— Сестра, прошу тебя, не совершай глупых поступков. Ложись спать.
Россия, немного помедлив, утвердительно кивнула и зашла к себе в комнату. Она не хотела врать Арловской, но говорить правду в таких случаях у нее редко получалось. Девушка настолько привыкла лицемерить всем вокруг, что солгать самому дорогому человеку — не составило никакого труда. Пока Анна поворачивала ручку двери, она искренне старалась убедить себя в том, что она послушается совета Белоруссии. Но один лишь взгляд на бутылку водки, стоящую на журнальном столике, и она забывает обо всем, что пообещала ей несколько минут назад. Она быстро закрыла свою дверь, и словно в дурмане побежала по направлению к нему и схватила в руки небольшую хрустальную рюмку. Налив туда губительной жидкости она поднесла ту к губам и полностью выпила ее. Услышав в голове щелчок, ее мышцы, словно по мгновению ока расслабились, и она осторожно поставила рюмку обратно на стол. Решив, отправится спать, Брагинская медленно подошла к кровати, однако ее внимание привлекло огромное зеркало, висевшее рядом с платяным шкафом. Посмотрев в него, она готова была поклясться в том, что в зазеркалье, прямо рядом с ней стоял Англия. Его привычная ухмылка и циничный взгляд заставляли сердце девушки съежиться от обиды. Он плавно протянул ей свою руку, как будто приглашал ее за собой, в мир отражений. Почему то, в расслабленном мозгу России этот жест показался ей кощунственным. В голове возникала жестокая дилемма: с одной стороны она прекрасно понимала, что все находящееся перед ней ни что иное как мираж. С другой стороны мозг отчаянно отказывался работать и признавать иллюзию — нереальной. Из горла девушки вырвался истошный вопль и, она не выдержав напряжения, почувствовала, как сознание плавно покидает ее. Попытавшись сохранить равновесие, она прислонилась к стене своей спальни, но поскользнувшись на гладком паркете, та неудачно упала прямо на зеркало. От сильного удара, она моментально отключилась…
Проснулась Анна от боли, что раздирала все ее тело на маленькие кусочки. Она пульсировала в голове и не давала ей соображать. Собрав всю свою силу воли в кулак, девушка кое–как заставила себя раскрыть глаза и ужаснулась увиденному. По всему полу были разбросаны осколки зеркала, на некоторых из них сохранилась засохшая кровь. Ее кровь. Брагинская едва подавила в себе стон ужаса. Рюмка была разбита, а бутылка валялась в самом дальнем углу. Одеяло, лежавшее на постели, было скомкано и в некоторых местах порвано. Девушка нервно сглотнула и попыталась вспомнить, в каком состоянии она вернулась домой. Неужели депрессия настолько сильно поглотила ее, что та принялась крушить все подряд в собственной спальне? Неторопливо приподнявшись на собственных локтях, Россия не рассчитала собственные силы и вновь упала на пол, скрипя зубами от злости на саму себя. Зато в позе раздавленной креветки она смогла увидеть свое отражение в осколках стекла. Выглядела она очень скверно: по всему телу виднелись мелкие царапины и раны, чуть ниже виска только–только запеклась кровь, волосы были растрепаны так сильно, словно их обладательница стремилась выиграть в конкурсе на самую страшную ведьму, глаза расширились от испуга и выглядели довольно–таки дико. Из горла девушки вырвался расстроенный всхлип, и слезы непроизвольно покатились по ее щекам. Неожиданно в дверь тихо постучали. Стерев влажные дорожки со своего лица, и постаравшись, как можно быстрее успокоиться, Брагинская громко прокричала «Войдите». Из–за двери показалось обеспокоенное лицо Пруссии, но он моментально вернул себе надменное выражение лица. Осторожно, стараясь не наступать на острые осколки зеркала, он протиснулся в комнату и прислонился своей спиной к стене. Скрестив руки на груди, он оценивающе посмотрел на девушку и недовольно поинтересовался:
— Ты всегда, когда пребываешь в расстройствах — такая бешеная? Ну что и следовало ожидать от такой сумасшедшей.
— Какая уж есть, тебя не спросили. Да и вообще, позволь узнать, что ты забыл в моем доме? — скептически ответила ему на это девушка.
Гилберт подошел поближе к ней и обреченно покачал головой. Анна нахмурила брови и начала задумываться о том, сколько нужно приложить сил для того, чтобы пнуть свою надоедливую провинцию.
— К слову, если бы я вчера вовремя не пришел, то ты бы умерла от потери крови. — Как можно более безобидно сообщил ей столь важную новость парень. — А если серьезно, то я слегка повздорил с Людвигом, и решил пока пожить у тебя. Ты же просто не можешь не принять у себя Великого и Ужасного Меня. Однако, как только я зашел в дом, я сразу же увидел плачущую Белоруссию и твою запертую дверь. Естественно я ворвался в комнату, и увидел тебя, лежащую без сознания на холодном полу в окружении стекла и прочих осколков. Вдобавок повсюду была кровь, поэтому я притащил в твою спальню Наталью, и мы вместе обработали твои раны…
— У меня только один вопрос. Почему я снова лежала на этом полу, если ты говоришь что вы пришли ко мне в комнату? — Сев на кровать, озадаченно озвучила свой вопрос Брагинская.
Пруссия коварно улыбнулся и присел рядом с ней. Он обратил внимание на ее плечи и принялся рассматривать ее многочисленные раны. Девушка недовольно поморщилась и холодно посмотрела на немца. Тот готов был поклясться в том, что она начала мстительно шептать: «Колколкол». Парень быстро отполз подальше от нее и жестами объявлял о временном перемирии. Когда они оба успокоились, Гилберт подошел к окну и открыл его, дабы проветрить комнату. Россия глубже вдохнула в себя запахи дождя и свежего ветра. Ей казалось, что она уже многие тысячелетия не ощущала все так реально. Но это — было типичным для нее «отходняком». Парень медленно подошел к двери и собрался уже уходить, как неожиданно его лицо немного вытянулось.
— Просто не хотел превращать твою жизнь в малину. — Он нагло усмехнулся и вышел в коридор. — Кстати, не знал, что ты умирать собралась.
— С чего ты это взял? — непонимающе возразила ему Анна.
— Тогда зачем ты сложила себе из осколков стекла эпитафию? — донеслась до нее фраза, уходящего на кухню Гилберта.
Девушка возмущенно вскочила с кровати, совсем забыв о своих многочисленных царапинах. Скривившись от боли, она повернулась в сторону зеркала и застыла от изумления. Осколки стекла все также лежали на полу, но теперь Брагинская смогла разглядеть слово, которое они образовывали. R. I.P.
— Хм…
Анна сидела перед монитором своего компьютера и напряженно смотрела в экран. Черные буквы расплывались перед глазами, превращаясь в водоворот, затягивавший все внутрь себя. Изредка, документы сменяли друг друга, но поток информации оставался прежним. Девушка ощутила на себе все тяготы долгого и бессмысленного поиска. Хоть интернет и пестрит сообщениями вроде «Найдется все» или «На каждый вопрос — огромное количество ответов», однако решение проблемы все также оставалось туманным. Уже три часа она сидела и искала значение аббревиатуры «R. I.P.», но каждый раз ей попадалась лишь одна расшифровка: Rest in Peace. Покойся с миром. Несмотря на то, что ответ все–таки нашелся, Брагинская не хотела в это верить.
— Какого черта… — тихо прошептала она.
Раздраженно откинувшись на спинку стула, Россия закрыла глаза и задумалась. Во–первых, каким бы желанным гостем не была в ее доме госпожа Случайность, сами осколки никогда бы не упали в форме зловещей аббревиатуры. Наверняка их кто–либо расположил в такой форме. Но вот кто? Это сложный вопрос. Явно тот, кто хотел ее убить. Анна недовольно поморщилась и сжала руки в кулаки. Желающих убить ее — хоть отбавляй. Или даже не прикончить, а для начала напугать. Но это не только не сократило список подозреваемых девушки, а наоборот, лишь увеличило его. Вторым ее предположением было то, что она сама могла сложить из стекла R. I.P. Даже сама Брагинская не знала чего ожидать от самой себя, когда она находилась под действием алкоголя или во время ее многочисленных депрессий. Но, девушка всегда старалась себя контролировать, даже в такие моменты. И ведь во время того, как она лежала без сознания, в ее комнату могла проникнуть любая страна. Вряд ли Белоруссия вспомнила о том, что входную дверь следует закрыть на замок.
— Чушь какую–то я себе представляю… — хрипло сказала в пустоту Анна. — Дожили, уже сама с собой разговариваю.
— Вообще–то я уже рядом с тобой целый час сижу.
Этот голос был для девушки как гром среди ясного неба. Она медленно открыла глаза и неторопливо повернулась на стуле. Перед ней на кресле сидела Белоруссия. Она лихорадочно теребила ткань своего платья и скромно отвела свой взгляд от Брагинской. Та, не выдержав угнетающей ее тишины, флегматично поинтересовалась:
— Моя комната стала проходным двором?
Наталья нервно вздрогнула, и смело посмотрела на свою сестру. Губы слегка дернулись вверх, образуя некое подобие на улыбку. Если так можно назвать две плотно сомкнутые полоски. От сиреневых глаз Арловской России стало не по себе.
— Не уверена. — Еле слышно ответила ей Белоруссия. — Но я боюсь за тебя. Когда вчера ты зашла домой, я подумала что увидела живого мертвеца. Такой бледной ты никогда не была. До чего ты себя доводишь? Кому ты пытаешься что–либо доказать? Прекрати вести расследование болезней стран. Оставь эти заботы Европе. У нас и так проблем полно. Почему ты всегда ввязываешься в историю?
Под конец своей речи Наталья уже стала срываться на крик. Периодически взвизгивая, она была больше похожа на усталую женщину, чем на диктатора.
— Я понимаю тебя. — Устало сказала ей Анна. — Однако я не смогу бросить это занятие…
— Почему? — Арловская резко перебила свою сестру и встала с кресла. Она мигом подошла к ней и замолчала, в ожидании объяснений.
— Потому что это все равно рано или поздно коснется меня. — Беспомощно пожав плечами, ответила ей Брагинская. — Как бы я не хотела закрывать на все глаза, эта ситуация выходит из–под контроля. Мне все равно на судьбу остальных стран — я не нуждаюсь в их поддержке. Однако, я рассчитывала хотя бы на доверие с их стороны. Увы, я этого не получила. Но… я все равно разгадаю эту странную загадку, только для того, чтобы защитить себя и тебя.
С этими словами Россия отодвинула от себя Белоруссию и побежала на кухню. На столе стояли разнообразные блюда. Видимо ее ожидали к обеду. После того, как Украина и Прибалтийские страны покинули СССР, готовкой в ее доме занималась именно Наталья. Готовила девушка хорошо, но зная ее пристрастие к холодному оружию, Анна во времена Советского Союза не пускала ее к плите, но теперь Арловская с радостью оттачивала свои навыки кулинарии. На одно из ее любимых блюд, а именно драники, были уже почти съедены голодным Пруссией. Он с жадностью наложил себе полную тарелку пельменей и с предвкушением рассматривал их. Девушка усмехнулась и, подкравшись поближе к парню, взяла у него вилку с драником и съела его. Гилберт, опешивший от такой наглости, просто промолчал. Россия уже собралась вернуться к себе в комнату, как неожиданно на кухню прибежала озверевшая Белоруссия, сжимая в руках свой любимый нож. У ее старшей сестры пропало всякое желание разговаривать с девушкой, но чему быть, того не миновать.
— Стоять! Ты куда ушла? А нормально объяснить, что с тобой твориться нельзя? — яростно кричала на нее Наталья.
— Давай не выносить наши с тобой ссоры на всеобщее обозрение, ты согласна? — как можно более ласковым тоном сообщила ей Брагинская.
Пруссия поперхнулся киселем и обиженно посмотрел на Анну, но она лишь проигнорировала его взгляд и продолжила улыбаться. Арловская положила свой нож на скатерть и присела на стул, что стоял рядом с парнем. Она неспешно потерла свои виски и изнеможенно взглянула на свою сестру. Та, сдавшись под напором неугомонной Белоруссии, прислонилась своей спиной к тумбе и начала рассказ:
— Ладно…. Скажу только одно: мне известно немногое. Например, то, что в болезни Венгрии и Польши обвиняют меня. К моему сожалению, пока страны не могут опровергнуть это утверждение. Но к моему счастью то, что они не могут этого доказать. Я — не убийца. Однако кто меня будет слушать? Поэтому я и решила не полагаться на общую комиссию стран, а начала проводить свое собственное расследование. Сперва я съездила к Венгрии. В ее доме я нашла странный графин и тут же отправила его на экспертизу, но я почему–то уверенна в том, что ничего дельного я не получу в итоге. Поэтому, можно сказать, что улик я не нашла. Как только я вернулась на Родину, я первым делом отправилась в Кремль для того, чтобы договориться со странами о сотрудничестве. Сначала я никого не обнаружила, но через некоторое время я нашла Англию, Америку и Францию перемывающих мне косточки. Наблюдать за этим конечно очень весело, но мне как–то было не до шуток. Знаешь, сестричка, я разозлилась и вернулась домой. Мне, конечно, жаль, что ты увидела меня не в самом благоприятном состоянии, но поверь мне, разбила зеркало я чисто случайно. И уж точно не стала бы выкладывать из осколков стекла R. I.P. Я не совсем уж сумасшедшая. Я единственное предполагаю, что ко мне в комнату мог кто–то зайти, но ключи были только у вас, а подозревать близких мне людей — не хочется…
— Стоп, почему ты думаешь, что это R. I.P. как–то связано с заболеванием стран? — непонимающе перебил ее Гилберт.
Брагинская задумчиво посмотрела в потолок и немного нахмурилась, вспоминая не самые приятные моменты ее поездки в Венгрию. Сомневаясь в правильности принятого ею решения, она все–таки решилась рассказать правду своим близким людям.
— Когда я приехала к Элизабет, на стене ее дома мелкими буквами была написана данная аббревиатура. Я сначала списала все на обман зрения, но после того как я увидела такую же надпись у себя в комнате… Мне стало не по себе. — Честно призналась своим домочадцам девушка.
Все присутствующие замолчали и погрузились в размышления. Анна не могла точно сказать, о чем думали в этот момент Пруссия и Белоруссия. Они оба сидели с такими задумчивыми лицами, что сама девушка все больше и больше разуверялась в непричастности дорогих ею людей к данной запутанной истории. Стараясь их не подозревать, она принялась ждать. Неожиданно Гилберт взял свою сумку, что висела на обеденном стуле, и достал оттуда фотокамеру. Он принялся быстро листать фотографии, записанные на ней, надеясь отыскать то, что считал нужным показать девушкам. Россия с интересом смотрела в сторону занятого поиском парня пытаясь отгадать, какой же «сюрприз» он для них приготовил. Тем временем Пруссия озадаченно посмотрел в маленький экран аппарата и отдал его стоящей рядом девушке. Та, с изумлением посмотрела на фотографию. На ней был изображен гигантский дом, покрытый розовой краской, на двери которого была нацарапана знакомая аббревиатура. Тихо чертыхнувшись, Брагинская ошеломленно посмотрела на Гилберта и озвучила мучавший ее вопрос:
— Стоп, а где это ты сфотографировал? И главное когда?
— Три дня назад в доме у Польши. — Без тени сомнений ответил ей парень
Анна поперхнулась и принялась глухо кашлять. Она была, по меньшей мере, шокирована подобным заявлением Пруссии. Чем он вообще занимался у Лукашевича? Будто услышав мысленно сказанное вопросительное предложение, Гилберт поспешил рассказать о подробностях своей поездки:
— Повторюсь, три дня назад я поехал в гости к Польше. Знаешь, как не странно, но я был одним из первых, кто узнал о болезни этого типа. Людвиг так громко об этом кричал, что весь дом точно стоял на ушах. Несомненно, Великий я отправился разведать обстановку. Мне сразу не понравилось его состояние. Он был таким бледным… словно приведение! Хочешь, могу показать фотографию, у меня все сохранено. Вот после нашей с ним встречи я и решил осмотреть дом в целом. Я тоже ничего не нашел внутри, а вот снаружи…. На улице было много посторонних отпечатков подошв, хотя Феликс утверждал, что никто не приезжал к нему и вообще я был первым кто навестил его. Тогда я и заснял все на фотокамеру, и измерил этот след, благо в моей сумке всегда полно нужных вещей. И когда Наивнимательнейший из всех ныне живущих, то есть я, вышел из дома, я заметил над дверью крайне любопытную надпись. Собственно на этом все.
Россия насупилась. Ей в корне не нравилась сложившаяся ситуация. Данная закономерность могла означать то, что следующей жертвой будет она. От этой мысли по всему телу девушки пробежали мурашки. Справившись со своим страхом, она кивком поблагодарила Пруссию и отдала ему назад фотоаппарат.
— Гилберт, я тебя попрошу перекинуть мне на компьютер эти фотографии. А я пока съежу и куплю билеты на самолет до Польши.
Пруссия согласился выполнить просьбу девушки. Он достал из своей сумки флешку и пошел в ее комнату. Внезапно Белоруссия, молчавшая до нынешнего момента, неуверенно сказала своей сестре:
— Я бы не советовала тебе это делать. Сегодня я случайно услышала утренний разговор Гилберта и Людвига. Так вот, сейчас в доме у Польши находятся многие страны Европы. У вас с ним до сих пор не самые лучшие отношения, поэтому может, стоит пока повременить с визитом? А то я боюсь, добром это не кончится.
С этими словами Наталья вышла из кухни, оставив Россию наедине со своими мыслями. Тем не менее, она тоже вышла из комнаты и направилась в свою спальню. Взяв из своей сумочки ежедневник, девушка открыла его на пустой странице и принялась записывать туда свои предположения:
Неожиданный телефонный звонок заставил Анну подскочить на кровати и выронить из своих рук ежедневник. Пруссия, сидевший за компьютером девушки, глухо засмеялся и скептически покачал головой. Внутренне злясь на парня, Брагинская спустилась в прихожую и взяла в руки телефонную трубку. Услышав голос человека, находящегося на другом конце провода, девушка готова была провалиться сквозь землю, ведь она ожидала звонка любого, но только не его.
— Алло. Анна, ты дома?
Девушка нервно выдохнула и постаралась успокоиться. Это всего лишь Германия. Он не мог причинить ей вреда, тем более через телефонный провод. Но убедить саму себя той не удалось. Слишком много событий произошло за последние несколько дней.
— Да. Тебе что–то нужно? — уверенным голосом ответила ему Брагинская, лихорадочно накручивая на свой палец локон.
— Я просто хотел узнать… с Гилбертом все в порядке? — ей послышался неуверенный отклик. Видимо не одна она нервничала во время их натянутого разговора.
— В порядке он. Если это все, то позвольте откланяться. — Россия уже протянула руку к телефонной трубке, чтобы нажать кнопку «Отбой», как неожиданно на другом конце провода послышались крики и шорохи. Девушка усиленно прислушалась к источнику шума, но все стихло.
— Подожди, это не все, что я хотел тебе сказать! — поспешно затараторил Людвиг, в надежде остановить ее. — Ты помнишь, несколько дней назад мы объявляли об открытии разведывательной группы? Так вот, мы предлагаем тебе вступить в нее.
Анна грустно усмехнулась и промолчала. Она понимала, что просто так ничего не бывает, даже сыр в мышеловке крысе можно получить, только рискуя собственной жизнью. Поэтому маловероятно, что Германия предложил ей вступить в комиссию, только из–за хорошенькой мордашки и неплохой смекалки. И, к сожалению, девушка прекрасно понимала истинные обстоятельства данной просьбы.
— Слушай, а кто эти таинственные «Мы»? — Заинтересованно сказала ему Брагинская. — В детективов я еще наиграюсь, поэтому предпочту сразу услышать твой ответ.
Парень замешкался. Молчание неумолимо затягивалось и Россия начала переживать за свои нервные клетки. Голосовые связки ей тоже было жаль, поэтому она лишь терпеливо ждала, когда тот соизволит прояснить ситуацию хоть немного. Видимо судьба была к ней благосклонна, ведь уже через пару секунд Людвиг прокашлялся и хрипло ответил:
— Это я, Америка, Англия, Япония, Франция, Италия…
Почему–то первой мыслью возникшей в голове у девушки стала: «А причем здесь Венециано? Видимо от своего защитника решил не отделяться…» В этот момент в ее сердце образовалась непонятная тоска. Анна физически чувствовала, как она по венам растекается по всему организму и закупоривает легкие. Девушка принялась жадно вбирать в себя воздух. Вдоволь надышавшись, та убрала руку с телефонного аппарата и прислонила ее к своему горлу.
— Ясно… Тогда давай я хорошенько подумаю и завтра скажу тебе свой ответ, договорились? — как можно более обнадеживающе она сказал ему.
В ответ ей послышалось только усталое «Ладно». После этого Германия положил трубку, и короткие гудки разнеслись по всему дому, противно пища. Поморщившись от столь резкого звука, Брагинская опустила голову и выдернула шнур из розетки. Сегодня ей больше ни с кем не хотелось разговаривать, уж слишком это было утомительным занятием. Печально обведя взглядом свою прихожую, она положила трубку на базу и вышла из комнаты. Поднявшись к себе в спальню, девушка чуть было не столкнулась с Пруссией. Заметив, что ее компьютер все еще включен, а фотографии уже заняли свое место на рабочем столе в виде иконок, та широко улыбнулась и поспешила взять в руки мышку. Водя курсором по экрану и внимательно рассматривая изображения, она и не заметила, как парень оказался рядом с ней. Он, пользуясь невнимательностью России, хитро ухмыльнулся и взял в руки локон ее длинных белокурых волос и прислонил его к своему лицу, вдыхая исходивший от него чудесный аромат лаванды. Наблюдая за покрасневшим лицом Анны, парень громко рассмеялся, но прядь из рук не отпустил. Упиваясь раздражением девушки, тот наклонился к ее уху и тихо прошептал:
— Запах лаванды.… Любишь же ты цветочные шампуни.
С этими словами он поспешно вышел из комнаты, оставив пребывать ту в полном недоумении.
Утро всегда радовало Анну новыми красками и впечатлениями. Несмотря ни на какие трудности она всегда старалась подняться с восходом солнца и отправлялась делать зарядку. Но, увы, обычно раньше десяти часов подняться не удавалось, а во время физических упражнений тяга ко сну развивалась с огромной скоростью. В результате, девушка забивала на все еще лежа в постели и вставала с настроением: «Только троньте меня, и я взорву весь мир к чертям собачьим». Примерно к обеду она приходила в себя, но вот в утренние часы ее оптимизм изрядно хромал и предпочитал отсиживаться в сторонке. Поэтому когда Брагинскую попросили явиться на заседание разведывательной комиссии, чтобы узнать о ее решении, она искренне ненавидела весь мир в целом. Зная, что ничего новенького на этом собрании не услышит, та проигнорировала все требования европейских стран и поехала туда только в девять часов утра, зная, что без нее не начнут. Наслаждаясь своей жизнью, Россия медленно брела по кабинетам Кремля, надеясь как можно быстрее отыскать своих коллег. Несомненно, она решила дать им утвердительный ответ. Иного выхода девушка не видела в данной ситуации. Так, она хотя бы будет немного контролировать столь запутанную ситуацию, ведь интуиция подсказывала ей, что самое «интересное» будет только впереди. Предавшись своим мыслям, Анна не сразу заметила перед собой косяк от двери. Не успев пригнуться, она больно ударилась об него и тихо зашипела. Потерев рукой ушибленное место, та обреченно прошла внутрь комнаты и услышала тихо обсуждающие ее голоса.
— Зачем мы вообще должны приглашать в комиссию Россию? Она же все только испортит.
«Англия» — печально произнесла про себя девушка.
— Надо! Она умная, поэтому ее способности могут пригодиться нам в поимке преступника.
«А вот это уже Япония» — угрюмо подумала она.
— Ха–ха! Может быть ты и прав, но с таким героем как я все равно никто не сможет сравниться!!!
«Точно Америка. Самомнение так и прет» — раздраженно представила себе парня Россия.
— Да на тебя равняться захочет идиот???
— Снова Англия… — тихо пробурчала себе под нос Брагинская и на цыпочках прошла дальше в кабинет. Ее появления никто не заметил. Каждый был занят лишь своей собственной персоной. Артур упрямо убеждал Альфреда в том, что он полный даун, на что его собеседник лишь оглушительно смеялся и не менее громко отстаивал обратную точку зрения. В те моменты, когда аргументы у обоих заканчивались, можно было услышать любимую фразу Италии, а именно «Паста» и тихие возражения Японии. Германия сидел вдалеке от этого дурдома и скромно отмалчивался. Но самое странное заключалось в том, что его примеру последовал Франция. Он не кричал о любви и не разбрасывался розами в разные стороны. Тот грустно сидел в стороне, пристально разглядывая Америку. Анна закатила глаза и скептически покачала головой. С миром явно творилось что–то неладное. Не желая оказаться одним из пациентов этой психбольницы, она незаметно прокралась к самому дальнему месту и спокойно села. Та даже не пыталась остановить начинающуюся потасовку между Керклендом и Джонсом, а только прикидывала в уме, куда девать лишние трупы. Неожиданно Германия резко поднялся со своего места и все вазы с цветами, стоящие в кабинете, попадали на пол. Он хмуро осмотрел своим взглядом страны, находящиеся в зале и провел своей рукой по лицу, изображая искреннее непонимание. Когда гул в кабинете стих, тот скептически покачал головой и сказал собравшимся:
— Мы начинаем собрание. И к слову, Россия уже здесь.
С этими словами он жестом указал на девушку. Все остальные страны с изумлением посмотрели на нее. Ей ничего не оставалось, кроме как приветливо помахать ручкой. Той было приятно слышать, как Англия заскрипел зубами от злости.
— Привет… — с особым упоением протянув последний слог, ответила им Анна. — Я так рада вас видеть! Мы ведь не часто собираемся все вместе!
Теперь уже злился не только Артур. К нему прибавился еще и Америка. И теперь эти двое сидели на своих местах и гневно сверлили взглядом девушку. Та искренне старалась понять, пытаются они прожечь в ней дыру, или просто отправить прямиком в ад? Такой же интерес, как и у маленького ребенка, разжигался в ней все сильней.
— Итак, мы собрались здесь с вами не для того, чтобы просто штаны просиживать, а именно этим мы и занимались с вами все предыдущие разы. — Людвиг явно не был настроен на мирные посиделки, и поэтому его то и дело срывающийся на хрип голос произвел неизгладимое впечатление на присутствующих. По крайней мере, они обратили на него внимание. Когда Альфред собирался выкрикнуть и перебить парня, тот просто развернулся и тихо сказал:
— Америка — заткнись! Не до тебя. Итак, коллеги, торжественно сообщаю вам, что мы, наконец, официально приступили к делу о болезни «Венгрии и Польши». — Пафосно начал свою речь Германия.
Брагинская положила свое лицо на ладонь, тем самым, прикрыв его. Все эти напыщенные разговоры были ей противны, и та не понимала, зачем стоит начинать заседание с них. Тем более, кто из них вообще подумал, что она будет принимать участие в этом дурдоме? Нет, Россия, конечно, хотела согласиться на предложение стран, но ее удручало то, что ее фактически об этом даже никто не спросил. Германия сейчас говорит так, словно девушка изначально клялась вступить в этот «кружок детективов». Аура «Колколкол» неумолимо начала сгущаться рядом с ней.
— … Итак, что нам известно. В крови Польши и Венгрии обнаружили неизвестный яд. Увы, их состояние остается таким же нестабильным. Увы, мы не смогли найти у них дома ни отпечатков пальцев, ни волос, ни частичек кожи. Ничего…
— Это прискорбно. — Перебил парня Италия. — А когда мы будет есть? А то я проголодался…
Людвиг уничтожающе посмотрел на Венециано и тот испуганно сощурился. Немец хмуро вздохнул и отвернулся. Анна немного склонила голову и глубоко задумалась. А стоит ли ей рассказывать все то, что она узнала за эти несколько дней? Вполне вероятно, что Гилберт все доложил своему брату, но девушка продолжала надеяться на остатки его совести. Та прикоснулась своим лицом к деревянной поверхности стола и тут же почувствовала приятный холод на своем лице. Нет, пока она не будет раскрывать все свои карты. Ее козыри останутся при ней до тех пор, пока не появится достаточно веская причина, чтобы раскрыть их. Наташа не предаст ее, даже под страхом смерти. А в данной ситуации Брагинская не доверяла никому. Тем более Европейским странам. Скорее всего, у них тоже есть свои тузы в рукаве, и они также не станут показывать их ей. Анна прикрыла свои глаза и набрала больше воздуха в легкие. Главное переждать, а потом вернуться домой…
— Россия, ты что, заснула?
Хотя девушка все также продолжала улыбаться, внутри она готова была разорвать Керкленда на части. Она раздраженно приоткрыла глаза и флегматично посмотрела на него. Лицо парня скривилось так сильно, словно ему выбили пару коренных зубов. Он покачал головой и противно улыбнулся в ответ. Брагинская сильно сжала кулаки под столом. Ей вдруг невыносимо захотелось стереть эту самодовольную, мерзкую ухмылку у него с лица. Заставить его съесть кислый лимон и запить все это сливовым соком. А потом неудержимо смеяться… Анна несильно потрясла головой, в надежде отогнать навязчивые мысли.
— Нет, я все внимательно слушаю. — Вежливо ответила ему она.
Артур яростно повернулся к ней и нахмурился. Он мрачно сжал свои губы и начал посылать мысленно убийственные стрелы. Брагинская старалась делать вид, что она не замечает такого явного наезда. Неожиданно к ним со спины подошел Америка и хлопнул их обоих по спине. Англия недовольно сморщился и яростно встал со стула:
— Послушай, ты совсем офигел, подкрадываться со спины???
Америка громко засмеялся и звонко присвистнул. Анне на какое–то время показалось, что она сейчас оглохнет. Но к счастью, все обошлось. Озадаченно посмотрев на Альфреда, Анна немного приподняла бровь. А тем временем тот воодушевленно продолжил говорить в пустоту:
— Ребят, это ведь так круто! Вы теперь будете вместе работать вместе, и анализировать полученные улики? Блин, я тоже хочу.
Керкленд почувствовал, что его лицо сильно горит. Ему казалось, еще чуть–чуть, и от него пойдет пар. Глубоко выдохнув, он призвал себя успокоиться. Но, не выдержав собственных дилемм, тот начал сильно трясти Джонса и громко кричать на него:
— Ты чего, совсем сдурел? С чего ты это взял? И почему это я должен работать с РОССИЕЙ?
Анна уже в который раз ощутила на себе всю горечь обиды. Ей казалось, что сердце скоро не выдержит и разорвется на куски, дабы отомстить нерадивой хозяйке, заставляющей его так страдать. На душе было мерзко, и в голову вновь лезли садистские мысли. Девушка ведь понимала, будь на ее месте тот же Америка, Англия бы отпирался гораздо меньше. Причем, ей было не столько обидно, сколько неприятно от того, что эти страны даже не скрывают свое негативное отношение к ней. Именно в такие моменты она и начинала явно ощущать раздвоение личности. Одна — твердила ей пропустить все мимо ушей, да и вообще смирится с таким положением вещей. Вторая — просила ее взорвать все вокруг к чертовой матери. Поспешив послушаться «добрую Анну», девушка спокойно повернулась к Германии и уверенно произнесла:
— Я немного не поняла. Почему я должна работать именно с Англией? В конце концов, из–за чего именно я должна рассматривать эти улики?
Грозный тон Брагинской заставил всех поежиться. Италия, так вообще, поспешил спрятаться за Японией и с любопытством выглядывал из–за его спины. Россия мысленно пригрозила самой себе диетой, так как пугать остальные страны у нее уже вошло в привычку. А от них, как известно, избавляются не так скоро. Тем более от вредных.
Поделиться книгой: