Алчная самка

– Потом проверил и убедился, что я не вру.

– Как проверил? – вскинулся Олег.

– Очень просто. Приехал сюда, поговорил с соседями, прикинулся покупателем и выведал у них всю историю, что рассказала ему я. Потом нашел их всех по очереди – Мартынова, Жданова и Лаврова. Они уже стали уважаемыми людьми, разбогатели. Макс понял, что тут можно хорошо заработать, и решил их шантажировать.

Света подлила себе в чашку еще чаю и принялась покачивать ее в ладонях, точно стопку коньяка.

– И как же? – Олег уже все понял и догадывался, что услышит дальше, хотел лишь подтвердить свои мысли.

– Мной, – просто сказала Света. – Он решил шантажировать их мной. Все очень просто. Макс сделал мне предложение, сказал, что хочет купить квартиру: я снимала жилье, он тоже, своего не было ни у кого из нас. Сюда возвращаться я не собиралась, мне было бы непросто поселиться в том доме, где все произошло…

И вот тут она сдалась, то ли силы закончились, то ли нервы сдали. Ее голос стал чуть гнусавым, в глазах появились слезы. Девушка поставила чашку на стол и подняла голову к потолку. Олег потянулся, чтобы коснуться ее руки, но отдернул пальцы.

– Короче, Макс сказал, что дом надо продать, буквально притащил меня сюда. Он якобы нашел покупателя и осталось лишь оформить сделку. А на месте оказалось, что я нужна ему как наживка, как приманка для этой троицы. Только ничего у нас не вышло.

Света справилась с собой, спокойно поглядела на Олега и снова взялась за свой чай. Олег крутил в пальцах ложечку и помалкивал – чего тут говорить, и так все понятно. Мартынов, Жданов и Лавров послали шантажиста куда подальше, вот и весь сказ.

– Он звонил им, каждому напоминал о той истории, говорил, что есть свидетель, и если те не хотят проблем с полицией, то надо заплатить. А Мартынов пообещал сам устроить Максу проблемы с полицией, сказал, что его телефон на прослушке и что если Макс не успокоится, то ему помогут. Тогда Артемьев…

– Убил Мартынова. – Олег произнес это вполголоса, Света еле заметно кивнула в ответ.

– Да, чтобы остальные стали сговорчивее. Он и сделал это прилюдно, на глазах у всех, точно показательная казнь. Макс привел меня в салон, чтобы я опознала Мартынова, потом велел сразу уходить, но я не послушалась. Я не знала, что задумал Макс, не знала, что у него есть оружие. Я думала, он просто хочет встретиться с этим подонком лично. А мне надо было лишь взглянуть на Мартынова, и все. И он меня узнал, я стала последним, кого он видел перед смертью.

Помолчали, сидя напротив друг друга. Света пила остывший чай, Олег глядел в свою чашку. Эмоции вдруг улеглись, как поземка перед сильным морозом, на душе было тошно, и даже чай отдавал плесенью. Собственная боль малость поутихла на фоне грязи и мерзости, о которых говорила Света. А она как ни в чем не бывало рассматривала посетителей. Тетушки торопливо собирались прочь, отсчитывали мелочь, официантка чуть надменно глядела на них и улыбалась компании за соседним столиком. Зал был уже почти полон, дым сигарет стал гуще, слышались громкие голоса и пьяный смех. Олегу вдруг показалось, что за крайним у двери столиком сидит Артемьев, но, приглядевшись, понял, что ошибся. И все же напрягся, подумав, что ведет себя опрометчиво, мало ли где шляется эта скотина с боевым пистолетом. Света поправила волосы, положила руки на стол, точно школьница на парту.

– Потом Артемьев следил за Ждановым и Лавровым и привез меня в «Сказку», чтобы я опознала их. Я подумала, что он убьет кого-то из них, и сбежала. Дальше ты все знаешь.

Олег поманил к себе официантку, попросил счет. Та убежала, Олег следил за ней, точно подгоняя взглядом. Ему не терпелось поскорее убраться отсюда, в толпе он чувствовал себя точно под прицелом. Официантка будто в воду канула, минуты шли одна за другой, а та не появлялась, и Олег уже собрался идти искать ее, как Света сказала:

– Теперь твоя очередь.

Олег непонимающе посмотрел на нее. Та взгляд не отвела, спокойно глядела ему в глаза и повторила:

– Твоя очередь рассказывать. Зачем тебе деньги?

«Не твое дело», – едва не сорвалось с языка. Олег прикусил его и с облегчением заметил официантку, она спешила к ним с маленькой книжкой в руках. Света не сводила с Олега взгляда, сжала губы, подобралась, точно кошка перед прыжком, и Олегу стало не по себе. Он не знал, куда деваться от ее тяжелого цыганского взгляда, и проговорил, спутанно и быстро:

– У меня сын погиб, Митькой звали. Шесть лет было, в школу собирался. Его собаки разорвали, а жена в больнице. У Лариски все лицо изуродовано, она повеситься хотела. Операция нужна, но стоит дорого. Мартынов должен был мне много, в долг ему еще отец мой давал. Я приехал забрать свое…

– А Макс тебе все испортил, – закончила Света.

Олег расплатился по счету, поднялся с места, но Света не торопилась. Она смотрела на Олега снизу вверх, смотрела с жалостью и явно чего-то ждала.

– Пошли отсюда.

Света поднялась, но не двигалась. Они смотрели друг на друга, и Олег уже собирался схватить ее за руку, когда девушка негромко произнесла:

– Значит, мы договорились? Наша сделка в силе?

– Пошли. – Олег сжал ей запястье чуть сильнее, чем требовалось, но Света точно не чувствовала боли. – Пошли, я еще ничего не решил.

Он заставил ее выйти из-за стола и провел за руку через зал, а в коридоре наткнулся на кумушек, что прихорашивались перед зеркалом. Они оглядели парочку с ног до головы, потом принялись шептаться, и Олег услышал короткий смешок. Но потрепанные жизнью тетки могли думать себе все, что угодно, Олега волновало другое.

В номере он первым делом запер дверь и пошел в душ, а когда вернулся, Света лежала на краю кровати, до носа завернутая в одеяло. Лежала к Олегу спиной, но тот видел, что девушка не просто не спит, она настороже и ей страшно. «Нужна ты мне». Олег выключил свет и лег на свой край. В номере было очень тихо, лишь с железки доносились грохот колес и гудки поездов. Света не шевелилась и дышала так тихо, точно заснула наконец. Олег оглянулся: между ними было сантиметров двадцать свободного места, и он сам, как и Света, рисковал во сне свалиться с кровати. Вспомнилась древняя легенда, когда мужчина и женщина, не состоявшие в браке, но вынужденные спать вместе, клали в постель обоюдоострый меч на случай, если одна из сторон перейдет границы дозволенного и целомудрие второй окажется под угрозой. «Древние определенно умели хранить супружескую верность», – с этой мыслью он и уснул.

Утром все выглядело по-другому, от вчерашнего наваждения не осталось и следа. В истории Светы Олег то и дело находил множество нестыковок, многое противоречило здравому смыслу, а кое-что казалось вообще нелепым. Он проснулся еще до рассвета, на новом месте каждый звук казался слишком громким, и Олег еще не успел привыкнуть к постоянным гудкам поездов и грохоту колес. Света спала, обнимая подушку, Олег поглядел на голые плечи девушки и уставился в потолок. Снова перебирал мысленно все услышанное вчера, пытаясь составить из фрагментов картину, но та упорно разваливалась на части. Не вязались друг с другом ее детали, хоть убей, отчего накатывала и спадала злость и на себя, и на ту, что спала рядом. Наврала? Запросто, хотя бы ради спасения собственной шкуры. Но не могла же она выдумать Артемьева, ствол в его руках, Мартынова с простреленной головой – это Олег видел собственными глазами. А время поджимало, до понедельника оставалось два дня, пора что-то решать, делать окончательный выбор. Олег пока сам себе не мог признаться, что знает, как поступит дальше, он тянул время, будто боялся сам себя, своих слов, что придется сказать. И нашел-таки зацепку, даже что-то вроде оправдания, встал и принялся собираться. «Надо проверить», – крутилось в голове, пока приводил себя в порядок и одевался. А когда вышел из ванной, Света сидела на кровати, снова закутанная в одеяло, и глядела на Олега.

– Тут сиди, – распорядился он, – я скоро. В твоих интересах вести себя хорошо.

Та отвернулась, принялась пальцами разбирать всклокоченные после сна волосы. Олег запер дверь на ключ и скоро оказался на улице, под мелким нудным дождем. Подумал, что зря не вызвал такси, но ждать не стал, половину города проехал на маршрутке и вышел на окраине, у старого парка, за которым и начиналась улица Садовая.

Было тут тихо и очень спокойно, точно в другое измерение шагнул, отгородившись от суеты и городского шума. Дорожка вела по липовой аллее сначала вдоль тихих прудов, где в осоке у берегов мокли утки, потом поднималась на взгорок и переходила в брусчатку. Плоские камни, плотно пригнанные друг к другу, лежали тут еще с тех времен, когда Садовая была дальним пригородом, уж во всяком случае, до появления асфальта. Ступать по ним было одно удовольствие, и Олег невольно сбавил шаг, шел в негустом тумане на показавшиеся в дымке очертания домов. Миновал старую деревянную опору ЛЭП, овражек за ней, брошенные огороды с ветхими сараюшками и оказался на Садовой: об этом извещала табличка на первом же заборе.

Дома тянулись длинной чередой, один переходил в другой, старые камни скрылись под мокрым асфальтом. В придорожных канавах стояла темная вода, на ней плавали желтые листья, а дождь рисовал бесконечные круги. Олег шел дальше, поглядывая на номера домов. Строения за заборами виднелись самые разные – и старые дома с покосившимися крышами, и новые особняки, что прятались в глубине участков, и на глухих воротах и калитке одного Олег углядел сразу две камеры наблюдения. Пошел дальше, посматривая по сторонам, и по всему было видно, что тихой благодати скоро придет конец. Место явно сделалось популярным, причем недавно: и асфальт был свежий, и деревянные домушки почти пропали, и машины, что пару раз проехали мимо, не оставили сомнений в том, что здесь обосновались люди обеспеченные. Олег пропустил очередной навороченный внедорожник и перешел улицу.

Дом три стоял неподалеку от развилки: там Садовая переходила в шоссе, что вело к центру города. Олег прошелся вдоль зеленого забора до наглухо закрытых тяжелых ворот, толкнул калитку. Та не поддалась, Олег дернул за ручку, крутанул ее и отошел. Заперто, разумеется, и отсюда ни черта не видно, кроме бурой острой крыши да небольшого окошка под ней. С той стороны вдоль забора полно деревьев, они тоже закрывают обзор, стоят неподвижно и роняют круглые жухлые листья. «Дальше что?» – Олег дошел до углового столбика зеленого забора и повернул обратно. Изначально план был такой: поговорить с соседями Кузьминых, но все дома рядом оказались новые, и их владельцы вряд ли могли помочь Олегу. «А как же Артемьев? Как он все проверил?» – Олег снова оказался у запертой калитки, притормозил и пошел дальше. Потом огляделся, подпрыгнул, подтянулся и лег животом на край, быстро осмотрелся.

Двухэтажный серый дом стоял в глубине участка. Газон, или что там было раньше, зарос полынью и лопухами, вдоль забора тянулись одичавшие кусты смородины и малины и крапива, что вымахала в рост человека. Кусты переплелись наглухо и превратились в непроходимую живую изгородь, что колосилась почти у лица. Окна в доме были мутные, точно глаза старика, смотреть на них было неприятно. По крыше прогуливалась ворона, у крыльца в густой траве виднелся проржавевший остов скамейки, дверь строения справа от дома была приоткрыта, но что там внутри, Олег отсюда не видел.

Раздался недовольный женский голос, перешедший в крик, ворона вспорхнула и убралась куда подальше. Олег спрыгнул с забора, отряхнулся, и тут из-под соседних ворот выскочила такса. Псина ловко просочилась меж дорогой и нижним краем створки и, высунув язык, рванула навстречу. Молодая, еще почти щенок, едва ли год от роду, черная с подпалом такса увидела чужого, звонко загавкала, но держалась поодаль. Попрыгала, молотя лапами по лужам, потрясла ушами и кинулась дальше, просвистела мимо Олега, волоча за собой алый поводок. Олег наступил на него, псинка дернулась и, не рассчитав прыти, повалилась набок. Калитка открылась, оттуда показалась пожилая женщина в зеленом дождевике и резиновых сапогах. Она кое-как переступила высокий порог и, опираясь на палку, проковыляла к Олегу. Он подобрал поводок и подтащил таксу к себе.

Щенок упирался и мотал ушастой головой, женщина заторопилась, перехватила у Олега поводок и намотала его на ладонь.

– Спасибо. – Она убрала под капюшон седые волосы. – Спасибо большое. А ты, дрянь такая, будешь дома сидеть!

Пес понял, что силы неравны, плюхнулся на асфальт и отвернулся, принялся следить за проезжавшими машинами.

– Спасибо, – повторила женщина, – дети завели и мне подкинули. На море с внуками уехали, а я вот бегаю с этим…

Она дернула за поводок, пес крутанулся на месте и недовольно заворчал. Женщина попыталась взять его на руки, но щенок извивался змеей, да еще норовил тяпнуть хозяйку за руку. Олег взял пса за шкирку, перехватил под грудкой и хлопнул по толстой попе. Пес пискнул и притих, и опасливо косился на Олега, когда женщина ухватила звереныша под мышку.

– Ищите кого-то? – спросила она.

– Да, хозяев этого дома. Купить его хочу, а никого нет. Я два раза приезжал, стучал, а без толку, – вдохновенно врал Олег. – Вы не знаете, где они? Мне место нравится, я хорошо заплачу…

И осекся – женщина недоверчиво смотрела на него и даже отошла на шаг назад. Олег вспомнил, что Артемьев, по словам Светы, тоже прикидывался покупателем. Эта женщина, соседка Кузьминых, могла видеть его и говорить с ним. И вот нарисовался второй «покупатель».

– Мой коллега пару недель назад интересовался, – сказал Олег, – и тоже мимо. Но уж больно место хорошее. Вы не знаете, как хозяев найти?

Он состроил самую дружелюбную физиономию, улыбался старухе и даже легонько щелкнул по носу ожившего пса. Щенок мигом присмирел, а женщина вздохнула.

– Я заплачу́. – Олег полез за деньгами, но женщина досадливо отмахнулась.

– Да что вы в самом деле… Нет хозяев, умерли давно, дом пустой стоит. Многие его купить хотели, но договор подписать некому.

– Неужели все? – недоверчиво переспросил Олег. – Вся семья вот так разом?

Женщина натянула поглубже капюшон дождевика и подошла к Олегу. Пес зарычал, но старуха хлопнула его ладонью между ушей, и щенок снова затаился.

– Нехорошее тут место, – сказала женщина, – я сама давно бы уехала, если бы не мать. Лежит парализованная уже два года, я ее бросить не могу. А уезжать отказывается, говорит, что где родилась, там и помереть должна. Нехорошее тут место, зря деньги потратите.

– Почему? – искренне удивился Олег. – Вон парк какой рядом, липы, пруды. И центр близко. Что плохого?

Старуха устала держать пса и поставила его на землю. Тот принялся обнюхивать траву и кусты, повернулся к хозяйке хвостом и зашуршал лопухами. Женщина платком смахнула с очков дождевые капли.

– Здесь несколько человек убили, всю семью: отца, мать и сына их. Семь лет мальчику было, но она и его не пожалела. Застрелила, а потом во двор вышла…

– Застрелила? – перебил женщину Олег, а по хребту пробежал холодок. Тетка почти слово в слово повторяла рассказ Светы, только со своей стороны, говорила лишь о том, что видела сама, или повторяла за кем-то. Надо думать, это была громкая история, но и она быльем поросла за полтора-то десятка лет.

– Да, – подтвердила старуха, – застрелила, дочка их старшая, Светой звали. Умом тронулась и всех поубивала, а потом дальше пошла. Ее даже милиция боялась, если бы не мать – еще бы кого-нибудь убила. Я сама не видела всего этого, в город ездила.

– Чья мать? – не понял Олег. – Ее же застрелили…

– Да бог с вами, – отмахнулась тетка, – баба Нюра жива пока, не прибрал еще господь. Моя мать, она Светку с рождения знала и всю ее семью тоже. Отец у нее военный был, офицер, в Афганистане служил. Все у них было, и машина, и достаток в доме, и жили они дружно. Потом Сашка у них родился, Света в школу пошла…

Она спохватилась, заторопилась к калитке, тянула за собой щенка. Тот нехотя топал следом с ошейником на ушах и обследовал каждую травинку. Олег осторожно придержал женщину за рукав дождевика.

– Простите, а где сейчас Света? Может, она согласится продать дом?

Тетка помотала головой, отчего с капюшона полетели капли.

– Не сможет, – уверенно сказала она. – Светка в психушке давно. Как ее тогда после всего, что она натворила, забрали, так я ее больше не видела. А дом пустой стоит, хоть бы сгорел поскорее, прости господи.

Женщина перекрестилась и открыла калитку. Пес перепрыгнул через порог и тянул хозяйку следом.

– Нехорошее место, – повторила она и перебралась внутрь, опираясь на палку. – Мне до сих пор кажется, что они там все мертвые лежат, а Светка по двору с пистолетом бродит. Уж и забор поставили хороший, а все равно тошно…

Она попрощалась с Олегом и закрыла калитку. Со двора донеслось бойкое тявканье, Олег пошел обратно. Спрятал руки в карманы и топал под дождем, невольно ускоряя шаг. Ему не терпелось убраться отсюда, от дома и рассказа старухи веяло почти что кладбищенской тоской. Все сошлось, точь-в-точь как говорила Света, она ничего не придумала, не соврала, пытаясь вызвать к себе жалость. И от этого на душе сделалось мерзко, точно сделал гадость тому, кто ну никак этого не заслужил, а извиняться поздно. А еще хуже становилось от того, что Света не наврала и о том, что было до того, как она оказалась во дворе с пистолетом. Мартынов, Жданов и Лавров – те еще подонки, как их только земля носит. Прикрыл их ждановский папаша, и они думали, что прошлое не вернется… «По заслугам тебе, Мартынов, – отчего-то со злорадством подумал Олег, – а вы, скоты, еще дождетесь, получите свое…»

Заборы закончились, под ногами снова оказалась брусчатка, сглаженная временем и скользкая от дождя. Олег оступился, чертыхнулся и тут заметил краем глаза темную иномарку. Она летела со стороны шоссе, с визгом вошла в поворот, выровнялась. «Вот придурок…» – подумал Олег, глядя на машину, а до нее оставалось метров двести. Она взяла правее, вылетела на тротуар и мчалась навстречу, вильнула вбок, едва не врезавшись в забор. Олег успел отпрыгнуть в последний момент и заметил за стеклом водительской дверцы человека с очень худым длинным лицом. Тот повернулся, и Олег узнал Артемьева, они мгновение глядели друг на друга, потом иномарку унесло дальше. Она едва не свалилась в канаву, забуксовала, сдавая назад, из-под колес летели листья и мокрая глина. Машина выкатилась на дорогу, принялась разворачиваться, и Олег сорвался с места. Помчался обратно, стараясь не сбить дыхание, но сердце колотилось где-то в горле. Не от нехватки кислорода – просто от смерти бегать еще не доводилось. Даже тогда, в Марселе, когда один оказался против двух арабов, понимал, что это ерунда, щенячья возня и что они ему не соперники.

Рев двигателя подгонял, Олег наддал еще, понимая, что дело дрянь. Впереди заборы и дорога, места много, есть где разогнаться. А вот жертве простора нет, у нее остался лишь этот коридор, да и вообще она скоро выдохнется. Впереди распахнулась калитка, на дорожку вышел высокий, чуть сутулый человек. Он осмотрелся, заметил Олега и в последний миг отскочил с дороги. Олег влетел во двор, промчался мимо полноватой молодой женщины, что держала за руку девочку лет пяти, и полетел к забору напротив. Перемахнул клумбу, обогнул грядки с зеленью, ворвался в малину, из последних сил перемахнул преграду и свалился в кусты, во что-то врезавшись локтем так, что в глазах потемнело от боли. Как оказалось, о край старой металлической бочки, перекошенной на один бок и надежно скрытой растительностью. Затрещали ветки, посыпались листья, за ворот полилась дождевая вода. Олег выкатился из зарослей, осмотрелся и понял, куда его занесло, – на участок Кузьминых. Справа наглухо закрытые ворота, прямо еще забор, за ним живет соседка с таксой, а слева дом Светиных родителей.

Раздался гул двигателя, громкий шорох, точно машину занесло на мокром песке: судя по звукам, та остановилась рядом, потом загрохотал забор, кто-то ловко и быстро штурмовал его. Олег не стал ждать, когда Артемьев свалится ему на голову, и рванул через двор к приоткрытой двери низкого строения, что примостилось рядом с домом. Добежал, ворвался в сырой полумрак, зацепился за какую-то металлическую дрянь, что зазвенела набатным колоколом, шарахнулся к стене. Осмотрелся в темпе, но мало что разглядел в полумраке, как оказалось, большого, на две машины, гаража. Одна, судя по кузову, «Волга», стояла над ямой, точнее, висела на деревянных чурбаках-подставках вместо колес, между брюхом и досками пола оставался полуметровый зазор. Пахло машинным маслом, бензином и пылью, вдоль стен тянулись полки с ящиками, в дальнем углу стояли два велосипеда, канистры из нержавейки и груда темных мешков. Они уходили почти под плоский потолок, терялись за машиной, и что там было дальше, Олег отсюда не видел.

Раздался негромкий хруст, шелест, Олег повернулся, и в щель между створкой и косяком увидел Артемьева. Тот шел по участку, крутил головой по сторонам и что-то на ходу прятал под курткой. А когда до двери остался десяток шагов, вытащил пистолет, поднял его и пошел, держа дверь на прицеле. Олег скользнул прочь, пробежал вдоль стенки и нырнул под верстак, что кстати оказался рядом. На корточках пробрался под слесарным столом и уткнулся в кипу мешков. Развернулся, стараясь не шуметь, и замер – Артемьев был уже внутри. Он прижимался спиной к стене и неслышно крался вдоль нее, пистолет держал на вытянутых руках и крутил головой во все стороны. Олег задержал дыхание, стараясь успокоить бьющееся почти что в горле сердце. Страха не было, лишь досада на самого себя, что так глупо попался. Как Артемьев тут оказался, это уже неважно, суть в том, что пришел он по душу Олега Нестерова и намерен получить свое. Ждал, похоже, караулил неподалеку, и правильно делал, ведь другого выхода у него не было. Свету он потерял еще в «Сказке», в городе девушка не появлялась, «Тойоту», если убийца ее обнаружил, Олег не навещал уже несколько дней. Дом Кузьминых – единственное место, где мог появиться Олег или Света, и Артемьев не прогадал.

«Раньше выстрела не падаем», – Олег следил, как тот бесшумно передвигается вдоль стены. Крадется шажок за шажком и тоже неважно видит в пыльном полумраке, скоро сообразит, что смотреть надо не только по сторонам. Но тот пока осторожненько шел вдоль стены, добрался до верстака и остановился. Олег вжался спиной в спрессованные мешки, что за полтора десятка лет превратились почти что в камень, и шарил руками по сторонам в поисках хоть какого-то оружия. Но тщетно, ничего подходящего не попадалось – хозяева, царство им небесное, были людьми аккуратными, хозяйство содержали в чистоте и порядке. Артемьев шагнул дальше, снова остановился, зашуршал чем-то, и тут раздался негромкий стук. Глухой, мягкий, точно в дверь гаража ударилась птица. Олег знал, как это бывает, он сам видел, как незадолго до смерти матери о стекло чуть не убилась ласточка и от удара остался след серповидных крыльев. И вот сейчас было очень похоже, почти точь-в-точь.

Артемьев мухой кинулся к двери, Олег выскочил из-под верстака, пригнувшись, обежал мешки и едва не выругался в голос: впереди громоздился стеллаж, забитый ящиками и коробками, он преграждал путь к выходу. Олег привстал и через пыльные мутные стекла «Волги» увидел Артемьева. Тот глядел в щель меж створкой и косяком двери, пистолет он держал на уровне живота. Дернулся, точно почуяв чужой взгляд, и вдруг рванул обратно, мимо слесарного стола и верстака, едва не врезался в острый, оббитый металлом угол. Олег плюхнулся на пол и под треск рвущейся куртки ужом ввинтился в щель между «Волгой» и полом, боком полетел в черную дыру. Хорошо, что успел выставить вперед ладони, приземление получилось относительно благополучным. Плечом он врезался в бетонную стенку ямы, об нее же приложился затылком и больно ударился коленом, зато на дно рухнул почти бесшумно. Повернулся, приподнялся в тесноте и мраке и сразу увидел Артемьева. Вернее, его ноги в джинсах, что красиво ниспадали на легкие спортивные ботинки. Тот постоял лицом к машине, потом развернулся, но так и топтался на месте. Олег зажал ладонью рот, чтобы не расчихаться от едкой пыли, и люто жалел, что перестал носить с собой нож. Сейчас достаточно руку протянуть, полоснуть Артемьева по сухожилиям, и вопрос можно считать решенным. Но не было ножа, и в яме, как и под верстаком, оказалось пусто, и Олегу оставалось только ждать, когда Артемьев сообразит, где притаился оппонент. А выстрелов никто не услышит.

Время тянулось, как смола, Артемьев топтался на месте, если и отходил, то на шаг-другой, и тут же возвращался обратно. Точно кот, почуявший мышь, но пока не видит ее и от этого злится еще больше. «Волга» вдруг покачнулась, гулко ухнул металл. Олег отшатнулся к стенке, и тут под ногу попалось что-то, негромко звякнувшее в темноте. Он присел на корточки и подобрал со дна разводной ключ, тяжелый, пыльный, прикинул в руке. Не бог весть что, конечно, но другого нет, дареному коню, как говорится…

И тут в полумраке разглядел в паре шагов от себя подобие ступенек, выемки в стенке ямы, одна над другой. «Лестница» выходила наверх аккурат под кормой «Волги», просвет был не более полуметра. Олег тихонько подошел ближе, потом еще, потом над головой раздались шаги. Артемьев точно с потолка свалился и уже стоял на краю лесенки, наводя ствол в темноту ямы. Олег застыл, боясь вздохнуть, по спине пробежала струйка ледяного пота – дуло «макарова» маячило точно напротив лица, Олегу даже казалось, что от ствола разит пороховой гарью. Артемьев пригнулся, ствол повело еще ниже, и Олег видел, что единственный выход уцелеть – упасть на дно ямы, пропустив пулю над собой, а когда Артемьев полезет вниз, попытаться отобрать у него пистолет. О том, как все пойдет дальше, Олег старался не думать, желание пристрелить убийцу из его же ствола захлестывало почище, чем океанский прибой. Но это если повезет, если Артемьев промахнется первым выстрелом.

А тот не уходил, то ли ждал чего-то, то ли не решался сунуться в темноту. Олег вжался в стенку, сжимая в руке ключ, и ловил каждый звук сверху, каждый шорох, стараясь угадать, как убийца поведет себя дальше. А тот вдруг странно засопел, вздохнул глубоко, выпрямился, и Олег почуял запах дыма. Слабый, еле уловимый, он терялся на сквозняке, потом окреп, в воздухе появились седые струйки. «Что за…» – Олег вглядывался в полумрак над «лестницей», но там было пусто. Однако Артемьев не ушел, неподалеку слышались шаги, потом что-то упало и звучно треснуло, будто спелый арбуз, потом от дыма стало не продохнуть. Олег закрывал лицо рукавом куртки, но помогало слабо: в горле першило, глаза слезились. Артемьеву тоже приходилось несладко, он зашелся в кашле и, судя по стуку и грохоту, врезался во что-то, шарахнулся обратно и кинулся к выходу. Олег вскочил на первую «ступеньку», чуть высунулся над краем ямы.

Гараж заволокло дымом, он поднимался до потолка, ходил клубами – густой, едкий, глаза резало невыносимо, горло драло, точно туда сыпанули песка. Олег мало что видел вокруг себя, но темную фигуру, что ломанулась мимо, не пропустил. Дернул Артемьева за штанину, обхватил за щиколотку и потащил на себя, вниз, наплевав на гарь и хлопья сажи, что невесть откуда появились в воздухе. Артемьев рвался из рук, как мокрая рыба, выкручивался, извивался змеей, бил наугад и довольно сильно попал Олегу по темени, а потом по плечу. Но не удержал-таки равновесия, грохнулся чуть ли не в объятия Олегу, он перехватил убийцу за руку, вывернул за спину, и тут грохнул выстрел. Пыль и щепки вылетели из досок пола, пуля прошила их и застряла где-то глубоко. Олег отшатнулся, ослабил хватку, и Артемьев вырвался, выполз обратно и выстрелил еще раз.

Попал в кузов возле бампера, потом еще раз, чуть пониже, а потом получил ключом по колену. Хрипло выдохнул, закашлялся и куда-то пропал. Олег выполз из ямы, кинулся на шум, но налетел на стеллаж, невидимый в дыму, кинулся обратно. И понял, что все, приплыли – идти некуда, дышать нечем: дым можно резать, он густой и плотный, руку протяни, и ее не видно. И выход только один, но туда нельзя, там ждет Артемьев, если он не дурак, конечно. Не дурак, раз больше не стал палить наугад, ждет Нестерова у единственного выхода, чтобы наверняка.

В голове шумело, кровь билась в висках, горло как удавка перехватила. Олег брел наугад, налетел на «Волгу», та загрохотала и опасно покачнулась, едва не слетев с чурбаков-подставок. Перед глазами крутилась желто-зеленая муть, дым рвал легкие, глотка казалась ободранной до крови. Что лучше – поймать в себя пулю или задохнуться в дыму, – Олег не выбирал, он сам себе уже не принадлежал, его тащил на воздух инстинкт выживания, волок под ствол убийцы. Олег брел, согнувшись от кашля, врезался в верстак и остатками еще не угасшего рассудка сообразил, что выход где-то рядом. И точно, слева потянуло сыростью, запахло мокрой травой, Олег рванулся туда, плохо соображая, что делает, и тут его схватили за куртку. Схватили, дернули назад, потащили обратно в гущу дыма. Олег развернулся для удара и увидел в полу огненную дыру, точно вход в преисподнюю. Пламя гудело, полыхало внизу, Олег отшатнулся, но его толкнули в спину, да так, что он не устоял и рухнул в пламя.

Думал, что падает в бездну, а свалился на кирпичи, врезался коленом так, что заорал бы от боли, если бы не дым, что так и держал за горло. Кое-как поднялся на ноги, получил еще пинок в поясницу и потащился вдоль стены, почему-то мокрой, выкрашенной в зеленый цвет.

– Быстрее, быстрее! – шептал кто-то за спиной. – Топай, скорее, пожалуйста!

Голос путался, пропадал в дыму, Олег брел вдоль стенки, пока не уткнулся в деревянные ступеньки. Довольно широкие на этот раз, и по бокам даже имелись металлические перила. Повинуясь толчкам в спину, поднялся, плечом распахнул дверь и рухнул на пол, дышал и не мог надышаться, кашлял чуть не до рвоты, снова дышал, пока в лицо не плеснули водой.

Муть перед глазами малость рассеялась, правда, дымом воняло по-прежнему. Олега дернули за плечи, он сел и врезался затылком в стену. На миг стало темно, потом кто-то ударил его по щекам. Олег перехватил руку, дернул человека на себя и оторопел: рядом стояла Света. Бледная, перемазанная сажей, на голове тряпка, замотанная на манер «арафатки», коленка снова разбита в кровь.

– Откуда? – прохрипел Олег. – Какого черта ты тут делаешь?

– От верблюда, – огрызнулась та, вырвала руку. И тут же схватила его за плечи, встряхнула, потащила на себя. – Пошли, пошли отсюда. – Она тормошила его. – Здесь нельзя оставаться. Артемьев настоящий псих, он от тебя так просто не отстанет… Да пошли же!

Олег кое-как поднялся на ноги и уже осмысленно огляделся. Коридор, довольно длинный, заканчивается входной дверью, справа комната, темная, почти без мебели, на окнах жуткие тряпки вместо штор, точно мешковина. Позади лестница на второй этаж, под ней люк – крышка настежь, внизу горит огонь, оттуда тянет дымом. Олег заглянул вниз: там догорала груда тряпья и повсюду жутко воняло ацетоном. Большая, наполовину пустая бутыль стояла рядом, Света схватила ее хотела швырнуть в огонь, Олег перехватил девушку за руку.

– Сдурела? – Олег закашлялся. – Ты что творишь? Сгорит же…

И вдруг сообразил, где оказался – это же дом Кузьминых, тот самый, где все и случилось. И Света тут хозяйка, единственная, потому что больше никого нет. Он захлопнул крышку и ухватился за перила, приходя в себя.

– Да и черт с ним. Я все равно сюда не вернусь.

Девушка поставила бутылку с ацетоном в угол, сорвала с головы тряпку, отшвырнула и показала на пол у своих ног:

– Сашка лежал здесь, когда я услышала выстрелы. Спустилась. – Она показала на лестницу. – Прибежала туда. – Она повернулась в сторону комнаты. Олег, тяжело дыша, приходил в себя. – Мать лежала на пороге, отец там, у окна. У стены стояли стол, диван. В окне я видела подсолнух, он вырос за лето выше Сашки, был почти с меня ростом. Все, пошли отсюда.

Она бесцеремонно толкнула Олега перед собой, и тот пошел, как на поводке. Света обогнала его в конце коридора и первой оказалась в кухне. Окно было разбито, на полу валялись осколки. Девушка ловко влезла на подоконник и прыгнула вниз. Олег свалился следом на мокрую траву и побежал к забору. Но остановился на полпути, оглянулся зачем-то.

– Да пошли же. – Света дернула его за рукав. – Или тебе жить надоело? Артемьев псих, но не дурак, он уже все понял.

Она потащила Олега к забору, очень торопилась, почти бежала, скользя по мокрой траве вдоль мокрых металлических листов, толкала каждый по очереди, и один вдруг легко отошел вбок. За ним виднелись кусты с широкими бурыми листьями. Света обернулась.

– Столько лет прошло, а дыра на месте! – Она радостно улыбалась. – Представляешь? Мы тут с Сашкой часто лазили, ходили играть в овраг. Отец ругался, но мы все равно ходили… Да не стой ты, иди, иди вперед, там тропинка!

По мокрой глине Олег скатился на дно оврага и кое-как удержался на ногах. Дышать стало заметно легче, только «песок» из горла не исчез, Олег кашлял на бегу, но быстро выдохся. Света недовольно поморщилась, но дала ему передышку, стояла неподалеку и ждала, пока Олег придет в себя.

– Ты как вышла? – первым делом проговорил он, отдышавшись. – Из номера?

– Сделала веревку из простыни, привязала к батарее, разбила окно и спустилась вниз. – Несколько мгновений Света серьезно смотрела на него, потом снисходительно усмехнулась: – Позвонила на ресепшен и сказала, что ты случайно меня закрыл, а ключ забрал. Меня выпустила горничная. Все просто, ковбой. Если бы я хотела сбежать, то давно была бы далеко. Пойдем.

Она неторопливо пошла в горку, придерживаясь за ветки кустов. Олег молча топал следом. Ну да, это она в точку. Бежать ей незачем, они пока нужны друг другу. Только Света поняла это сразу, а ему потребовалось время, и его уже почти не осталось.

– Я сразу пошла сюда, видела, как ты идешь от прудов, как ловишь собаку, как говоришь с соседкой. Я стояла у поворота и наблюдала за тобой со стороны. Я знала, что ты придешь сюда, чтобы проверить мои слова, как и Артемьев. Убедился, что я тебе не вру?

Она оглянулась на ходу, Олег поймал ее насмешливый цыганский взгляд и отвел глаза.

– Убедился, – буркнул он, и девушка отвернулась.