Помоги проекту - поделись книгой:
Замечание прозвучало неожиданно сухо и жестко, почти как предупреждение. Джудит замерла, в очередной раз забыв упомянуть о своем родстве с сэром Уолтером Рейли. Кажется, в этом больше не было необходимости. Джеффри Морхауз вышел из-за стола, направляясь к двери. По собранности и сосредоточенности, с которой он двигался, можно было заключить, что решение принято. Однако Джудит обманывалась, полагая, что знает, каково это решение. Сердце потерянно застыло в груди. Она с тоской вздохнула.
— Если вы вызовете экипаж, я буду очень признательна вам, мистер Морхауз.
Он обернулся возле двери, нахмурившись. Продольные морщины на лбу придали его лицу еще более зловещее выражение. Глаза смотрели с недоброй холодностью.
— Зачем вам понадобился экипаж, мисс Рейли?
— Ну… — она замерла, не смея поверить.
Снова он рассматривал ее с присущим ему мрачноватым интересом. Пуговицы на твидовом сюртуке, мерцавшие в сумраке прихожей, теперь сияли, словно начищенные медали. Он выглядел словно король, сошедший с фамильного портрета.
— С Божьей помощью, — произнес он, — я согласился испытать ваши знания. Сейчас я собираюсь повесить на двери объявление для остальных претендентов, что место уже занято. Должен признаться, вы заинтриговали меня. В вашем возрасте трудно предположить интерес к подобным вещам и тем более — знания.
— По-моему, вы тоже не слишком похожи на историка в отставке, — в порыве счастья отважилась Джудит.
На лице Джеффри Морхауза не дрогнул ни один мускул.
— К сожалению, годы проходят быстрее, чем нам того хотелось бы. И чем полнее мы используем отпущенное время, тем больше радости получаем от жизни. Болезнь моей жены требует постоянного внимания и заботы, этим объясняется мой уход из Исторического общества. Моя работа… — Он замолчал, словно решив, что сказал достаточно. Темные глаза снова впились в Джудит. — Мы не обсудили условия вашей работы. Жить вам предстоит в этом доме. Надеюсь, вы не будете возражать. У меня нет четкого графика работы, поэтому вы все время должны находиться рядом. Вас это устраивает?
— Если это необходимо…
— Это необходимо. Отдельная комната, общий стол. Диккенс — превосходный повар и отличная домоправительница. Уверен, что вы поладите. Ей нравится заботиться о красивых и молодых. Ваше жалованье будет десять фунтов в неделю. Этого достаточно?
— Десять фунтов… — по любым меркам это была удача.
Джудит едва могла говорить. При таких деньгах она в две недели заработает на дорогу домой. Она смущенно потупилась.
— Не стоит благодарности. Я выжму из вас все до последнего пенса. Кстати, вы пользуетесь пишущей машинкой?
Она отрицательно покачала головой, чувствуя, как в сердце шевельнулась искорка страха. Однако хозяин дома лишь улыбнулся, взявшись за дверную ручку.
— Хорошо. От стука у меня болит голова. Технический прогресс проходит вне стен этого дома, и для меня скрип пера предпочтительнее грохота шестеренок. Но учтите, что вам предстоит много писать под диктовку, разбираться в моих заметках и составлять мне аудиторию, когда очередная глава будет близка к завершению. Итак, все оговорено. Позвольте мне ненадолго отлучиться, и когда я вернусь, то постараюсь исправить столь нерадушную встречу. Думаю, нам не помешает глоток вина и легкий ужин.
С этими словами он скрылся в коридоре. Звук удаляющихся шагов затих. Джудит не находила себе места от возбуждения. В ожидании обошла залу, рассматривая развешанные по стенам доспехи, наслаждаясь теплом камина и размышляя об удаче, выпавшей ей в чужой стране. Хотя Лондон не был для нее чужим. Ей нравились его остроконечные шпили, узкие улицы — несмотря на холод, туман, завывания псов и странные лица в ночи.
Как странно!
Был ли игрой воображения этот призрак в ореоле свечи? Последствием потрясения, испуга? Каким же сильным должно быть потрясение, чтобы видеть несуществующие лица. Невероятно. И все же…
Продолжая размышлять над этой загадкой, Джудит обошла залу, прикоснулась к столешнице, окинула взглядом доспехи на стенах. Их угрюмый вид и воинственность отталкивали, напоминая о хозяине дома. При всей своей мрачности и надменности Джеффри Морхауз не был лишен обаяния — странное качество, если не сказать больше. Однако он был согласен дать ей работу, чего же еще? Какой смысл раздумывать о свершившемся?
Сполохи пламени плясали на стенах, отбрасывая уродливые тени на предметы мебели и до неузнаваемости искажая силуэт клыкастой головы вепря на противоположной стене. Джудит задержалась возле книжных шкафов. Их содержимое впечатляло не меньше, чем выбор, которому было подчинено все собрание. Невзирая на разнообразие титулов, переплетов, золоченых тиснений, на полках не было места для книг, так или иначе не связанных с историей Британии. Тома по геральдике, соколиной охоте, рыцарским посвящениям теснились бок о бок с мемуарами и биографиями коронованных особ со времен основания островной империи. Казалось, замерли стрелки часов. Джудит как зачарованная рассматривала открывшееся ей богатство. Кончики пальцев коснулись источенного переплета, с усилием извлекли обветшавший, пропитанный пылью веков фолиант. «Richard, Coeur-de-Lion».[11] Отважный герой крестовых походов. Для Джудит он воплощал романтический образ короля-воителя; защитника, который даже после поражения в сражении с Саладином…
До ее слуха донесся необычный звук.
Подняв голову от пожелтевших страниц, она огляделась. Беззаботное потрескивание пламени в камине; тихий шелест ветра за окнами — ее окружала спокойная атмосфера, неотделимая от самой обстановки дома.
Однако несмотря на это, она отчетливо слышала постороннее присутствие. Едва уловимый шум.
Звук раздавался над ее головой. Из-за массивных перекрытий, поддерживавших потолок залы. Второй этаж.
Сердце Джудит устремилось к невидимой обитательнице верхнего этажа. Бедняжка. Судя по болезненно медленному перемещению звуков, ходьба для нее представляет настоящее мучение. Помимо воли Джудит попыталась представить себе, как может выглядеть жена Джеффри Морхауза. По надменности его характера естественно предположить, что он остановит выбор на женщине красивой, безукоризненного происхождения, как и он сам. Хотя трудно предполагать наверняка. В памяти неожиданно всплыл Тод Фербанкс, симпатичный моложавый мужчина, с которым она познакомилась два сезона назад, на репетиции «Спасенного грешника» в Нью-Йорке. Тод выглядел великолепно, словно ковбой с сигаретной рекламы, и Джудит была до глубины души поражена, встретив однажды за кулисами его жену и обнаружив, что миссис Фербанкс представляет собой маленькое, круглолицее существо, совершенно лишенное женской привлекательности.
Постукивание неожиданно прекратилось. Джудит напряженно вслушивалась, но ничего не происходило. Вероятно, миссис Морхауз проделала свой путь к креслу или постели и наконец села.
Выбросив из головы мысли о несчастной женщине, Джудит вернулась к страницам «Ричарда Львиное Сердце», но тут же встрепенулась, охваченная новой тревогой. Принять предложение переночевать в доме в то время, как все ее вещи остались в гостинице «Слокам-хауз»! Два кожаных саквояжа и вся одежда. Без смены белья, туалетных принадлежностей остаться попросту невозможно, и это теперь, когда благодаря розовым кустам, посаженным перед входом, ее юбка превратилась в лохмотья!
Кажется, он говорил, что экономка возвращается в десять. Диккенс. Так он ее назвал? Странное имя[12] для домоправительницы Может быть она еще и хромает?
С внезапной решимостью Джудит захлопнула книгу и, поставив ее на полку, направилась к двери. Нет, так нельзя — она должна сообщить, что уходит. Завтра будет достаточно времени, чтобы уладить все формальности. Интересно, что он думает о ней? Ведь она ничего не сказала о своем прошлом. Пожалуй, правильно, что она ни словом не упомянула о «Геннези’с Опера». Джудит виновато понурила голову. Ей было прекрасно известно, как в некоторых кругах общества относятся к актрисам, было бы неосмотрительно с первых же шагов рисковать доверием — пусть даже настоящего английского джентльмена. Мистер Морхауз может оказаться британцем старой закалки: прошло чуть более десяти лет, как завершилась эпоха королевы Виктории, и хотя теперь трон занимал монарх либеральных взглядов, Джордж Пятый, время, как и сами люди, мало переменилось.
Возможно, где-то в глубинах мозга дремлет загадочная сила, позволяющая читать на расстоянии мысли, и стоит людям о чем-то подумать вместе, как образ обретает плоть и кровь. Как бы то ни было, Джудит совершенно растерялась при виде открывающейся двери и входящего Джеффри Морхауза. Подобно сомнамбуле вытянув перед собой руки, он с улыбкой протягивал ей ворох платья, в котором ее взгляд безошибочно угадал чисто дамские принадлежности.
— Прошу извинить меня, — произнес он своим обычным тоном. — Я подумал, что вам потребуется кое-что из одежды, чтобы остаться на ночь. К счастью, у вас с Оливией почти одинаковые размеры. Вы можете пользоваться этими принадлежностями, пока мы не перевезем ваши вещи.
— Оливия… — прекрасное имя утратило часть своей красоты, когда она повторила его.
— Да. Моя жена.
— Спасибо… я очень признательна…
— Ни слова больше. Утром Диккенс отправится за вашими вещами. Вам нет необходимости выезжать, так как с завтрашнего дня начинается ваша работа. Вы готовы?
— Это очень любезно с вашей стороны…
— Отлично. Как вы относитесь к легкому ужину? Благодаря вам у меня появился свободный вечер. Место занято, никаких бесед с претендентами.
Он снова улыбнулся, придержал дверь, подавая ей руку. Как в тумане, прижимая к груди ворох превосходной одежды, Джудит Рейли позволила проводить себя из гигантской рыцарской залы. За спиной радушно потрескивал камин — теплый родник во мраке ночи. Темный силуэт Джеффри Морхауза задержался в дверях, и Джудит снова различила слабое постукивание трости, начинавшей новый мучительный переход в комнате наверху.
Шум смолк, когда Джеффри Морхауз с силой захлопнул двери. Взяв Джудит под локоть, он повел ее вдоль длинного узкого коридора с качающимися в мерцании свеч деревянными стенами. Где-то впереди, словно часовой на границе мрака и полутени, мертвенно поблескивал бронзовый канделябр.
В особняке было тихо, как под сводами Вестминстерского аббатства: лишь эхо шагов глухо отражалось от пола.
Сердце Джудит затрепетало.
Вечер продолжался долгим и томительным путешествием в неизвестность. К необычному возбуждению примешивалось чувство страха. И ощущение нереальности происходящего.
Таинственный смысл наполнял величественные черты человека, шагавшего рядом. Для Джудит он был неотделим от ночи. Как тень, которая скрывается от испепеляющего сияния дня.
И это было очень странное чувство, если не сказать больше.
Глава третья
— …Бренди, мисс Рейли? Бокал вина?
— Благодарю вас, чая вполне достаточно. Восхитительный аромат. Ростбиф был просто превосходен. Должна признаться, что я проголодалась сильнее, чем думала.
— Тогда не стесняйтесь. Диккенс будет довольна, когда узнает, что вы хвалили ее поварское искусство. Для Челси-Саут она абсолютно незаменима. Не знаю, что бы мы делали без нее.
— Семьдесят семь, Челси-Саут. Очаровательное название для дома. Я с нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы осмотреть его при дневном свете.
— Боюсь, вы будете разочарованы.
— Почему?
— Это не туристическая достопримечательность, мисс Рейли, хотя и трудно сказать, почему. Ведь дом стоит здесь уже несколько столетий. С времен правления королевы Елизаветы, если быть точным. Вначале это была обычная комбинация дозорной башни и замка. Одному Богу известно, что повидали с тех пор эти стены. Прежде чем их успели восстановить, залатать бреши, строение пришло в полный упадок. По моим сведениям, где-то в середине прошлого столетия замок купил отставной капитан флота Ее Королевского Величества — королевы Виктории, разумеется, — и переустроил его под жилой дом. После его кончины наследников не нашлось, и дом переходил из рук в руки, пока его не приобрел мой покойный отец, Персиваль Морхауз, богатый коммерсант из Бристоля. Я был рожден в этих стенах. В тысяча восемьсот семьдесят пятом. Отец вскоре умер, оставив мне солидное состояние. Через полгода сердечный приступ унес мать, и Челси-Саут остался в полном моем распоряжении. Рыцарская зала, переоборудованная в студию, единственная сохранила атмосферу и обстановку прошлого. Увы, снаружи дом представляет собой унылое нагромождение плит, этажей и шпилей, как и остальные строения в этой части Лондона. Важное преимущество, хотя и не архитектурное, — уединенность. Ближайшие соседи находятся более чем в пятистах ярдах на север.
Дом окружает небольшая роща, есть даже озеро. Своего рода сельский оазис в каменных дебрях города. Не хватает лишь стойла с лошадьми для охоты. Но это небольшая потеря. Книга, над которой нам предстоит работать, съедает все мое время. И было бы обидно оставить ее незавершенной из-за глупого падения с лошади, — он улыбнулся.
— Наши судьбы удивительно похожи, мистер Морхауз.
— Почему вы так думаете?
— Мои родители тоже умерли, когда я была совсем ребенком. И вы напрасно сокрушались о беге лет во время нашего разговора в студии. Ваш возраст можно назвать цветущим.
— Я не собирался вводить вас в заблуждение.
— Если год вашего рождения — тысяча восемьсот семьдесят пятый, то сейчас вам только тридцать семь лет. Начало жизни для человека вашего положения.
— Моего положения? Интересно. Каким же вы представляете меня, мисс Рейли?
— Я не уверена, что наше короткое знакомство…
— Нет-нет. Прошу вас, говорите.
— В вас чувствуется настоящий джентльмен. С головы до кончиков туфель. Меня поражает ваша забота о больной жене. Возможно, когда-нибудь она сможет поправить свое здоровье…
— Не стоит обманывать себя, мисс Рейли. Оливия останется калекой до конца своих дней.
— Но с тростью…
— Трость? Ах да. Скорее надежда, чем действительная опора. Оливия никогда не будет ходить снова, как ни печально это сознавать. А теперь… освежим память? Небольшой экскурс в историю?
— Как вам угодно, мистер Морхауз. Вы необычайно великодушны.
— Мое великодушие мы обсудим позже. Итак, приступим. Назовите мне имя несчастной леди, правление которой длилось всего девять дней. Естественно, многие историки предпочитают не ставить ее в ряду коронованных особ, однако я придерживаюсь на этот счет иного мнения.
— Джейн. Леди Джейн Грей. Династия Тюдоров. Фактически это единственная королева по имени Джейн во всей истории Британии.
— Превосходно! Хороший ответ, мисс Рейли.
— Благодарю. Не будете ли вы любезны подать мне чайник? Изумительный вкус. В такую погоду чай согревает лучше камина.
— Вот ваш чай, а я налью себе бренди. Отличный «Наполеон». Другие сорта не идут ни в какое сравнение. Для бренди «Наполеон» такая же величина, как наш красавец «Титаник» для мирового флота. Настоящий Гулливер среди лилипутов, и будьте уверены, он покажет себя, когда отправится в свой первый круиз из саутгемптонских доков.
— Об этом плавании пишут все газеты, повсюду рекламные плакаты. Должно быть, это действительно замечательное судно.
— Не сомневайтесь. Британия по праву носит титул владычицы морей. Это признают даже ваши соотечественники, мисс Рейли. Прошу вас, не обижайтесь на мои слова. Должен сказать, что вы не перестаете удивлять меня.
— Я забыла упомянуть одно важное обстоятельство, мистер Морхауз.
— В самом деле? Очередной сюрприз?
— Думаю, да. Речь идет о моей фамилии. Это не простое совпадение. Я действительно принадлежу к роду Рейли. Мои предки по прямой линии восходят к сэру Уолтеру Рейли. Отец всегда гордился этим.
— Невероятно, вы снова удивляете меня!
— Мне казалось, что вам следует это знать.
— Вы хорошо сделали, что рассказали. Теперь я в состоянии сопоставить ваш выдающийся интерес к британской истории и чисто американское происхождение. Однако, очень жаль…
— Жаль?
— Да, сэр Рейли так и не добился короны. Судьба несостоявшихся королей мало кого интересует. Отныне вся его слава осталась в складках плаща, брошенного им к ногам Елизаветы.
— О!
— Надеюсь, я не задел ваших чувств?
— Нет-нет. Если бы я могла узнать причину болезни миссис Морхауз…
За стеной послышался шум. Зашуршали крахмальные оборки юбок. Кто-то тяжело ходил по рыцарской зале. Лицо Джеффри Морхауза посерьезнело. Сняв с шеи белоснежную салфетку, он встал из-за стола.
— Диккенс уже вернулась. Я выйду предупредить ее о вашем присутствии, пока она не ушла на кухню.
Он торопливо покинул комнату, оставив Джудит в одиночестве. Уютная обстановка гостиной, где был накрыт ужин, разительно контрастировала с гигантскими размерами студии. Хотелось закрыть глаза, отдохнуть.
Разговор принес новую пищу для ума, однако при этом ни на дюйм не приоткрыл завесы над чувствами, двигавшими хозяином Челси-Саут. Несмотря на воспитание и манеры, его поведение продолжало оставаться загадкой. Казалось, под блестящим вицмундиром скрываются два разных человека. Стоило одному из них произнести имя жены — с любовью и нежностью, как немедленно лицо второго превращалось в застывшую маску. Холодный взгляд обретал зловещее выражение, делая непривлекательными мужественные черты эсквайра. И все же этот час можно было назвать одним из счастливейших в жизни Джудит. Еще никогда общение с мужчиной не доставляло ей такого удовольствия. Джеффри Морхауз был сама обходительность.
В глубине комнаты, возле небольшой ниши с фарфоровыми напольными часами, стояла кухонная тележка со снедью. Ее содержимого более чем хватало для скромного ужина. Помимо так понравившегося Джудит ростбифа и сэндвичей с розовыми ломтиками ветчины, поверхность тележки загромождали блюда с зеленью, фруктами, бесчисленные вазочки с желе и джемами. Нижнее отделение занимал поднос с яблочным пирогом, восхищавшим своим видом и размерами. Кулинарные таланты Диккенс превосходили все ожидания. Пьянящий аромат чая, заваренного по старой традиции в фарфоровой посуде, витал над всем этим великолепием. После плотного ужина в гостинице миссис Слокам Джудит с удивлением обнаружила, что может съесть что-то еще, когда Джеффри Морхауз любезно предложил ей кресло. Даже поддерживая беседу, она не переставала пробовать одно за другим новые блюда. Возможно, непомерный аппетит объяснялся непривычностью обстановки, однако, как результат, Джудит со стыдом чувствовала, что переела.
Джеффри Морхауз очаровывал манерами. Сопротивляться его обаянию не было ни сил, ни желания. И все же что-то едва определимое смущало Джудит. Разделенные поверхностью стола, они беседовали о всевозможных вещах, удобно устроившись в глубоких, с высокими спинками, креслах из красного дерева. В первый раз за вечер Джудит получила возможность внимательно рассмотреть загадочного владельца особняка в Челси. Удлиненный овал лица, прямые брови; карие глаза, казавшиеся черными в неверном свете свечей. Их загадочное мерцание странно противоречило произносимым словам. Глаза тихо торжествовали, когда Джеффри Морхауз приносил извинения за временные неудобства с электричеством. Эту неестественную двойственность подчеркивало зрелище его рук. Изящные, словно выточенные из белого мрамора, они могли бы сделать честь любому анатомическому музею. Каждый мускул, сухожилие отчетливо проступали под кожей, рождая мысль о нечеловеческом совершенстве. Сильный, мужественный голос продолжал звучать в ушах Джудит, возвращая вновь к событиям вечера.
Чем объяснялась та необычная раздвоенность, так поразившая ее во время беседы? Холод и жар кипели в груди сидевшего перед ней человека, непостижимо влияя на его поступки. Смутное подозрение мелькнуло, как тень, и тут же исчезло. Разгадка, если она существует, придет позже, а пока… Джудит смущенно взглянула на аккуратную стопку белья, уложенного на красную оттоманку возле ниши. Легкая краска залила щеки. Удивительно, как быстро он догадался о ее проблемах! В действиях мужчины подобная предусмотрительность выглядела просто пугающе.
В коридоре послышались приглушенные голоса, шум шагов. Распахнулась дверь, и на пороге возник Джеффри Морхауз. Рядом с ним стояла невысокая, почти на голову ниже своего хозяина, полная женщина. Седые волосы были собраны в пучок на затылке; мягкое, широкое лицо прорезала тонкая линия рта с поджатыми губами. Маленькие глазки смотрели выжидающе. С тревожным чувством Джудит поднялась со своего сиденья. Болезненно перехватило горло, словно в ожидании чего-то недоброго.
— Позвольте представить, — голос Джеффри Морхауза звучал с нарочитой торжественностью, — Диккенс. Мисс Джудит Рейли.
Джудит молча кивнула.
Было что-то устрашающее в спокойном облике пожилой дамы рядом с Морхаузом. Лицо домоправительницы разгладилось, легкая улыбка тронула уголки губ, когда Джудит направилась навстречу. Спазм прошел, оставив неприятную сухость в горле.
Поделиться книгой: