Алчная самка

– Нет никакого завода, я все придумала! Я наврала тебе! Я уеду в другое место, далеко, очень далеко, к морю!

И пропала из виду. Рядом не было никого, с неба лило уже вовсе немилосердно, по лицу текла дождевая вода, падала за воротник. Кусты негромко шуршали под налетевшим ветерком, ноги разъезжались в грязи. В куче мусора раздался шорох, оттуда показалась тощая мокрая крыса, покрутила носом и посеменила куда-то. Олег шагнул было к импровизированной лестнице на склоне оврага, но на полпути остановился. Глянул на кучу мусора, прикинул расстояние и зашвырнул пакет на самый ее край, почти под куст бузины, что красиво свесила тяжелые грозди мелких красных ягод. А сам налегке взобрался наверх, нашел «Тойоту». Та как ни в чем не бывало поджидала его, почти невидимая в зарослях, рядом никого не оказалось. И в парке было пусто, и на дороге, что вела на шоссе, и только ближе к центру попадались машины и редкие прохожие. Олег ехал вдоль обочины и рассматривал людей. Понимал, что глупо, что смысла нет, и все надеялся, что среди них окажется Света, но ее не было нигде.

И в пустой чертовски холодной квартире ее тоже не оказалось. Олег первым делом закрыл окно, задернул шторы и пошел в душ. Отмылся, лег на кровать и уставился в потолок – сон не шел, не было ни единой мысли, исчезли чувства и эмоции. За стенами глухо гудели поезда, гремели колесами, проходили люди, ехали машины, далеко отсюда догорал дом, а он ждал, терпеливо ждал завтрашнего дня, понедельника. Ничего не загадывал, не гнал время, а смотрел в потолок с одной мыслью: наступит завтра и все решится.

Чижова выглядела неважно: сонно-злая, растрепанная, у нее все валилось из рук, телефоны разрывались от звонков, но следователь не обращала на них внимания. Ее больше занимал вид Олега, чего Валерия Игоревна и не скрывала:

– Что у вас с лицом? – вместо приветствия спросила она.

– В кабаке подрался, – выдал заранее заготовленную версию Олег.

Следователь поджала губы:

– Вот как вы проводите время под подпиской…

– А что мне остается? – оборвал ее Олег. – У меня жена в больнице, надо к операции готовиться, а я тут сижу. До сих пор считаете, что это я Мартынова убил, специально, чтоб без денег остаться?

– Нет, это не вы.

– А кто? – не сдержался Олег.

Чижова показала ему на стул и застучала пальцами по клавиатуре, постоянно промахивалась мимо нужных кнопок и ругалась на себя вполголоса. Олег рассматривал бившийся о решетку на окне бурый тополиный лист так, будто ничего важнее на свете сейчас не было. А на языке так и крутился вопрос: «Ты уже вычислила убийцу среди тех шестерых, чьи обгоревшие трупы вы нашли на Садовой?» Но ничего не сказал, понятное дело, а снова ждал.

Заурчал принтер, Чижова выдернула из него лист, прочитала, поставила свою неубедительную закорючку и подала Олегу.

– Держите.

Это оказалась справка о снятии подписки о невыезде. Олег равнодушно изучил текст, сложил лист и убрал в карман.

– Все. – Чижова откинулась на спинку кресла, злобно глянула на зазвеневший телефон, положила ладонь на трубку.

– Свободны. – Следователь изобразила подобие улыбки. – Но можете понадобиться в любой момент. Я позвоню, если появится необходимость в вашем присутствии.

– Очная ставка? – попытался пошутить Олег.

Чижова помрачнела, поджала губы.

– Ну, если только спиритический сеанс вам устроим. С духами говорить умеете?

– Нет, – огорчил ее Олег, но на выход не торопился. Понятно, что этот довольно поздний уже вызов – время было около шести вечера – и поспешная отмена подписки напрямую связаны с пожаром на Садовой. Он примерно представлял, что там обнаружила полиция, но какие выводы сделала – за это он заплатил бы неплохо.

– Я вас не задерживаю. – Чижова подняла трубку, подержала в ладони и положила обратно.

Олег поднялся и улыбнулся на прощание.

– Всего доброго. Очень рад, что больше не считаете меня убийцей Мартынова.

Чижова принялась накручивать на палец прядь волос и рассеянно поглядела на Олега.

– Мы отрабатываем все версии…

– Разумеется. – Олег заставил себя улыбнуться еще шире. – Это ваша работа, я на вас не в обиде. Хорошо, что все быстро разъяснилось.

Чижова как-то странно взглянула на него, оставила волосы в покое и принялась терзать в пальцах карандаш.

– Насчет вашего рассказа о прошлом Мартынова. – Следователь поглядела на Олега, потом в стол. – Я нашла в архиве то дело. Странное, точно половину страниц вырвали.

– Может, при пожаре пропали? – Олег вернулся на стул и даже чуть наклонился вперед, всем видом выражая заинтересованность, да тут и изображать было особо нечего.

– Может, – проговорила Чижова, – там все как-то… запутанно, что ли. Там вообще много странного, есть и показания Мартынова, что он был знаком с убитым, но не суть. В ходе расследования было установлено, что Кузьмина застрелила его дочь, кажется, ее Света зовут. Ей было то ли тринадцать, то ли четырнадцать лет.

«Тринадцать». – Олег оставил это при себе и глядел на Чижову, старательно изображая удивление. Та постучала карандашом по столу.

– Это само по себе нелепо, не может ребенок справиться с пистолетом, да еще и с боевым. Следственный эксперимент не проводился, девочку сразу увезли в специнтернат. Но в деле остались результаты баллистики и вскрытия убитых…

Телефон зазвонил особенно зло и громко, Чижова схватила трубку, грохнула ею о рычаг и бросила на стол. Понеслись сначала короткие гудки, потом потянулся сплошной, тоскливый и нудный. Чижова карандашом оттолкнула трубку на край стола и сказала:

– Брат и мать девочки были убиты из другого оружия, не из того, что было в руках у Светы. Из него выпустили всего две пули, и обе достались ее отцу, помимо еще нескольких, таких же, как у женщины и мальчика, но смерть наступила от последних выстрелов. Почему на это не обратили внимания тогда – не понимаю.

«Потому, что отец Жданова отмазал тогда всех троих». Олег нарочито изумленно покачал головой и поудобнее устроился на стуле, точно ожидая продолжения. Но Чижова молчала, положила трубку на место и накрыла ее ладонью.

– А пистолет? – решился спросить Олег. – Где тот пистолет, что был у Светы? Ведь можно было проверить…

– Утилизировали давно, – бросила Чижова. Телефон вновь затренькал, она схватила трубку и показала Олегу на дверь. Тому осталось лишь раскланяться и уйти.

Он сбежал по ступенькам вниз, проскочил мимо дежурного и направился к «Тойоте». Справка, как пропуск из города, лежала в кармане, Олег завел машину и поехал к выезду на федеральную трассу. А за полкилометра свернул на прилегающую и скоро оказался возле парка. Оставил машину на парковке и, не обращая внимания на редких спортсменов и собачников, пошел к оврагу.

Помойка распухала как на дрожжах, со вчерашнего дня она заметно разрослась, прибавив еще с полсотни кило разной дряни. Олег обошел зловонную кучу по краю, добрался до бузины и почти сразу обнаружил то, что искал. Черный пакет с деньгами лежал в тухлой луже, Олег вытащил его, кое-как отряхнул и пошел обратно. Туман и ранние сумерки сделали свое дело, гуляющих заметно поубавилось, и на берегу пруда Олег оказался один, если не считать рыбака, что фанатично глядел на поплавки и не обращал на Олега ни малейшего внимания.

Тот отошел немного вбок, нашел сухое место под старой липой и открыл пакет. Деньги, плотные пачки, одна к другой, их тут штук сто или около того. Это много, очень много, гораздо больше, чем мартыновский долг. «С процентами, как и хотел», – подумал Олег и тут же отогнал эту мысль. Не проценты, а доля Светы, ее честная половина и слишком малая плата за ее прошлое. И он тут бессилен, даже если отдаст ее часть, как и хотел. С девушкой сама судьба должна рассчитаться, и это счет не на деньги, тут другие мерки… Олег вытащил из пакета пистолет и зашвырнул его, как мог далеко, в пруд, следом отправились глушитель и полупустой магазин. Громко булькнула вода, пошли круги, рыбак аж подпрыгнул от неожиданности и погрозил Олегу кулаком.

– Спокойно, дедуля. – Олег махнул мужику рукой и вернулся к машине. Бросил дурно пахнущий пакет в багажник и поехал домой. К вечеру дороги заметно опустели, в сторону Москвы шли в основном фуры и прочий грузовой транспорт. Олег пристроился за «бычком» и глядел на дорогу сквозь потоки воды. Та гипнотизировала, разбивалась на тысячи ручейков, они переливались в свете фонарей и вдруг заполыхали багровым, яркий свет ударил в глаза. Олег спохватился, затормозил в последний момент и включил дворники. Те согнали с лобовухи дождевую воду, впереди показалась небольшая пробка, мигали аварийки и сине-красный фонарь машины дэпээсников.

Поток понемногу пошел вперед, Олег тронул «Тойоту» с места и позвонил Лариске. Она ответила моментально, после первого же гудка.

– Привет. – Олег объехал место ДТП, где «поцеловались» маршрутка со «Шкодой». – У тебя все хорошо?

– Да, – напряженно сказала Лариска, – все в порядке. А у тебя?

Вопрос был с подтекстом, и Олег все отлично понял. Он не винил жену, о чем еще она могла сейчас думать? Другие мысли – это дорога в петлю, хватит и одного раза.

– Все в порядке, – сказал Олег, – деньги у меня. Я только еду домой, завтра буду у тебя. Звони врачу, скажи, что мы готовы.

– Спасибо, – прошептала Лариска. – Олег, ты… Олег, прости меня, я тупая овца, я просто сволочь…

– Не плачь. – Он смотрел в окно. – Не надо. Я сделал все, как обещал. Завтра приеду. Пока.

Впереди показались очертания эстакады, черные на синем фоне подсвеченной дальними огнями московской ночи. Олег приближался к городу и боролся с желанием развернуться и гнать обратно. Удерживало одно – там ничего уже нет, все закончилось и никогда не вернется. Там пусто, точно в поле за окном, так же холодно и темно. И там никто не ждет.

Дождь неожиданно закончился, поднялся ветер, он разогнал тучи, и на тревожном черном небе появились звезды. Олег припарковался на своем обычном месте, поглядел на темные окна своей квартиры, где ждали знакомые кошмары. И ждал этого момента, и боялся, и думал, что никогда этот дом больше не увидит, и все-таки вернулся. Он посидел с приоткрытой дверцей, пока не замерз на осеннем ветру, открыл багажник. Оттуда пахнуло тухлятиной и гнилью, Олег поморщился, вытащил черный пакет и бросил его на асфальт. Подумал, что придется теперь проветривать машину – ему казалось, что в салоне тоже появилась стойкая вонь. Подцепил пакет за готовую вот-вот оборваться ручку и пошел к подъезду. Внедорожник громоздился на своем месте, стоял впритирку бампером к первой ступеньке.

– Сволочь, как же ты задрал. – Олег кое-как пробрался к двери, вошел в подъезд. Лифт ехал с предпоследнего этажа, не торопился, по дороге сделал еще одну остановку. Олег чертыхнулся и следил за цифрами на табло, точно от этого лифт мог ехать быстрее. Наконец он остановился, двери разошлись и внутри обнаружился Дима Никитин. Он очень спешил, покраснел, взмок от натуги, смотрел исподлобья, а рядом терся толстый радостный щенок ротвейлера. Пес кинулся к Олегу, но Дима рванул поводок на себя и вывалился из кабины.

– Пошли, – он наступал на Олега, – иди сюда. Я тебе кое-что покажу.

Он пер напролом всей тушей, решительно и целеустремленно, Олег невольно отступил назад, потом еще, и так, шаг за шагом, оказался в нише между шахтой лифта и стеной. Тут стояли какие-то коробки, доски, в темноте таились остатки велосипеда, на полу валялись старые газеты. Щенок мигом изучил обстановку, пошуршал чем-то в полумраке и сунулся к Олегу – звереныша привлек пакет, пес вдумчиво обнюхал его и укусил за край. Дима вытащил из кармана спортивок смартфон и уткнулся в него.

– Отвали, – спокойно попросил Олег, – иди в жопу, паскуда. Я устал, у меня жена в больнице.

– Щас, щас отвалю, – бормотал Никитин, преграждая Олегу путь, – отвалю, не сомневайся. Вот, смотри.

Он повернул к Олегу экран мобильника. Там была дверь их подъезда и часть крыльца. Дверь закрыта, на крыльце пусто. Олег уже прикидывал, как ловчее отодвинуть Никитина с дороги, как тот спохватился, прокрутил запись чуть вперед.

– На, полюбуйся. Держи. – Он пихнул смартфон Олегу в руки, оттащил щенка от пакета и набычился. На экране еще какое-то время ничего не происходило, потом появилась пожилая соседка. Она остановилась, тонким голоском в непечатном формате пожелала владельцу внедорожника разнообразных проблем по мужской части и неловко спустилась с крыльца, прошла по бордюру и пропала. Потом пошел диковатого вида бородатый мужик, что обитал на последнем этаже, потом появилась Лариска. Вернее, они все появились одновременно – Лариска с Хельмой на поводке и Митька. Он проскочил в дверь последним, спрыгнул с крыльца и звал за собой собаку. Лариска повернулась к сыну, потом поглядела вперед, и Олега аж озноб пробил: ему показалось, что жена смотрит точно на него. Ерунда, конечно, она, скорее всего, глядела в камеру регистратора на этом самом внедорожнике, что намертво блокировал подход к подъезду. Посмотрела, отстегнула с ошейника Хельмы карабин и толкнула собаку от себя. Та, оказавшись на свободе, мигом пропала с глаз долой. Вообще они так никогда не поступали, Хельма на поводке шла с хозяевами до оврага и лишь там получала свободу. А что бы вот так, от подъезда…

Олег взглянул на Диму, тот поднял щенка на руки, подхватив под грудку, потрепал по загривку. Щенок довольно зажмурился и потянулся лизнуть хозяина в нос.

– Щас самое интересное начнется. Ты смотри, смотри и не говори потом, что не видел.

Лариска с Митькой стояли на крыльце, мальчишка смотрел куда-то вбок с тоскливым видом, а Лариска занялась своим телефоном, не забывая поглядывать на внедорожник. И вдруг всполошилась, сунула мобильник в карман и замахнулась поводком. На Хельму, как оказалось, та на пару мгновений мелькнула в кадре, получила поводком по спине и пропала. Потом вернулась, прижалась к Ларискиным ногам. Та пнула собаку в бок и еще раз огрела поводком, на сей раз по морде. Хельма шарахнулась прочь, снова исчезла, а потом в камеру ворвалась целая свора – два Диминых кобеля и Хельма, что неслась от них, поджав хвост. Лариска ударила ее еще раз, потом еще, потом ее сбили с ног. Митька кинулся к матери и пропал в общей свалке. Запись оборвалась.

– Видел? – Никитин отобрал у Олега смартфон. – Она сама суку течную на моих кобелей выгнала. Сама, понял? Алекс и Юстас мои правильные псы были, с репутацией, с родословной, им твоя сука нафиг не упала, ко мне в очередь на полгода вперед записывались. А тут как учуяли течку, так и ошизели. Ты мне должен, понял?

Он снова попер на Олега, щенок заскулил, потом заворчал, ощерил крохотные клыки. От Димы отчетливо воняло псиной и собачьей едой, точно он лопал ее только что – консервы или сушняк, черт его разберет. Он прижал Олега к стене и забубнил, зло и монотонно:

– Это твоя сука виновата, раз потекла – на поводок ее, а мои псы тут ни при чем. Их менты пристрелили, а я за каждого щенка по полторы штуки баксов два года назад отдал. Я к адвокату ходил, он сказал, что дело перспективное. Я в суд подам…

Олег толкнул Диму в плечо, тот заткнулся, но отступать даже не подумал. Пес завозился у него на руках, потянулся вниз, к пакету. Никитин поставил щенка на пол, и зверь немедленно принялся скрести лапой черный пластик.

– Ну, – буркнул Никитин, – как тебе кино? Что делать будем?

Олег открыл пакет, достал оттуда две перемотанные резинкой пачки, пихнул их Никитину в руки. Тот захлопнул рот и таращился на деньги. Олег достал третью, сунул Диме в карман треников.

– Этого хватит?

Никитин булькнул что-то невнятное и отступил. Олег пошел к лифту, щенок сунулся следом и обиженно тявкнул, когда Дима слишком сильно дернул его за поводок. Олег нажал кнопку вызова, постоял немного, глядя на двери шахты, и вернулся к нише, где Никитин распихивал деньги по карманам. Заторопился, завидев Олега, набычился. Олег вытащил у него из кармана смартфон, пакет бросил на пол. Щенок немедленно ткнулся носом в черный пластик и принялся рвать его зубами и когтями.

– Ты чего, ты чего, – бормотал Никитин, не решаясь отобрать свое имущество. Он и ближе-то подойти стеснялся, стоял на безопасном расстоянии, смотрел со стороны. Олег вытащил карту памяти и кинул телефон Диме. Тот поймал его на лету, зажал в потной ладони. Олег погладил щенка по толстой спинке и поднял пакет. Звереныш заворчал, ощерился и подскочил на задние лапы.

– Никому не говори, хорошо? Имей в виду, мне терять уже нечего.

– Хорошо. – Никитин потащил щенка на выход и крикнул уже от двери: – Я болтать не собираюсь, мне проблемы не нужны! Но имей в виду, что копия осталась у того придурка, что свое корыто перед подъездом паркует. Ему каждый день то машину поцарапают, то краской обольют, один раз дерьмом замки и стекло лобовое измазали. Он решил козлов поймать и камеру поставил. Но за него я не отвечаю!

«Разберусь», – подумал Олег и вошел в кабину, нажал кнопку своего этажа. Пакет стоял в углу и оттуда разило так, точно там что-то сдохло, причем довольно давно. Но, кроме погрызенного и обкусанного пластикового мешка, в лифте ничего другого не было, и Олег решил, что показалось. От усталости, может быть, или от нервов. А может, и то и другое сразу.

* * *

Лариска выглядела гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Повязки с рук еще не сняли, зато раны на лице поджили и уже выглядели не так устрашающе. И исчез тот отстраненно-затравленный взгляд человека, понявшего, что продолжать не стоит. Лариска даже прихорошилась к его приходу, уложила волосы, надушилась – это все, что она пока могла себе позволить. Улыбнулась, когда Олег вошел, села на кровати и кокетливо поправила распахнувшиеся полы слишком короткого для больницы халатика. Олег закрыл дверь и поставил на столик сумку. Лариска мельком глянула на нее и уставилась на Олега.

– Боже мой, – у нее даже голос дрогнул, – Олег, что у тебя с лицом? Что случилось? Ты подрался?

Она потянулась к его щеке, Олег отшатнулся, отошел к окну, присел на подоконник. Смотрел то вниз, на больничный двор, где к подъезду приемного отделения подъехали сразу две «Скорые», то на небо, где за серой рваниной туч виднелась бледная синева. Тополь внизу гнулся под ветром, бурые листья разлетались во все стороны.

– Что случилось? – Лариска перебралась на другой край и сидела напротив. Олег посмотрел на жену и отошел вбок, встал у спинки кровати. Лариска следила за ним, ее веселый до этого взгляд сделался настороженным. И она старалась не глядеть ему в глаза, то разглаживала наволочку на подушке, то разглядывала свои руки.

– Ужасно, да? – проговорила она, не поднимая головы. – Я тебя понимаю. Я к себе уже привыкла, родители тоже, а тебе тяжело, наверное, видеть меня такой…

– Нормально, – проговорил Олег, – бывает хуже.

Лариска вскинула голову, слабо улыбнулась. Потом потянулась к пакету, вытащила оттуда упаковку сока, виноград, положила все на столик.

– Спасибо…

Олег перехватил ее взгляд, точно поймал в ловушку. И не выдержал, спросил, не отводя глаз:

– Ты знала, что у Хельмы была течка?

Лариска аж дышать перестала, глаза у нее забегали, она принялась суетливо переставлять на тумбочки вещи, уронила косметичку, неловко потянулась за ней. Олег поднял все с пола, поставил на место и повторил, глядя на жену в упор:

– Знала или нет?

– А что, это так важно? – выпалила Лариска. Она уселась на кровати и накрылась одеялом, натянула его чуть ли не до ушей и старалась не смотреть на Олега. Тот сел рядом, положил ладонь ей на колено. Лариска дернулась, но деваться ей было некуда.

– Ну так что?

– Нет, – буркнула она, глядя в окно, – не знала, не знала!

В голосе появились слезы, она осторожно коснулась пальцами щеки. Олег легонько сжал ей коленку.

– Где все случилось, где собаки напали на вас?

– У оврага! – выкрикнула Лариска, повернулась, да так резко, что даже сидя не удержала равновесие. Покачнулась, врезалась виском в спинку кровати и вскрикнула.

Олег отпустил ее колено, спрятал руки в карманы больничного халата.

– А не у подъезда? Когда вы из дома выходили?

Лариска разом побледнела, зажмурилась. Шрамы на ее лице налились кровью и вздулись над белой кожей. Лариска поднесла перевязанную руку к глазам и пробормотала еле слышно:

– Нет, все произошло в овраге. Мы там всегда гуляли, ты же знаешь…

Олег поднялся с кровати, прошелся от двери к окну, повернулся. Лариска быстро отвела взгляд, снова закрылась рукой и слабо всхлипнула.

– Олег, зачем? Ты хочешь сделать мне еще больнее? Так не старайся, мне и так хуже некуда…

И снова этот полный слез взгляд, страдальческая гримаса, перечеркнутая багровыми шрамами. Хуже некуда? Ты ошибаешься, дорогая, ты очень ошибаешься. Это еще не конец.