Losite
R. I.P
— Аня, прекрати упрямиться, давай пойдем на заседание, вдруг там что–то важное сообщат…
Белоруссия упорно теребила Россию за плечо, попутно сдувая со лба прилипшие от пота пряди белокурых волос. Девушку это очень сильно раздражало, по ее мнению, она и так слишком сильно расслаблялась перед своей младшей сестрой. На губах у Анны играла хитрая улыбка, а в ее взгляде была лишь усталость. Пепельные волосы были забраны в хвост, а любимое розовое пальто та преспокойно заменила длинным черным платьем, которое спереди едва доходило до ее колен, а сзади достигало пола. Брагинская сидела в кресле и держала в руках своего любимого плюшевого мишку. Ее меланхоличный взгляд пробегал по всем мелким трещинкам в стене гостиной. Эти повреждения были своеобразным напоминанием России об ее многочисленных шрамах и ранах. И ей совсем не хотелось растравлять их, несмотря на то, что они находились на сердце. Убитый в хлам орган едва бился в ее теле, заставляя жизнь теплиться в нем. Однако, девушка давно считала себя мертвой, опустошенной. Постоянное лицемерие окружающим выпивало из нее все соки, заставляло мысленно пропеть свою лебединую песню. Но она не считала себя виноватой. Не просила небо о спасении, а просто плыла по течению. Она прожила много веков, и не собиралась так просто отступать, она будет гнуть свою линию с едва заметными усилиями. Россия почувствовала почти незаметное прикосновение холодных ладоней к своей шее. Она неспешно опрокинула свою голову наверх, и устало посмотрела в глаза Белоруссии. Та прижималась к своей старшей сестре, боясь, что та покинет ее и снова уйдет в себя. Улыбка на губах Анны стерлась почти без следа. Она привстала с кресла и вальяжной походкой подошла к огромному деревянному шкафу. Проведя рукой по его резной ручке, она ответила:
— Я не упрямлюсь, я просто не вижу особого смысла в этих «посиделках». Чем мне там ты прикажешь заниматься? Опять делать вид, что я слушаю их глупые предположения? Ха, это же смешно. Вся эта «Большая Восьмерка» будет шарахаться от меня, как от огня. И ничего со временем не поменяется.
Брагинская открыла свой платяной шкаф и достала оттуда шелковое белое платье. Критически осмотрев его на наличие пятен и грязи, она надела его. Наташа грустно склонила голову и негромко сказала:
— Зря ты так думаешь, ты же знаешь, я например, всегда буду с тобой. — Она встала у стенки и напряженно посмотрела на свою сестру
Та спокойно повесила свое черное платье в шкаф и закрыла его. Она прислонилась к нему спиной, и уголки ее губ немного приподнялись вверх. Настоящая улыбка девушки вызывала неподдельный ужас. Измученная, лишенная всякой радости, она была неудачной пародией на ухмылку. Но именно так улыбаются пережившие все возможные беды и неприятности люди. Выйдя на свет из самого темного угла гостиной, Анна взяла лежавшее на кресле розовое пальто и накинула его на себя. Арловская неторопливо подошла к ней и стала застегивать пуговицы. Это было своеобразной традицией, одной из немногих, которые все еще оставались в их распадающейся семье. Сестры редко общались друг с другом, но их любовь к семье оставалась неизменной, а забота выражалась в повседневных мелочах. После распада Советского Союза у них обеих пропал смысл к жизни. Белоруссия недавно начала его видеть в опеке над своей сестрой. Она постаралась стать для России единственной ниточкой, связующей ее с реальностью. Только благодаря ней Анна еще могла хоть немного доверять остальным странам, она нуждалась в ее тепле и попечении. Но в тоже время девушка уже давно мысленно распрощалась с окружающей ее реальностью. Она старалась забыться в мире сказок и былин, отдавала свою радость генералу Морозу, который защищал ее любимый народ. Наконец закончив приводить свою сестру в порядок, Наталья довольно улыбнулась. Выглядела та прекрасно, как истинная русская красавица. «Снегурочка», так ласково прозвала ее Арловская. Взгляд Брагинской немного оттаял, и она легонько погладила Белоруссию по голове. Та довольно зажмурилась и тихо спросила:
— Почему ты считаешь, что они все хотят тебя предать?
Россия торопливо вышла из гостиной, попутно стараясь улыбнуться как можно более добродушно. У входа, она сняла резинку со своих волос, и те плавно упали на ее плечи, а челка закрыла фиолетовые глаза девушки, слегка отливавшие красным цветом. Посмотрев на Наташу, которая все это время бежала за ней следом, она печально произнесла:
— Поняла все–таки мою мысль…. Ну что же, я лишь констатирую факты.
Девушка поспешно вышла из такси и направилась в Белый дом. Саммит нынешнего 20** года проходил именно здесь, и это немного ее напрягало. Она уже представила довольного Америку в роли хозяина положения, России показалось, что ее стошнит. Раздраженно пнув попавшийся ей под ноги камень, та недовольно сморщилась. Одна мысль об этом грядущем заседании повергала ее в невыносимую тоску. Однако она не собиралась так просто сдаваться своим врагам. Натянув на себя уже приевшуюся ей маску вечно–улыбающейся страны, та решительно зашла в зал собраний. Все как всегда, ничего не изменилось. Америка и Англия спорили насчет какой–то ерунды. Наверняка опять булочек наелись и теперь спорят об их специфическом вкусе. Артур что–то выкрикивает в свое оправдание, вероятнее всего ту чушь, с помощью которой он пытался убедить Францию в том, что он умеет готовить. Решив не отвлекаться на столь нервирующий ее фактор, девушка тихо подошла к своему месту между Францией и Японией и осторожно присела на свой стул. На нее были направлены опасающиеся взгляды вышеупомянутых стран, но Анна, полностью игнорируя их, широко улыбнулась. Нельзя показывать свою слабость этим стервятникам, которым только дай весомый повод, и они разорвут ее на куски. Она неотрывно следила за дверью, в надежде, что сейчас она откроется и на пороге появится такой серьезный Германия, который успокоит весь этот балаган. Ее молитвы были услышаны только после десяти минут ее душевных мучений. За это время она успела выслушать монолог Японии о том, как ему необходимы Курильские острова, и что она обязана вернуть ему их. Но грозного взгляда и ауры «Колколкол» хватило для того, чтобы успокоить разговорившегося парня. Брагинская едва слышно выругалась. Она пыталась проанализировать ситуацию и догадаться, зачем ее сюда позвали. Ей было неохота находиться в компании столь угнетающих ее людей, тем не менее, она не видела комфортного выхода из данной ситуации, в которой та оказалась. Но как говориться, беда не приходит одна. Людвиг гневно ударил своим кулаком по столу, чтобы успокоить начинавшуюся драку между Англией и Америкой, в которую они умудрились втянуть сидевшего неподалеку и мечтавшего о новой интрижке Францию.
— А ну, замолкли все! На повестке дня у нас чрезвычайно опасное обстоятельство, из–за которого весь мир может оказаться в опасности! А вы тут маетесь какой–то чепухой. Я приступаю к докладу о текущей обстановке, и если кто–либо из вас прослушает — виноваты будете вы сами, повторять специально для вас я не стану. Ясно?
Все участники конференции резко притихли и расселись по своим местам. Россия улыбнулась еще шире и немного облокотилась на спинку стула. Неужели, она сможет хоть немного посидеть в тишине? Ей даже не верилось в такое счастье. От криков своих коллег, в голове у нее немного звенело, а глаза устало слипались. Стараясь не пропустить информацию, которую Германия так старался до них всех донести, девушка напрягла слух. Парень откашлявшись, начал читать:
— Итак, тема нашей сегодняшней конференции: «Загадочный вирус, постигший несколько стран Европы»…
— Что??? Как??? Дойцу, мне страшно… — протяжно завыл Италия.
Россия поморщилась. Венециано как обычно, в своем репертуаре. Не желая прерываться, Людвиг красноречиво посмотрел на парня и вернулся к своему докладу.
— Буквально несколько часов назад я узнал от достоверных источников информации, что Венгрия и Польша находятся в критическом состоянии. В их крови обнаружили лошадиную дозу яда, предположительно метанол, который, скорее всего, обернется для них летальным исходом. Будем надеяться, что лучшие врачи Европы смогут вернуть в стабильное состояние и свести наличие в их крови этой отравы до минимума…
Казалось, даже если в кабинете пролетит муха, ее жужжание будет оглушительно. Анна, поджав губы, слегка опустила взгляд, стараясь никому не смотреть в глаза, зная, какие ощущения сейчас живут в их сердцах. Италия уже откровенно трясся от страха и как можно дальше спрятался за Германией. Япония тяжело вздохнул и с абсолютно невозмутимым видом продолжал думать о своем. Франция щурился от ярких солнечных лучей солнца, которые светили ему в глаза. Англия преспокойно попивал зеленый чай и смотрел в потолок. Америка погрустнел и начал барабанить своими пальцами по столу. Канада вообще словно испарился с заседания. Одна Брагинская была в своем репертуаре. Ее привычная улыбка никогда не покидала свою хозяйку, даже в таких экстренных ситуациях. Хотя ее разум интенсивно искал выход из сложившейся ситуации. Венгрию и Польшу отравили? Этого просто не могло быть. Страны не могли так просто умереть, тем более от обычного, пускай и смертельно опасного метанола. Чтобы их уничтожить, нужно, чтобы народ забыл о них и перестал себя считать их частью. Поэтому Пруссия — это живое доказательство этого правила. Несмотря на то, что фактически он был уничтожен, у него хватило сил продолжать существовать и дальше. Все это только больше ставило Брагинскую в тупик. В этот момент Германии видимо надоело это молчание, поэтому он решился задать вопрос:
— Есть идеи по поводу того, кто может быть этим преступником?
Россия слегка прикусила свою нижнюю губу. В ее голове уже возникали какие–то образы, догадки и предположения, однако все не решалась их высказать. Ей было неприятно думать о том, как на нее сейчас польется поток осуждения и гневных взглядов. Она всегда старалась быть пассивной на собраниях стран, но в данный момент эта тема касалась и ее тоже. Поэтому девушка, переступая через свои убеждения и морали, уверенно подняла руку. Она не могла позволить, чтобы какой–то убийца уничтожил весь этот мир. Заметив ее жест, Германия взмахнул своей рукой вверх, показывая, что она может говорить.
— Я считаю, что убийцей является какая–то обозлившаяся на весь мир страна. — Тихо проговорила по слогам каждое слово Анна.
Коллеги недоуменно на нее посмотрели. У девушки нервно задергался правый глаз. Она знала, что, скорее всего понимания и поддержки от этих людей она не добьется. Но такого откровенного пренебрежения увидеть в их взгляде совсем не ожидала. Скрестив руки на уровне груди, она почувствовала себя немного увереннее. Канада, которому видно надоело молчать, решил высказаться:
— Россия, а почему вы так считаете?
Брагинская повернулась к нему и немного нервно кивнула. Закатив глаза, словно это был самый простой вопрос, который смог задать ей парень
— Это всего лишь мое предположение. Скажи мне, Канада, разве может страна умереть, когда ее народ живет и процветает?
— Конечно же, нет. — Отрицательно покачал головой парень. — Но что тогда произошло с Венгрией и Польшей?
Анна встала со своего стула и подошла к Германии. Она ободряюще положила свою руку ему на плечо и забрала указку, что лежала рядом с ним. Подойдя к интерактивной доске, та выбрала на ней программу для рисования и начала водить по экрану указкой. Вскоре на нем стали отчетливо провялятся какие–то формулы, знаки и аббревиатуры. Обернувшись, девушка положила указку и осмотрела окружающих ее стран. Они выглядели так, словно на их лицах было написано: «Что эта ненормальная понаписала! Опять наверняка проводила опыты в своей лаборатории…». Стараясь не унывать, она поправила воротник на своем розовом пальто и воодушевленно начала объяснять свою точку зрения остальным:
— Как уже вам рассказал Германия — их отравили. Но обычные люди, без ведома самих стран не смогут их увидеть. Я уж молчу о том, чтобы причинить им физический или моральный урон. Следовательно, такое действие могла совершить лишь другая страна.
Брагинская отложила указку и подошла к окну. В Вашингтоне сегодня было сухо, но облачно. Это странное погодное явление было словно олицетворением событий, творившихся в этом мире. Неспешно проведя рукой по оконной раме, девушка едва слышно вздохнула. Разжевывать очевидные факты было делом неблагодарным и скучным.
— Это глупо. Зачем странам совершать такие корыстные действия втихую? Они вполне могли бы объявить им войну.
Артур раздраженно смотрел на девушку, и явно собирался отрицать все ее идеи. Его брови были нахмурены, губы сжались в тонкую полоску, а глаза словно прожигали душу Анны насквозь. Видимо Керкленд пытался припугнуть ее, заставить отказаться от своих слов и мыслей. Иногда девушка всерьез задумывалась, почему они так сильно ненавидят друг друга и не находила достойного ответа. Их многовековая вражда была настолько опостылевшей для девушки, что та много раз порывалась прекратить ее. Однако люди редко избавляются от плохих привычек так скоро.
— Глупо? Ну, скажи это в первую очередь себе. — Спокойно ответила ему Брагинская.
Блондин задохнулся от возмущения. Он громко поставил свою чайную чашку на стол и немного склонил голову набок. Из–за этого тот стал выглядеть более раскованно и бесстрашно.
— Зачем мне самому себе это говорить? У меня прекрасные манеры, в отличие от некоторых. — Издевательски сказал ей Артур.
С этими словами он немного пригладил свои волосы и снова впился в девушку своим взглядом. Ей казалось, что еще немного, и в ее сторону полетят молнии, гранаты, пули, ножи.… Хотя холодное оружие в основном использовала ее сестра, Белоруссия, которой вряд ли бы понравился плагиат ее привычек со стороны англичанина. Стараясь игнорировать его дерзкие ответы, Анна широко улыбнулась и добродушно ответила:
— Ну,… ты же уже несколько раз пытался меня проклясть, подкладывал мне кресло Басби, кстати, на нем очень удобно отдыхать.… И где ты такие удобные стулья берешь.
Девушка откровенно издевалась над Керклендом, который уже трясся от злости. Даже его аура источала смертельно опасные флюиды по отношению к русской. Он сжимал и разжимал кулаки, стараясь, успокоится. Такая неприязнь только подстегивала гордость девушки, заставляя ее желать ударить этого выскочку. Он встал со своего места и быстрым шагом направился к ней, но внезапно между двумя странами встал Франция, стараясь замять возгорающийся конфликт.
— Я бы посоветовал вам успокоиться. Англия, она права. Зелья, заклинания и прочие магические штучки это как раз по твоей части. Но все–таки, Россия, и ты также подходишь под это описание.
Франциск резко отодвинул Артура подальше от Брагинской, стараясь, лишний раз не раздражать ее. Она прикрыла глаза и вновь отвернулась от своих коллег. Здесь, в сотрудничестве с ними, она была бессильна. Девушка никогда не сможет переубедить их, они не проникнуться ее верой в лучшие стороны человеческой души. Для членов большой восьмерки она навсегда останется психованной неконтролируемой страной со злобной аурой и не менее устрашающим ледяным взглядом. Ей вдруг захотелось оказаться поближе к дому. Подальше от всех этих проблем и тревог. Там, где ей не пришлось бы всюду таскать с собой водопроводный кран в целях самозащиты. Поближе к теплому камину, не так давно заменившей ей родную сердцу печку. Приготовить себе на ужин вкусные хрустящие пирожки, а не травиться этими чертовыми гамбургерами, которые ей подсунули в самолете в качестве обеда. Из своих мыслей, Анну вывел басистый голос Людвига:
— Раз уж мы ничего не решили, я предлагаю поступить так. Мы организуем комиссию, которая будет расследовать это запутанное дело. Отбирать кандидатов буду я и Япония. Если вопросов ни у кого больше нет, то тогда все свободны!
Никто не стал задерживаться в зале заседаний и собрание Большой Восьмерки по–быстрому свернули. Брагинская вызвала такси до аэропорта и стала ждать. Эти собрания она расценивала как птичий базар. Непонятно по какому поводу собрались, зачем ругались и что обсуждали. Про вывод этих событий можно было вообще не заикаться. Девушка уже и забыла, когда последний раз заседания проходили успешно. Она помнила, как они с Францией разговаривали по поводу итогов их саммитов, и его интересную реакцию на ее ответ. Она всего лишь хотела хоть раз по–честному сказать, что она обо всем этом думает, но тот отшатнулся от нее, словно Европейские страны от чумы в эпоху Средневековья. Девушка изнеможенно натянула на голову шапку, которая все это время пролежала у нее в кармане пальто. Вечерело, и поэтому на улице становилось холоднее. Это конечно не Сибирь, с ее суровым климатом и свирепыми ветрами, но приятного мало. Подняв голову, Россия посмотрела на небо. Оно все еще было покрыто тучами, и оттого отливало всеми оттенками серого цвета. Анне не представляла, что она будет делать дальше. Может быть, ей стоит попытаться оправдать себя перед другими странами? Она прекрасно понимала, что все подозрения в первую очередь падут именно на нее. Тогда, девушка решила провести свое собственное, пока что тайное расследование. Как только у нее появится свободное время, она поедет в гости к Венгрии и выяснит все подробности этой запутанной истории. Но первым делом, та купит себе ежедневник. Ведь каким она будет детективом без собственного блокнота? Улыбнувшись своим собственным идеям, девушка села внутрь только, что подъехавшего такси и направилась к аэропорту.
— Я, пожалуй, возьму тот черный ежедневник с кожаным переплетом.
Блондинка в розовом пальто добродушно улыбнулась продавцу и, заплатив, вышла из универмага. Сжимая в своей руке небольшую книжку, она стремительным шагом направилась к своему дому. После двухчасовых утомительных поисков, Анна, наконец, обнаружила то, что так долго искала, а именно нужный ей блокнот. Карандашей и ручек у нее дома было полно, а вот ежедневники значились в дефиците. Она постоянно что–то рисовала и чертила в них, иногда использовала их как свой личный дневник. Но, в конечном счете, их ждала одна участь — забвение. Твердо поклявшись себе, что до конца расследования эта книжечка будет сопровождать ее в нелегком пути, Брагинская открыла дверь своего дома. Сняв с себя верхнюю одежду, девушка направилась на кухню. Нетерпеливо захлопнув за собой дверь, она приоткрыла свой блокнот. Девушка принялась листать страницы за страницей, представляя, какими они будут в итоге. Множество записей будут покрывать пустые листы, придавать им какой–либо смысл. Быть может, эта книжка в будущем будет содержать зашифрованные послания, тайные интриги, и тому подобное. Взяв в свою руку гелиевую черную ручку, Россия открыла первую страницу в ежедневнике и начала писать.
Критически осмотрев написанный ею отчет, девушка вложила закладку и закрыла книжку. Она убрала ее в сумку и повесила ту на ручку входной двери. Собравшись с мыслями, Анна подошла к тумбе в прихожей и взяла билет на самолет. В 12:30 начинается регистрация на рейс «Москва — Будапешт». Она не должна на него опоздать, а пробки могли стать единственным труднопреодолимым препятствием на пути у девушки. Не собираясь останавливаться перед бедствиями, та бегом выбежала из дома, едва успев захватить с собой сумку и закрыть дверь. Она примет вызов судьбы и найдет убийцу, ведь уверенность в себе ее никогда не покинет. Как ее примет Венгрия? Прогонит или поможет? Да и вообще, в порядке ли она? Столько вопросов, и совсем нет ответов. Надо надеяться, что Венгрия жива и здорова. Что она вспомнит подробности своей странной болезни. Быть может, кто–то открыто посещал ее в ближайшее время? А Россия все зафиксирует. Девушка не сомневалась в своих силах, эти страны «Большой Восьмерки» ее попросту недооценивают. Она еще и оставит их всех в дураках, насладиться удивленными лицами Англии и Америки, которые считают ее убийцей. Девушка оправдает себя. Несмотря ни на что.
Брагинская отметила для себя, что в Будапеште была отличная погода. Прохладный ветерок приятно ласкал ее кожу, а солнце хорошо освещало дорогу. Анна неспешно прогуливалась по проспекту Андраши, наслаждаясь дневными видами города. Вскоре вблизи показался роскошный дом, у входа которого стоял пожилой мужчина. Прикинув, что, скорее всего именно в этом доме и жила Элизабет, девушка подошла к дворецкому дома и заговорила с ним:
— Здравствуйте, я Анна Брагинская, я звонила по поводу…
— Да мне передали вашу просьбу. — Перебил ее мужчина. — Пройдемте за мной.
Он повернулся к дому и вошел внутрь. Россия последовала за ним. Залы так и мелькали перед ее глазами, заставляя изумляться красоте и своеобразной простоте стиля, который господствовал в архитектуре данного строения. Перед последней комнатой, дворецкий остановился, как бы пропуская перед собой девушку. Она нерешительно открыла дверь и перед ее взором раскинулась довольно неприятная картина. Элизабет почти неподвижно лежала в своей кровати и едва дышала. Ее бледная кожа словно была сделана из мрамора. Тем не менее, девушка нашла в себе силы открыть глаза и едва слышно подозвала к себе Россию. Та подбежала к ее кровати и в ужасе посмотрела на нее.
— Венгрия, ты все еще больна? Но мне сказали, что ты поправилась! — растерянно сказала ей Брагинская.
— Я попросила их соврать тебе. — Закашлявшись, ответила ей Хедервари. — Знаешь, я точно знаю, что тот, кто отравил меня это мужчина. И я верю, что ты поможешь мне.
Девушку начало знобить, отчего та выглядела еще более беспомощно. Болезненно сморщившись, она напрягла все свои мышцы и немного приподнялась на руках. Стараясь сохранить равновесие, Венгрия прислонилась к спинке кровати и изнеможенно посмотрела на свою собеседницу. Россия сглотнула подступающий к горлу комок. Безжалостно подавив его, та постаралась принять более расслабленный вид. Еще в детстве, генерал Мороз сделал все, чтобы Анна научилась сосредотачиваться на своей цели и неумолимо истреблять все, что стояло у нее на пути. В данном случае это было сострадание. Однако она не собиралась причинять девушке боль.
— Помогу тебе? — с напускным сомнением переспросила у нее Брагинская. — Ты в этом уверена?
Элизабет слегка закатила глаза и несильно кивнула. Видимо, у нее уходило много сил на то, чтобы заставить свое тело функционировать. Она облизнула губы и тихо прошептала:
— Почти на сто процентов. Тебе ведь тоже интересно, чью вину остальные страны стараются переложить на тебя.
Откуда она знает? Что она пытается этим сказать? Именно такие мысли пронеслись в голове у Анны со скоростью света. Она почувствовала, как ее ладони запотевают от адреналина в крови. Девушка понимала, что Венгрия ее, на данный момент, единственный ключ к разгадке. И она совершенно права, говоря, что Россия сделает все, только для того, чтобы разгадать личность убийцы. Девушка знала об ее любопытстве и эдаком детском пристрастии снова и снова познавать окружающий мир.
— Ты права… — флегматично подтвердила раньше сказанное Брагинская. — Неужели, у тебя есть какие–либо улики, доказательство, результаты наблюдений?
— Я не уверена, но скорее всего тот, кто пытался отравить меня, был мужчиной. Неделю назад, какая–то страна подала прошение на посещение моей территории. Я тогда не особо придала тому значение. Через несколько дней, в Будапеште я должна была встретиться со Швейцарией, но у него возникли срочные дела. Поэтому я решила переночевать в этом доме. Когда я уже ложилась спать, то заметила, как в моей спальне на стене промелькнула чья–то тень. Я тогда подумала, что это было дерево или птица. Потом тень стала увеличиваться, и я уже хотела закричать, как мне подсунули что–то под нос. Какую–то отраву. Из–за этого я отключилась…. Больше я ничего не помню, но я была бы рада, если бы ты смогла найти, хоть какую зацепку, которая поможет тебе в твоем расследовании. Считай это моим официальным разрешением на осмотр дома.
Россия удивленно хмыкнула и, получив утвердительный кивок, решила осмотреться. Комната Хедервари была первой остановкой в ее доме. Обойдя это замкнутое пространство вдоль и поперек, Анна слегка расстроилась, не обнаружив там ничего. Даже ультрафиолетовые лучи и магниевый порошок не помогли выявить ни отпечатки пальцев, ни хоть какие–то следы. Она принялась ползать по паркету, в надежде, что преступник мог оборонить улику, которая поможет установить ей личность злоумышленника. Однако все усилия были тщетны. Ни одной зацепки, ни одной подсказки. Брагинская готова была поклясться, что в доме явно поработал профессионал, не привыкший проигрывать и прокалываться на мелочах. С сожалением подумав, что ее приезд вполне мог стать напрасным, Россия отправилась исследовать дом. Но в каждой комнате ситуация повторялась. Идеальная чистота, свежий и прохладный воздух, обильное количество света, освещающее всю территорию. Вся эта обстановка показывала девушке, что ей не о чем волноваться, что она ничего не добьется. Что ей стоит прекратить эту бессмысленную затею, пока она не грозила перерасти в паранойю. Анна взяла свою сумку в руки и уже собиралась покинуть дом Элизабет, как неожиданно та заметила на кухне подозрительный графин. Этот стеклянный предмет вообще не вписывался в ряд венгерской посуды. Хозяйка этого дома обычно использовала фарфоровые тарелки, стаканы, сахарницы и т. д. На ее кухне также можно было встретить серебряные ножи, вилки, ложки и прочие столовые приборы. Графин у Хедервари, Брагинская видела впервые. И именно этот факт заставил девушку подойти к кухонной тумбе, надеть перчатки и нерешительно взять в руки эту емкость. Задумчиво осмотрев ее, девушка поставила ту обратно, и, достав полиэтиленовый пакет, положила в него графин и убрала обратно в сумку. Может это была та самая долгожданная подсказка? Россия не знала. Она была уверена, что у хозяйственной Элизабет этот предмет наверняка находился бы на своем месте. Недалеко от плиты стоял стеклянный прозрачный шкафчик, в котором стояли различные рюмки, бокалы и фужеры. Непременно, графин должен был стоять там. Тогда, почему он находился на тумбе? У девушки не было ответа на данный вопрос. Собираясь разобраться, она стремительным шагом прошла к комнате Венгрии и резко открыла дверь. Хедервари равнодушно посмотрела в ее сторону и немного нервно дернулась. Она едва заметно поправило одеяло, и прислонила свою голову к подушке, тем самым полностью игнорируя свою гостью. Та, теперь уже неспешно подошла к кровати хозяйки дома, и, наклонившись к ее правому уху, вкрадчиво прошептала:
— Не подскажешь мне, почему ты не убираешь свою посуду на место?
Элизабет непонимающе взглянула в уверенные ледяные глаза девушки, и, нахмурившись, старалась найти двойное дно в ее словах. Не поняв подоплеки вышесказанной фразы, та чуть поджав губы, переспросила:
— Ты это о чем? Не говори загадками.
Россия усмехнулась и присела на стоящий рядом с кроватью стул. Ее умиляло то, что даже голос у больной почти мгновенно прорезался, и признаков слабости у той уже не наблюдалось. Стараясь выглядеть как можно более спокойно, девушка положила свои руки за голову и облокотилась на спинку стула.
— У тебя есть в доме графин и если таковой имеется, где я могу его найти? — задумчиво поинтересовалась Анна, напряженно буровя оппонента взглядом.
— Что за шутки? Конечно, есть, хотя я им почти никогда не пользуюсь. Вот, когда я была женой Австрии, эта емкость стояла у нас каждый раз на столе. Ты же знаешь, каким Родерих бывает…ммм… нервным. Но сейчас, я его давно уже сложила в нижний шкафчик рядом с плитой, и довольно долгое время я его не достаю оттуда. А зачем тебе?
Элизабет нахмурившись, следила за каждым движением Брагинской, стараясь понять ее логику. Девушку это внезапное недоверие немного напрягало. Венгрия недавно говорила ей, что только она может помочь в этой экстраординарной ситуации, а сейчас поступала совершенно иначе. Быть может, у нее было раздвоение личности? Но, это так не похоже на Хедервари. Та скорее разобьет своей любимой сковородкой голову врага, или прямо задаст своему собеседнику интересующий ее вопрос, чем будет утаивать и скрытно искать информацию об оппоненте. Это скорее в стиле Англии. Постаравшись отогнать эти мрачные мысли, Россия решила ретироваться из дома.
— Я просто хотела чего–либо выпить, а то знаешь, так голова в последнее время раскалывается — сил нет. Ладно, извини меня Венгрия, но я так ничего и не смогла обнаружить. Я, пожалуй, пойду.
Анна мило улыбнулась и, бросив вежливое «До свидания», вышла из комнаты Элизабет, даже не выслушав ее ответного прощания. Ей нужно было срочно успокоиться и привести в порядок свои мысли. Она вышла из дома Хедервари и достала из своей сумки ежедневник. Взяв вложенную в него ручку в свои руки, та села на скамейку, стоящую недалеко от дома Венгрии и открыв черную книжку на пустой странице начала писать.
Россия удовлетворенно захлопнула книжку и убрала ежедневник с ручкой обратно в сумку. В мыслях у девушки возникала откровенная дилемма. Сейчас, у нее была хотя бы скудная информация, а значит, она не беспомощна перед странами Большой Восьмерки. Однако, вероятно и они не сидели, сложа руки. У них наверняка были свои ключи к разгадке. Но нельзя исключать и того, что фактически, каждый мог быть преступником. Так как Брагинская была единственной девушкой в их компании, то подозревать она могла буквально каждого. Тем более что почти все к ней испытывают самые «нежные» чувства… Анна усмехнулась своим мыслям. Странное дело, еще несколько дней назад она спокойно сидела у себя дома, попивала кисель вместе с Белоруссией, пекла пирожки и изучала все тайны истории своей страны. Но эти немыслимые отравления, которые испугали стран всего мира, нарушили все ее планы. Ей было интересно наблюдать за тем, как неумолимо рушился ее мир. Словно всей Европе и Америке дали команду «Фас» и правой рукой указали на нее. Девушка почти ощущала на себе их ярость, их бессильную злобу. И пусть, все их страны находились на много километров дальше Венгрии, она все равно не чувствовала себя в безопасности. Но не стоит вечно бегать от своих страхов. Анна твердо решила отправиться обратно в Россию, куда должны были прибыть члены Большой Восьмерки для организации специальной экспертной службы. Она поговорит с ними и поделится добытой ею информацией. Девушка попытается игнорировать их злость, и забыть о своих обидах. С этими размышлениями Брагинская встала со скамейки и направилась на проспект Андраши. Последовав неведомому чувству, она обернулась, чтобы последний раз осмотреть дом снаружи. Над входной дверью мелкими буквами было написано R. I.P. Не поверив своим глазам, Анна протерла их, и как только зрение вернулось к ней, надписи уже не было. Подумав о том, что она вконец заработалась, девушка уже со спокойной душой отправилась прочь от дома Элизабет.
Россия медленно брела к себе. Ее возмущало то, что страны Большой Восьмерки решили провести свое «сверхсекретное» собрание именно в Кремле. Почему они проигнорировали ее протесты? Во всем виноваты бесконечные разъезды и путешествия. Но ведь она не виновата, что быть страной такая муторная и долгосрочная работа. И ведь отпуск не разрешают взять, всегда какие–либо оправдания появляются. Решительно сжав кулаки, девушка свернула на дорогу, ведущую в Кремль. Зайдя в здание, она искала тот кабинет, где по ее предположению могли находиться члены организации. Неожиданно, она услышала вскрики и шипения, доходившие до нее в формате шепота. Прислушавшись к источнику шума, та на цыпочках подкралась к двери и словно застыла в изумлении. В кабинете ожесточенно спорили Англия, Америка и Франция. Каждый пытался высказать свою точку зрения, перебивая другого и из–за этого разобрать членораздельную речь в нескончаемом потоке слов было практически невозможно. Внезапно, все стихло, и Франция решил первым нарушить тишину:
— Почему вы зациклились на таком извращенном образе России? Может все обстоит совершенно иначе. — Неуверенно сказал Франциск, поигрывая розой в своей руке. — У нас нет достаточного количества улик, чтобы с точностью утверждать — убийца она, или нет.
— Да ты что, совсем рехнулся виносос? — отчаянно жестикулируя, гневно перебил его Керкленд. — Она же больная на всю голову! Ты слышал о том, как отзываются о ней прибалты? Дикарка и колхозница!
Франциск устало покачал головой и прислонился своей спиной к стене. Англия мог целую вечность обсуждать Брагинскую, тем самым стараясь ее унизить, опошлить, извратить. Он не прекращал издеваться над ней, однако старался особо яростные обвинения не говорить ей в лицо. Но свою ненависть к девушке тот никогда не скрывал. А когда к нему присоединялся Америка, наступал полный финиш ситуации. Этот парень вечно выставлял Анну в роли мирового злодея, от которой требуется спасти этот бренный мир, а страну, что она олицетворяла, он представлял Империей Хаоса. Эти двое, могли днями и ночами разрабатывать тактику наступления на ее территорию, а потом отказываться от этой идеи, в силу мирового гуманизма.
— А ты помнишь, что она учинила в Кровавое воскресенье? А ее извечные утопические идеи? Да одно это выдает ее с потрохами. — Джонс соглашался со своим коллегой и не собирался рассматривать компромиссные варианты.
— Повторюсь, оставьте ваши личные мотивы за дверью. У нас на нее ничего нет, так что разговор исчерпан. — Бонфуа ответил им таким тоном, что парни почувствовали себя малолетними, нашкодившими детьми.
Артур недовольно цокнул и ударил своей рукой по столу, у которого стояли страны, так что по поверхности стола пошли мелкие трещины. Атмосфера в комнате начала нагнетаться, заставляя Альфреда примирительно поднять руки вверх, признавая поражение своих идей. Он отодвинул Англию подальше от стола и с вызовом посмотрел на Францию.
— Бонфуа, а почему ты ее защищаешь? Неужели, вы все–таки подружились? С Брагинской? — удивленно прокричал ему в ответ Америка.
— Нет, просто стараюсь быть более рассудительным в данной ситуации. Миру не нужны лишние трупы. — Довольно холодно ответил ему на это Франциск. — Ну а как только все закончится, я снова буду гулять с прекрасными девушками, спаивать тебя Арти и критиковать твои выступления Альфред.
Джонс и Керкленд облегченно вздохнули. Видимо, они боялись, что их друг защищал эту Империю Хаоса, но его последние слова успокоили парней. Махнув на все рукой, они открыли дверь, и вышли из кабинета. Россия стремительно прислонилась к стене, не желая, чтобы ее заметили. Она почувствовала, как ее рука нащупала в сумке кран и теперь уже судорожно сжимала его. Ее губы сжались в тонкую полоску, выдавая истинное состояние своей хозяйки. Глаза были сощурены и девушка напряженно смотрела на уходящих из здания Англию, Францию и Америку. Она готова была поклясться в том, что еще несколько минут их разговора, и она прибила бы их обломком трубы, ни капельки об этом не жалея. Девушка почувствовала, как сознание медленно покидает ее, оставляя ту пребывать в полном отчаянии.
Россия не помнила, как она добралась до дома. Все плыло перед глазами в бешеном темпе, и девушка не могла уловить четкую картинку того, где она находилась в данный момент. Тяжело вздохнув, та вслепую нашарила у себя в сумочке ключи и открыла входную дверь. Навалившись на нее всем телом, Анна заставила ее распахнуться. Войдя в прихожую, она кое–как скинула свои сапоги и одела тапочки. Как только девушка сняла с себя пальто, мурашки пробежали по всему ее телу, и она поежилась от холода. Почти невесомо ступая по паркету, та поспешила подойти к лестнице и схватится за перила. В глазах до сих пор был туман, поэтому дымка обволакивала все пространство. Неожиданно, Брагинская услышала резкий девичий крик. С неимоверными усилиями повернув свою голову, она хрипло перевела дух. На вершине лестницы стояла Белоруссия и сжимала в руке свой любимый кухонный нож. Но когда та увидела плачевное состояние России, она тут, же бросила свое оружие на пол и подбежала к своей старшей сестре. Обнимая ее за плечи, Арловская тихо шептала себе под нос проклятья.
— Что с тобой снова приключилось? Аня…
Брагинская затравленно молчала и не позволяла себе даже краем глаза посмотреть на Наташу. Она неуверенно прикоснулась к плечам своей собеседницы и тихо зарыдала. Боль до сих пор отдавалась у нее в сердце глухими толчками. Ей было противно слушать о том, как отзываются о ней Англия и Америка. Но, как казалось Анне, она уже давно привыкла к этому и сможет спокойно перенести любую пакость. Ведь умение всегда оказываться «в нужном месте и в нужное время» — никогда ее не подводило. Иногда, Россия позволяла себе надеется на то, что в скором времени все страны забудут старые обиды и прекратят говорить о ней гадости за ее спиной. Но проходили года… и ничего не менялось. Она продолжала возвращаться после таких изматывающих ее собраний в «помятом состоянии», и если раньше водка спасала ее, то теперь у России осталась только ее сестра. В голове у девушки была лишь одна мысль: поскорее сбежать от реальности. Забыться в себе, утопиться в своем горе и отчаяние. А когда наступит следующий день, она уже будет встречать его с улыбкой.
— Никто. Все замечательно. — Беззлобно ответила Наташе Анна. — А теперь можно я пойду к себе в комнату?
Мягко отодвигая от себя Белоруссию, Россия отпустила перила и пошла вверх по лестнице. Прежнее коматозное состояние мгновенно вернулось. Облизнув пересохшие от напряжения губы, девушка резко развернулась. Наталья была готова расплакаться от всего того, что она увидела во взгляде своей сестры. Такие сильные эмоции и переживания могла испытывать только Брагинская. В ее бездонных глазах цвета сирени всегда отражалась пустота. Все, что она чувствовала, пропадало в ее глубине, или держалось там до поры до времени. Когда Наталья ощущала на себе такой взгляд, она готова была сквозь землю провалиться. Но, не обращая внимания на свой страх перед такой силой воли, та попробовала остановить Анну:
Поделиться книгой: