Продолжая использовать наш сайт, вы даете согласие на обработку файлов cookie, которые обеспечивают правильную работу сайта. Благодаря им мы улучшаем сайт!
Принять и закрыть

Читать, слущать книги онлайн бесплатно!

Электронная Литература.

Бесплатная онлайн библиотека.

Читать: Закрытая книга - Алиса Клевер на бесплатной онлайн библиотеке Э-Лит


Помоги проекту - поделись книгой:

Когда я вернулась, швейцар сделал вид, что нет ничего особенного в том, что гость возвращается ночью, в слезах, в гостиничных тапках. Это было и унизительно, и умиротворяюще в одно и то же время.

Я знала, что где-то в маминых чемоданах есть таблетки, которые она принимала, чтобы «расслабить нервы», и хотя я всегда осуждала ее за это, сейчас я набросилась на баулы в поисках порошка забвения. Болела голова. Я искала что-нибудь с окончанием «зепам», что-нибудь, то, что для простых смертных обязательно требует рецепта, но ведь «великой актрисе» многое доставалось просто так, за красивые глаза. Таблетки тоже, стоило ей только попросить. Обычно у мамы имелась огромная аптечка, но я боялась, что она забрала ее с собой в отель. Таблетки были, но все не те. Я перерыла все ее вещи, нашла безумно утягивающие тело «боди», в которое были завернуты несколько упаковок с витаминами, нашла дорогие крема, пахнущие так, что невольно хотелось зачерпнуть чуть-чуть и намазать на нос. В наружном кармане одного из чемоданов я с удивлением нашла коробку, в которой лежали тонкие шприцы. Я стояла, держа в руках целый ворох одноразовых шприцов, не зная, что делать и как реагировать. Запасливая наркоманка, решившая захватить немного с собой на случай, если во французских аптеках кончатся иголки? Моя мама? Ерунда, она наверняка колет столь популярные сейчас витамины группы Б, которые почему-то лучше усваиваются в виде уколов.

Впрочем, не знала, что она вообще умеет делать уколы.

Снотворное нашлось во втором чемодане. Мама столь одержима страхом не уснуть из-за нервов, что так или иначе запихивает транквилизаторы в самые разные места – на всякий случай. Я проглотила одну маленькую таблетку, запив ее стаканом простой воды из-под крана. Мама как-то рассказывала мне про место в Норвегии, какую-то деревню, где водопровод подключен к местному горному ручью-водопаду. И что, живя там, на берегу древнего фьорда, попивая воду из горного ручья и даже смывая унитаз ей же, можно прожить лет до ста – если не утопишься во фьорде от скуки. Я подумала и выпила вторую таблетку.

– Ты какая-то вареная, – с подозрением смотрела на меня мама, когда я, десятью часами спустя, стояла около ее кровати. Сама она без аппетита ковыряла какую-то пресную запеканку, решительно отставив суп с крупными кусками капусты. Вот вам и пресловутая французская кухня.

– Жара. Что это за баланда? – Я кивнула в сторону супа.

– Они считают, что мне необходимо почиститься перед операцией, – фыркнула мама, поморщившись. – А мне кажется, что этим я только пачкаюсь. Почему ты так поздно пришла?

– У меня были дела, – пробормотала я, отведя глаза. – Я переводила. Ты приедешь сегодня?

Я посмотрела на маму с надеждой. Одиночество не так привлекательно, когда ты каждую минуту ожидаешь визита мужчины с уникальным запахом. Я пришла позже, потому что надеялась миновать время обхода. Сегодня в отличие от вчерашнего дня я не хотела с ним встречаться. Как я посмотрю ему в глаза.

– Да, приду. Даша, пожалуйста, разбери мою почту. Я не хочу напрягать глаза, прочти мне, что там понападало. – Я достала из маминой сумочки ее телефон. Для мамы, чтобы читать мелкие тексты, нужны были очки, а она не переносила даже мысли нацеплять их себе на нос. Поэтому, когда могла, использовала меня, или Шурочку, или любого из своей многочисленной свиты. Я читала ей ее почту, еще когда была в школе.

– Спама-то набралось! – возмутилась я. – Ты что, совсем не отключаешь рассылки? Везде подписываешься, где только можно?

– Я нигде не подписываюсь, – возразила мама, глядя в окно. – Оно само как-то подключается.

– Письмо с киностудии.

– Что там? – тут же оживилась мама.

– Они поздравляют тебя с днем музыкантов, играющих на народных инструментах.

– Господи, какой идиотизм.

– Да уж. Уверена, что ты каким-нибудь образом, сама того не заметив, вступила в их сообщество. И теперь, ко всему прочему, ты еще и почетный балалаечник.

– Балалаечница, – рассмеялась мама, пока я читала другие сообщения. В основном всякая чушь. Несколько писем от поклонников, которые бог весть как, но обзавелись маминым реальным адресом. Хорошо, что есть функция блокировки.

– Тебе пришел счет на электричество.

– Отправь Шуре, – покачала головой мама. – Они поднимают эти тарифы каждый день.

Я рассмеялась, а мама посмотрела на меня обиженно.

– Что? Я не могу быть в курсе последних новостей?

– Можешь, но я не думала, что тебя это волнует! – покачала головой я, громко смеясь. – Ты даже не знаешь, как выглядит квитанция. Может быть, ты стала выключать за собой свет, когда выходишь из комнаты?

– Но тогда мне ведь придется входить в темную комнату! – притворно возмутилась она, театрально взмахнув руками. Я всегда обожала следить за мамиными руками, они жили своей жизнью, они грациозно и беззвучно рассказывали свою собственную историю. Мама могла быть холодна, но ее руки полны скрытых намеков. Она могла улыбаться, но ее руки ставили человека на место – одним щелчком. Я никогда этого не умела. Я смеялась и смотрела на маму, когда она вдруг принялась поправлять волосы. Я поздно спохватилась, поняв, в чем причина ее попытки навести лоск. Я продолжала сидеть на стуле и болтать ногами, когда услышала сдавленный кашель за спиной. Андре не заболел, он просто кашлянул, чтобы привлечь мое внимание. Еще один человек, чьи руки живут отдельной жизнью и имеют на меня огромное влияние.

– Ты в приличной обуви! Как неожиданно, – сказал он совершенно спокойным тоном, по-французски, но челюсть его была сведена, он плотно сжал губы и принялся сверлить меня взглядом.

– Добрый день, – ответила я вежливым, официальным тоном по-русски.

– Погода испортилась, – ответил он и пожал плечами. Затем он демонстративно отвернулся и стал вести себя так, словно меня вообще не было в комнате. Я сидела ни жива, ни мертва, пойманная слишком неожиданно, чтобы успеть нацепить подходящую случаю маску. Я же не актриса. Я – сплошное недоразумение.

– Ну что там анализы? – спросила мама, поглядывая на меня странным взглядом. – Смогу я сегодня убраться из вашей стерильной тюрьмы, Андре?

– А вы так хотите на свободу? – спросил он и обернулся ко мне. – Что там хорошего?

– Я не могу есть вашу еду! – воскликнула мама. – Меня в студенческие годы в общежитии кормили лучше!

– Вы же знаете, вам показана диета, – сказал Андре, и мама словно вздрогнула от боли. Это было жестоко и совершенно излишне. Мама никогда не страдала от лишнего веса, она и так питалась только аплодисментами и шоколадными конфетами.

– Мы справимся, вы должны нас отпустить, – бросила я куда громче, чем хотела. – Вы не имеете права требовать, чтобы мы выполняли все ваши причуды.

– Имею, если вы хотите оставаться со мной… как с врачом! – ответил он, испепеляя меня взглядом. – И вообще, иногда бывает достаточно просто все обсудить. Не стоит вытворять черт знает что. Я тоже чувствую свою ответственность… профессиональную.

– Я могу остаться, раз так! – воскликнула мама, и оба мы – и Андре, и я – посмотрели на маму так, словно она была случайным призраком в комнате. Затем я стушевалась, чувствуя, как задрожали мои руки. Он переживал из-за меня. Он злится. Он восхитительно серьезен, так напряжен, как опасный хищник перед прыжком. Я должна держаться подальше, мне не нужно было вообще приходить.

– Нет, мама! Ты имеешь полное право немного отдохнуть.

– Я отпускаю вас, – выдавил Андре и ядовито улыбнулся. – Я никогда и никому не навязывался. – Он повернулся к моей маме. – Приходите завтра к восьми утра, будет осмотр.

– Ты куда? – это спросила мама, глядя, как я подлетела к двери, неосознанно и совершенно бессмысленно пытаясь выбраться из комнаты. Мои щеки горели.

– Решили сбежать? – спросил Андре ледяным тоном. – Не стоит, я сам покидаю вас. До завтра, мадам.

Он кивнул маме и вышел, буквально отодвинув меня от двери. Для этого ему пришлось прикоснуться к моему плечу – буквально на секунду его пальцы впились в мое плечо так, что стало больно. Я вздрогнула и посмотрела на Андре. Он ответил на мой взгляд, смотрел, склонившись, чуть исподлобья, и продолжая хмуриться. Вертикальная линия на подбородке, нервно подрагивающая щека. Он выглядел так, словно имел что-то, что хотел мне сказать, что-то недосказанное или недоделанное, с чем ему теперь было сложно справляться. Он был небрит, возможно, не спал этой ночью, не заткнув малодушно свои чувства двумя таблетками транквилизаторов. Но он справился даже лучше меня и через секунду отпустил мое плечо, открыл дверь и исчез. Я моментально почувствовала себя так, словно потеряла что-то очень важное, необходимое мне, ключевое для того, чтобы я оставалась собой – единым целым. Я напоминала себе, что у меня ничего такого никогда не было, что мне нечего было терять, но единственное, чего мне хотелось – это побежать за Андре.

– Что это было? – мамин голос звучал как грозовая туча. Я забыла, что она была тут все это время. Впервые – безмолвный зритель на спектакле, безо всякой роли.

– Что было? – переспросила я, с трудом нацепляя сомнительную улыбку на расстроенное лицо.

– Даша! – интонация росла, мама поднималась на кровати. Потом она села и уперла свои руки в бока. Руки уже все знали.

– Мама, мне нужно… уйти… – Я буквально вытягивала каждое слово, как фокусник вытягивает платки изо рта. Бесконечность ушла на создание одного незаконченного предложения.

– Ты что, с ним спала? – спросила она, и ее слова оказались такими грубыми и прямыми, что я вытаращилась на нее в полнейшем шоке. Так неожиданно, что я не сумела наложить вето ни на одну из запретных эмоций. Правда так и сияла на моем пристыженном красном лице. Слезы навернулись на глаза, я едва дышала.

– С чего ты взяла?

– С того, что вы тут друг друга чуть не поубивали! – воскликнула она, развернув руки ладонями вверх и воздев их небу в ее любимом жесте «доколе».

– Мы никого не поу… ничего такого мы не сделали, – притворно возмутилась я.

– Да? Мы?

– Мама!

– Это мой доктор, Даша! Ты что, с ума сошла? Как вы вообще умудрились… когда? Где?

– Никак, нигде и вообще, даже если ты была бы права – если, мама, если! Все равно все кончено и не имеет никакого значения.

– Да? И завтра этот мужчина, которого ты, уж я не знаю как, обидела, задела, должен оперировать меня? Что, если он станет отыгрываться на мне?

– Он не станет! – замотала головой я. – Он не такой.

– Да? Ты что, уже стала экспертом по Андре Робену? Когда? Господи, Даша, ты же всегда была недотрогой. Ты же с этим своим… как его там зовут…

– Сережей, – продолжила я, поникнув. Я подошла к маминой кровати, взяла ее бутылку дорогой минеральной воды и осушила ее до дна – весь литр. Мама изумленно смотрела на меня.

– Даша, это просто неприемлемо. Ты не должна больше видеть его.

– Да, мама. Я и не собираюсь.

– Я не знаю, не знаю, что мне теперь делать, – помотала головой она, а затем встала и принялась расхаживать по комнате, сосредоточенно обдумывая ситуацию, в которую ее втравила я. Я! От которой никогда ничего такого нельзя было ожидать!

– Мам… – взмолилась я.

– Он что-то говорил обо мне? – ее голос был ужасно сухим, будто чужим.

– Что?

– Вы… как вы вообще нашли друг друга? Где? Впрочем, я не хочу знать. – И ее ладонь остановила меня на полшаге, когда я хотела ее обнять. – Видимо, мне придется поменять доктора. Но на кого?

– Я могу уехать завтра. Улечу! – Я чувствовала, что бегство сейчас будет самым лучшим выходом из положения.

– Оставишь меня тут одну? – Мама остановилась и резко развернулась ко мне. – Да, это отличный выход. Просто прекрасный. Можешь уходить хоть сейчас.

– Мама.

– Что, Даша? Что? Я просто не понимаю! Ты отворачиваешься от любых предложений, кто бы за тобой не ухаживал. Выбираешь своего этого ужасного…. Сашу?

– Сережу.

– Сережу. А потом вот такое? Ты должна поговорить с ним.

– Поговорить? – Тут уже моя очередь разворачиваться и вскидывать руки в небо. – Мама, мы не можем с ним поговорить. Все кончено. Это была какая-то чудовищная глупость, наваждение. Я не могу…

– Все кончено? И поэтому он тут чуть монитор не перевернул, когда тебя увидел. А на осмотре он словно мимо меня смотрел, теперь я хоть понимаю почему.

– И что я сделаю?

– Я не знаю! Переспи с ним еще раз. Он – лучший хирург в Париже. В Европе! Он должен улыбаться и щебетать от счастья, когда он будет надевать на меня маску с наркозом. Ты понимаешь, что ты натворила?

– Я не могу с ним переспать! – крикнула я.

– Да? Почему? – спросила мама, сознательно разделяя слоги. – Что тебе мешает теперь? Только не рассказывай мне про Сашу.

– Сережу!

– Все равно. Даша, ты это затеяла, ты должна все испра… – Она схватила меня за руки и вдруг заметила следы на моих запястьях. Она молча смотрела на меня, ее губы приоткрылись. Она долго не могла найти слов.

– Он что… заставил тебя?

– О нет! – Я замотала головой, села на стул и спрятала лицо в ладонях. – Меня никто ни к чему не принуждал.

* * *

Его телефон молчал. Я шла по улице и набирала его длинный французский номер с моего московского мобильного – снова и снова. Было ясно, что Андре просто отключил телефон, но я продолжала нажимать на зеленую трубочку на экране и слушала французский голос автоответчика. Я даже не знаю, зачем я звоню ему на самом деле. Я же не собираюсь, в самом деле, мириться с Андре по благословению моей неподражаемой маменьки? Кому еще так повезет, чтобы услышать от матери благословение на странную и аморальную и, скорее всего, опасную любовную связь только ради того, чтобы умаслить своего хирурга.

Но если ты не собираешься с ним спать, тогда что ты хочешь от него?

Я остановилась и с раздражением бросила телефон в рюкзак. Бросить ему в лицо обвинение в непрофессионализме? Залепить ему пощечину? Устроить безобразную сцену? Броситься ему на шею? Просто увидеть его красивое лицо, скрывающее за каменной маской бушующие эмоции. В том, что Андре чувствовал что-то, я не сомневалась. Это-то и заставляло меня искать с ним встречи. Он не был вежливым незнакомцем, коллекционировавшим ночи с малоизвестными девушками. Он был взбешен. Почему?

Телефон зазвонил, когда я меньше всего этого ожидала. Я не сразу поняла, что это за звук раздается из глубин моего рюкзака.

– Что ты хотела? – спросил Андре сразу, не снисходя до формальных приветствий.

– Ничего, – прошептала я, растерявшись.

– Именно ради этого ты позвонила мне двести раз за последние пять минут? – хмыкнул он, и мне показалось, что голос его чуть-чуть оттаял. – Где ты находишься?



Поделиться книгой:

На главную
Назад