Алчная самка

Насторожился, точно пес на стойке, вскинул винтовку и оттолкнул Свету. Та отшатнулась к стенке, опустилась на корточки и прикусила костяшки пальцев. На Олега она старалась не смотреть, глядела в пол. В ее волосах запуталась оса, грозно загудела, силясь выбраться из паутины, а Света ничего не замечала. Олег привстал со ступеньки, Артемьев развернулся и навел на него прицел.

– Сидеть. С тобой отдельно базар будет. – И повернулся к кухне: – А ты выходи, сам выходи! Или помочь?

Оттуда послышались возня, шорохи, потом на пороге показался Лавров. Он быстро осмотрелся, мельком глянул на Олега, на Свету, что вжалась в стенку, и ухватился за косяк, привалился к нему плечом и с трудом, но держался на ногах. Артемьев шагнул назад и теперь держал под контролем всех троих. Сноровисто обыскал Жданова, охранников, нашел свой пистолет, улыбнулся, покрутил ствол в руках.

– Не думал, что свидимся. Ловко ты меня тогда башкой приложил. – Артемьев подмигнул Олегу. – Я уж думал, что хана мне. Но бог не фраер, а вы, – он повернулся к Лаврову, – бараны, вот как есть бараны. Вас же развели, как детей. Неужели не догадались?

– Нет, – выдавил из себя Лавров. Он неотрывно глядел на винтовку с оптикой и все тер ладонью мокрый от испарины лоб. – Влад сказал, что дело верное, место удобное…

– В точку! – щелкнул пальцами Артемьев и посмотрел на Олега: – Ты сообразил?

Тот предпочел отмолчаться, прикидывая, как бы сподручнее вырвать у Артемьева винтовку, ну или хотя бы добраться до «макарова». Тот лежал на пороге комнаты, до пистолета было метра полтора, один хороший прыжок. Но Артемьев стоял ровно на полпути к пистолету и при малейшем подозрении церемониться не станет. Надо ждать.

– Он, – донеслось от дверей.

Артемьев дернулся, но головы не повернул, Лавров недоуменно уставился на Свету, что так и глядела пред собой, точно ведьма, впавшая в транс, потом оглянулся на Олега. Во взгляде подонка сквозили удивление и обида – ну как же так, мы-то думали, что все получится, а ты нам всю малину поломал…

– Уважаю. – Артемьев одобрительно глянул на Олега. – Я тоже поначалу повелся. Слинял кое-как из этой вашей «Улитки», башку в порядок привел…

– Снова кололся? – Света смотрела на Артемьева снизу вверх. – Таблетки не помогают, да? Бедненький…

Того аж перекосило, он дернулся было к девушке, повернулся к Олегу боком, но мигом вернулся в исходное. Момент был упущен, Олег остался на месте и следил за Артемьевым.

– Заткнись, – сквозь зубы кинул тот.

Света откинула голову назад, из ее волос вылетела оса и кинулась на Лаврова. Тот суматошно замахал руками, отшатнулся, прогоняя гудящую тварь.

– С твоей башкой тебе в ду́рке самое место, – зло улыбнулась девушка.

– Кто бы говорил, – огрызнулся Артемьев и посерел в бешенстве.

– Я знаю, что говорю. – Света говорила слишком спокойно, Олег не видел ее лица. Пересел ближе к перилам, подвинулся еще немного, Артемьев навел на Олега ствол винтовки. Олег поднял обе руки и опустил голову, готовый в любой момент сорваться с места. Артемьев повернулся к Лаврову, недобро усмехнулся.

– Лохи вы, дети лохов. Кто ж на такое ведется: место идеальное для снайпера – и высота есть, и поле рядом. Вы на что рассчитывали, козлы?

– Это все Влад! – севшим голосом пробормотал Лавров. – Это он так решил. Он думал, что вот этот, – Лавров показал на Олега, – город не знает, и поэтому нас туда позвал…

– А вы спеца своего на крышу посадили, – перебил того Артемьев, – с оптикой. Вот этой, да? «Винторез» называется, бесшумка, идеальная вещь для городских условий. Пули со свинцовым сердечником, начальная скорость полета почти триста метров в секунду, с четырехсот метров комплекс поражает цели в бронежилетах второго-третьего классов. С трехсот метров и каску армейскую пробивает, и сосновую доску в двадцать миллиметров. Дорогая игрушка, хорошая. Узнаешь?

Он ткнул стволом в живот Лаврову, тот попятился, но Артемьев сгреб его за грудки.

– Я не знаю, – пробормотал Лавров, – я ничего не видел, никакого спеца…

– Брешешь, – проговорил Артемьев, – брешешь, скотина. Я ж за вами ехал, потом рядом с тем домом погулял, видел, как вы свалили резко. Прикинул, где бы я сам гостей ждал, поднялся на крышу и повстречал человечка с оптикой. Вы ему, по ходу, новую вводную кинули, а он не приехал. Там и лежит, если что, в углу, где битых кирпичей куча навалена…

– Я не в курсе, этим Влад занимался, – придушенно пробормотал Лавров, – я только деньги собирал…

Артемьев отпустил его, отошел обратно, глянул на Олега, на Свету, что сидела, прикрыв глаза.

– Телефон у него зазвонил, я кнопочку нажал и понял, к чему все идет. Решил огородами, а там – какой сюрприз! – подружку свою встретил. Она мне не рада была, но проводить согласилась…

Артемьев вскинул «винторез» и прицелился в Лаврова. Тот все хватался за косяки, стараясь не упасть, и был уже на грани обморока или помешательства, психика могла сыграть с ним в любую из этих игр.

– Не надо, – пробормотал он, – не надо, не стреляй, я заплачу́. Вот деньги, – он показал на пакет, что валялся у двери, – я еще добавлю сколько скажешь. Только не стреляй.

Артемьев глянул на пакет и отошел почти к порогу, толкнул Свету в плечо.

– Подними. – Он показал стволом винтовки в сторону пакета. – Подними и открой его.

Света дотянулась до черного мешка, подтащила его к себе, поставила на колени. Открыла, повернула к Артемьеву, тот мельком глянул внутрь и еле заметно скривил губы.

– Отлично. – Он встал спиной к комнате. – Ты хорошо постарался. Но это не все.

– Сколько? – оживился Лавров. – Сколько ты хочешь? Я все сделаю. Влад ошибся, я все исправлю. Сколько?

Он подался вперед и всем видом выражал готовность услужить, исполнить любое желание убийцы. Артемьев поморщился, точно съел что-то несвежее, отмахнулся от осы.

– Погоди. – Он забрал у Светы пакет, переставил его ближе к выходу. – Не спеши, а то успеешь. Вот девушка тебя о чем-то спросить хочет. Ты же хочешь? – Он повернулся к Свете, и та поднялась на ноги, но так и стояла спиной к стене. – Хочешь, да? Валяй, спрашивай.

Он отошел чуть назад и снова держал под контролем всех троих, да еще ловко прикрывался Светой, и та в случае опасности стала бы для него чем-то вроде щита. Света шагнула вдоль стенки, и Олег перехватил взгляд девушки, первый раз за все время, что она оказалась здесь. Та глядела спокойно, без страха и слез, но так, точно ждала поддержки. А Олег не мог ничего сделать, он так и сидел на ступеньке, пряча в карманах сжатые кулаки, и сам себя в этот момент ненавидел. Но дергаться бессмысленно, это лишь ускорит развязку, и Артемьев спокойно уйдет с деньгами, и никто ему не помешает, мертвецам будет все равно. «Раньше выстрела не падаем». Олег еле заметно кивнул Свете, и та отвела взгляд, повернулась к Лаврову.

– Почему вы их убили? – проговорила она. – За что? Что мы вам сделали?

Лавров моментально все понял, он сжался, трусовато глянул на Олега, на девушку, шумно засопел и принялся тереть ладонью подбородок. Промычал что-то невнятное, замолк и принялся терзать верхнюю пуговицу на рубашке, точно задыхался. Света стояла напротив, закрывая собой Артемьева, тот поочередно глядел на всех троих и отмахивался от ос. Те начинали звереть, кидались в лицо людям, Олег щелчком сшиб с колена полосатую тварь, и та, гудя, свалилась на пол.

– Тебе вопрос задали! – не выдержал Артемьев и снова взял Лаврова на прицел. – Отвечай, быстро!

И нажал на спуск. Шипение, тихий щелчок, «винторез» дрогнул, но Артемьев легко справился с отдачей. Пуля прошила створку рядом с башкой Лаврова и улетела куда-то в шкаф, раздался звон, и все стихло. Артемьев прищурился, глядя в прицел, Лавров как повернул голову к двери, так и застыл, осознавая, что траектория полета пули могла быть чуть иной. Повернулся к Свете, мокрый, бледный, и чудом не свалился перед ней на колени.

– Валерка, Кузьмин Валерий, твой отец, был военпредом на заводе. Мы там работали, все трое: Влад на складе, я в КБ, Пашка после дембеля за поставки отвечал…

Он осекся, уставился на Артемьева, глянул на Свету, что молча стояла напротив, на Олега. Вцепился ногтями в ладони, ударил кулаком по косяку и проговорил, глядя в стенку перед собой:

– На завод пришла большая партия драгметалла для микросхем. Там чего только не было – и золото, и платина, и серебро, и еще разное, попроще. Это стоило бешеных денег, огромных, миллионы. Влад предложил вывезти это с завода и продать…

– Молодец, подсуетился. – Артемьев так и смотрел на Лаврова через прицел и нехорошо улыбался. Света молчала и не сводила с Лаврова глаз. Тот потоптался на месте и выдохнул залпом:

– А Валерка нас засек, отловил, когда мы все Владу в гараж перевезли. Сказал, что не заявит, если мы все вернем. Дал нам сутки и уехал. А мы уже продали часть и деньги взяли. Тогда Мартынов предложил взять его в долю.

– Разумно. – Артемьев опустил винтовку. – Я бы тоже поделился. Знаешь, бог жадных не любит, он делиться велел. А божьи законы нарушать нельзя, грех это…

– И поэтому вы всех убили? И мою мать, и Сашку? И отца?

На Свету смотрели все, а она ничего не замечала. Подошла к Лаврову вплотную, сжала кулаки.

– Погоди. – Артемьев тронул ее за плечо. – Погоди, я его тебе попозже отдам, как обещал.

Отодвинул девушку в сторону и оказался напротив Лаврова.

– А Кузьмин отказался, послал вас куда подальше и пригрозил, что заявит, так? Кто стрелял?

– Мартынов, – прошептал Лавров, – у него оружие было, незарегистрированное. С собой привез из командировок. Он служил где-то в горячих точках…

«С моим отцом». – Олег старался не смотреть на Свету, точно чувствовал свою причастность к ее беде, точно был пусть косвенно, но виноват в смерти ее близких. Мартынов просто отцовский друг, они даже не родственники, и все же…

– Он психанул, и все сделал грязно. Женщину убил, мальчишку, а потом точно рассудка лишился, и мы заодно. – Лавров дрожал у простреленной двери, губы его тряслись, кривились, лицо пошло красными пятнами.

Артемьев глянул на Свету и отошел назад.

– Сука ты, – проговорил Артемьев, оглядываясь вокруг себя, – и ты, и дружки твои. Один ты остался, тебе и ответ держать. Знаешь, – он показал на пакет у двери, – мне этих денег хватит, за глаза. Я с тебя натурой возьму.

Он нашел что искал – поднял «макаров», проверил магазин, передернул затвор и подал пистолет Свете.

– Давай стреляй в него. Ты же этого всю жизнь хотела? Это не страшно, держи вот так.

Он заставил Свету правильно взять оружие, поднял ей руки и хлопнул по спине, когда девушка ссутулилась.

– Пистолет на уровень глаз подняла! Выше, еще! Вот так! Целься и стреляй! Хотя можешь и не целиться, я потом закончу, главное не промажь!

Свету точно ветром мотало, «макаров» водило туда-сюда, палец бестолково ползал по спусковому крючку. Она зажмурилась и держалась на ногах уже из последних сил, потом резко опустила руки, едва не выронив оружие, и отшатнулась к стене.

– Не могу…

– Что ты не можешь? – заорал Артемьев. – Что тут мочь? Жми на спуск, и все! Давай, дрянь, прикончи его! Или все забыла, пока в психушке кантовалась? Уколы память отшибли?

И наотмашь ударил ее по щекам, по лицу девушки протянулись длинные красные пятна, из носа пошла кровь. Лавров охнул, Олег вскочил с места и оказался у Артемьева за спиной. Подхватил его под руки, сцепил пальцы в «замок» и ладонями надавил ему на шею. Навалился, давил сильно, как только мог, жал на позвонки в расчете сломать тому шею. Артемьев дернулся, забился в захвате, врезал раз-другой Олегу прикладом винтовки по колену. Потом согнулся в три погибели, так, что Олег повис у него на спине, и каким-то непостижимым образом, стоя на полусогнутых, ушел вбок. А дальше все прошло моментально – захват под колени, бросок, и перед глазами снова доски пола, дохлая оса и темные густые пятна чужой крови. Олег перевернулся на спину, да так и застыл, глядя в черный глазок дула. Артемьев слизывал кровь с прокушенной губы и спокойно глядел на Олега. Света куда-то пропала, Лавров маячил у Артемьева за спиной.

– Достойно. – Артемьев смотрел на Олега через прицел. – У тебя почти получилось. Где служил? Участвовал?

– Только собирался. – Олег сел на пол и глядел на убийцу, стараясь игнорировать черное пятно дула, что оказалось еще ближе. – Но не сложилось.

– И у меня тоже. – Артемьев отлип от оптики и серьезно глядел на Олега. – Не получилось повоевать. Я в десантном учился и на берет сдавал, а это гонка на выживание, три дня без сна и отдыха. Стартовало нас человек сорок, до финала и половина не дошла. Но я выжил!

Он снова вскинул винтовку, приник к прицелу. Олег поднял руки и тут увидел Свету. Она сидела на ступеньках, пистолет лежал у девушки на коленях, и та прикрывала его ладонями. Артемьев перехватил взгляд Олега и повернулся так, чтоб держать всех под контролем. Лавров упирался ладонями в косяки двери и сосредоточился на одном – не упасть.

– С разрезанной ногой выжил, прикинь! – горделиво выдал Артемьев. – Где-то распорол ее, не помню. Повязка слетала, кровь не останавливалась, потом еще и залихорадило. В общем, спекся я к финишу, отключился, меня товарищи на руках принесли. А потом себя со стороны увидел – и командира своего, и врача, что реанимацию проводил, «Скорую» видел, только все тихо очень было. И будто на трибунах родня моя сидит и смотрит, как меня с того света достают. Был момент, когда мне надоело валяться, – и я тут же услышал, как врач сказал, что у меня появился пульс. Потом подумал: вот сейчас будет общее построение, все будут напрягаться, а я вот всех обманул и могу полежать – и врач закричал, что у меня опять остановилось сердце. Я вообще не боялся тогда, прикинь? Мне казалось, что все в порядке, жизнь идет своим чередом. В конце концов, я решил вернуться…

– Лучше б ты подох, – громко сказала Света, – всем было бы лучше, и тебе в первую очередь.

– Сучка ты неблагодарная, – беззлобно отозвался Артемьев и опустил винтовку, – дрянь, потаскушка. Я же говорил тебе, что деньги будут. – Он ткнул пальцем в сторону пакета. – И сделал как обещал. Вечно этим бабам все не так.

Артемьев с ухмылкой глянул на Олега, на Лаврова, что сполз-таки на пол, вздохнул:

– Клиническую смерть пережил, после этого меня комиссовали. Потом много чего было, хотел по контракту куда подальше завербоваться, но передумал.

– Шантаж безопаснее, да? – Олег хотел подняться, но Артемьев снова поднял винтовку.

– Не суйся не в свое дело, – четко проговорил он, – и рот закрой. А ты встала! Встала, кому сказано!

Теперь Артемьев целился в Свету, и та медленно поднялась с места, ухватилась за перила, неловко держа пистолет в опущенной руке. Лавров дернулся, закрутил башкой, в кухне что-то грохнуло, и вдруг сама собой отвалилась дверца шкафа и рухнула на пол, прихватив с собой здоровенный кусок осиного гнезда. В сотах ползали личинки, над ними носились здоровенные полосатые твари, и вой поднялся такой, точно пробовала голос небольшая стая волков. Лавров на коленях выполз в коридор и так стоял на карачках, не решаясь двигаться дальше. Глянул на Свету, на Артемьева, перекрестился неловко и то ли провыл, то ли простонал:

– Не надо, не стреляйте. Я же не убивал твоего отца…

– Я помню, – негромко сказала Света, – я все помню.

На Артемьева она внимания не обращала, смотрела куда-то сквозь стену, и когда оса врезалась ей в щеку, девушка даже не шелохнулась, точно ничего не чувствуя.

– Стреляй! – приказал Артемьев. – Минута у тебя. Или ты его пристрелишь, или я убью и его, и тебя заодно. Давай, время пошло.

Он демонстративно глянул на часы и боком повернулся к Олегу. Тот перекатился по полу и врезал ногами Артемьеву под коленки. Его мотнуло, он налетел на стену, едва не выронив «винторез», развернулся и оказался с Олегом лицом к лицу. Олег перехватил винтовку, крутанул ее с вывертом так, чтобы выдернуть из рук Артемьева, и от удара в пах на мгновение отключился. На секунду, не больше, но этого хватило. Артемьев сшиб его с ног, вскинул ствол и выстрелил. Олег успел откатиться вбок, пуля с тихим свистом вошла в пол, Артемьев ухмыльнулся, снова прицелился, раздался негромкий щелчок. Артемьева мотнуло вперед, он оступился, развернулся вполоборота и вдруг повалился набок. Рухнул, дернулся встать, и тут щелкнуло еще раз. Артемьев как-то очень громко выдохнул, приподнялся на локтях, захрипел, забулькал невнятно и начал плеваться чем-то темным. Еще щелчок, и Артемьев ткнулся лбом в пол, Олег дернулся к винтовке и заметил, что шея и волосы Артемьева покрыты темной кровью. «Что за…» Он повернулся: Света стояла напротив Лаврова, спокойная, прямая, она держала на вытянутых руках пистолет, держала крепко, уверенно, точно в тире. Подняла «макаров» на уровень глаз, сжала рукоятку.

– Не надо, – просипел взмокший Лавров, – пожалуйста. Я виноват, я заплачу сколько скажешь. Сколько я тебе должен? – Глянул на Олега и пробормотал еле слышно: – Попроси ее, чтоб не стреляла, не надо. Я сделаю все как вы хотите…

Раздался сухой четкий щелчок, потом еще один. Первая пуля прошила Лаврову нижнюю челюсть, третья оцарапала скулу и ушла в стенку, четвертая пришлась в лоб под волосами. Лавров шумно завалился на спину, грохнулся в кухню, послышались жутковатый треск и тонкий нарастающий вой.

Олег кое-как поднялся, осмотрелся. Артемьев лежал рожей вниз и не шевелился, куртка у него на спине стала темной, волосы слиплись в крови и тошно блестели. Лавров еще дергался, бился, заходился в судорожном кашле и хрипах, осы метались около него, остервенело жалили уже неживое почти тело.

Света подняла предохранитель, ловко выщелкнула из рукояти магазин, потом опустила флажок и поставила затвор на задержку. Подобрала пакет с деньгами, бросила туда «макаров» и полупустой магазин, кинула все к порогу. Потом открыла крышку люка, пинком отправила «винторез» в подвал и ушла в кухню. Чем-то там погремела и вернулась обратно, вокруг девушки вились осы, но не трогали ее. Света вытащила из-под лестницы бутылку с ацетоном, принялась возиться с пробкой.

– Я застрелила только отца. – Света боролась с пробкой, но та не поддавалась. Девушка зло выдохнула и выругалась вполголоса. – Только отца, – повторила она. – Мартынов не убил его, лишь ранил. Отца парализовало, и он видел все, что было потом. И сам попросил меня об одолжении. И я поняла, что должна это сделать.

Она снова попыталась открыть бутылку, но крышка не поддавалась. Света огляделась, точно искала что-то подходящее, что могло бы ей помочь, и направилась в комнату. Олег посторонился, пропустил ее и осиный рой, что полетел следом.

– Отец служил в Афганистане и там получил наградное оружие, тоже «макаров». Я научилась стрелять еще до школы, знала, как обращаться с пистолетом. И знала, где он лежит. Я убила своего отца, Олег, мне пришлось это сделать. Как бы ты поступил на моем месте?

Она с размаха швырнула бутылку о стену. Стекло пошло трещинами, большой осколок отвалился, по обоям потекла остро пахнущая жидкость. Света чиркнула спичкой и бросила ее к стене, огонь занялся мгновенно, шустро пополз к потолку, раскинулся вдоль стенки, уже прихватывал занавески на окнах и вгрызался в доски пола. Тихий поначалу треск все усиливался, от стен повалил дым и быстро затянул комнату.

– Ты что? – пришел в себя Олег. – Ты что творишь? Так нельзя, это же твой дом…

– К черту. – Света подобрала пакет. – Мне он не нужен, и никому, вообще никому. Что сгорит, то не сгниет. Пошли отсюда.

Она закашлялась, задохнувшись от дыма, выскочила в коридор и побежала в кухню. Олег плелся следом, еле переставляя ноги: от дыма и боли он соображал и видел неважно и споткнулся-таки о ноги убитого Лаврова. Перешагнул, потащился дальше, следом за Светой вывалился в кухонное окно и с минуту приходил в себя под мелким удивительно холодным дождем. Света схватила Олега за куртку и заставила подняться на ноги.

– Быстро, быстро! Не стой столбом, или тебе конец и мне тоже! Да иди же!

Она буквально волокла его за собой, и уже оттащила довольно далеко от дома, когда за спиной что-то взорвалось. Оба обернулись – это оказалось оконное стекло, оно вылетело из рамы и рассыпалось на осколки. Из черного пустого проема било гулкое сильное пламя, рвалось наружу и вверх. Света несколько мгновений смотрела на огонь, потом отвернулась и побежала к забору. Олег следом за ней пролез в дырку и буквально скатился по мокрой глине на дно оврага. Света уже была там, она подбежала к Олегу и сунула ему в руки тяжелый мокрый пакет.

– Держи. – Девушка отступила на шаг назад. – Мы в расчете. Ты получил свое, а я свое, как договаривались. Пока, больше не увидимся.

Она запахнула куртку, откинула назад мокрые волосы и быстро пошла прочь. Шла очень быстро, почти бежала, не оглядываясь, и тут Олег пришел в себя.

– Погоди! – Он дернулся следом. – Стой! Тут половина твоя, забери!

Света на ходу махнула рукой, крикнула неразборчиво, то ли «обойдусь», то ли «проваливай», и принялась быстро подниматься по склону. Олег точно примерз к месту, не в силах шевельнуться, он смотрел девушке вслед, потом крикнул:

– Я приеду к тебе, найду тебя в Красногорске! Честное слово найду!

Света обернулась на ходу, остановилась и крикнула: