новостями со своих балконов, лая собак и мелодии, льющейся из динамиков соседнего ресторана. Вся эта нехитрая какофония совершенно не раздражает меня, а совсем наоборот, дарит ощущение уютной вневременности. Как будто так было всегда и так будет всегда.
По случаю матча между двумя самыми знаменитыми португальскими футбольными клубами хозяин ресторана вынес на улицу телевизор. Чтобы не только те, кто сидят внутри, но и те, кто сидят снаружи, смогли насладиться зрелищем футбола. В такие дни Португалия живет в едином ритме – в ритме футбола, и наличие телевизора поднимает ценность ресторана на небывалую высоту. Телевизор старенький. Большой экран в деревянной оправе. Двоюродный братец «Рубинов», которые были когда-то обязательным элементом немудреного дизайна квартир советских семей. Много он повидал футбола на своем веку, должно быть.
Иногда на нашей улице играют бродячие музыканты. Я называю их бродячими потому, что они бродят по переулкам Байрру Алту и играют свои мелодии для посетителей ресторанов. Если посетители и хозяева ресторана не против, они заходят внутрь ресторана. Ну а если столики выставлены снаружи, то их выступление становится достоянием всей улицы. Сегодня я впервые в жизни заплатила из окна собственного дома. Вернее, не заплатила, а выразила свою симпатию группе из четырех музыкантов, исполнявших ностальгически зажигательные мелодии: «Бессаме мучо», «Рио-Рита», «Кукарачча» и что-то еще неуловимо знакомое, родом из очаровательных в своей наивности пятидесятых. У моих родителей была когда-то пластинка с этими мелодиями. Музыка бродячих музыкантов выманила к окнам всех моих немногочисленных соседей. Сначала соседка с первого этажа бросила из своего окна монетку – музыкант ловко поймал ее своим бубном. Потом монетку кинул из окна сосед с третьего этажа. Его примеру последовала я. Бумс – и моя монетка тоже ловко поймана бубном.
И это одна из маленьких приятностей Байрру Алту: для того, чтобы послушать живую музыку, совсем не обязательно покидать собственную квартиру. А для того, чтобы купить парную говяжью вырезку или свежайшую рыбу-меч, пообедать в ресторане, выпить чашечку кофе или кайпиринью – для всего этого не нужно покидать улицу, на которой я живу. Улицу, длина которой всего каких-то триста метров.
Несмотря на свое вполне пролетарское происхождение, район Байрру Алту уже несколько веков назад стал любимым адресом богемы, артистов, писателей и других творческих людей. Золотая молодежь того времени тоже любила селиться на Байрру Алту, потому что уже тогда квартал получил репутацию «праздника, который всегда с тобой». Бары, салоны, таверны, уютные кафе. И много лабиринтообразных переулков. Что может быть идеальней для романтичных прогулок и тайных свиданий?
За прошедшие два-три века португальская молодежь не разлюбила Байрру Алту, но посиделкам в таверне предпочитает «постоялки» на улице с пивом, купленным в одном из здешних многочисленных питейно-тусовочных заведений. Схема познания Байрру Алту выглядит следующим образом: заглянуть в один из баров, купить там um imperial, выйти на улицу, где, собственно, и тусуются добрые семьдесят процентов посетителей этого бара, улыбчиво поздороваться, спросить «como está?» или «do you speak English?». И погрузиться с головой в общение, болтовню, чит-чат или называйте это так, как вам будет угодно. За вечер (или, точнее, за ночь – Байрру Алту затихает не раньше четырех утра) можно (и нужно!) обойти дюжину баров. Некоторые из них – образец дизайнерской творческой мысли, некоторые – чумазо-простецкие, но от этого не менее популярные. А иногда и более. Не верите? Загляните в одиннадцать вечера в Arroz Doce, что на rua da Atalaia, закажите пивной коктейль с неприличным названием «Kick Pussy» и убедитесь в том, что я права. Потому что харизматичный хозяин бара в сочетании с империалом за 90 центов и бесплатными земляными орешками может иметь успех гораздо больший, чем люстра от известного дизайнера. Ну а вообще на Байрру Алту есть развлечения на любой вкус. И любой бюджет. Изысканные рестораны? Пожалуйста! На Байрру Алту «прописаны» и модный Pap’Açorda и самый старинный во всем Лиссабоне Tavares. В диапазоне между евриковым империалом, купленным в какой-нибудь незамысловатой Tasca, и роскошным Tavares прочно и уютно обосновались несколько сотен других адресов. Включая рестораны tipico, сервирующие комплект из фаду и блюд португальской кухни. «Фаду, сеньора, фаду», – раздается мне вслед каждый раз, когда я вечером прохожу мимо одного из таких заведений. В погоне за своими комиссионными зазывала напрочь отказывается считать меня за свою, «местную», байрру-алтувскую. Я с улыбкой прохожу мимо и за его чаевые не беспокоюсь – и без меня посетителей там будет достаточно. Многие из таких ресторанов включены в туристический пакет вместе с обзорной экскурсией по городу. Каждый вечер к граничащей с пешеходным Байрру Алту площади largo Trindade Coelho один за другим подъезжают туристические автобусы. Из автобусов вытекает плавный поток туристов, оживленно предвкушающих знакомство с Байрру Алту. Некоторые явно принарядились – в курсе, что Байрру Алту является эпицентром тусовочно-ночной жизни. Другие принаряжены как обычно: в ветровку, рюкзак и сандалии фасона «на штурм Альп». Как сказал швейцарец Энтони, немцев на отдыхе можно узнать издалека: даже для прогулки по асфальтированной набережной они одеваются так, как будто по плану покорение самой высокой точки Джомолунгмы. Потому что на отдыхе они предпочитают одежду брендов типа Columbia.
И все-таки гораздо лучше знакомиться с Байрру Алту не в централизованной группе, а создавая свой маршрут тет-а-тет. Вы и ваш Байрру Алту.
Разглядывать окна домов; наблюдать за неутомимыми уличными продавцами букетов; за тем, как цокают подкованными деревянными башмаками по мостовой танцовщицы народных танцев в своих пестро-ярких костюмах и наивно-детсадовских гольфах; с легкостью примыкать к непринужденно сидящей на каменной мостовой молодежи. Даже неформалы здесь скорее добродушны, чем радикальны. Курят сигаретки (правда, далеко не всегда набитые легальным содержимым), потягивают из пластмассовых стаканчиков свой империал и общаются обо всем на свете. Помимо португальского и английского здесь, на Байрру Алту, можно услышать диалоги на добром десятке языков. От чего обостряется ощущение тесности мира и безграничности вселенной.
Вереница магазинов, где в причудливых интерьерах продаются винтажные платья; кафе, похожие на кухню у соседей, и библиотеки, где можно выпить кофе; совершенно старинные на вид обувные мастерские и винные лавки; азулежуш и граффити на стенах домов; запах сардин-гриль (сейчас, летом, им самый сезон) и аромат авантюрности жизни. Все это – тоже мой Байрру Алту. Неповторимый район старого центра города. Здесь прошлое растворяется в настоящем, а настоящее заигрывает с будущим. Все переплетено мохеровым клубком.
Да и сам Лиссабон – как одна большая шкатулка с секретом…
Глава 19
Один из секретов Лиссабона – его смотровые площадки. Некоторые из них упомянуты во всех туристических справочниках Лиссабона, другие спрятаны так, что впору написать отдельный справочник. Из серии «места знать надо». Например, кафе на последнем этаже магазина Pollux. Я обожаю встречать там утро, помешивая палочкой корицы (португальцы используют ее вместо чайной ложки) свой эспрессо-бика. Как красиво называется смотровая площадка по-португальски! Miradouro. С мирадору São Pedro de Alcantara открывается чудесный вид на центр города: авенида да Либердаде, площадь Реставрации (могу поспорить, что у вас не получится с первого раза произнести название этой площади по-португальски), Байша, каштелу Святого Жорже, уголок реки Тежу… Мы сидели с Педру на одной из «мирадоровых» скамеек. Я любовалась Лиссабоном, а Педру рассказывал мне, что он думает по поводу предстоящей забастовки, которую собирается организовать одна из социалистических партий Португалии. К слову сказать, ничего хорошего он не думает.
– Где будем пить кофе? – спросил меня Педру. Решили выпить кофе в «Бразилейре».
Мы спускались к Шиаду по rua Misericórdia. Не дойдя пару сотен метров до «Бразилейры», Педру потянул меня за руку влево.
– А давай мы лучше кофе выпьем здесь!
И мы зашли в Espaço Chiado. Торговый центр, который на первый и даже второй взгляд похож на что угодно, кроме торгового центра. Еще один лиссабонский адрес из серии «места знать надо». Не только из-за его помпезно-музейного зеркально-мраморно-золотого пространства, но и потому, что построен он был вокруг части крепостной стены времен римлян. Почти музей. Кофейно-барной стойкой в этом «почти музее» заправляет энергично-стройная дама. Из тех, кто навсегда моложе своего паспортного возраста. Педру заплатил за кофе, пообещав энергично-стройной вернуть чашки (самообслуживание для тех, кто пьет кофе не за стойкой кофейного бара). Мы сели за один из столиков, что скрываются за эскалатором. Таким же зеркально-помпезным, как и все остальное пространство. Около столиков журчал маленький фонтан. Пока мы пили кофе, Педро рассказывал об истории этой крепостной стены, а я слушала его вполуха, разглядывая плещущихся в фонтане золотых рыбок. Какое бы желание загадать? Да так, чтобы не остаться старухой у разбитого корыта.
Справа от фонтана стоял рояль. Педру лениво, как бы нехотя, подошел к нему, сел и заиграл какую-то простую, но очень красивую мелодию. Его руки скользили по клавишам уверенно и легко, но он смотрел не на клавиши. А мне в глаза. Смотрел и улыбался.
Подумала я. И тут же одернула себя, напомнив своему расслабленно-умиротворенному мозгу, что Педру – вовсе не «выданный» мне мужчина, а друг-приятель. Amigo.
На шум, то есть мелодию, около рояля материализовался охранник с суровым выражением лица. Но, посмотрев на Педру и меня, разулыбался, погрозил пальцем, как добрый дедушка любимым расшалившимся внучатам, и снова исчез за колонной.
– Тебе нравится эта мелодия? – спросил меня Педру. – Это песня известной португальской певицы Романы. Называется она «Открой окно», – продолжил он, получив мой утвердительный кивок. – У нее в Обидуш концерт будет через неделю. Хочешь, я тебя приглашу?
Глава 20
– Хочешь, я приглашу тебя на классную вечеринку? – спросила меня утром перед началом урока Николь. – У меня приятель вернулся на днях из Касабланки. Через неделю он устраивает party. Приходи! Тебе понравится, я уверена. У него хороший вкус к выбору музыки и напитков.
Я ответила Николь, что с удовольствием приду. И что хороший вкус – это, на мой взгляд, фирменная черта португальцев. Вкус к еде, напиткам, жизни. Они умеют ею наслаждаться. Николь (наверное, в этот момент в ней взыграла ее французская кровь) начала со мной спорить, но передумала, благоразумно вспомнив, что ведь и она тоже португалка. И поэтому мое утверждение – не тезис, а комплимент.
Что касается кофе – то в кофейном искусстве португальцам так и вообще нет равных. Этот напиток настолько прочно интегрирован в португальскую историю, культуру и стиль жизни, что без него просто невозможно представить день среднестатистического португальца. В том, что португальский кофе особенно хорош даже на фоне кофейных южноевропейских соседей, есть своя историческая логика. Так уж получилось, что многочисленные колонии, которыми Португалия широкомасштабно обзаводилась во времена великих географических открытий, оказались ко всем своим прочим достоинствам еще и производителями одних из самых лучших кофейных зерен в мире. От Восточного Тимора до Бразилии, включая Сан-Томе и Принсипи.
В начале восемнадцатого века португальские колонизаторы занялись посадкой кофейных плантаций в Бразилии. Предприятие увенчалось успехом, и вскоре корабли мчали на всех парусах мешки с кофейными зернами в Португалию для обжарки. Нужно ли упоминать, что в те годы наслаждаться вкусом этого, в наши дни всепортугальского, напитка могли только особы королевских кровей и особы, к ним приближенные. В современной Португалии землетрясение 1755 года упоминается настолько часто, что человек, не осведомленный в вехах великой португальской истории, может подумать, что произошло оно буквально пару лет назад. В том числе и потому, что некоторые дома в самом центре Лиссабона выглядят так, как будто по ним только что прошлось землетрясение. Я это, собственно, к чему рассказываю? К тому, что и в кофейной истории Португалии не обошлось без упоминания того самого землетрясения. Сразу после которого исторически значимый для Португалии политик эпохи Просвещения маркиз ди Помбал способствовал открытию первого в Лиссабоне публичного кафе. Которое сразу же стало местом встреч и интеллектуальных посиделок артистов, художников, политиков и писателей. Эпицентром общественной жизни, политических, философских и литературных дебатов. К концу восемнадцатого века кофе стал главной статьей экспорта Бразилии. А в Португалии появился ряд кофейных компаний, среди которых – легендарные Cafe Nicola и Café A Brasileira. Обе, к слову сказать, имеющие непосредственное отношение не только к португальскому кофейному настоящему, но и к его литературному прошлому. Фернанду Пессоа – знаменитого португальского писателя и завсегдатая кафе «Бразилейра» – я уже упоминала в своем рассказе, ну а rua Garrett (улица, на которой разместилось кафе) названа в честь другого известного португальского писателя, Almeida Garrett. В кафе «Никола» (имя этому не менее историческому кафе дал его основатель, итальянец Nicola Breteiro) любил в свое время пофилософствовать в кругу друзей за чашкой кофе знаменитый португальский поэт Мануэл Мария Барбоза ду Бокаже, писавший под псевдонимом Элмано Садино.
Португальский кофейный стиль отличается от многих других тем, что акцент в первую очередь делается на качество кофейных зерен. И дело даже не в том, откуда зерна родом, насколько экологически они выращены или этически закуплены. Все это, конечно, важно и замечательно. И тем не менее вкус и качество португальского кофе являются результатом комбинации таких важных факторов, как сбалансированная пропорция сортов кофейных зерен, их правильная обжарка, герметичность упаковки, в которой они хранятся, правильный помол (непосредственно перед употреблением) и правильная техника приготовления. Сами португальцы с гордостью говорят, что их кофе самый лучший во всей Южной Европе. А значит, и во всей Европе! И что с этим почти не спорят даже итальянцы, нация, которая изобрела эспрессо-машину и вообще эспрессо как способ приготовления кофе. Забудь всякий, входящий в португальский храм кофейного искусства, об обезжиренном соевом декофеиновом ванильном фраппучино. Оставьте этот кофейный хит на случай, если вы вдруг оказались в стране, считающей себя очень даже кофейной, но на самом деле не понимающей в кофе ничегошеньки. В Португалии надо наслаждаться эспрессо в его чистом виде, а не аромамолочными добавками, способными задекорировать невнятный кофе так, как с этим справляются несколько литров белкового крема в случае, если бисквит совершенно не удался. Ко вкусу настоящего эспрессо надо привыкнуть. Это как перейти от полусладкой шипучки к шампанскому брют. А когда привыкаешь, то приходит понимание того, что эспрессо – это квинтэссенция кофе. Кофе, возведенный в абсолют.
Дзззз – это кофемолка громко оповещает о том, что кофе свежайший. Щелк-щелк – из кофемолки кофе попадает в холдер. Ммммм – как довольный жизнью котенок, урчит внушительного размера эспрессо-машина. Интересно наблюдать за работой бариста. Как четко, проворно и эффективно они работают! Конвейер. Но элегантный и артистичный. В том, что эспрессо-машина не замолкает ни на секунду, тоже есть составляющая формулы успеха качества кофе в португальских кофейнях. Доказанный и почти научный факт: если машина готовит один эспрессо, скажем, в полчаса, качество напитка, при всех прочих равных параметрах, никогда не будет таким, как из машины, которая каждую минуту выдает несколько эспрессо. Португальцы предпочитают пить кофе не дома, а заскочить хотя бы на пару минут в близлежащее кафе. Которых тут, к слову сказать, полдюжины на сто квадратных метров. Поэтому – конкуренция немаленькая и нижняя планка качества очень высока. Пара-тройка эспрессо в день – и «дзен» в душе восстановлен. Существует заблуждение, что в эспрессо чрезмерно много кофеина, эспрессо слишком крепок и поэтому не полезен для сердца. На самом деле кофеина в эспрессо гораздо меньше, чем в растворимом кофе или в фильтр-кофе. Фирменная черта правильного эспрессо – сбалансированный и насыщенный вкус. В фильтр-кофе или в растворимом кофе он подменен горечью и крепостью.
Сегодня я, единственная из всего класса, неправильно вставила глагол в одном из предложений упражнения, которое мы делали во время урока. А все почему? Потому что отвечала по смыслу и не посмотрела на один из смыслообразующих предлогов, не приняла его во внимание. Ну вот сами посудите: «Первое, что я делаю, когда… дома, выпиваю кофе». Мой вариант – «выхожу из дома». Ну вот честное слово! Это действительно первое, или почти первое, что я делаю, когда выхожу в Лиссабоне из дома. Как и большинство лиссабонцев, я тоже теперь пью свой uma bica исключительно fora. В смысле снаружи. В смысле не дома, в кафе. А в предложении этого упражнения по грамматическому смыслу надо было написать «когда оказываюсь дома». Вот такой лингвистический казус. Бытие определяет не только сознание, но и построение грамматических конструкций. За чашечкой эспрессо – пауза. Мое время. Делаю глоточек и замираю, пробуя пропустить через себя бесконечность. Это почти медитация.
A primeira coisa que eu faço quando saio de casa é beber uma bica. Так, и только так!
Лиссабон богат на кафе со стилем, декором и историей. Но на качество кофе все это, по моему наблюдению, совершенно не влияет. Даже в самом простецком на вид заведении вам подадут отличный эспрессо. И все-таки в кафе с историей море шарма. Например, Café Brasileira. Я уже не раз его упоминала, рассказывая вам свою португальскую историю, но это потому, что я действительно часто там бываю. Мне очень нравится атмосфера в «Бразилейре». И то, что несмотря на очевидную историчность, клиентура его (особенно внутри, а не снаружи на террасе) скорее местная, чем туристическая. А значит, смело вешаем «Бразилейре» звездочку на погоны и присваиваем знак качества. Хотя, если уж на то пошло, и без моего знака качества «Бразилейра» живет превосходно. По примеру жителей Лиссабона я тоже полюбила пить кофе у барной стойки-витрины. Ловить обрывки разговоров, пытаться запомнить хитроумнейшие (и остроумнейшие) названия португальской выпечки, разглядывать детали богатого декором помещения и ощущать свою причастность к стилю жизни а-ля vida lisboeta.
Вот и сегодня после урока мы с Николь и Гошей заглянули в «Бразилейру». Беременная Гоша мужественно заказала себе чашку ромашкового чая. Вообще-то она очень любит кофе и считает его очень варшавским напитком, но во время беременности она «ни-ни-ни» – воздерживается на всякий случай. Ну а мы с Николь – dois bicas, se faz favor!
Дополнительная приятность момента заключается в том, что пить кофе у стойки (как, впрочем, и другие напитки) стоит дешевле, чем сидя за столиком в кафе или за столиком на террасе кафе. Да и чаевых в этом случае от вас никто не ожидает. Во всех португальских кафе расценки на чашечку официально разнятся в зависимости от того, где вы решили выпить свой кофе. В стеклянной витрине тоже вполне исторического кафе Casa Suiça можно увидеть электронное табло (по типу тех, что в обменниках высвечивают курс валют), на дисплее которого три колонки-ценника. У стойки, за столом и на террасе. Цена на все скушанное и выпитое будет зависеть от вашей дислокации. Дороже всего на террасе. Всегда дороже, но не всегда приятней. Потому что бесконечные и весьма назойливые профессиональные попрошайки (их стараются не пускать внутрь кафе, но почему-то не пытаются отвадить от террас) не являются, на мой вкус, лучшей декорацией для кофейной паузы.
– А вы знаете, почему эспрессо в Лиссабоне называют бикой? – спросила я Гошу и Николь.
– Никогда не задумывалась об этом, – пожав плечами, ответила Николь.
– Ну и почему эспрессо так называется? – спросила Гоша.
А дело было так. И случилась эта история именно в «Бразилейре». Несмотря на то что кофе в Португалии имеет долгую и интересную историю, эспрессо как способ приготовления кофе был в Португалии в те времена если и известен, то уж точно не распространен. Он-то и в самой Италии (стране-изобретательнице эспрессо как «жанра») появился только-только. Ну а португальцы в те времена довольствовались по большей части фильтр-кофе, заранее приготовленным и залитым в большие, сделанные из дерева цистерны. Сначала официант разливал кофе по чашкам, но перед тем как его подать, сначала сервировал стол. Салфетки, сахарница, молочник, чайные ложки… На тот момент, когда последняя из чашек с кофе достигала стола, кофе был уже практически холодным. Так вот, как гласит эта история, однажды некий Луиш Гама зашел в «Бразилейру» с группой своих друзей. Получив от официанта (которого, почти достоверно известно, звали Albino Goncalves) остывший кофе, он в сердцах воскликнул: «Ó Albino vai mas é à bica!» – «Шел бы ты в трубу!» Примерно так можно перевести многозначное слово «bica», имеющее, ко всем прочим, и совершенно нелитературное значение. Такое, что если и писать, то обязательно на заборе. Этот громкий возглас был услышан многими посетителями, которые впоследствии перефразировали его в шутку: «Ó Albino, para o senhor Gama, é bica!» «Альбино, бика для сеньора Гама!» Бика – то есть быстро, сразу напрямую из кофе-машины. Так родилось сленговое название, ставшее впоследствии обозначать эспрессо.
Впрочем, существуют и гораздо менее подкрепленные историческими персонажами и гораздо более прозаические версии возникновения кофейного термина «bica». «Bebe isto com açucar». Составим вместе первые буквы – получится bica. Что в прямом переводе означает «пить это с сахаром». Учитывая, что редкий португалец пьет свой эспрессо без сахара и что португальцы вообще большие сластены, эта версия тоже вполне имеет место быть. Есть и другой вариант-акроним bica: «beba isto chávena aquesida». Что означает «пить это в прогретой чашке». Все правильно. Чашки для эспрессо (и не только – это относится и к капучино, и к латте) должны быть обязательно прогреты паром. Для любого португальского баристы это – как дважды два. Ну а в те времена, когда эспрессо-машины только-только появились в Португалии, к ним прилагалась подробная инструкция по эксплуатации, строчка в которой посвящалась нагретым чашкам. Вот такие разнообразные версии. Хотя лично мне гораздо больше нравится первая, бразилейровская версия.
– Интересная история. Это ты в какой-нибудь умной кулинарной книге прочла? – спросила меня Николь. Она знает, что я могу часами сидеть в читальном зале книжного магазина (да-да! – в моем любимом лиссабонском книжном магазине есть не только диванчики, но и читальный зал), листая фотоальбомы и книги. В том числе и книги о вкусной, здоровой, экзотической и прочей пище. Желательно с очень красивыми картинками. Сама Николь все необходимые ей рецепты (за исключением фирменных семейных) отлавливает в Интернете и считает мое пристрастие к «живым» (в смысле бумажным) книгам милой, но деньги-время затратной причудой. К чужим причудам (в отличие от своих собственных) Николь относится с иронией.
– Нет, это мне один… бариста рассказал, – ответила я Николь, запнувшись на секунду перед словом «бариста». Потому что на самом деле, почему «бика» называется «бикой», мне рассказал никакой не бариста, а Педру. Вранье про баристу вырвалось совершенно случайно. Впрочем, мне ведь и правда эту историю мог рассказать какой-нибудь бариста. Так что какая разница, кто мне на самом деле ее рассказал. Или вы со мной не согласны? Упоминать Педру мне почему-то не захотелось. Почему не захотелось? В тот момент я не могла это объяснить даже самой себе.
За ближайшим к нам столиком мило щебетали о своем две одуванчиковые старушки-португалки. Я умилилась вслух тем, как по-дзеновски расслабленно португальские старички и старушки умеют часами просиживать в кафе. На столе – допитая чашка кофе и наполовину пустой стакан с водой. Общаются, смотрят новости, читают свою газету. Гоша мне ответила, что португальские старички и старушки не только по-дзеновски расслабленны, но и очень по-хозяйственному практичные. И что в недолгие зимние месяцы вместо того, чтобы сидеть в своей холодной квартире или тратить массу электроэнергии на всевозможные обогреватели (центральная отопительная система в Португалии, за небольшим исключением новейших домов, отсутствует), они предпочитают проводить большую часть дня в кафе. Где и пообщаться можно в удовольствие, узнать последние новости, и где пара чашек кофе стоит в любом случае дешевле, чем количество электроэнергии, необходимое для того, чтобы отопить всю квартиру. Вот уж воистину, португальское кафе – это больше чем кафе. Это стиль жизни.
Глава 21
Наверняка на нашей планете существует множество девушек, для которых шопинг – это стиль жизни. И даже среди моих близких подруг есть те, кто относятся к шопингу как к стрессотерапии. Одна из них обожает шопинг, но покупает все (включая белье) исключительно онлайн. Другая предпочитает каталоги, и за долгие годы каталогового шопинга у нее развился такой безошибочный нюх на то, как выглядит вещь в реальности, что ей почти никогда не приходится ничего возвращать. Алиска (с ней мы дружим со школы) может ничего не покупать месяцами, но как только оказывается (будь то отпуск или командировка) за пределами Родины… Судя по тому, что в заграничные командировки ее отправляют по-прежнему регулярно, на работу она тоже как-то умудряется выкроить время. Для меня (за маленьким исключением в виде книг или каких-нибудь приятных и полезных мелочей вроде аромамасел) шопинг – это нудная принудиловка. И если вдруг я когда-нибудь стану очень богатой (например, напишу книгу, которая будет расходиться миллионными тиражами), то обязательно заведу себе персонального ассистента, на которого переложу почти все обязанности по шопингу. И тем не менее… Что я хочу сказать? Что Лиссабон уникален! Здесь я не только примирилась с необходимостью ходить в магазин, но у меня даже появились свои любимые адреса.
Я покупаю фрукты в Frutalmeidas; зубную пасту и мыло «с историей» – в Uma casa portuguesa; рыбные консервы в ретроупаковке – в Conserveira de Lisboa; вино – в очаровательной своим неизменным за прошедшие сто лет дизайном винной лавке на rua da Rosa; цыпленка-гриль в соусе пири-пири навынос в ресторане с обманчивым названием Casa da India (его дизайн и кухня – типично португальские и к Индии не имеют никакого отношения); солнцезащитный крем и прочие важные мелочи по уходу за лицом, телом и душой – в аптеке Farmácia Oliveira, что на улице Dom Pedro V. И если бы мне позволял мой бюджет, то я обязательно каждую неделю покупала бы себе пару перчаток в Luvaria Ulisees.
А еще я изучаю названия улиц. По ним в Лиссабоне можно составить словарь торговых гильдий и профессий. Гуляя по городу, я записываю столбиком их названия в свой «молескин». Кстати, третий по счету. Если вести исчисление с моего самого первого, «парижского», купленного… Упс, и тут, совсем некстати, я вспомнила об Антоне. А потом, добравшись до словаря, пишу столбиком напротив перевод. Писать столбиком перевод – это гораздо конструктивнее, чем, хлюпая для чистоты жанра носом, вспоминать нашу с Антоном поездку в Париж.
Rua da Prata – Серебряная улица, на ней раньше жили серебряных дел мастера.
Rua do Ouro – Золотая улица, на ней жили и работали в своих мастерских «золотые» ювелиры.
Rua dos Douradores – Улица золотых кровельщиков. В отличие от ювелиров они занимались тем, что покрывали золотыми пластинами изделия из других металлов.
Rua Ferreiros – Улица кузнецов.
Rua dos Bacalhoeiros – Улица торговцев треской.
Rua dos Fanqueiros – Улица продавцов тканей.
Rua dos Sapateiros – Улица сапожников.
Rua do Arsenal – Улица оружейников.
Rua da Alfândega – Улица таможенников.
Rua dos Correios – Почтовая улица.
И очень похожая на нее по написанию, так, что сложно не перепутать,
Rua dos Correeiros – Улица кожевников.
Уже в те времена, когда по архитектурному плану города создавались все эти улицы, бизнес и торговля в Лиссабоне цвели и процветали. Поэтому есть в Лиссабоне и Rua do Comércio (Улица коммерции) и Praça do Comércio (Площадь коммерции).
Гуляя по лиссабонским улицам, можно изучать не только португальский язык, но и историю архитектурного стиля азулежу. Архитектура Лиссабона очень разнообразна. Но даже на фоне всего этого разнообразия дома, облицованные плиткой азулежу, выделяются и западают в душу. Весь исторический центр Лиссабона – это музей стиля азулежу под открытым небом. Гуляете ли вы по старинному району Alfama или по району в стиле модерн Chiado, вы обязательно увидите множество домов-азулежуш. Современную интерпретацию этого стиля можно также обнаружить в таких утилитарных объектах, как, например, лиссабонское метро. Технику азулежу португальцы переняли у арабов примерно пять столетий назад. «Аzulejo» – вариация арабского слова «al-zulej», что означает «гладкий камень». До девятнадцатого века плитка-азулежу изготавливалась в Португалии вручную и поэтому шла только на украшение дворцов, церквей и домов аристократии. В девятнадцатом веке промышленная революция превратила элитарный стиль азулежу в воистину народное искусство. Азулежу в Португалии начинают украшать буквально всё. Стены жилых домов и крытых рынков, уличные фонтаны и скамейки, высокие каменные заборы и все, что только в голову придет. Например, таблички с названиями улиц, названиями кафе или нумерацией домов. Стиль, когда-то заимствованный у арабов, превратился в одну из визитных карточек португальской архитектуры и декоративного искусства. Лицо Лиссабона. С некоторых домов плитка местами отвалилась, поэтому «лицо» выглядит слегка потрепанным. В центре Лиссабона сохранилось множество квартир с исторической, той самой, неизменной с девятнадцатого века, плиткой. Притом облицованы могут быть не просто ванная-туалет-кухня, а, например, камин и частично стены комнат. Вот и некоторые классы нашей языковой школы, расположенной как раз в одном из таких старинных зданий, украшает плитка-азулежу.
Занимательная грамматика: в португальском языке предлог «а» и предлог «para» обозначают направление движения. Предлог «para» означает большую непрерывность или продолжительность действия, чем «а». То есть если вы заскочили в офис, чтобы взять ключи, то перед словом «офис» ставится предлог «а» – a escritorio. Работая над различными примерами и предложениями, иллюстрирующими это грамматическое правило, дошли мы до шопинг-центра. Четыре часа в шопинг-центре – это «а» или «пара» – спрашивает нас сеньор Фредерику, заменявший сегодня нашу «сеньору профессору». Конечно «а» – выдал хором наш женский коллектив. Включая меня. Зачем вносить диссонанс в коллективное настроение? А для меня четыре часа в шопинг-центре – это очень даже «пара», задумчиво ответил Фредерику. Дэйв с ним согласился. Четыре часа в шопинг-центре – это жутко долго для любого нормального мужчины, добавил он по-португальски, старательно подбирая слова.
Оказалось, что в том самом баре при пятизвездочном отеле, куда Дэйв устроился работать, платить ему собираются только пять евро в час. Что, как сообщил ему менеджер, даже много, потому что другим официантам в этом необычайно крутом заведении (средняя цена коктейля пятнадцать евриков) платят всего двадцать евро за вечер. Не густо. На такую зарплату Дэйв не согласился, решив, что уж лучше продолжать оставаться в роли отчаянного домохозяина и искать другие варианты. Так что плакал наш «хеппи-ауэр».
– Ты расстроен? – спросила я Дэйва, отработавшего в этом баре три вечера и только потом узнавшего о размере своей зарплаты.
– Не особенно, – ответил он. – Я ведь сам виноват. Мне сказали, что платить будут хорошо. Нужно было сразу выяснять точную цифру. Буду продолжать поиск. Жизнь подсовывает кроссворды, задачи и гордиевы узлы – но это ведь и интересно. Это выводит на новый уровень восприятия жизни и дает ощущение ее остроты. Если бы у нас все было хорошо двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, то с чем бы нам было сравнивать? Скучно было бы жить. Мы бы не ценили свое счастье.
– То есть ты хочешь сказать, что нельзя себя чувствовать счастливым постоянно? Что счастье – это момент? Или бусинками разбросанные по жизни моменты?
– Как хорошо ты сравнила! – улыбнулся Дэйв. – Бусинки счастливых моментов. Надо запомнить.
Дэйв – молодец. Никогда не унывает. Вот бы мне такой ненаносный, идущий изнутри заряд оптимизма. Двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.
Вечером мы с Педру, как он и пообещал неделю назад, поехали на концерт в город Обидуш. Обидуш – это город, который традиционно португальские короли дарили в подарок своим невестам. Положил начало этой традиции в 1210 году король Афонсу Второй. С тех пор несколько королев успели получить Обидуш в подарок от своих заботливых царственных мужей. Город-подарок! Увидеть город Обидуш – это тоже подарок. Он как картинка: узкие булыжниковые улочки, старинная крепостная стена, белые дома с терракотовыми крышами по традиции украшены желтой или голубой каймой. Внешне город мало изменился за прошедшие столетия и мог бы запросто послужить декорацией к историческому фильму о делах давно минувших дней. С крепостной стены открывается панорамный вид на поля, виноградники и ветряные мельницы. В величественном средневековом замке в наши дни разместился роскошный отель-pousada, а на арене (она была построена в наши дни, но с использованием древних «крепостных» камней) проводят концерты.
Перед началом концерта мы гуляли по центральной, но все равно по-средневековому узкой rua Direlia, бесцельно бороздили многочисленные артизано-сувенирные лавочки и дегустировали знаменитый, родом именно из города Обидуш, вишневый ликер Ginjinha. Педру рассказал, что в церкви Пресвятой Богородицы Девы Марии, что стоит в самом центре города, в 1441 году проводилась свадьба короля Альфонсо Пятого с его двоюродной сестрой принцессой Изабеллой. Жениху в тот момент было десять лет, а невесте – восемь. О времена! О нравы! В наши дни редкую восемнадцатилетнюю португалку загонишь «в замуж», да и в двадцать восемь они подумают, взваливать ли на себя ответственность семейной жизни или потусоваться еще несколько лет в беззаботном формате namorados. И это невзирая на то, что португальцы в большинстве своем истовые католики.
До амфитеатра мы добрались за пятнадцать минут до начала концерта. Незаметно подкрались сумерки, и сияние тысячи огоньков раскрасило пространство амфитеатра. Мерцание огоньков в сочетании с несколькими рюмками джинжиньи подействовало на меня крайне умиротворяюще.
– В такие моменты мне начинает казаться, что счастье совсем рядом, – сказала я Педру. – Вот оно: протяни руку и схвати его за хвост.
– Ты чувствуешь себя счастливой? – спросил меня Педру.
– В данный момент – да, – ответила я, – но счастье – это такая хрупкая субстанция. Как блуждающий огонек в лесу. Добраться до него – это как играть в догоняшки с собственной тенью.
– В смысле ты считаешь, что счастье – это такой пункт назначения, в который тебе очень хочется попасть, но попасть в который у тебя по каким-то причинам не получается? – спросил меня Педру, задумчиво прищурясь. Он всегда так прищуривается, если с чем-нибудь не согласен.
– Ну да, примерно так, – ответила ему я. – А ты так не считаешь?
– Мне бы хотелось считать по-другому, – ответил Педру. – И поэтому, – с улыбкой добавил он, – я считаю по-другому. Я думаю, что счастье – это не пункт назначения, а способ путешествия. Сказал какой-то древний китайский мыслитель. Мудро, не находишь? Способ путешествия по жизни.
Тем временем Обидуш полностью погрузился в темноту. Музыканты вышли на сцену, и пространство озарилось не только музыкой света, но и светом музыки.
«И россыпь звезд на небе», – добавила я в свой «молескин» пришедшую на ум строчку.
«Счастье – это способ путешествия». Эту строчку я записала себе в душу. Так будет надежней.
Глава 22
Лиссабон – хитрый лис. Заманил меня в свои объятия, очаровал и не хочет отпускать. Я смотрела в окно и размышляла о том, до чего же красивый он, Лиссабон. Даже там, где он некрасивый. Его лицо цепляет, удивляет и завораживает. Лиссабон – это пазл, который мне за долгие часы прогулок, кажется, удалось собрать. Мне нравится в этом городе абсолютно все. И умиляет даже то, что, по логике, должно раздражать. Например, на удивление обшарпанные дома в историческом центре города. Лиссабон – он как Лиса Алиса. Пусть и в потрепанном манто, но хорохорится, держит нос по ветру. Или бомжеватые парковщики. Которых я поначалу считала работниками муниципальной службы. Но на самом деле они таковыми не являются – обычные бомжи-попрошайки. Машут руками, «рекламируя» свободное для парковки место, делают вид, что помогают парковать машину (и даже иногда помогают), сами ломают счетчики платной парковки и сами же продают потом парковочные места за мелкую мзду в виде пятидесяти центов или одного евро. Муниципальные власти смотрят на них сквозь пальцы. Потому что тоже предпочитают заплатить за парковку пятьдесят центов, а не положенные несколько евро.
Поделиться книгой: