Замерший замок и его часы

Голукс, никогда в жизни не хихикавший, тихонько захихикал. Дверь дубовых покоев широко распахнулась, и все покинули герцога, стоявшего у стола, погрузив руки в груду драгоценных камней.

— Долина тысячелистников находится на полпути до моего королевства, — заметил Цорн.

— Вам потребуются лошади, — сказал Голукс и подвел к ним двух белых коней.

— Вас в гавани корабль ждет, и через час он отплывет.

— Он отплывет в полночь, — поправил Послыш.

— Я не могу всего запомнить, — возразил Голукс. — Часы папаши моего всегда шли медленней, чем надо, и вечно не хватало сил ему мысль сконцентрировать на чем-нибудь надолго.

Цорн помог Саралинде взобраться в седло. Она бросила последний взгляд на замок.

— Да будет ветер нам благоприятен и быстро к цели принесет! — воскликнул принц.

Голукс последний раз посмотрел на принцессу и промолвил:

— Принцесса, вечно теплой пребывай. Скачи сейчас поближе к принцу. О смехе никогда не забывай, он в жизни ох как пригодится. Смех службу верную сослужит вам и на блаженных островах. Пока ж — стремитесь к островам с любовью, с радостью в сердцах!

— В замке нет лошадей, — размышлял вслух принц. — Откуда же взялись эти белые красавцы?

— У Голукса много друзей, — пояснил Послыш. — Думаю, друзья дают лошадей, когда они ему необходимы. С другой стороны, может быть, он их придумал, он ведь часто выдумывает и сочиняет.

— Да, это я знаю, — вздохнул Цорн. — Ты отправишься с нами в Долину тысячелистников?

— Я должен здесь остаться еще на две недели, так чары и заклятия велели. К тому же, если Крэнг развяжет путы, то будет время у меня связать его потуже.

Они огляделись в поисках старичка, но того нигде не оказалось.

— Куда подевался Голукс? — воскликнула Саралинда.

— О, он знает много мест, где нужен он сейчас, — пояснил Послыш.

— Пожалуйста, передай ему мою любовь и вот это, — и принцесса протянула Послышу розу.

Два прекрасных белых коня понеслись стрелой вниз, к гавани, и из пушистых, покрытых инеем ноздрей вырывалось легкое облачко пара и летело вслед за ними по зеленой прохладной лощине. Благоприятный ветер облегчал им путь, и, глядя в даль морскую, принцесса Саралинда различала, или казалось ей, что различает, как часто всем нам кажется порой в прекрасные и солнечные дни, сияние дивное блаженных островов. А впрочем, много есть вещей, что нам сияют, нас манят. Но буду верить вечно я, что в цель попал принцессы взгляд.

Эпилог

Ровно через две недели герцог сидел в дубовых покоях, пристально разглядывая свои сокровища, как вдруг камни со слабым звуком, похожим на легкий вздох, начали таять и превращаться в воду. Бахрома на перчатках герцога намокла от слез, в которые превратился смех Ягини. Герцог вскочил, зашатался, схватился за меч и закричал:

— Виспер!

Во дворе замка шесть гусей встревоженно встрепенулись, перестали пожирать улиток и задрали головы вверх.

— Что это за смерть? — воскликнул герцог, с омерзением и негодованием взирая на лужу истаявших драгоценностей, медленно стекающую со стола. Его монокль упал на пол, он вытащил меч и начал рубить им тишину и пустоту. Внезапно что-то похожее на призрак появилось в покоях. Факелы на стенах потухли, часы остановились, и стало еще холоднее. Послышались противные звуки, похожие на пронзительный визг кролика, и воздух наполнился протухшим, промозглым запахом пыльных, старых, грязных покоев.

— Входи же, хлюп от хлюпа! — закричал герцог. — Ты можешь спрута смертью напугать, горбатое исчадие ненависти лютой, но только не меня, не герцога прославленного Замершего замка. — Он зловеще усмехнулся. — Теперь, когда мои сияющие камни в ничто, в пустую влагу обратились, жить дольше, одному, холодному, как льдышка, меня нисколько не прельщает. Ну что ж! Вперед! Ты, затхлый призрак злобы!

Тодал захляпал. Покои огласил придушенный крик и затем наступила мертвая тишина.

Когда Послыш, фонарь подняв высоко и мрачный путь им освещая, в покои герцога вошел, там было тихо и пустынно. Меч герцога валялся на полу, а со стола стекали слезы, — все что осталось от камней бесценных, добычи смеха, а не грусти. Ведь помним мы, что через две недели все камни смеха тают, исчезают и в слезы снова тихо переходят, а камни горя вечность ожидает. Послыш случайно наступил на что-то, что отскочило от его ноги, подпрыгнуло и к стенке отлетело. Он наклонился, поднял это с пола и к свету фонаря поднес поближе. Что ж оказалось у него в руках? Знакомый нам уже волшебный шар — весь черный, но с орнаментом из красных сов. Шпион последний Замершего замка услышал где-то в страшном отдаленье, как кто-то мелодично рассмеялся. А может быть, ему лишь показалось, что ухо уловило дальний звук.