Маршал Срединной империи

 Элиза обернулась и замерла. Рядом с телегой стояла потрясающе красивая высокая блондинка с золотистыми глазами в черном брючном костюме, выгодно подчеркивающем и золотистый цвет переброшенной через плечо короткой косы и изящество красивой фигуры.

 - Так говоришь, наклюкался на свадьбе? - спросила она с каким-то мягким ехидством в теплом грудном голосе. - Ну если он и вправду на тебе женился, то должен был действительно вусмерть напиться. Не знаю только, женился ли он по пьянке, или уже потом с горя так набрался.

 - Что это вы говорите, госпожа? - Элиза быстро захлопала длинными ресницами в надежде, что это придаст ей глуповатый вид. - Чем же это я Арнелла не устраиваю? Папаня мой не из простых селян будет.

 - Папаня, говоришь? Это, милая, вовсе не Арнелл, а такой господин, который никогда на тебе не женится. Но ему не впервой женщин обманывать, - с теми же теплыми насмешливыми интонациями в голосе сообщила красавица.

 - Как обманывать? Так он и вправду вор, выдающий себя за кого-то? И еще известный обманщик женщин?

 Арнелл, лежащий лицом в солому, замотал головой, протестуя против таких наветов.

 - А он мне еще и домик в столице пообещал, беленький такой. Вы думаете, все наврал? - горестным тоном продолжила Элиза.

 - Ну если "беленький домик в столице", так это он точно по пьянке на тебе женился. Вот будет потеха, когда протрезвеет.

 - Да полно вам, госпожа Леортаси, не пугайте женщину. Вы харю ее супружника видели? Какой это вам "господин". Пропустите их.

 - Нет, я его забираю, - златоволосая красавица тихо рассмеялась, быстро наклонилась и ловким движением стянула с Арнелла черноволосый парик. Русые волосы рассыпались по плечам. Гаорин мгновенно сел, скользнув цепким взглядом по златовласке.

 - Вот, - удовлетворенно изрекла та, посмотрев на Элизу. - Ты, дуреха, еще легко отделалась. Одной такой вроде тебя он после совместно проведенной ночи все волосы на голове сжег.

 - Я очень рад, что вы об этом помните, госпожа Леортаси, - холодно сообщил Гаорин. - Пока вы помните, я готов следовать за вами добровольно.

 - Я что похожа на ту, которой нужно укладывать мужчин в свою постель насильно?

 Гаорин вежливо промолчал.

 - Ах, вы думаете, что мой облик - иллюзия?

 - Возможно, и нет, - ответил он, бросив быстрый взгляд на Элизу, сидевшую рядом с ним, - но до конца я не уверен. Так ведь в вашем распоряжении, госпожа Леортаси, полно магов, которые могут видеть вас без всяких иллюзий.

 - Так ведь и я вижу их без всяких иллюзий, - вздохнула Леортаси. - Пойдемте со мной.

 - Лучше бы вам пойти с нами, что бы вы ни украли, - с явным сочувствием сказал начальник заставы, успевший подойти к спорящим. - Стража заставы все приятнее магов-то.

 - Благодарю за сочувствие, - усмехнулся Гаорин, вставая с телеги. - Я иду с вами, госпожа Леортаси. И эта женщина со мной, - добавил он холодным тоном.

 - Неужели же и вправду женился? Ой-ой, - она окинула Элизу внимательным взглядом хищницы.

 Они миновали заставу и подошли к небольшому строению из серо-розового камня. Комната, в которую их завели, была не трехгранной а, для разнообразия, овальной, вообще без всяких углов.

 - Если вы дадите мне слово чести, Эллар Гаорин, что не сбежите этой ночью, я не буду накладывать магическую защиту.

 - Нет, госпожа Леортаси, слова чести я вам не дам.

 - Тогда получите, - и, окинув их обоих то ли насмешливым, то ли злорадным взглядом, златоволосая красавица с грацией пантеры вышла из комнаты.

 - Даже интересно, какую, она думает, наложила иллюзию? С таким видом-то? - еле слышно произнес Гаорин, подождав некоторое время.

 - Мне тоже любопытно, - призналась Элиза так же тихо.

 Они помолчали. За окном быстро темнело.

 - Вас, наверное, смутили слова Леортаси, - неуверенно начал почти невидимый в полутьме Гаорин, - но ведь я не похож на мужчину, которому нравится, когда его насильно укладывают в постель. Ее знакомая использовала сильное магическое принуждение. Я принял меры, чтобы подобное не могло повториться.

 Элиза в полутьме сильно покраснела. Ох, уж эта столица.

 - Не важно, - с трудом пробормотала она.

 - Элиза, - еще тише произнес ее спутник, видимо заметивший ее смущение, несмотря на полумрак, - мне становится важным ваше доброе мнение обо мне.

 Она еще ниже опустила голову.

 - Ладно. Не важно, так не важно. Одно я вижу во всем этом хорошее. Не нужно больше ходить с распухшей мордой.

 Он вытащил из заплечного мешка коробочку с какой-то мазью и намазал себе лицо. Потом они снова сидели и молчали.

 - Все. Пора уходить, - наконец решительно сказал господин первый маршал и подошел к окну, одновременно сматывая веревку с пояса.

 Сначала из окна по сдвоенной веревке спустилась Элиза, потом сам Гаорин, затем беглецы вытянули веревку, потянув ее за один из концов.

 - Пусть думает, что мы ей приснились, - еле слышно, но ехидно произнес Гаорин, когда они с Элизой чуть отошли от башенки, где их держали. - С ними, магами бывает. И нередко.

 Дорога вниз была широкой, удобной, хорошо заметной даже в темноте. К утру беглецы добрались до почтовой станции, находившейся в начале дороги к столице. Гаорин, уже приобретший за ночь свой нормальный аристократический облик, заплатил начальнику станции и получил тарда для поездки верхом без лишних вопросов.

 Это был почти черный скакун намного выше тех, которые везли повозки торгового каравана, с длинной гривой, покрывающей всю его длинную гибкую шею, и с иссиня-черным хвостом, к концу которого было прицеплено изящное металлическое грузило. Видимо, чтобы не обмахивал хвостом всадников во время скачки. На спине у тарда располагалось двухместное седло с двумя парами стремян и с маленькой лесенкой. Элиза, снова переодевшаяся в мужской костюм, отлично сохранившийся в вещевом мешке, с испугом устроилась сзади Гаорина. Тард понесся вскачь с бешеной скоростью, девушка вцепилась в пояс спутника одной рукой и в поручи седла - другой. И тут, конечно же, пошел дождь. Все таки в Империи стоял сезон дождей.

 - Дождь это, конечно, зверски неприятно, - сказал Гаорин, оборачиваясь к Элизе на скаку. - Но зато в сезон дождей ослабевает связь между городами. Господину Сараоттэ еще не скоро доложат, что я был на Орнатском перевале и ускользнул. Поэтому мы можем спокойно пользоваться почтовой связью Империи. Но вот что меня беспокоит, и беспокоит сильно, так это вмешательство мага. Сараоттэ никогда бы на это не пошел. Это нечестно. Да и не стали бы маги его слушаться. Это очень независимые существа. Никому кроме императора и его наследника не подчиняются...

 Вы кажетесь способной выдержать путешествие на тарде под дождем, Элиза. Выдержите?

 - Постараюсь.

 В животе у тарда что-то звучно булькало и утробно ворчало, но он продолжал с невероятной скоростью ровным галопом скакать вперед.

 На следующей станции, начальник, подобострастно кланяясь знатному господину, заменил уставшего тарда на свежего. И они снова поскакали вперед. Господин Гаорин, правда, завернул свою спутницу в какой-то непромокаемый мешок. Так они скакали и скакали с востока на запад вдоль отрогов гор, спускающихся в долину реки Эонтай. Скакали по мокрым темно-серым плитам, а за мокрым парапетом мелькали темно зеленые рощицы шелковичника и залитые водой незасеянные поля. Иногда путники останавливались на почтовых станциях, чтобы поесть, высушить мокрые вещи и хоть немного поспать в кровати.

 - Мы торопимся к мосту через Эонтай, - объяснил свою спешку Гаорин во время одной из таких передышек. - Это единственный в Империи мост через эту реку. Другого способа перебраться с востока на запад в сезон дождей нет. И именно там меня могут попытаться задержать, когда поймут, что Леортаси не смогла нас остановить. Так что пойдемте, Элиза. Подремлете в седле.

 Они вышли на двор. Очередной начальник станции грациозно откланялся и поспешил скрыться в теплом доме. Элиза принялась в очередной раз забираться на тарда. Она с легкостью могла забраться на самые нижние ступеньки лестницы, висевшие в воздухе. Но там, где лестница прилегала к выпуклому боку фыркающего скакуна, девушка терялась, соскальзывала, и Гаорин всегда затаскивал ее в седло почти что за шиворот. Но в этот раз он не стал ей помогать.

 - Надо бы вам, Элиза, выучиться самостоятельно садиться в седло. Не понимаю, что вам мешает, - заявил он, с легкой улыбкой наблюдая сверху, как его спутница висит на лестнице, не в силах преодолеть последние несколько ступенек. - Тем более, что саму езду вы переносите на удивление хорошо. Ездили раньше?

 - Не на таких высоких - ответила девушка, туманно припомнив коней в своем родном поместье.

 - На вьючных тардах? Хватайтесь одной рукой за поручень, ставьте ногу на следующую ступеньку и подтягивайтесь.

 Элиза попробовала поставить ногу, но сапог соскользнул с мокрой ступеньки. Гаорин в последний момент поймал падающую девушку, перегнувшись в седле.

 - Вы напоминаете мне моего младшего брата, - мягко сообщил он, помогая ей встать обратно на ступеньку, висящую в воздухе. - Такое же маленькое, хрупкое и невероятно ценное создание... Я понял, почему вы падаете. Когда вы ставите ногу на ступеньку, не бойтесь пихнуть тарда носком в бок. Ступенька должна оказаться у вас рядом с каблуком. Ну еще одна попытка, Элиза.

 Элиза покраснела и в первый раз в жизни забралась в такое высокое седло самостоятельно.

 Тард пустился вскачь.

 - У вас есть маленький брат, господин Эллар?

 - Нет, он совсем не маленький. Всего на три года меня младше. Просто он с детства тяжело болен. Никак не смог стать военным по семейной традиции. Не выдерживает ни малейшей физической нагрузки. Он стал ученым, - сказал с нескрываемой гордостью господин маршал Империи. - Надеюсь, вы с ним познакомитесь. Хотя он практически безвылазно живет в поместье. Все управление на нем.

 Дальнейший разговор стал невозможным из-за усиливающегося шума и рева.

 - Мы приближаемся к мосту, - прокричал Гаорин. - Надеюсь, до схватки дело не дойдет. Странно, что мы одни на дороге.

 Мост был перекинут через узкое ущелье, в котором, стиснутая каменными стенами, бушевала мощная река, чтобы сразу за ущельем разлиться широким спокойным потоком. Невероятной длины мощные стволы деревьев легли в основание моста. Поперечные балки укреплялись огромными цепями, тянущимися к скальным массивам. Все сооружение выглядело мощным, надежным и мрачным под стать здешним скалам.

 - По этому мосту проезжает даже тяжелая артиллерия!

 Но Элиза все равно зажмурилась, судорожно вцепившись в поручни седла. Тард, управляемый твердой рукой ее спутника, уверенно вступил на мост. Им никто не помешал. От моста дорога вела вниз, от предгорий в долину мимо зарослей вечно зеленых дубов, очень похожих на земные дубы, но более высоких и мощных. Дождь то лил, то просто капал. Но безлюдье закончилось. Через несколько часов скачки впереди показался город.

 На почтовой станции при въезде в город Аркавар невысокий и грузный начальник станции умудрился вложить в свой поклон столько искреннего изумления и потрясения, что Гаорин не выдержал.

 - Что тебя так удивляет, почтеннейший, позволь узнать?

 - Как же вы, господин, смогли миновать мост? Он непроходим. Уж почитай шестые сутки никого с той стороны не видывали.

 Гаорин мельком взглянул на Элизу, тихо стоявшую рядом в мокром плаще с накинутым капюшоном. Как раз около шести дней назад они встретились с Леортаси на Орнатском перевале.

 - А ты, почтеннейший, как думаешь? - со значением спросил он, - почему мост непроходим? Человек ты опытный, жизнь повидал. Что думаешь?

 - Я думаю, что магический наговор на нем, - тихо ответил начальник.

 - Так запомни на будущее, почтеннейший, что на зверей, в том числе и на тардов, магия иллюзий не действует. И, если наездник хоть сколько-нибудь доверяет своему тарду, то может проскочить через преграду почти без повреждений.

 - А если не очень доверяет и боится, господин Гаорин? - севшим шепотом уточнил станционник.

 - Тогда будет больно. Мы еще задолго до того, как въехать на мост, зажмурились, так страшно было. Так я говорю? - господин Гаорин улыбнулся своей спутнице.

 - Кто же этому поверит, - проворчал начальник станции. - Все знают, что господин маршал - единственный, кто даже магических иллюзий не боится.

 - Кстати, благодаря вам, Элиза, - сказал Гаорин еле слышно, когда они, оставив почтовую станцию позади, вошли в город, - я даже не заметил заградительной иллюзии на том разнесчастном мосту. Но ради кого Леортаси так старалась? Странно все это, чтобы не сказать больше.

 Элиза промолчала, захваченная врасплох красотой этого города. Стены домов были сложены из бурого камня и частично выложены снаружи тонкой разноцветной плиткой. Или нижняя часть стен была покрыта неярким, но завораживающе красивым узором, или неширокий изразцовый пояс элегантно украшал здание. Множество оттенков золотистого цвета, обилие белого цвета делали улицы Аркавара радостными, уютными и светлыми.

 - Жаль, что вы видите город в дождливый день, - сказал Гаорин, заметивший ее потрясение, хотя Элиза, естественно, вела себя прилично, головой не вертела, и ни на что явно не глазела. - В солнечный день Аркавар выглядит еще краше. Нам сюда. На постоялый двор. Вы, наконец-то, сможете полноценно отдохнуть. Удивительно, что вы вообще еще на ногах держитесь.

 Расслабившись в трехгранной ванной, Элиза подумала, что она уже почти привыкла к местным особенностям. Главное, что вода горячая, а уж сколько граней в сосуде - дело десятое. Вода горячая, полотенца мягкие, халат длинный, широкий и удобный. В общем, жить можно.

 - Можете спать сегодня весь остаток дня и всю ночь, - довольным голосом разрешил Гаорин, когда они устроились за обеденным столом, - а завтра отправимся покупать собственного тарда.

 Элиза подняла на него удивленный взгляд. Сейчас ее глаза снова были голубыми.

 - Почтовые дороги Империи - это хорошо и удобно, - сказал он, чуть улыбнувшись, - но путешествующие по ним слишком предсказуемы. Я уже не говорю о хитроумном господине Сараоттэ. Куда больше меня беспокоит непонятные мне попытки магов нас задержать. Лучше укрыться от их нескромного внимания на проселочных дорогах. О чем вы хотите меня спросить, милая барышня?

 - Это нескромный вопрос, - чуть смутившись, начала девушка. Собеседник молча ждал продолжения, немного склонив голову. - Откуда вы берете деньги? Вас ограбили стражники в тюрьме. Тард - это дорогое удовольствие.

 Серые глаза Гаорина сверкнули озорным блеском, он расслабленно откинулся на подушечку, вделанную в спинку стула.

 - Помните, я вам рассказывал о своем брате? Не так давно он сделал очередное удивительное открытие. На западном побережье иногда встречаются невзрачные камушки. Алмазы. Ничем они не примечательны кроме исключительной твердости. Но если их грамотно огранить, то получаются красивые драгоценные камни. Бриллианты. Союз ювелиров Империи уже знает об этих камнях, а стражники северных тюрем еще нет. Понимаете? Они не обратили внимания на невзрачные камешки в моей заколке. Ну а ювелир, естественно, все понял. Особенно то, что ему предлагают приобрести камень в пять раз дешевле обычной стоимости. ***

 С утра Гаорин потащил спутницу, выбирать тарда, откровенно радуясь ее потрясению при виде табуна огромных скакунов, собранных в загоне. Они совместно выбрали огромного черного зверя, который косил на Элизу фиолетовыми глазами и дал ей погладить себя по морде, низко согнув для этого гибкую шею, покрытую длинной шелковистой гривой.

 И снова потянулись дни утомительной скачки под моросящим или проливным дождем. И ночевки у костра в укромных местах.

 - А почему мы не можем попроситься на ночлег к жителям деревушек? - спросила разок Элиза.

 - Мы можем. Любой из жителей этих деревушек сочтет своим долгом, оказать нам гостеприимство. Но заметили ли вы, Элиза, что все эти деревни находятся в окружении рощ шелковичника? Не заметили? А напрасно. В каждом домике жителя деревни сейчас множество шелковичных червей жрет листья шелковичника. Они жрут, растут и набираются сил. И эти листья и эти черви занимают сейчас все свободное место в домике. Я бы даже сказал, что хозяева домиков занимают небольшое пространство, свободное от червей. Потом черви подрастут, и их заставят покрываться коконом из шелковой нити. Затем большинство червей уморят, а коконы продадут на шелкомотальные фабрики. И процесс пойдет по новой. Вообще-то говоря, в природе шелковичный червь не вылупляется из яиц в период дождей. Поэтому их, так сказать, пасут в теплых домиках. И вот вы, Элиза, способны всю ночь спать совсем рядом со множеством постоянно жрущих, хрустящих и слабо шевелящихся червей?

 Элизу передернуло, и она согласилась, что у костра ночевать не в пример приятнее.

 - Я почему-то так и думал, - с ехидными нотками в голосе заявил Гаорин.

 Постепенно на их пути все чаще стали встречаться фруктовые сады. Плодовые деревья стояли с почти облетевшими листьями, отдыхая, как и вся природа, в тихий сезон дождей.

 Наконец, путники снова выехали на почтовую дорогу Империи.

 - Нет, - подумав и поглядев сверху на располагающуюся ниже по склону холма столицу, заявил Гаорин. - Я не поеду через главные ворота. Сделаем еще один небольшой крюк. Вы, по-моему, уже привыкли, Элиза.

 - Я скоро стану большой рыбкой, - засмеялась девушка, действительно успевшая привыкнуть и к теплому дождю и к своему заботливому спутнику.

 Они свернули с дороги в дубовую рощицу.

 - Здесь недалеко есть пещера, - Гаорин спрыгнул с тарда. Элиза, чуть помедлив, обернулась. И внезапно с высоты седла заметила стрелка, устроившегося среди веток и целящегося прямо в ее спутника.

 - Ложитесь на землю! - звонко выкрикнула девушка, соскальзывая с тарда, чтобы оказаться перед Гаорином, нелепо выставив перед собой согнутые руки.

 В тоже мгновение грянул выстрел, они оба упали, откатываясь к камням. Выстрел ожег ей предплечье.

 - Не высовывайтесь, - хрипло сказал Гаорин и бесшумно исчез.

 Девушка осторожно спустила с плеч плащ. Пуля только задела руку. Кровь текла тонкой струйкой. Элиза скрутила рукав жгутом поверх раны, перекрыв ручеек раны, и принялась терпеливо ждать.

 Нет, она не потеряла сознание от вида своей крови, но в какой-то момент мир вокруг померк, где-то рядом и в то же время в другой реальности вспыхнуло огненное колесо со многими очами. И она увидела внутренним зрением удивительную картину.

 Весь человеческий род предстал на мгновение перед ней, состоящим из разных тел и душ, разной степени зрелости. И все души были прочно объединены в единое целое. Они подпитывались энергией из окружающего их эфира через прозрачные разноцветные оболочки. Когда же душа созревала, странные существа отрезали эту душу от общего человеческого организма и относили в другой мир для дальнейшего развития. Но вдруг один человек с недозрелой душой отсек от общего человеческого рода недозрелую душу другого человека, и в его собственной душе образовалось как бы дыра, через которою его поврежденная душа наполнилась темнотой, почернела и больше не могла подпитываться энергией из окружающего эфира.

 Явившаяся перед внутренним зрением картина была яркой и невероятно сложной. Сложной настолько, что человеческий мозг мог удерживать ее в себе только долю мгновения.

 Элиза пришла в себя, уже зная, что сейчас произойдет, и что она должна будет делать.