Помоги проекту - поделись книгой:
Елена РУДЕНКО
ИСТОРИЯ В ПИСЬМАХ
Письмо 1. От Дорины к брату
Здравствуй дорогой брат. Извини, что я так долго не писала. Ты же знаешь, в каком доме я служу, и, думаю, поверишь, что у меня не было ни минуты отдыха. Сейчас у меня появилась возможность тебе написать, к тому же тут произошли кое–какие интересные события.
Моя госпожа Мадлен решила навестить своего возлюбленного из Арраса. Не помню, писала я тебе о нём или нет. На всякий случай ещё раз напишу. Когда я первый раз его увидела, он мне показался довольно невзрачным. Зовут его Макс, фамилию не помню, она у него какая–то длинная: Роберпьер или Робер. Вспомнила, Робеспьер! Ему двадцать один год. Он невысокого роста, слишком худощав и бледен, у него печальные голубые глаза и тонкий рот. Конечно, в этом человеке есть ум и благородство, но красоты и обаяния маловато. Я даже удивилась, как моя хозяйка с её художественным вкусом могла полюбить такого человека. Он показался мне каким–то заурядным. Ох, Бенжамен, как я потом раскаивалась за эти мысли! У этого невзрачного юноши оказалось множество добродетелей, которыми не все современные молодые люди могут похвастать! Он очень вежлив и образован, к тому же чертовски умен! Помнишь, я писала тебе про убийство мужа госпожи Мадлен? Это Макс вычислил убийцу! Дворянин он или нет, я точно не знаю.
Наверное, я тебя утомила этим описанием. Значит, госпожа Мадлен решила навестить этого Робеспьера. Мне пришлось помогать ей упаковывать вещи, что было просто ужасно. Эта красавица хотела взять с собой весь гардероб! Ладно, не буду вдаваться в подробности сборов и дороги.
В общем, приехали мы в Аррас. Если честно, то городок мне не понравился. Он весь какой–то мрачный, серый, пыльный, к тому же пасмурная погода усугубила мое негативное впечатление. После яркого Фонтенбло и шумного Парижа Аррас показался мне слишком унылым. Но моя госпожа не обращала на это внимания, её волновала предстоящая встреча. Мы легко отыскали дом Макса, кстати, довольно приличный. Хотя до шикарных особняков моих господ ему далеко.
Госпожа Мадлен выскочила из кареты и поспешила к дому. В этот момент на неё вылетел Герцог, пес Макса, и вцепился ей в плащ. Госпожа заверещала. Из дома вышла светловолосая хрупкая девушка лет восемнадцати, довольно симпатичная. Она помогла мне успокоить собаку и поинтересовалась, кто мы такие. А когда мы назвали свои имена, она заявила, что ничего про нас не слышала. Нам она представилась как сестра Макса. Её зовут Шарлота.
Макс вышел на улицу, чтобы посмотреть, что случилось. Госпожа Мадлен, которая хныкала, отряхивая платье, сразу успокоилась и бросилась к нему на шею. На строгом лице Шарлоты отразилось недоумение.
Пока Мадлен с Максом радовались встрече, я велела кучеру занести чемоданы в дом и расплатилась за дорогу.
Шарлота начала говорить что–то про комнаты для гостей, на что моя госпожа прямо заявила, что будет спать с Максом. Шарлота промолчала, только бросила на брата укоризненный взгляд.
Вот так мы прибыли без приглашения.
Расскажу тебе немного о быте этого дома. Из слуг они держат кухарку и подёнщицу, которая приходит раз в два дня. Обязанности экономки выполняет Шарлота, а секретаря — Макс.
Я уже сказала, что моя госпожа не понравилась Шарлоте. В этом я ещё раз смогла убедиться. Когда госпожа примеряла платья, я спустилась вниз, чтобы приготовить кофе. У кухарки был выходной, и я подумала, что моё присутствие в доме должно принести хоть какую–то пользу. Когда я выходила с подносом из кухни, я услышала в гостиной возмущенный голос Шарлоты. Как ты знаешь, любопытство — мой главный недостаток. Я подкралась к двери, которая мне на радость была ещё чуть приоткрыта, и принялась подслушивать. Постараюсь привести тебе дословно их диалог.
— От тебя, Макс я такого не ожидала! — возмущалась девушка. Она расхаживала по комнате, сложив руки на груди.
— Вот такой я непредсказуемый! — ответил брат.
— Ты ещё шутишь! — возмутилась она. — Кто бы мог подумать, что мой благородный целомудренный брат, неуязвимый для стрел Амура, приведёт домой безмозглую шлюху! Эта новость достойна первых полос газет! Весь город будет только об этом и болтать.
— Шарлота! — перебил её брат.
— Ах, извините, она сама приехала! — с иронией в голосе поправилась девушка.
— Я люблю её! И этим всё сказано! — отрезал Макс.
Шарлота засмеялась.
— Значит, мой брат сошел с ума! Когда эта дамочка начала мне рассказывать о своих любовных приключениях, мне дурно стало!
— Ты всё сказала? — спросил Макс с улыбкой.
— Да!
— А теперь позволь мне. Пойми меня, я влюбился и ничего не могу с этим поделать.
— Ладно, — смягчилась сестра. — Бедный мой брат! Поверь, мне искренне жаль тебя.
Она вздохнула.
— Знаешь, — продолжала она. — Иногда я забываю, что мы уже взрослые, и начинаю ревновать тебя, как когда–то в детстве.
— Да, — вспомнил Робеспьер. — Ты всегда хотела, чтобы я играл только с тобой и нашей младшенькой Генриеттой.
Они рассмеялись. Я поняла, что больше ничего интересного не услышу, и вошла в комнату. Они поблагодарили меня за кофе и предложили присоединиться к ним. Их гостеприимство меня поразило. После кофе Макс и госпожа Мадлен ушли прогуляться. Шарлота помогла мне убрать посуду и принялась задавать вопросы о моей госпоже. Я со своей болтливостью выдала ей всё, особенно подробно описав ее отношения с Максимильеном и убийство Гиацинта Ренара. Выяснилось, что Макс сестре ничего не рассказывал. Она посетовала на его скрытность в личных делах. Меня это даже удивило, ведь Макс довольно общительный человек.
В общем, мы с ней неплохо поболтали.
Макс и госпожа Мадлен вернулись примерно через час. Моя госпожа радостно рассказывала про то, как они целовались на улице, шокируя прохожих. Шарлота, извинившись, вышла. Как я поняла, моя госпожа её сильно раздражает. Я последовала за ней, чтобы оставить влюбленных наедине.
Письмо 2. От господина Сент — Бева к госпоже Розмунд
Не знаю, помните ли вы меня, дорогая Николь? Наверное, нет. Вы красивы, знамениты, у вас много поклонников. Что значит обедневший дворянин для вас? Ничего!
Однако, в моем сердце теплится надежда, что вы ещё не забыли обо мне! Как бы я хотел обнять вас, моя нимфа! Надеюсь, вы не откажете несчастному влюбленному в свидании. Вы представить себе не можете, как мне это необходимо! Иначе меня ждет смерть.
Поймите, мне нужна ваша помощь, дорогая. Мне срочно нужны деньги. Я прошу у вас в долг всего миллион луидоров. Для такой богатой дамы, как вы, это сущая безделица. Мне же вы спасёте этим жизнь!
Конечно, вы имеете право отказать мне в этой просьбе… Но не откажите мне хотя бы в радости увидеть вас! О! Этого будет достаточно. Нет, я не затаю на вас обижу в случае отказа. Я всё пойму. Для меня важнее всего свидание с вами! Эта моя главная просьба.
Письмо 3. От госпожи Розмунд к Сент — Беву
Ох! Вы даже представить себе не можете, как огорчило меня ваше письмо. Неужели вы считаете меня столь бессердечной? Конечно, я не забыла вас! Разве можно забыть наши встречи, которые подарили мне столько радости и счастья. Если бы вы знали, как я страдаю, переживая нашу разлуку, ваша рука не смогла бы написать такие злые и колкие слова. Я думаю о вас всегда! Даже все песни, что я пою, я посвящаю вам, моя любовь!
Я не слишком сурово отчитала вас? Рада, что вы тоже помните обо мне и ищете со мной встречи. Ваше письмо я перечитывала несколько раз. Жаль, что его нельзя хранить на видном месте. Я очень боюсь, что мой муж отыщет его и порвет в клочья. Ох, тогда нам несдобровать. Знали бы вы, как мне тяжело. Мой муж меня не понимает, он все время занят своими дурацкими делами и думает только о том, как делать деньги. Он черствый, холодный и совсем не понимает искусство Я не могу с ним говорить, я так несчастна!
И ещё моя лучшая служанка заболела. Придётся искать ей замену. Мне так жаль бедняжку. Муж обещал мне найти хорошую временную служанку и сделает это, он всегда держит слово.
Ох, как мне надоел этот скучный Аррас. Вы даже не представляете, как я хочу покинуть его. Хочу домой в Париж!
Только вы способны развеять мою грусть. Я с радостью выполню вашу просьбу. Жду вас завтра после обеда, когда мужа не будет дома. Прошу вас, поторопитесь!
А о деньгах не беспокойтесь. Я дам вам просимую сумму, только в долг. Увы, я не могу подарить вам столько денег. Но я уверена, что вы мне все вернете по частям. Полагаюсь на ваше благородство!
Я жду вас, милый!
Письмо 4. От Дорины к брату
Привет, Бенжамен. События начинают развиваться с новой силой. Сегодня я ходила в местный театр на комедию «Слуга двух господ», про ловкого парня, который умудрялся сразу на двоих работать. Но это не главное.
Находясь под впечатлением комедии, я брела по серой улице. Вдруг меня окликнул какой–то человек, назвавшийся Жильбером Леско. Он откуда–то узнал моё имя. Не заподозрив ничего худого, я согласилась поговорить с ним. Этот тип таинственным голосом заявил, что хочет сделать мне предложение. Я уже раскрыла рот, чтобы послать наглеца подальше, но тот быстро пояснил мне, что на какое–то время ищет служанку для жены. И предложил мне занять это место, не бросая работу у Мадлен де Ренар. Его жена известная певица Николь Розмунд. На вопрос, почему он не найдет свободную прислугу, он ответил, что у него нет времени наводить справки, а кого попало брать не хочется. У меня же репутация хорошей служанки.
Я задумалась. Шанс подзаработать упускать не хотелось, к тому же впечатление от комедии «Слуга двух господ» было довольно сильным, и я решила рискнуть. Видя мои колебания, он пообещал платить мне по пятьдесят ливров в день! Я мысленно прикинула, сколько я заработаю за неделю, и моментально согласилась. Восемь дней потерпеть можно, решила я. К тому же предложение служить самой Розмунд, знаменитой певице, было очень лестно.
Госпожа Розмунд, как я и предполагала, оказалась довольно приятной дамой. Ей чуть больше тридцати лет, она неплохо сложена, и обладает приятным лицом. Волосы у неё светлые с рыжеватым оттенком. Особенно поразил меня её голос, вернее манера говорить. Розмунд говорит как–то нараспев, а голос чем–то напоминает тихую музыку. Фамилия Розмунд — это её псевдоним, её девичья фамилия Брошен, но, как известно, певцы и актеры любят красивые имена, поэтому она взяла псевдоним Розмунд. Как я поняла, фамилию мужа она носить не захотела.
Когда он привёл меня к ней, она сидела у зеркала и пристально изучала своё отражение, Даже не повернулась в сторону мужа, когда он вошёл. Впрочем, он долго не задержался и, представив меня, удалился по каким–то делам.
После его ухода она велела мне приготовить изумрудно–зелёное платье, вскользь упомянув, что к ней должен придти один человек. Потом осторожно поднялась со стула и плавной походкой направилась в соседнюю комнату, где стоял большой рояль. Она обругала себя за то, что так долго не репетировала, а ей скоро выступать, и запела, сама себе аккомпанируя. Однако репетицию пришлось прервать, так как к ней прибыла какая–то знакомая, некая мадмуазель де Энсанди. Этот визит не обрадовал певицу, она проворчала, что ей не хочется видеть эту святошу. Однако решила принять её, так как эта дама — важная особа, с которой лучше не ссориться.
Мне стало до жути интересно. Я отложила на время свою работу и подкралась к двери. В комнате, где играла Розмунд, было две двери: одна вела в её спальню, где я и осталась, а в другую из коридора заходили гости.
Так называемая святоша вошла в комнату. Она была примерно одного возраста с Розмунд, может, чуть старше. На ней был строгий элегантный костюм, подчеркивающий стройную фигуру. Всем своим видом она производила впечатление благородной и респектабельной дамы.
«Какая же она святоша? — подумала я. — Вы ещё кузины моей госпожи не видели!»
Дамы обменялись тёплыми приветствиями. В отличие от моей новой госпожи, слова гостьи о радости встречи звучали более искренне. Особенно Энсанди интересовали дела Жильбера (мужа Розмунд). Узнав, что всё у них хорошо, гостья успокоилась, заверив, что рада видеть своих друзей счастливыми. Они принялись обсуждать свои проблемы. Из их разговора я поняла, что Энсанди тоже остановилась в Аррасе на какое–то время. Она хочет выйти замуж за какого–то графа, отец которого очень строгих нравов и ищет сыну в жены только аристократку. Из её слов я заключила, что они с графом любят друг друга и с нетерпением ждут дня свадьбы. Благословение отца жениха они уже получили.
Я, несмотря на то, что всё время подслушивала, платье приготовила быстро, госпожа даже похвалила меня. Розмунд на время оставила гостью одну и велела мне спуститься вниз и встретить молодого человека. Естественно, я без лишних вопросов поспешила исполнить ее поручение.
Я спустилась в переднюю, где через несколько минут появился стройный юноша лет восемнадцати. В его глазах горел огонь нетерпения. Он подбежал ко мне и, представившись, как господин Сент — Бев, спросил, примет ли его госпожа Розмунд. На мой вопрос, по какому делу он прибыл, юноша ответил, что по личному. Я с большим трудом сдержала улыбку, которую он мог неправильно истолковать. Парень аж подпрыгивал на месте, его рука нервно теребила ручку шпаги. Он принялся засыпать меня вопросами о певице и сообщил, что три часа скакал верхом, чтобы увидеть её.
Я ему поверила, от парня так несло лошадиным потом, что мне стало дурно. Как ты знаешь, мой дорогой брат, я очень чувствительна к запахам, и служить у людей, которые редко моются, для меня всегда было пыткой.
«Ванну принять тебе бы не помешало, красавчик!» — подумала я.
Госпожа Энсанди скоро ушла. Певица сказала мне, что я не буду ей нужна часа два, и поспешила в гостиную. Я же решила проведать мою прежнюю хозяйку. Конечно, сейчас мои заботы о ней сведены к минимуму (только приготовлению нарядов), но на всякий случай я решила повидать её. Благо оба дома расположены по соседству.
Письмо 5. От господина Леско к мадмуазель Энсанди
Выражаю вам моё почтение, уважаемая госпожа Энсанди. Надеюсь, вы не забыли нашу дружбу. Вы единственный человек, с которым я могу побеседовать о своих радостях, горестях и проблемах. Вы удивительная женщина.
Мне надо с вами поговорить, но, увы, у меня много работы, и я не могу устроить нашу личную встречу.
Последнее время с моей дорогой женушкой твориться что–то неладное. Николь стала какой–то скрытной, неразговорчивой, грустной. Она всегда была погружена в себя, и это понятно, она ведь артистка, но последнее время она со мной почти не разговаривает. Я думаю, у неё появился любовник. Но, может, я ошибаюсь, тогда я оскорбляю её своими подозрениями. Просто не знаю, что делать. Я очень люблю Николь и, даже убедившись в измене мне, вряд ли смогу даже побранить её. Правда, иногда мне кажется, что я способен убить её за измену, и от этой мысли мне становится страшно. Совершив это преступление, я обреку себя на ещё большие страдания до конца жизни.
Николь последнее время стала какой–то пугливой, она подозревает, будто кто–то хочет её убить. Может, это и правда, я не знаю. Мне очень жаль мою женушку. Но, возможно, всё это она выдумала, чтобы я закрыл глаза на её измену, которая становится все более очевидной.
Мадмуазель, вы её подруга, может, хоть вы что–то знаете? Прошу вас, скажите мне правду! Это лучше, чем мучиться в неведении. Если у неё есть враги, которые хотят её убить, помогите мне узнать их имена. Если она изменила мне, я постараюсь её простить… если смогу.
А тут ещё моя дочь Манон опять влюбилась. На этот раз объектом её чувств оказался неплохой парень из состоятельной, хоть и не благородной, семьи. Его зовут Матье Леконт. Жена против их свиданий: она хочет выдать Манон за богатого дворянина. Лично я не мешал бы свиданиям дочери, но моя жена восприняла всё слишком болезненно. Ни слёзы дочери, ни мои уговоры на неё не действуют. Она всеми силами пытается очернить юношу пкред Манон. Леконт приходил поговорить с моей женой, но разговор прошел на повышенных тонах. Николь сообщила мне, что молодой человек грозился убить её, если она не перестанет настраивать против него Манон. Не знаю, насколько можно верить словам моей жены, она слишком мнительна, враги мерещатся ей повсюду. Как бы я хотел знать, о чём она думает. Я должен знать правду! Ещё раз прошу вас о помощи, дорогой друг. Заранее благодарен.
Письмо 6. От Дорины к брату
Второй день служу двум госпожам. Ужас! Утром встаю в пять, бегу в дом к Мадлен, готовлю ей наряды, затем возвращаюсь к Розмунд, которая встаёт в семь. Прислуживаю ей до обеда. В обед она отдыхает, а мне поручает отнести письма на почту, которые я перед этим аккуратно вскрываю и перечитываю, можно узнать много интересно. Ты скажешь, что я поступаю подло!? Ничего подобного, просто я очень любопытна, но содержание писем я стараюсь держать в тайне, хотя, не всегда это получается. По дороге на почту иду к Мадлен, которая поднимается только к этому времени, помогаю ей выбрать платье. На этом, слава богу, мои заботы о ней заканчиваются. Все обязанности по уходу за ней взял на себя Макс. Его сестра, думает, что он сошёл с ума.
Служить певице Розмунд просто невыносимо, она ещё более капризна, чем Мадлен. К тому же у неё свои странности. Например, она каждый день пьёт какую–то вонючую жидкость, считая, что это благотворно влияет на её голос. К счастью, приготовление этой дряни не входит в мои обязанности. Но, надо заметить, госпожа Розмунд очень добра ко мне, она ни разу не повысила на меня свой голос, и тем более не закатила скандала. Она обращается ко мне как к своей компаньонке.
Она очень болезненно относится к пропаже своих вещей, мне рассказали, как она недавно потеряла свой любимый голубой шарфик (это было ещё до её приезда в Аррас). Весь дом был поднят на уши, она так расстроилась из–за этой пропажи, что даже плакала. Говорят, она чего–то боялась. Лично мне эта история показалась просто смешной и говорящей о том, что служители искусства принимают близко к сердцу любые мелочи. Не знаю, может, этот шарфик был ей дорог как память. Он был на ней на каком–то званом приёме. На этом же приёме была моя госпожа Мадлен, которой шарфик очень понравился, и она его запомнила. Она с легкостью запоминает наряды гостей.
Своего мужа Розмунд просто водит за нос. Бедняга весь в работе и не в силах обращать внимание на поведение жены. На любой его вопрос она отвечает примерно одинаково: «Я вся в искусстве!» Отмечу, её муж один из самых богатых людей Франции, и это он помог ей стать знаменитой. Розмунд не понимает этого или не хочет понимать. По–моему, она очень хитрая и умная женщина, хоть и кажется простушкой, погруженной в искусство.
Завтра у неё выступление в обществе с дурацким названием «Розатти», оно названо так в честь какой–то старой девы, считающей себя королевой Роз. В этом обществе собираются молодые люди и начинают болтать на разные отвлеченные темы: науку, искусство. Ещё они там просто издеваются друг над другом, читая стихи, романы, речи, собственного производства. Жестоко, правда? В общем, бесполезная трата времени. Макс Робеспьер и его знакомый Лазар Карно завсегдатаи этого общества. Лазар рассказывает о своих научных открытиях, а Макс читает стихи и речи. Я как представила это, мне плохо стало. Похоже, мне завтра тоже придётся пойти туда… ладно, все мы смертные. Макс и госпожа Мадлен там тоже будут. Сегодня он расхваливал ей достоинства этого клуба, по–моему, госпожа Мадлен ничего не поняла, но всё же решила с ним сходить.
Чуть не забыла описать тебе остальных жителей особняка певицы Розмунд. Как ни странно в этот день в Аррас нагрянуло много родственников этой дамы. Она уговорила всех остановиться у неё, так как очень любит своих родственников. По–моему, у её мужа иное мнение, хотя он им не делится с Розмунд. Леско не хочет обижать свою «дорогую женушку» (так он её называет). Такой слепой любви я ещё не встречала.
Для начала я расскажу об их дочери, я, кажется, забыла тебе о ней написать. Это девочка лет четырнадцати с иссиня–черными локонами и таким наивным взглядом, что мне поначалу показалось, будто она опаздывает в развитии. Может, это и так. У неё есть маленькая жуткая болонка, которой девочка завязывает розовые бантики и всегда таскает с собой. Главное увлечение этой молодой особы — любовные романы. Поглощает она их в огромных количествах, причём помнит, что было в каждой книге. Она вся в каких–то далеких грезах, и заставить её вернуться на нашу грешную землю трудновато. Её любимое занятие — сидеть на лавочке в саду с книгой и вздыхать. Но не думай, что эта девочка только мечтает! Ох, если бы это было так, у её папы с мамой было бы меньше забот. Самое страшное, что она, начитавшись этой литературы, начинает действовать! Сколько романов успело завести это неугомонное дитятко, я не знаю. Но сейчас у неё появился какой–то парень, кстати, из хорошей, не бедной семьи. Но мать и отец её не понимают, они хотят погубить их чистую любовь, которая, как прозрачная горная вода, с лёгким журчанием льётся из их сердец, стучащих в унисон друг другу и готовых разорваться от горя, которое причиняет им людская злоба. Не пугайся, мой милый брат, я не сошла с ума. Так мне жаловалась мадмуазель Леско, которая наверняка процитировала очередную глупую книжку. Скажу прямо, у меня от этих произведений мороз по коже. Кстати, имя этой девицы Манон. Это ж надо было случиться такому совпадению: Манон Леско. Как в романе Прево. Она уже умудрилась прочитать эту книгу в тайне от родителей, которые считали, что эта книга не для детей (я с ними согласна). После этого чтива девица как–то заявила, что когда будет постарше, то обязательно станет похожей на эту свою тёзку — Манон Леско. Эти слова вызвали у её мамаши смех, а отцу стало плохо, приключения героини ему были явно не по вкусу, особенно её профессия, если это можно назвать профессией.
Ладно, хватит обсуждать юную мечтательницу, перейдём к другим обитателям дома. У мадам Розмунд есть две сестры: Элизабет и Сюзанн. Это две совершенно разные особы. Начну с Элизабет — младшей сестры мадам Розмунд. Это маленькая светловолосая женщина с выпученными глазами и добродушной улыбкой на лице. Её нельзя назвать красавицей, но, отмечу, она очень обаятельная особа. Она приехала с мужем, неким генералом де Севиньё, который, со своим воинственным видом и военной выправкой, никак не подходит к маленькой и хрупкой Элизабет. У него крепкое атлетическое телосложение, медно–красное лицо, говорит он всегда громко (по привычке, наверное). Однако они довольно счастливая пара. Уж я‑то точно могу определить, каковы на самом деле отношения между супругами. Генерал может разгневаться по любому поводу, он вспыхивает как спичка, но эти вспышки гнева легко подавляет спокойная и рассудительная жена.
Сестра Сюзанн Брошен сильно отличается от приветливой Элизабет. Эта дама лет сорока с длинным носом и суровым взглядом, от которого хочется бежать неважно куда, лишь бы подальше. Когда она на меня глянула, мне стало жутко. Она с минуту, не отрываясь, глядела на меня своими жёлтыми, как у змеи, глазами, а потом вяло произнесла: «Николь, это твоя новая служанка? У неё слишком несолидный вид!». Я не поняла, что она имеет в виду, и решила не уточнять.
Как ты, наверное, догадался, она не замужем. Однако каково было моё удивление, когда я узнала, что в молодости она была самой красивой из трёх сестер. У неё всегда была масса поклонников, готовых умереть ради одного взгляда Сюзанн, так что молодость её была бурной. Но она отличалась строптивым нравом, который с каждым годом становился всё ужаснее и ужаснее. Постепенно число её поклонников сошло на нет. Вот так, мой дорогой брат, красавица может превратиться в старую, всем недовольную ведьму. Что бы ни говорили, внутренняя красота тоже играет роль, ведь злость может сделать безобразным даже самое красивое личико. А Сюзанн к тому же ужасно завистлива. Ох, видел бы ты, с какой ненавистью она смотрит на свою знаменитую сестру, которая об этом даже не догадывается. Эта ведьма всеми силами изображает хорошее отношение к Розмунд, граничащее иногда со слащавостью. И всё же глаза у неё всегда злые.
Следующими гостями являются кузен мадам Розмунд и его жена. Это типичные светские хлыщи, цель их жизни — развлечения. Кузен — его зовут Августин д’Арпажон — ленивый и самодовольный тип, который тщательно заботится о своей внешности, понимая, что это единственное, что у него есть. Частенько он, желая блеснуть остроумием, выдает плоские шуточки, над которыми сам же и смеется. Он, благодаря известности Розмунд, получил дворянский титул и зажил на широкую ногу, устроившись при дворе. А там, как ты и сам знаешь, жалования не маленькие.
Его жена Сесиль д’Арпажон ему под стать. Эта своенравная дамочка, по–моему, держит юного искателя любовных приключений мертвой хваткой. Он встретил её на каком–то балу. Она строго следит за модой, что видно по её до бела напудренным волосам, яркой косметике и мушкам у губы, на лбу и, прости, на груди. Во всех её манерах чувствуется какое–то жеманство, вызывающее у простых нормальных людей далеко не тёплые чувства. Может, в Версале это считается нормальным, но среди обычных горожан смотрится дико и отвратительно. Когда я увидела эту персону, она мне напомнила обезьяну с ярмарки в Шампани… ну помнишь, которая прыгнула тебе на голову. Мы ещё долго смеялись. Так вот, эта дама точная копия той обезьяны, только одета поярче.
Ещё в этом доме есть экономка. Маразматическая дёрганая старушка, которая, как ни странно, с обязанностями экономки справляется хорошо.
Остальные слуги — обычные нормальные люди. Хотя, есть ещё один оригинальный тип. Это их секретарь Оноре Фульбер. Молодой человек лет двадцати пяти. Красавцем его назвать нельзя, но и страшным тоже. Он вообще, как говорят в народе, «ни то, ни сё». Хоть он и простой секретарь, которые есть в каждых обеспеченных домах, он воображает из себя слишком много. Он ходит, задрав свой длинный нос, поглядывая на другую прислугу свысока. Однажды, когда я с ним поздоровалась, он только величаво кивнул мне в ответ. А в его глазах за стеклами очков я прочла «Что ты понимаешь, деревенщина!». Естественно, ругаться я не стала, но и разговаривать с этим индюком больше никогда не буду. Не понимаю, почему он так важничает, я тоже могу надеть очки и ходить с умной рожей, но зачем!?
Письмо 7. От Леконта к приятелю
Здравствуй дорогой друг. Я тебе уже надоел со своими сердечными делами. Но сейчас всё гораздо серьезнее. Я рискнул поговорить с мамашей Манон. Эта знаменитая певица какая–то странная. Она даже слушать меня не хотела, видите ли, я не пара для её дочери. Розмунд принялась оскорблять меня, потом закатила истерику. Я не выдержал и высказал ей всё, что о ней думаю!
Её угрозы не помешают мне любить Манон. Одно меня волнует, Манон очень боится матери и слушается её во всем. К счастью, её отец не против наших свиданий и даже поощряет их. Это хоть как–то поддерживает Манон. Бедная девочка, она последнее время погрустнела. На каждом нашем свидании она дрожит, понимая, что если мать узнает, ей несдобровать.
К тому же, у неё тетя колдунья. Вечно занимается всякой дрянью у себя в комнате, смежной с комнатой Манон. Девочка ночами спать не может, а пожаловаться страшно.
Знаешь, друг, мне так хочется, чтобы Розмунд умерла, тогда она своими истериками больше не будет портить жизнь людям. Конечно, её поклонники расстроятся, но им легко наблюдать за ней со стороны, они не знают, какова эта женщина на самом деле. Это глупая, упрямая, эгоистичная, бессердечная тиранка! Она думает только о себе и о своих любовниках. Мне жаль её мужа, он пылинки с неё сдувает, а она его даже в грош не ставит. Хотя господина Леско тряпкой назвать нельзя. Это волевой, энергичный человек, который привык всего добиваться своими силами. Он способен преодолеть любую преграду, а перед вредной бабой ходит по струнке!
Я в любом случае женюсь на Манон (если, конечно, она согласится), но тогда точно сбудутся все дурацкие анекдоты про тещ. Шутка это! Розмунд никогда не позволит мне жениться на своей дочери. Во время нашего разговора она так и сказала: «Через мой труп!». Что ж, неплохая идейка!
Письмо 8. От Дорины к брату
Здравствуй, дорогой брат. Я в ужасе! Произошло страшное! Ладно, начну по порядку. Сегодня мы собрались в обществе «Розатти». Я боялась, что моя служба двум госпожам выплывет наружу, но теперь это неважно… На собрании присутствовали: Макс, Мадлен, Лазар, мадам Розмунд, муж Розмунд, её любовник мсье Сент — Бев, мадмуазель Леско, мадам де Севиньё с супругом, мадмуазель Сюзанн Брошен, секретарь господина Леско и прочие гости, которых я видела впервые. Энсанди не смогла придти. Кстати, был и объект мечтаний юной Манон Леско, некий Матьё Леконт. Они сидели вдали друг от друга, но постоянно обменивались нежными взглядами и жестами. Мадлен тоже заметила это и изрекла: «Что вы мучаетесь. Сядьте рядом!» На это девушка со вздохом ответила, что ей не разрешают. Мадлен заявила, что это глупости, и родителям пришлось позволить влюблённым сесть рядом.
Сначала выступал математик Лазар, который читал доклад о пользе закона Ньютона. (Это, как мне объяснили, что–то из физики). Я всеми силами пыталась понять, что хотел от народа этот путаник Ньютон, но мои попытки были тщетными. Хотя Лазар был уверен, что всё тут ясно. И тут моя госпожа Мадлен опять всех поразила. Привожу дословно.
«Ничего тут не ясно! — заявила она после того как доклад был прочитан. — Единственное понятно, что при этом законе на голову падают яблоки, но какая тут польза, по–моему, один вред! Это же больно! Ещё этот ваш Ньютон говорил, что между телами существует связь. Интересно, знала ли об этом его жена? Если бы мой муж мне заявил такое, я бы поинтересовалась, на чьё тело он намекает! По–моему, этому Ньютону на голову упало не яблоко, а какой–то тяжёлый предмет, которым в него запустила жена, потому что он замучил её своими подозрительными связями! И я её понимаю!»
В общем, смеялись мы долго. Лазар обиделся.
Потом выступила мадам Розмунд с арией из какой–то оперы. Я не могу описать её пение, это было что–то неземное. Все пришли в восторг. Только её сестра Сюзанн сидела с мрачным видом, хоть на комплементы не скупилась. Когда она закончила, Сент — Бев вскочил с места, подбежал к певице и восторженно произнес, что хочет прочитать стихи, посвященные ей. Я поняла, что эта поэзия будет не лучше доклада про Ньютона, и принялась мысленно просить бога дать мне сил пережить всё это. Стихи Розмунд понравились, она засмеялась и попросила свой бокал, так как ей захотелось выпить за здоровье поэта. Лично у меня от этих стихов стали возникать какие–то преступные мысли по отношению к автору. Не знаю, понравились ли стихи певице, ведь воспитанный человек не станет критиковать произведение, посвященное ему. Все стали передавать бокал Розмунд из рук в руки, пока он не дошел до мужа певицы. Он встал и поднёс бокал жене. Она одарила поэта ласковым взглядом и произнесла: «Я пью за ваше здоровье!». Дама отпила вино и тут… Бедняжка Розмунд охнула и сказала, что у неё закружилась голова. Она плюхнулась в кресло, тяжело дыша. Все столпились вокруг неё. Розмунд улыбнулась, чтобы их успокоить: мол, это легкое недомогание, и попросила открыть окно. Послали за доктором. Всё было как в кошмарном сне, певица пыталась нас успокоить, даже предприняла попытку встать, но в глазах каждого можно было прочесть страшную догадку, что бедняжка умирает. Через несколько минут мадам Розмунд закрыла глаза. Робеспьер взял её за руку и, пощупав пульс, печально объявил, что она умерла. Пришедший доктор подтвердил то же самое. Зал погрузился в тишину, казалось, никто не хотел верить в это. Все испуганно переглядывались. Манон Леско тихо всхлипывала на груди Матье. Несчастный Сент — Бев стоял перед трупом на коленях и обливал слезами руку Розмунд. Остальные не проронили ни слезинки, даже муж, в его глазах была только скорбь. Лица присутствующих застыли и уже ничего не выражали. Даже злоба исчезла с лица мадмуазель Брошен.
Потом приехала полиция. Не буду вдаваться в подробности. Макс тоже хочет расследовать это дело. Госпожа Мадлен поручилась за него, похваставшись тем, как он отыскал убийцу её мужа.
После Макс спросил меня, не увлекалась ли мадам Розмунд вышиванием. Я ответила, что нет. Потом он спросил меня, не порезалась ли она чем–нибудь. Я покачала головой. Если бы она порезалась или укололась, я бы сразу об этом узнала, госпожа обязательно бы мне пожаловалась. Она была ещё большая неженка, чем госпожа Мадлен. Он поблагодарил меня, так и не сказав, зачем ему это нужно.
Мсье Леско пообещал мне оплатить отработанные дни. Поначалу я начала возражать, но он сказал, что, отказываясь, я поступаю глупо, ведь я отработала те дни исправно, и мадам Розмунд была мною довольна. Несчастный господин Леско, кажется, за этот день он постарел. Он всеми силами старается держать себя в руках, но ему это очень тяжело. Ох, знал бы ты, как Леско любил свою ветреную жёнушку. Бедная женщина, она была так добра ко мне и ко всем своим родственникам даже к своей вредной старшей сестре. Она умерла в расцвете красоты и славы, как печально!
P. S. Буду информировать тебя о ходе расследования. Я уверена, будет очень интересно.
Поделиться книгой: