Помоги проекту - поделись книгой:
– Если честно, то нет.
– В том смысле, в каком все хорошенькие девушки должны быть осторожными.
– А, ты про это! Да я вовсе не собираюсь… у меня совершенно нет и в мыслях… Он что, женат? – неожиданно для самой себя спросила я.
– Нет.
– Девушка, герлфренд?
– Ну, мне только и дела, что его личную жизнь отслеживать, – ни с того ни с сего насупилась Изаура. – Смотри сама. Но я тебя предупредила!
– Не ты ли мне рассказывала, какой он суперхороший и замечательный? – шутливым тоном спросила я.
– Ну, то другое. Он да, хороший.
– Изаура, миленькая, тут и смотреть нечего. И не на что. У меня совершенно нет в планах посягать на свободу твоего Педру. А у него на мою так и подавно. Мы совершенно случайно встретились и немного поболтали ни о чем. Вот и вся история.
– О’кей, о’кей, – покачала головой Изаура.
Тина иронично улыбалась, слушая нашу словесную потасовку, и изучала меню. Было видно, что ей не терпелось свернуть наш разговор обратно, в колею обсуждения ее истории с подарком, бойфрендом и днем рождения.
Когда подошел официант, мы все три, не сговариваясь, заказали Bacalhau com Natas. То есть бакаляу в сливочном соусе, блюдо, которое было к тому же сегодня «prato do dia» – блюдом дня. Вообще-то план был выпить кофе, но время уже позднеобеденное, и я почувствовала, что тоже проголодалась. И уж если кушать что-нибудь калорийно-питательное, то оно хотя бы должно быть из традиционной местной кухни, решила я. Бакаляу, то есть треска, – это самое, как ни странно, национальное португальское блюдо. Я говорю «как ни странно», потому что у португальских берегов эта рыба не водится. В стародавние времена португальские рыбаки ловили треску далеко за пределами своих территориальных вод. Ну а в наши дни треска для Португалии является исключительно продуктом импорта. И несмотря на это, бакаляу – это квинтэссенция португальской кухни, и способов ее приготовления насчитывается несколько сотен. На каждый день календаря – с гордостью утверждают сами португальцы, для которых бакаляу – блюдо обязательное не только в будни, но и в праздники. Лично для меня эта гастрономическая привязанность – загадка португальской души. Имея такое разнообразие морепродуктов и свежайшей рыбы, они предпочитают рыбу сушеную. Потому что бакаляу – это не просто треска. Это треска сначала засоленная и высушенная хитроумным способом, а потом, перед приготовлением блюда, размоченная в воде. Если сардины португальцы считают достойными своего внимания только если они do nosso mar, то есть пойманы в водах, территориально относящихся к Португалии, то на бакаляу эта «локальная» концепция потребления совершенно не распространяется. Португальцы настолько не мыслят своего стола без этой рыбы, что им совершенно без разницы, в каких заморских водах она успела поплавать, прежде чем добралась до их стола.
В процессе обеда мы подробно обсудили Тининого бойфренда и злоключения Изауры с телефонными счетами. Вернее, обсуждали Изаура и Тина, а я внимательно слушала, пыталась запоминать португальские слова и выражения, сочувственно кивала головой и время от времени вставляла что-нибудь типа «вау, ну и история», «очень интересно». История с телефонными счетами весьма запутанная, владей я португальским в совершенстве, думаю, что и тогда бы мне не многое удалось понять. Но я точно поняла, что Изаура очень злилась, потому что вчера ей пришлось проторчать из-за всего этого несколько часов в офисе PT Telecom. И в результате так и остаться ни с чем. Вернее, с обещанием, что ей перезвонят через несколько дней. «Trabalhar para aquecer!» – возмущенно повторяла Изаура. Работать, чтобы согреться. Португальцы используют это образное выражение, если хотят сказать, что их усилия не принесли желаемого результата. Что касается Тининого бойфренда… Бойфренд он и в Африке бойфренд. И в Португалии. Все-таки не зря был изобретен международный день женской солидарности. Потому что хоть и живем мы в разных странах, проблемы у нас у всех примерно одинаковые.
Когда официант принес счет, я сказала, что угощаю. В честь счастливого исхода истории с моей сумкой, благодаря которой мы, собственно, и познакомились. Но Тина и Изаура разрешили мне оплатить только кофе и десерт. И оставить чаевые. «Полтора еврика, не больше, – сказала Изаура. – Больше совершенно незачем».
– Через полчаса в церкви São Vincente de Fora начинается концерт органной музыки. Бесплатный. Ты любишь слушать органную музыку? – спросила меня Изаура. – Если да, то присоединяйся, не пожалеешь.
Я заверила Изауру, что очень люблю органную музыку. А если бесплатно, то и вдвойне, подумала я про себя. Но вслух не сказала.
Мы попрощались с Тиной, щека к шеке – щека к щеке, как старые подруги, и пошли на остановку такси, которые в Лиссабоне, просто махнув рукой, очень редко остановишь. Они кучкуются в ряд на специально отведенных для этого стоянках.
«Fora» значит «снаружи». Церковь Святого Винсента получила свое название за то, что была построена за крепостной стеной, тогда, в четырнадцатом веке, окружавшей Лиссабон. Мы пришли за пять минут до начала и кое-как нашли место, чтобы сидеть рядом, а не в разных концах.
Из органа (хотя так и хочется сказать, что с небес) лилась музыка неземной красоты. Такая, что вот-вот – и слезы навернутся. Я украдкой посмотрела на Изауру. Как раз в тот момент, когда она промакивала платком глаза. Ну надо же, ни за что бы не подумала, что классический сангвиник Изаура может так чувствительно реагировать на музыку. Я тоже. Но я не в счет. Я нахожусь на послестрессовом карантине.
Изаура мне рассказала, что у этой церкви есть наверху замечательная смотровая площадка. И что если, выйдя из церкви, свернуть направо, то попадешь на Campo de Santa Clara. Там по субботам раскидывается блошиный рынок с интригующим названием Feira da Ladra. Свое название – «воровской рынок» – он получил много-много лет назад по происхождению товаров, которые в те времена там продавались. В наши же дни этот рынок – полная благопристойность. Смесь антикварного с блошиным. С небольшими вкраплениями обычного вещевого рынка. Может быть, там я и найду карту Лиссабона?
После концерта Изаура махнула рукой удачно проходившему мимо свободному такси. Она живет на Amadora Este, и идти пешком до метро у нее не было никакого желания. А я решила прокатиться на трамвае. Знаменитый маршрут номер 28 как раз проходит около церкви. К сожалению, эти милые старинные крошки-трамвайчики постепенно заменяются городским муниципалитетом на скоростные современные. Поэтому нужно пользоваться моментом. Такая прогулка – это возможность поймать и почувствовать исчезающие в прошлое мгновения настоящего. Наблюдая за закатом и разглядывая через окно трамвая лабиринты кварталов старого центра Лиссабона, я и не заметила, как вечер накрыл меня с головой, словно пледом. Какой замечательный был день сегодня! А завтра будет еще лучше.
Глава 14
О том, что заблужусь в лабиринтах старого центра и не смогу найти адрес биеннале, я волновалась напрасно. Выставочный зал, в котором оно было организовано, я увидела издалека. Напротив входа стояла машина телевизионщиков. Плюс прожекторы-софиты, журналисты с микрофонами, фотокорреспонденты и красная ковровая дорожка. Не открытие выставки, а прямо-таки Каннский фестиваль. Около входа толпились по-вечернему или почти по-вечернему одетые дамы и джентльмены и улыбались направленным на них камерам. К краю ковровой дорожки подъехал лимузин. Из него выпорхнула худенькая мелированная блондинка. Ослепительно улыбнулась и помахала рукой. Камеры и фотоаппараты сразу же переадресовали ей все свое внимание. Должно быть, местная знаменитость. А может быть, и международная. Я запаниковала. Перестараться при выборе одежды для мероприятия зачастую страшнее, чем недостараться. Но сегодня – это явно не мой случай. Там такие дивы дивные! И вот появляюсь я в лучах софитов. В удобненьких сандалиях полуортопедического вида и с почти полным отсутствием макияжа на лице. Еще и без лимузина. Сиротка Марыся на празднике богатых и знаменитых. Моя шелковая блузка и черные капри, в принципе, ничего. Но с аксессуарами нужно срочно что-то решать. И с макияжем. Потому что в таком виде там появляться нельзя. Я вернулась обратно на rua do Carmo. Анна Салазар! Нет, не собственной персоной, а ее бутик. Знаменитая португальская дизайнер с диктаторской фамилией меня не подвела. Шикарные ажурные босоножки на высоченных каблуках. И как раз мой размер. В принципе, у меня нет особых пунктиков насчет обуви. В отношении туфель я нахожусь ровно посередине между Кэрри Брэдшоу и соседкой тетей Дашей, которая погодой интересуется гораздо больше, чем модой, и всем моделям предпочитает удобные ботинки на прочной танкетке модели «прощай молодость». Но тут такой случай, что придется разориться на непрактично-высококаблучные «хрустальные туфельки». Там же я купила массивный браслет из кучи хитроумно переплетенных между собой ремешков в тон босоножкам. С семидесятипроцентной скидкой. Хотя он такой классный, что я его и с тридцатипроцентной скидкой схватила бы не задумываясь. Через дорогу от бутика Анны Салазар расположился Perfumes & Companhia. Когда я несколько дней назад бродила по этому магазину косметики, поджидая Николь и Энтони, мне там, у одного из косметических стендов, настойчиво предлагали сделать бесплатный макияж. Я отказалась, потому что мы собирались на Кошта Капарику, на пляж, и макияж мне был, несложно догадаться, совершенно ни к чему. А сейчас как раз идеальный повод отдаться в руки профессионального визажиста. Да еще и за бесплатно. Я поднялась на эскалаторе на второй этаж этого косметического рая. Тот же визажист, как и несколько дней назад, скучал около своего стенда. Я ведь всегда говорила, что со мной не соскучишься! Вот тому и доказательство.
– Boa noite, предложение о бесплатном макияже все еще действительно?
Я посмотрела в зеркало. Неплохо. Очень даже неплохо. Такой макияж явно не на каждый день, но для сегодняшнего случая подходит идеально. Там же, на глазах у изумленного визажиста, я надела на ноги новые босоножки, спрятав старые в свою, к счастью, не микроскопического размера сумку. Браслет же, наоборот, перекочевал из сумки на мое запястье. Теперь можно появляться в лучах софитов. Пусть и без лимузина. Коробку от новых босоножек я засунула в мусорную корзину около выхода из магазина.
Когда я вернулась к зданию выставочного зала, массмедийное оживление у входа уже сошло на нет, так что, к моему счастью, обошлось без софитов. Я показала пригласительный билет охраннику, одетому с элегантной тщательностью банковского работника, и прошла в широкий вестибюль.
В просторном помещении выставочного зала было многолюдно. Гости биеннале стояли по большей части группками и оживленно общались. Вокруг фланировали официанты с подносами. Шампанское, минеральная вода и малюсенькие канапе. Не из-за жажды, а скорее чтобы занять руки, я взяла с подноса проходящего мимо официанта фужер с минералкой. В детстве я играла со своими куклами-принцессами и на полном серьезе мечтала о балах. А когда выросла и в мою жизнь вошли эти самые балы (правда, по большей части в форме презентаций и корпоративов), то обнаружила, что это не совсем то, о чем я мечтала. Вот и сейчас я почему-то чувствую себя напряженно среди этих расслабленных людей, которые, похоже, на полном серьезе получают удовольствие от изысканной обстановки и своих куртуазных разговоров. Эх, Николь бы сюда! Она бы уже наверняка вела светскую беседу с какими-нибудь атташе, не забывая при этом пиарить свой проект и доставать из клатча визитки. Для меня же mingle – умение тусоваться, вращаться в обществе – не утилитарный навык, а искусство. Которым владею я не ахти как. Легко вести светскую беседу, когда ты уже в группе. Но вот влиться в нее элегантно-ненавязчиво, да еще и чтобы этому все были рады, – тут нужно быть виртуозом светской жизни. Мастером этого спорта. А еще лучше – многократным чемпионом. Подойти к кому-нибудь первой и заговорить? Руководствуясь крылатым изречением «Никогда не думайте о том, что о вас подумают люди, – они слишком озабочены тем, что подумаете о них вы». В теории – легко. А на практике я продолжала стоять около картины с двумя черными закорючками на фоне сиреневого треугольника, держа в руке вместо спасительной соломинки фужер с минералкой. Поэтому когда я увидела Педру, то не будет преувеличением сказать, что очень обрадовалась. Завидев меня, он широко улыбнулся и поприветствовал как старую знакомую. Щека к щеке – щека к щеке.
– Как выставка, нравится? – спросил он меня.
– Да, конечно. Спасибо за приглашение!
– De nada.
– Интересная картина, – добавил Педру, взглянув на сиреневый треугольник.
– Да, наверное. Напоминает позднего Малевича.
– Позднего?
– Ранний Малевич – это импрессионизм.
– Ну да, конечно, как я мог это забыть! – с немного преувеличенным оживлением воскликнул Педру.
Судя по расслабленной непринужденности нашей болтовни, мы с сеньором Перейра (так Изаура величает Педру) наверняка перешли на «tu». В смысле на «ты». Ну а вообще португальский язык очень вежливый. И очень формальный. Помимо обращения на «ты» в нем есть «voce», занимающее промежуточное место между «ты» и «вы». И даже его отдельная множественная форма. А на «вы» португальцы обращаются друг к другу в третьем лице. Что просто-таки сносит мой мозг набекрень. Потому что есть в этом определенная грамматическая эквилибристика – подставлять к обращению на «вы» форму глагола, соответствующую местоимениям «он» или «она».
Мы подробно обсудили концептуальный треугольник в частности и выставку в целом. За это время к нам несколько раз успели подойти знакомые Педру, которых у него, как оказалось, почти половина выставочного зала. Смотрели они на меня, когда Педру меня представлял, со смесью вежливого интереса и любопытства. Но было видно, что на самом деле интересна им не я, а исключительно Педру. Моя же ценность заключается только в том, что я с ним знакома. Теперь вот, наверное, ломают голову, насколько близко я с ним знакома. Ну и пусть себе ломают! Мне-то какое до этого дело?
Тем временем Педру представил меня своему очередному закомому. Старательно стильному коротышке. Пиджак интересного кроя и цвета морской волны, пестрый галстук завязан стильным узлом, на носу очки в крупно-квадратной остромодной оправе.
– Ты любишь шампанское? – спросил меня Коротышка.
– Нет.
– Предпочитаешь водку? – насмешливо подмигнул он.
Явно пытается подколоть моей национальностью. Я заверила шутника, что водку люблю еще меньше шампанского. Коротышка улыбнулся немного сконфуженно. Как будто вот-вот и начнет извиняться. Но он не начал.
– Ладно, почему бы и не шампанское! – сказала я голосом капризной дивы.
Педру тут же подозвал официанта, и мы все трое взяли с подноса по бокалу. À saúde! Пообщавшись с нами (точнее, главным образом с Педру) минут пять, Коротышка начал откланиваться.
– Было очень приятно познакомиться, – сказал он мне и протянул свою визитную карточку.
Я чуть было не полезла в сумочку, чтобы дать ему в ответ свою визитку, но вовремя вспомнив про засунутые туда босоножки, благоразумно отказалась от этой затеи. Вот только не надо надо мной смеяться. В России я бы ни за что не стала дезинформировать людей визитками с прошлой работы. А тут… какая разница? Особенно в подобных ситуациях. Видимся мы все равно в первый и последний раз. Я, конечно, понимаю, что это несерьезно и вообще детский сад. Но ничего не могу с собой поделать. Потому что на мою самооценку и, как следствие, общее самочувствие этот акт «приемки-передачи» действует очень тонизирующе. Руки – это визитная карточка женщины, у которой нет визитных карточек. Как и во всех шутках, в ней тоже только доля шутки.
– Ты замужем? – спросил меня Педру.
– Нет.
– Бойфренд?
– Нет. Бойфренд был, но он сбежал, – непонятно зачем пояснила я.
– Сбежал?!! Ничего себе. Ну и идиот! Вот если бы у меня была такая девушка…
– И что бы тогда случилось? – насмешливо спросила я. – Мужчины, вообще-то, все одинаковы. Поэтому сейчас я взяла тайм-аут. Я не готова к отношениям.
– Ну, я и не предлагаю отношения, – как-то слишком поспешно ответил он.
– Мне так интересно с тобой общаться! Давай дружить. Как я тебе в качестве друга? Устраиваю? – не дав мне вставить и слово, продолжил Педру.
– В качестве друга? Вполне. Мой девиз: «Больше друзей, хороших и разных».
Так мы начали дружить. Предложи он мне хоть бурный роман, хоть тихую семейную гавань – послала бы подальше. Сразу и не задумываясь. Но отказать человеку в дружбе? Как вы себе это представляете?
К тому же все, что от меня требуется, – это непринужденно поддерживать светскую беседу, как можно более лучезарно улыбаться и утвердительно отвечать на вопросы вроде: «У тебя нет желания завтра вечером съездить поужинать в Кашкаиш?» Согласитесь, что с моей стороны это нельзя назвать чистым альтруизмом. Особенно если учесть, что Педру знает Лиссабон и его окрестности как свои пять пальцев и у него есть желание показать мне самые лакомые кусочки этого очаровательного города. То, что Педру владелец новенького «Порше»-кабриолета, тоже, сознаюсь, немного льстит моему самолюбию. В «Порше»-кабриолет очень приятно садиться, но еще приятнее из него выходить. Почти джет-сетовое ощущение. Что мне, в настоящий момент «студентке-тире-безработной», очень и очень кстати. Для того, чтобы залатать дыры на своей донельзя самортизированной самооценке.
Глава 15
Не так уж и трагично обстоят дела с моей самооценкой, если в ответ на комплимент «Ты сегодня прекрасно выглядишь» я в состоянии ответить с улыбкой: «Спасибо». А не пускаться в долгие объяснения, что на самом деле я сегодня чуть не проспала занятия и поэтому не успела утром вымыть голову и еще у меня только что поломался ноготь, а в сумочке – ни ножниц, ни пилки для ногтей.
И все-таки в погожий летний день ничто не повышает самооценку так, как езда с ветерком в кабрио по живописному серпантину дороги. Педру вел машину на грани фола, и у меня замирало сердце. Своей дочери я бы точно не позволила разъезжать с таким лихим кавалером. Но надо признать, что водит он хоть и излишне агрессивно, но настолько легко и технично, как будто родился с рулем в руках.
Какой русский не любит быстрой езды! Правда, по нашим дорогам, которым точный диагноз еще кто-то из русских классиков поставил, особенно быстро не наездишься. Португальцам в этом плане повезло больше. Львиную долю денег, полученных от Евросоюза при вступлении в него в 1986 году, португальцы потратили на ремонт и строительство дорог. Которые сейчас выглядят просто безупречно. Ну а стиль их вождения весьма близок нашему, русскому. Любят, хлебом не корми, подрезать, часто забывают мигать при перестроении, запросто могут не пропустить тех, кто едет по главной дороге. И на красный могут проехать запросто, если уверены, что им за это ничего не будет. Про скоростной режим я вообще молчу. Хорошо, хоть пешеходов пропускают. А что им еще остается? Если учесть, что туризм – одна из главных статей дохода страны.
После того как я бросила монетку в океан с Cabo da Roca, мыса, который является самой западной точкой Европы, мы заехали в чудесный бар-кафе «Moinho Dom Quixote». «Мельница Дон Кихота». Если бы его не существовало на самом деле, то его нужно было бы выдумать. Этот волшебный бар находится в отреставрированной старинной мельнице. С террасы открывается нереальный вид на горы Синтры и пляжи Кашкаиша. Обалденный штрудель, бика и аромат долетающего атлантического бриза. Чтобы попасть в этот зачарованный заповедник, нужно ехать по Estrada do Cabo da Roca, а потом сворачивать, сворачивать и еще куда-то сворачивать. Улица Rua do Campo da Bola в деревушке Colares. Но боюсь, что адрес – это слабая помощь в поиске. Поэтому, если у вас вдруг получится обнаружить его самостоятельно, без сопровождения того, кто знает дорогу, обязательно мне об этом расскажите.
– Хочешь порулить? – спросил меня Педру.
– Нет, – быстро отказалась я. Дорога незнакомая, вдруг я с поворотом не справлюсь. А вести такую машину со скоростью сто километров в час как-то не комильфо, правда ведь?
– Странно, ты у меня первая девушка, которая не выпрашивает порулить Силвера. Первая знакомая девушка, – добавил Педру и осекся, решив, что явно сболтнул лишнее.
– А машину, оказывается, зовут Силвером? Силвер, приятно познакомиться! Не попросишь своего хозяина, чтобы он вел чуть-чуть помедленнее? А то у меня душа как упала в пятки, так там и сидит, прижав уши!
Мой прямой перевод идиомы про «душу и пятки» с русского языка на английский очень рассмешил Педру. Да, я знаю, что нельзя переводить фразеологизмы напрямую. Но подумала, что раз в латинском языке есть выражение «душа в ноги ушла», то значит, должно быть что-нибудь похожее и в португальском. Ведь он, как другие языки романской группы, родом из латинского. Но нет, в сложном мире лингвистики все не так просто.
Глава 16
– Ouro sobre azul! – восхищенно выдохнула наша сеньора профессор при виде напольной китайской вазы династии Мин. Хоть ваза эта вовсе и не была голубой с позолотой. Просто это выражение такое в португальском языке. Оно означает восхищение, признание высочайшего качества и ювелирности работы.
Сегодня, не выезжая из португальской столицы, у меня случился китайский день. После большой перемены наш класс повезли в музей Macau. Макао – это бывшая португальская колония в Китае. Музей не такой уж и большой, но очень интересный. Например, в нем есть большая коллекция предметов для курения опиума. Почти историческая декорация к одному из моих любимых фильмов «Однажды в Америке». Или вот коллекция фарфоровых фигурок, очень реалистично занимающихся сексом. Китайцы в те далекие времена дарили их в качестве свадебного подарка молодоженам. Чтобы не объяснять, а показать наглядно. Гид, очаровательная старушка в кудряшках, рассказала нам, что самым первым европейским посольством в Китае, открытым в 1517 году, было португальское посольство. И что самый старинный европейско-китайский словарь – это португальско-китайский словарь. Он был составлен в Макао в 1580 году. Я гуляла по музею и, совмещая полезное с интересным, составляла словарь кухонной утвари. Тарелка, соусница, поднос, корзинка, ваза, чайник. Всем этим экспонатам лет триста, не меньше… Вот это да! Не могу вспомнить, как будет bowl по-русски. Что это такое, я знаю, а как это будет по-русски – забыла. В своем стремлении погрузиться в португальский язык я умудрилась выгрузиться из русского. Пришлось лезть в англо-русский словарь, представляете? Вот оно – bowl. По-русски – миска или чаша.
Потом с Николь и Гошей мы обедали в Os Tibetanos – вегетарианском ресторане с акцентом на здоровом образе жизни и тибетской кухне. «Тибетануш» – один из самых любимых ресторанов Гоши, и мне он тоже очень понравился. Очаровательно и вкусно. В саду на террасе растут авокадо. Вы когда-нибудь видели, как растут авокадо?
Вечером Педру пригласил меня в «Китайский павильон». Pavilhão Chinês – это бар. Он занимает помещение бывшей старинной аптеки. Аптечные стеллажи от пола до потолка сейчас заставлены всевозможными коллекциями старинных сувениров и артефактов. На стенах – картины. Коллекция собиралась на протяжении многих десятилетий и имеет музейную ценность. Название «Китайский павильон» обманчиво, потому что этот бар не имеет никакого отношения ни к китайской кухне, ни к караоке в китайском стиле. Он называется так потому, что китайской темой пронизан его интерьер – колониальный стиль времен освоения португальцами далеких китайских земель. Индокитай, португальский мореплаватель Афонсу Альбукерк, Макао… ассоциативный ряд вы можете продолжить сами. Здесь звучит ненавязчивая музыка, посетители курят сигары и играют на бильярде, бармены делают неплохие коктейли, а меню настолько красивое, что я поймала себя на размышлениях: что случится, если я незаметно засуну его в свою сумочку? Педру курил сигару, я пила зеленый чай, а вокруг нас целовались парочки. Наверное, искренне считая, что раз диван стоит в углу, то их никому не видно. Нам с Педру от этого зрелища почему-то было смешно. Мы болтали обо всем на свете, и взрывы нашего смеха сильно контрастировали с декадентско-расслабленной и даже немного конспиративной атмосферой бара. Конспиративной – потому что его красная дверь на первый взгляд кажется наглухо и навечно закрытой, и чтобы попасть в бар, нужно позвонить в дверной звонок.
Потом мы поехали в «Будда-Бар». «Будда-Бар» – это дискотека, отсылающая своим дизайном если и не напрямую в Китай, то уж точно куда-то в Азию. Там мы несколько часов танцевали до упаду под что-то этнически зажигательное и выпили на двоих не меньше двух литров кайпириньи. Педру рассказал, что слово «caipirinha» произошло от бразильского caipira – деревенщина. Правда, кайпирами в Бразилии деревенщин давно уже не называют. Для бразильцев и португальцев «caipirinha» – это в первую и во вторую очередь название любимого коктейля. Выйдя на улицу, мы увидели, что начинается рассвет. Вопрос таксиста, в какой бар нас везти дальше, вызвал у нас приступ бурного смеха. Мне вообще весь вечер (или правильнее сказать – ночь?) было весело. Хоть я и прекрасно понимала, что после такого количества кайпириньи завтра буду являть собою живую иллюстрацию к крылатой фоменковской шутке о том, что «утро добрым не бывает».
Глава 17
Каждая дополнительная чашка кофе в день снижает риск алкогольного цирроза печени на двадцать два процента. К таким выводам пришли американские ученые, опубликовавшие отчет о своем исследовании в журнале Archives of Internal Medicin.
– Николь, а ты умеешь сидеть в кафе одна и чтобы долго, а не пятнадцать минут? И чтобы чашка кофе была уже сорок минут как пустая?
– Без проблем! У нас, курильщиков, всегда есть способ продемонстрировать свою занятость.
– А мне нужно учиться. И я не курю. Вот если только мобильный телефон. Сидишь в нем и копаешься – идеально спасает от неловкости ожидания. И как только люди жили в домобильные времена?
– Не парили себе голову, – снисходительно улыбнулась Николь.
– Ты была в Сан-Паулу? – спросила я Николь, разглядывая лежащую на столе рекламную брошюру туристического агентства.
– Нет. И если честно, то и не тянет. У них там знаешь преступность какая? Мне одна знакомая бразильянка рассказывала, как ей однажды на перекрестке в Сан-Паулу приставили пистолет к виску. Она сидела в своей машине и на минуту открыла окно, чтобы стряхнуть пепел от сигареты. Пришлось отдавать сумку. И хорошо еще, что сумкой дело и ограничилось!
– Ну не зря же на сигаретных пачках пишут, что fumar mata, – пошутила я. Моя шутка так бы и повисла в воздухе, если бы некурящий Дэйв не засмеялся одобрительно. Он тоже согласен с тем, что «курение убивает».
Мы сидели за уличным столиком в соседнем с нашей школой кафе «Bela Ipanema», куда зашли сразу после уроков, чтобы получить свою дозу качественного кофеина и пообщаться.
Сегодня на уроке разбирали конструкции типа «я люблю», «мне нравится». Составляли диалоги, выясняли, кто что любит и не любит. Оказалось, что шотландец Дэйв не любит виски, француженка Николь не ест камамбер и не пьет красное вино, швейцарец Энтони более чем равнодушен к фондю и раклет, ну а я, соответственно, терпеть не могу водку. Ну и компания у нас подобралась! Одна японка Ами и саке пьет, и суши ест. Я продолжаю вымогать из нее обещание устроить для нас суши-класс. Результат все тот же. Нулевой. Ами продолжает очень вежливо улыбаться. Она вообще как-то не торопится с нами общаться, принимать участие в нашем оживленном гомоне. И ведь на незнание языка не спишешь. По-английски она говорит очень прилично.
– Я не могу понять, неужели мы все кажемся ей старыми? Или совершенно неинтересными для общения? – спросила я Николь.
– Как раз на язык и можно списать, – ответила она. – Мне кажется, что Ами предпочитает в Португалии говорить только по-португальски, общаться и вращаться исключительно в португалоязычной среде. А не болтать с нами по-английски.
– Но ведь языки – это не самоцель. Мы их учим, чтобы общаться. И если у нас уже есть язык общения, то почему бы его не использовать? Мне вот, например, интересно узнать больше про Японию. Она моя первая знакомая японка! Про японские традиции, привычки. Моду. Кулинарию. Стиль жизни. Неужели ей не интересно? Ну, если не я, то, например, ты? Загадочная японская душа!
Дэйв улыбался, но слушал нас вполуха, концентрируя внимание главным образом на своем новеньком iPhone.
– А вы знаете, что Google выпустил смартфон – прямой конкурент айфону? – спросил он нас.
В терминах детской психологии это называется «параллельная игра». Когда детишки с удовольствием сидят рядом друг с другом, но играют не в общую игру, а каждый в свою собственную. А у нас – параллельное общение. Каждый о своем. И тем не менее мне безумно нравится такое времяпрепровождение: расслабленно сидеть с одногруппниками в кафе, перескакивать с темы на тему, наблюдать за людьми и разглядывать прохожих. И душу успокаивает, и горизонты расширяет. После пятиминутного доклада Дэйва о новинках гаджетного рынка я тоже теперь могу вставить пару строк в разговор. При случае. Если пойдет такая тема.
Николь комментирует проходящих мимо португалок. Ее веселит, что многие португалки используют бумажные пакеты из дорогих (по возможности) магазинов вместо сумки. Ну конечно, ни одна приличная француженка не позволила бы себе такой стилистический моветон. Ну а вообще женщины везде одинаковы. Любят посплетничать и редко откажутся от возможности ужалить.
Дэйв рассказал, что вчера он устроился работать официантом в дорогой и стильный бар при пятизвездочном отеле. Португальский язык не требуется. Официантом он никогда раньше не работал, но на собеседовании соврал, что работал.
– Дэйв, а когда у вас там happy hour? – спрашиваем мы его. – Мы обязательно придем!
– Хеппи ауэр – гениальное изобретение. У него один недостаток – обычно он наступает в такое время, когда об алкогольных напитках думаешь меньше всего. Два шота по цене одного в пять вечера. Вы бы воспользовались таким предложением?
Поделиться книгой: