Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну да, Половинка, Вот
Жак почему-то упорствовал:
– В этой породе должны быть силикаты, Не так уж сложно перебросить провод от синтез-ячейки, растопить…
– Вот кстати! – прогудел Э-дю-Ка, – Я замёрз, как в могиле.
Он неуклюже, с трудом пополз по стене к тому месту, где застряла синтез-ячейка, Луон пристально следил за ним, но не пытался остановить, У него, в конце концов, по-прежнему был скруббер.
Большие руки Э-дю-Ка схватили синтез-ячейку, перевернули массивный предмет с лёгкостью, возможной только в невесомости, и набрали комбинацию для обогрева, Как только он это сделал, остальные начали потихоньку подбираться ближе, Воздух был жутко, жутко холодным, и, хотя от синтез-ячейки исходило только слабое тепло, это было лучше, чем ничего.
Луон не последовал за всеми.
– Не расслабляйтесь там! – крикнул он, – Надо найти воду, а потом будем нежиться, как коты на пластинах теплосброса, Надо найти лёд, если мы не хотим помереть через день-другой.
Четыре альфа-самца проигнорировали его, Гордий, всхлипывая, пытался высвободить своё массивное тело из ловушки между стенами. Жак, перебирая руками, приблизился к толстяку.
– Ну ты и застрял, – заметил он, уцепившись обрубками бёдер за каменный выступ и протягивая руку.
– Я носился туда-сюда в темноте, – сказал Гордий, ворочаясь, – а потом – бабах. Меня сюда забросило, как… как… уфф!
Он высвободился и поплыл прочь.
Они собрали своё скудное имущество и засунули в щель в скале, чтобы ничего не плавало в воздухе. Давиде пристроил светошест под углом, от стены к стене, примерно посередине помещения. Потом они принялись распаковывать три бура, предоставленных им в распоряжение. Скруббер очищал воздух, но без воды им долго не протянуть. Это означало, что придётся сверлить камень до тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит ледяную жилу.
– А если мы ничего не найдём? – спросил Гордий. Он знал ответ на вопрос, как и все они, но не удержался и спросил вслух.
– Мы умрём, – сказал Жак.
– Что, если мы найдём немного, и этого не хватит на одиннадцать лет? – не унимался Гордий. – Что, если в этом астероиде и нет того количества льда, которое нужно семерым мужчинам, чтобы прожить одиннадцать лет? Что тогда?
Отвечать ему не было никакого смысла.
Э-дю-Ка высвободил первый бур и погрузился в изучение его устройства.
– Кто-нибудь из вас работал в шахте? – спросил он.
Скруббер очистил воздух от большей части пыли, и в пещере появилось воздушное течение, оно шло по направлению к скрубберу вдоль одной стены и в сторону от него – вдоль другой. Жак обнаружил, что больше не кашляет, и во рту у него достаточно слюны, чтобы сплюнуть остатки песка.
– Я как-то встречался с одной шахтёркой с Луны, – сказал Мо. – Крутая была, что боевой бот.
– Она делилась с тобой премудростями своего ремесла? – поинтересовался Э-дю-Ка.
– Нет.
– Тогда захлопни пасть, идиот, – рявкнул Э-дю-Ка.
Мо уставился на него. Заговорил Луон, пытаясь погасить враждебность:
– Когда мы отбудем срок, – объявил он, – каждый из нас превратится в эксперта-горняка. – Он взял второй бур и принялся его осматривать. – Есть несколько проблем, которые надо решить, – сообщил он. Несмотря на тепло, источаемое синтез-ячейкой, вокруг было неимоверно холодно. Дыхание Луона срывалось с губ облачком пара каждый раз, когда он говорил. – И с этим ничего не поделаешь. Если мы будем с каждой из них разбираться по очереди и работать вместе, то всё получится. Надо лишь решить несколько проблем – и, в конечном счёте, всё упирается в желание выжить.
«В желание, – думает Жак, – а также в завещание».
– Вообще-то я не спец, – сказал Э-дю-Ка, – но это выглядит старьём. Не меньше десяти лет. И ими пользовались. Это точно.
– Да что ты говоришь, – сказал Давиде голосом, в котором не было и намёка на удивление.
– Одиннадцать лет, – невпопад проговорил Гордий.
– Тут должен быть шланг, – сказал Марит. – Шлангес. Айн шланге. Я… – Он принялся рыться в снаряжении. – Это? – «Этим» был свитый в кольцо чёрный кабель толщиной примерно с мужское запястье. Шлангов было три, по одному на каждую машину.
Они размотали один и нашли рабочий конец – клинообразную штуковину, по форме напоминавшую ручку-перо.
– Запустим все три штуки, – сказал Луон. – Э-дю-Ка и Давиде пойдут первыми. Будем бурить, пока не обнаружим лёд.
Давиде, державший третий бур, отвлёкся от панели управления и повернулся к Луону.
– Мне послышалось, – сказал он, – что ты начал отдавать приказы.
Тон, которым он это произнёс, как и слова сами по себе, погрузили пещеру в ледяное молчание. Все смотрели на Луона.
– Если ты этого не хочешь, Давиде, – сказал Луон спокойным, ровным голосом, – то ничего страшного. Но если мы не найдём воду, то умрём.
– Я всё сделаю! – воскликнул Гордий и протянул руку за буром Давиде.
Давиде ничего не сказал, размотал шланг и прикрутил открытый конец к отверстию в задней части устройства.
Э-дю-Ка уже соединил шланг со своим буром.
– Отработанная порода, значит, – сказал он. – Куда её – через скалу? Или через эту дрянь, которой они запечатали вход?
Марит, паривший под потолком, потянулся и кулаком постучал по герметику. Потом снова обнял руками колени и сжался. Жак, находившийся по другую сторону разлома, видел, как сильно он дрожал. В невесомости слабые сокращения мышц заставляли Марита всё время дёргаться, как будто он был взбудораженной частицей броуновского движения.
– Что касается печати, – сказал Э-дю-Ка, – то мы хоть знаем, что она не слишком толстая.
Он оттолкнулся обеими ногами, прихватив с собой бур. Долетев до потолка, прижал острый конец шланга к герметику и включил устройство. Жак ожидал… он и сам не знал, чего: жужжания, свечения, чего-то. Но конец просто углубился в субстанцию. Утянул за собой где-то метр шланга. Потом остановился.
– Я попробую через скалу, – сказал Луон и, вскарабкавшись по другой стене пещеры, прижал шланг к камню. На этот раз шума было больше – как будто включилась кофемолка. Рабочий конец медленно погрузился в скалу, а вслед за ним исчез метр шланга, потом два, потом три. И тоже остановился.
Давиде выбрал третье место на скале, и его машина утащила за собой меньше двух метров шланга. Трое мужчин переместили свои машины к разным частям стены пещеры и приложили буры к камню.
– Мы не можем как-то… забыл слово… – сказал Марит, явно расстроенный тем, что ему не достался один из буров. – Разведать?
– Разведать? – повторил Луон.
– Вы собираетесь просто бурить? Это же всё вслепую. А если в том направлении, в котором вы будете рыть, льда не окажется?
– Тогда, – сказал Луон, – мы выберем другое направление. Мы будем бурить, пока не найдём то, что ищем.
И он включил свою машину.
Звук был не очень громким, но раздражающим, и от него негде было спрятаться. Луон, Э-дю-Ка и Давиде крушили скалу широкими взмахами и круговыми движениями. Первые двое держались на месте, зацепившись ногами за противоположную стену, а Давиде упёрся пятками в край потолка. Но дело продвигалось медленно, и оставшиеся четверо узников могли только наблюдать.
Синтез-ячейка отдавала тепло по крупицам, и, хотя сам воздух от этого не нагревался, Мо, Марит и Жак пристроились рядом, а Гордий постарался подобраться настолько близко, насколько позволяли его внушительные размеры.
– Почему синтез-ячейка работает еле-еле? – заинтересовался Мо. – У неё хватит энергии, чтобы взорвать весь астероид в пыль. Ну если высвободить всё разом. Почему же у неё такой низкий температурный максимум?
– Сам-то ты как думаешь? – проворчал Марит. – Они садисты. Мелкие бюрократишки-садисты.
– Я думаю, – встрял Жак, сделав ударение на первом слове и продолжив монотонным голосом: – Что существует более рациональное объяснение. Сейчас холодно, и ещё какое-то время будет так же. Но придёт время, когда нашей самой большой проблемой станет сброс лишнего тепла.
– Хлебало захлопни, Бегунок, – сказал Марит. Жак отвернулся, пряча улыбку.
«Ррр, ррр, ррр», – пели буры.
– Я пить хочу, – вдруг сказал Гордий. – Неужели гонгси лопнула бы, оставив нам пару сотен литров чистой воды? Ну вот неужели? Разве это так уж сильно увеличило бы их драгоценную смету?
Он всё продолжал болтать. Он был из тех людей, подумал Жак, которым сложно наедине с самим собой.
Тёмно-серые стены сходились перевернутой буквой «V». Воздух был переполнен частицами пыли и кусочками камня. Запах кордита тревожил ноздри Жака. До чего же ужасная вонь!
– Это бы лишь отдалило неизбежное, – сказал Жак. – Вряд ли они сумели бы обеспечить нас водой на все одиннадцать лет. Нам всё равно пришлось бы добывать её самим. Лучше уж начать сейчас.
– Но… – начал Гордий, прижимая кулаки к своему внушительному животу, и замолчал.
– Ты как будто их защищаешь, – заметил Мо. – Не очень-то умно с твоей стороны.
– Я повторю ещё раз, Бегунок, – проговорил Марит. – И больше никаких предупреждений. Захлопни хлебало.
Жак взглянул на него, хитро прищурившись. Но больше ничего не сказал.
– Одиннадцать лет, – сказал Гордий. – Мы и года не протянем. Мы умрём от жажды через неделю. В этих камнях нет льда. Должен быть какой-то закон. Пускай Lex Ulanova обязывает гонгси следить за своими тюремными астероидами, чтобы… – Он затих.
Воцарилось унылое молчание. Жак следил за тремя бурильщиками. Давиде был самым агрессивным, он всё время напрягал мышцы, отчаянно вдавливая бур в породу. Жак спросил себя, имело ли это хоть какой-то смысл: машина, скорее всего, могла переработать определенное количество материи, вне зависимости от того, давили ею на скалу или просто прикладывали к скале. Но Давиде был нетерпелив. Всё в нём свидетельствовало именно об этом. Ему придётся совладать со своим нетерпением, подумал Жак, или долго он тут не протянет. Луон работал методичнее, передвигая бур по неширокой дуге, медленно вырезая круг диаметром в метр. Э-дю-Ка театрально размахивал своей машиной туда-сюда, выпиливая полку. Нужна была немалая мышечная сила, чтобы перемещать бур – невесомый, но всё-таки массивный – наподобие челнока. Интересно, подумал Жак, когда же он вымотается? Время от времени Э-дю-Ка и Луон останавливались, осматривая плоды своего труда и проверяя машины. Давиде не останавливался.
Время шло. Они не могли его измерить – ни у кого из них больше не работали бИты. Жак позволил себе неторопливо погрузиться в воспоминания о школьных днях. Как же предки справлялись с этой задачей, как они измеряли течение времени? (Он чуть было не задумался о том, как это делали пещерные жители. Но подобная мысль, с учётом обстоятельств, была бы злой шуткой.) Водяные часы. Маятник. И то и другое зависело от гравитации. Какие часы работали бы в среде, лишенной тяготения? Солнечные. Но солнечного света здесь тоже не было.
Это не имело значения. Время не имело значения. Только стремление выжить.
Давиде потел, несмотря на яростный холод.
Жак следил за тем, как частички пыли медленномедленно скользят по красивым, соразмерным траекториям, плавно опускаясь к заборному отверстию скруббера. Гордий заметил, куда он смотрит, и сказал:
– Я знаю, о чём ты думаешь.
– Правда?
– Ты думаешь – что, если в скруббере испортится элемент питания? – Жак вообще-то об этом не думал, но возражать не стал. – Ну вот, – продолжил Гордий. – Я тоже размышлял на эту тему. Без скруббера мы все очень быстро задохнёмся. Но, видишь ли, если такое случится, мы можем подключить его к синтез-ячейке. – Он изрёк это с умным видом, как будто от сказанного был толк. Жак вернулся к созерцанию узоров из парящей пыли.
Время шло. В какой-то момент Давиде прекратил бурить.
– Пусть кто-то другой поработает, – прохрипел он. – Мне надо отдохнуть.
– Ты переусердствовал с машиной, – заметил Луон под аккомпанемент своего бура. – Надо бы как-то полегче.
– Два с половиной часа в день, – огрызнулся Давиде. – Минимум –
Луон достаточно быстро заметил, что он собирается делать, и выключил бур.
– Погоди!
– Или я возьму галету, – объявил Давиде, – или кусок твоего мяса с кровью, Луон.
– Мы будем есть одновременно и одинаковое количество, – решительно сказал Луон. – Только так мы избежим разлада. Если начнём драться между собой, то перережем друг другу глотки. И вообще, галет надолго не хватит. Надо приберечь их до тех пор, пока мы по-настоящему не проголодаемся.
– Я по-настоящему проголодался, – зарычал Давиде. – Ты разве не видел, сколько я тут наработал?
Жак следил за выражением лица Луона, который оценивал ситуацию – мог ли его противник-громила отступить или нет. Луон явно решил, что последнее ближе к истине.
– Тогда мы возьмём по одному лембасу. Каждый из нас – по одному.
Давиде заворчал, но не стал возражать. Э-дю-Ка тоже выключил свой бур, и все семеро собрались вокруг еды. Давиде взял на себя раздачу галет, по одной каждому.
– Нашему Бегунку целая не нужна, – сказал он.
Марит рассмеялся.
– Мне хватит и половины, – спокойно сказал Жак.
Но Луон встрял:
– Дай ему целую, как и остальным, Давиде.
Галетами никто не насытился. Без воды эта пища была слишком сухой, не для их пересохших ртов. Жак съел несколько кусочков и положил остаток обратно. Давиде направился к дальней стороне пещеры, повернулся лицом к стене, втиснулся в углубление и уснул. Или не уснул – он сильно дрожал, и было сложно поверить, что ему удалось расслабиться. Но он изобразил сон и желание побыть в одиночестве, поэтому его никто не трогал.
– Ну давайте, – сказал Луон. – Нам нужна вода.
Гордий опять вызвался помочь, но Марит взял верх и забрал себе освободившуюся машину. Дррн, дррн, дррн.
Они трудились долго. Из-за относительно высокого давления воздух в пещере был сухим, и этот факт в сочетании с пылью заставлял всех испытывать ужасную жажду.
– Неужели они не могли оставить нам хотя бы бочонок воды? – простонал Давиде.
Поделиться книгой: