Маршал Срединной империи

 Гаорин с треском подтащил к ней человека в крови и без сознания.

 - Выбирайте для него смерть, Элиза. Ваше право - отомстить.

 - Оставьте его жить, - твердо сказала она. Заставила себя взглянуть прямо в стальные, бешеные глаза Эллара Гаорина. И прежде, чем он успел выругаться, добавила. - Вам же выгодно, что на вас не действуют магические иллюзии рядом со мной?

 Стальные глаза утратили свою бешеную отрешенность.

 - Для того чтобы все и дальше так было, вам придется выполнить приказ моего Духа Хранителя - не убивать этого человека.

 Слезы текли по ее лицу. Она неловко пошевелила рукой, и кровь потекла из раны. Гаорин опустился рядом с ней на колени, прислонился плечом к мокрому камню и ледяным голосом спросил.

 - А вам с вашим Духом известно, что этот тип успел выстрелить дважды? Второй раз он целился именно в вас. Целился в ни в чем не повинную девушку. Он промахнулся дважды. Кстати, я лично знаю этого убийцу. В нем давно не осталось ничего хорошего, кроме почтения к старой матушке. Он слывет необыкновенным стрелком и не простит вам двойного промаха. Вы все еще настаиваете на том, чтобы сохранить ему жизнь?

 - Это приказ, - тихо ответила Элиза, вытирая рубашкой глаза и нос. - Вы же знаете, что приказы не обсуждаются.

 - Знаю. И согласен с этим, когда приказы мои, - сказал Гаорин, смягчаясь. - Не плачьте, Элиза, Этот тип не стоит ваших слез. Тем более, что, когда он убьет вас следующим выстрелом, никто не помешает мне отомстить за два случая сразу... Если я подтащу его к дороге, этого будет достаточно? - добавил он с ледяным сарказмом в голосе.

 - А кровотечение у него остановилось? - дрожащим голосом спросила Элиза.

 - А оно и не было сильным. Я пытался вытянуть из него нужные сведения, но он почти ничего не знает.

 Мир перед Элизиными глазами чуть поплыл, она вцепилась руками в ствол маленького дерева, чтобы не свалиться в обморок.

 Гаорин бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Прицепил лежащего без сознания человека за пояс к подбрюшному ремню тарда и шагом повел скакуна по направлению к почтовой дороге. Вернулся он незаметно. Элиза, сидевшая с закрытыми глазами, вздрогнула, когда ее спутник вытер ей слезы платком.

 - Теперь займемся вами. Нужно все же перебраться в пещеру. И не думайте, что я не заметил того, что вы бросились между мной и пулей до того, как успели бы придумать, зачем вам это надо.

 Они добрались до небольшой пещеры. Гаорин развел огонь. Вытащил из мешка коробочку с чем-то черным и подвесил ее над огнем, разогреваться. Затем обрезал рукав Элизиной мокрой, липкой рубахи.

 - Чуть-чуть, и вы лишились бы руки, - сказал он мрачно, но уже спокойно.

 Кровь снова потекла, рука резко заболела от плеча и до кисти. Элиза сидела с невозмутимым выражением лица. Гаорин снял коробочку с огня и через носик вылил теплую жидкость прямо в рану. В ране она застыла тонкой пленкой, кровь остановилась. Боль мгновенно утихла до терпимого уровня. Элиза даже от облегчения забыла о своей невозмутимости и подняла на Гаорина удивленные глаза.

 - Легче? До столицы этого хватит. А там покажетесь лекарю.

 - Благодарю вас.

 - Не стоит благодарности. Я ваш должник. Вот уж чего не ожидал, так наемного убийцы. Что же происходит?

 Элиза, зная о том, что нужно идти переодеваться в сухое, все же помедлила и закрыла глаза, стараясь не выплеснуть наружу странную радость, впервые заполнившую ее душу с того момента, как она попала в этот мир. Радость, заставившую ее оценить очень простые вещи. Они живы. За стенами пещеры темнота и дождь. Но рядом с ней горит костер, греется еда. Она не одна. Рядом с ней сидит самый удивительный из встреченных ею когда-либо людей.

 - Вы улыбаетесь, - заметил Гаорин.

 - Впервые так радуюсь тому, что живу, - призналась девушка.

 - Понимаю вас, Элиза. А также понимаю то, что рядом с вами мне скучать не придется. Часть вторая

СТОЛИЦА ИМПЕРИИ.

 Столица Империи Эонтевар оказалась удивительным городом, расположенным на нескольких каменистых террасах в петле, образованной рекой Лораттэ. Лораттэ степенно несла свои воды в центральную реку долины Эонтай по обширному каменистому руслу. На высоком скалистом обрыве над рекой, на самой верхней террасе располагался центральная, древнейшая часть столицы. Современный город располагался на террасах пониже, каждая из которых обхватывала неровным полукольцом предыдущую, более высокую. К речному порту вели широкие ступени, вырубленные в скалах. На фоне серого, затянутого дождевыми тучами неба золотом горели золотисто-рыжие стены шестиугольных трехэтажных строений, высившихся среди таких же огненных строений пониже. Строительный камень столицы отлично сочетался с кровлями цвета обожженной глины, бронзовыми шпилями и декоративными решетками, с маленькими садиками, расположенными повсюду, даже иногда на плоских кровлях домов. Вдоволь налюбовавшись ярким городом, осознав между делом, почему так потешалась госпожа маг на перевале над "белым домиком в столице", потому как в Эонтеваре даже и близко ничего белого не было, девушка обратила внимание на замершего рядом с ней спутника. Он же специально завез ее на этот холм, откуда столица представала в наиболее выгодном виде, и теперь ждал ее реакции.

 - Конечно же, столица красива, - тихо проговорила Элиза. И скорее услышала, чем увидела, как смущенно опустив голову, точно выдав что-то личное, вздохнул Гаорин. Империи повезло. Ее первый маршал любил свою страну. Он молча тронул тарда, и они поехали вниз.

 Конечно же, въехать в свою столицу в виде грязного запыленного и небритого путешественника господин первый маршал никак не мог. Миновав первую стену на самой нижней террасе столицы, он сразу же направил тарда к постоялому двору, где они вымылись и переоделись в чистое белье и рубахи. Кожаная Элизина безрукавка практически не грязнилась. Заодно ее рану на руке осмотрела приличного вида лекарка, состоявшая при постоялом дворе.

 - Что ж, эта армейская мазь вполне действенна. Рана не воспалилась, - пробормотала она, окончив осмотр. Но за последние лет сто - сто пятьдесят появились заживляющие средства и поэффективнее. Особенно для такой нежной девушки. Тем более что над столицей нет дождя, повязка не промокнет.

 И она умело наложила на Элизину руку свежую повязку.

 В таком приличном виде они поехали к Западным воротам, в кормильню "Три друга". На первый взгляд это была обычная для Империи кормильня. Но бросив на вошедших путников только один взгляд, слуга поклонился и молча провел их в следующий зал, куда, очевидно, простой человек с улицы попасть не мог. В восьмиугольном уютном помещении с низким сводчатым потолком, делящим зрительно пространство зала на треугольные площади, и треугольными окнами под потолком, посетителей не было.

 - Приветствую тебя, почтеннейший, посылай за господами Раоси и Кайренхаем, - с довольным видом сказал Гаорин подошедшему хозяину. - Передай, что господин Арнелл вернулся и их ожидает, - он указал Элизе на один из треугольных столиков в глубине зала. - Мы пока поедим. Заехали к тебе, почтеннейший, прямо с дороги.

 - Все будет сделано как обычно, - ответил хозяин, еле заметно улыбнувшись.

 Господин Раоси, он же господин Сараоттэ, оказался высоким плечистым мужчиной со светло соломенными волосами, со светлыми, почти незаметными бровями и ресницами и с рассеянным взглядом светло-серых глаз. Этим рассеянным взглядом он окинул Элизу, спешно изобразившую поклон, Гаорина, и с невозмутимым видом воззрился в окно.

 - Итак, ты успел вовремя, Эллар, - тихо сказал он.

 - Несмотря на все твои попытки, мне помешать, - ехидно ответил Гаорин, откидываясь на спинку стула и удобно вытягивая ноги под столом. Сараоттэ скользнул взглядом по своему довольному собеседнику и снова принялся глядеть в окно.

 - Какие попытки?

 - По твоему приказу я был обвинен в воровстве и мошенничестве, и не знаю еще в чем, и посажен в тюрьму в Тагомаре.

 Господин Сараоттэ взял трехгранную рюмочку, повертел ее в руке и сделал осторожный глоток.

 - Ты верен своим провинциальным вкусам, Эллар, - сказал он, поморщившись. - Какая гадость. И я не приказывал арестовывать тебя в Тагомаре.

 - Ты просто консерватор, Раотар. Это сливовая настойка, - резко посерьезнев и утратив свой довольный вид, сказал Гаорин, - Многие ее любят. И госпожу мага на Оронатском перевале подослал тоже не ты, так? Печально.

 - Здоровый консерватизм - опора Империи. Нет, не я. Я только сообщил своим людям на перевале, чтобы тебя задержали на несколько недель. Со всяким комфортом, естественно.

 Тем временем в зал вошли еще два человека. Один из них, седовласый благообразный старец с короткой бородкой слегка им поклонился. Его спутник, молодой темноволосый темноглазый человек с длинным носом и решительным подбородком поклонился значительно ниже.

 - Позвольте вам представить моего ученика, Кайридая Оссонри, - вежливо произнес старец и приветливо обвел всю компанию глазами, задержав свой взгляд на Элизе.

 - Барышня Мерелиза Эледэ, - усмехнувшись, представил ее Гаорин, глядя на Сараоттэ. Тот по-прежнему смотрел в окно, не выпуская рюмку из пальцев. - В сезон дождей почтовые птицы не летают, теперь я знаю это совершенно точно. Страшные легенды о возможностях тайной службы как всегда не соответствуют действительности.

 Тогда Сараоттэ удостоил девушку пристального взгляда.

 - Я чего-то не знаю?

 - У тебя еще все впереди. Не буду портить настоящему консерватору радость узнать что-то новое. Барышня Элиза, я спорил вот с этим господином Сараоттэ. А свидетелем был господин Кайренхай, - Эллар Гаорин встал и поклонился благообразному старцу. Элиза, как смогла, повторила его поклон, сохраняя невозмутимое выражение лица.

 Господин Кайренхай со своим учеником устроились за соседним столиком. Тут же подошел лично хозяин кормильни с подносом. Ни о чем не спрашивая, переставил чашечки, графинчик и рюмочки с подноса на столик посетителей и вышел.

 - Итак, Эллар, как там дела с документом? - меланхолично поинтересовался Сараоттэ, делая еще глоток сливовой настойки с явным отвращением на лице.

 - А зачем же ты пьешь, если это, по-твоему, гадость? Только продукт переводишь. Вот же рядом твое любимое энолисское вино. Возьмите документ, господин Кайренхай. Я напоил посла и сделал точную копию.

 - Я не пью, а дегустирую и пытаюсь создать в уме психологический портрет человека, которому нравится пить этот терпко-кислый самогон... Так Эллар скопировал нужный документ, господин Кайренхай?

 - Не знаю, нужный или нет, но тот самый, который ты имел в виду, Раотар. Возьми, проверь.

 - И этот самый пересказ болтовни столичной куртизанки ты посчитал самым ценным документом? Сдаешь, Раотар. А ты знаешь, что в кошеле у этого разнесчастного посла был еще и точный топографический план Нархасского перевала и точный план города Нархасса с обозначением всех линий обороны Империи?

 Раотар Сараоттэ в воцарившейся тишине прочитал переданный ему документ.

 - Так ты еще и читаешь по содзоварски, Эллар?

 - Так, немного.

 - Не прибедняйся. В письме не одной описки Я не знал. И когда ты только успел выучить? Надеюсь, план с линиями имперской обороны не дойдет до содзоварского правительства?

 - Не дойдет. Кэнир изобрел способ размывать чернила на бумаге еще в детстве. До правительства дойдет документ с сильно размытым изображением и частично попорченной бумагой.

 - Повезло тебе с братом. Не дождусь момента, когда смогу поговорить с этим многообещающим молодым человеком, - вмешался господин Кайренхай. - Я не понял, зачем Содзовару план западного Нархасса?

 - Вот и я теперь постоянно думаю, зачем? - ответил господин первый маршал и залпом выпил рюмку сливовой настойки. - Содзовар всегда нападал с востока. Укрепления Тагомарского перевала проверяются дважды в год. В самом Тагомаре Империя держит полный комплект боевых магов. С другой стороны, даже если вражеская армия преодолеет Нархасский перевал на западе, вся долина за перевалом находится под прицелом пушек города Нархасса. Долину миновать невозможно. За минувшее столетие никто и не пытался, - Гаорин поставил рюмку на столик и, снова откинувшись на спинку стула с подушечкой на стыке граней, задумчиво с легкой грустью посмотрел на Сараоттэ. - И тут ты интересуешься письмом с болтовней дрянной куртизанки, связанной с высшим слоем столицы. Болтовней о том, что для захвата Империи с запада потребуется сильный маг. Нет, господин Кайренхай, от пушек города Нархасса не спасет никакой маг. Они пристреляны.

 - Ты, кстати, Эллар, слишком часто называешь госпожу Лодзуэ дрянной куртизанкой. Она действительно очаровательна. Ты уверен в собственном к ней равнодушии? - меланхолично протянул Сараоттэ.

 - Очаровательна, но вряд ли ее головка самостоятельно произвела те идеи, которые мы с тобой прочли. Странно и печально, что письмо с пересказом такой болтовни оказалось у содзоварского посла. Ты согласен со мной, Раотар?

 - Да. Все это невероятно подозрительно, и я этим займусь. Ты сказал, что у тебя были трудности с возвращением?

 Эллар Гаорин посмотрел на скромно молчавшую Элизу, медленно что-то крошившую в своей тарелочке, и впервые за время этой беседы улыбка тронула его губы.

 - Когда я выбрался из тюрьмы, мне пришлось срочно уходить и из города Тагомара, - начал он рассказ, деликатно оставив в стороне обстоятельства знакомства с Элизой в Тагомарской тюрьме, - в чем мне помогла барышня Эледэ. Она моя гостья здесь в столице. Мы уходили через Оронатский перевал.

 - Бедная барышня, - с искренним сочувствием вмешался господин Сараоттэ, - там же дорога затоплена. Я тебя потому и не ждал через Оронат. Так, подстраховался на всякий случай.

 - Но помимо твоих людей, которые бы меня даже и не заметили, потому что я тоже подстраховался на всякий случай, на перевале меня ждала госпожа Леортаси. И уж она меня не пропустила.

 - Предвижу множество новых и сильных впечатлений недели через две-три, когда начнут летать почтовые птицы, - меланхолично произнес начальник тайной службы.

 - Возможно и раньше, - так же меланхолично откликнулся Гаорин. - Мы еле унесли ноги от госпожи мага. Мост через Эонтай был закрыт охранной иллюзией. Подозреваю, что без Леортаси не обошлось.

 - Ты, понятно, прорвался на тарде, но как же барышня?

 - Барышня зажмурилась за несколько верст до моста и даже не заметила магическую защиту.

 - Однако!

 - А в нескольких верстах от столицы вблизи почтовой дороги в меня стрелял наемный убийца.

 Взгляд господина Сараоттэ, которым он окинул Эллара Гаорина, внезапно стал пронзительным. Господин Кайренхай принялся постукивать пальцами по столику.

 - Ты должен его знать, Раотар, - невозмутимо продолжал рассказчик. - Это Корсуи Веселый Коршун.

 Гаорин замолчал, и потрясенное молчание его собеседников заклубилось над столиками.

 - Ты, конечно, был в своем праве, - наконец, произнес Сараоттэ, - но я по должности жалею, что ты его прикончил. Я бы проследил за его связями.

 - Еще проследишь. Боюсь, он выжил.

 Начальник тайной службы еще раз перевел взгляд от окна на Эллара Гаорина и на этот раз больше глаз не отводил.

 - Вот теперь тебе удалось меня удивить, - произнес он, внимательно глядя на него.

 - Я был вынужден уступить требованию этой милой барышни, - бесстрастно произнес Гаорин. - У нее особенная философия, которой она следует. Вам будет интересно, господин Кайренхай.

 Теперь все смотрели на Элизу. Причем, не ей в лицо, а кто на трезубую вилку в ее руке, кто на фрукты в вазочке перед ней, а кое-кто даже на веревочку, стягивающую манжет рубашки.

 - Барышня Эледэ, - сказал, наконец, господин Кайренхай, складывая ладони на столике, левую ладонь поверх правой, - ничто не может доставить мне большего удовольствия, чем обсуждение новых целостных философских систем.

 - Это не столько философия, сколько практика, господин Кайренхай, - сказала Элиза, успешно скрывая смущение за внешней невозмутимостью. - Меня не так давно вернул к жизни могущественный Дух. И после общения с Ним я считаю добром то, что считает добром Он, и злом - то, что он добром не считает.

 Девушка положила на тарелку свою вилочку и, сделав усилие, подняла невозмутимый взгляд на ученого старца. Господин Кайренхай снова принялся легко постукивать пальцами левой руки по столику.

 - Твоя спутница - религиозная фанатичка? - спросил господин Сараоттэ.

 - Нет, - усмехнулся Гаорин. - Барышня Элиза, закончите. Завершите круг вашей системы.

 - Мой Дух Хранитель требует от меня только того, чтобы я поступала по совести.

 - Разрешите уточнить, - заговорил господин Сараоттэ после некоторой паузы, рассеянным взглядом окидывая девушку. - Вы молодая барышня. Вполне вероятно, что вы выйдите замуж. Допустим, только допустим для ясности картины, что ваш дух потребует у вас отравить вашего мужа. Как вы поступите?

 - Он никогда не потребует, это никогда не будет по совести, я никогда не попаду в такие обстоятельства, когда отравление человека станет добром, - мрачно ответила Элиза.

 - А! - только и смог сказать начальник тайной службы.

 - Но ваш Дух потребовал у вас сохранить жизнь убийце, тому, кто пытался убить вашего спутника, - доброжелательным тоном сказал господин Кайренхай.

 Элиза вздохнула. Началось. А это еще никто здесь не знает, что Мерелизу Эледэ обвиняют в отравлении своего жениха.

 - Но так получилось, что наемник ранил меня, а не господина Гаорина. Поэтому за мной было нравственное право, решить его участь. И это не по совести, добивать побежденного, раненного, без сознания. Вы не будете с этим спорить?! - твердо сообщила она, стараясь не замечать, как помрачнел сидящий рядом Гаорин.

 - Но эта система индивидуальна, - вступил в беседу ученик господина Кайренхая, потому что все старшие молчали, задумавшись. - Для всех она не годится.

 - Ты забыл о древнем кодексе поведения Гаолинай, - грустно вздохнул его учитель. - А ведь сущность этого кодекса поведения как раз и сводится к тому, чтобы поступать по совести. И не только ты. Многие, к сожалению, забыли о Гаолинай. И теперь, выслушав барышню Эледэ, я понял, почему. Чтобы поступать по совести, нужно иметь высший, нечеловеческий авторитет, который это одобрит. И высшую поддержку, которая в нужный момент защитит. Иначе найдется слишком много доводов, чтобы заставить замолчать слабый голос совести. Современные же люди слишком полагаются на самих себя, чтобы признать над собой высший, духовный авторитет. Но ваша философская система действительно целостная, благодарю вас, барышня Эледэ.

 - А как он выглядит, ваш Дух Хранитель, - с интересом спросил молодой ученик. Вы можете описать?

 - Нет, не могу. Его облик неописуем словами. Это как бы всевидящее огненное колесо, одновременно движущееся на все четыре стороны света.

 - Как на все четыре? - удивился господин ученик. - На три стороны!