Замерший замок и его часы

— Мое задание. Ты явился, чтобы поведать мне о нем, — напомнил он Голуксу.

— Разве? Да, да, припоминаю. Ах, моему папаше вечно недоставало сил сконцентрироваться на какой-то мысли, а это очень скверно для монахов и для священников, но для волшебников совсем ужасно. Послушай моего совета. Ты герцогу такое предложи: что борова свирепого сразишь, скажи, что раза два луну ты облетишь, что злой ноябрь в июнь ты обратишь. Но только умоляй не посылать тебя сокровища несметные искать.

— И что потом?

— А то, что герцог пошлет тебя искать несметные сокровища, велит принести тысячу драгоценных камней.

— Но я беден! — воскликнул менестрель.

— Ну, ну, — возразил Голукс, — ты Цорн из Цорны. Мне поведал об этом корабельщик. Он вспомнил, кто ты, едва вышел за городские ворота. Сундуки и шкатулки твоего отца полны сияющих рубинов и сапфиров.

— Мой отец действительно живет в Цорне, — признался принц, — но мое путешествие продлится девять дней и еще девяносто: три и еще тридцать дней туда, три и еще тридцать дней обратно.

— Получается шесть и еще шестьдесят.

— Чтобы принять какое-нибудь решение, моему отцу всегда требуется три дня и еще тридцать, — пояснил принц и добавил: — В трудах и подвигах проходит быстро время. Когда в дороге ты, оно летит вперед. И я могу назад не воротиться, когда мой срок последний истечет.

— Это уже иная проблема, отложим ее на другой день, — заметил Голукс. — Время имеет наибольший смысл для стрекоз и ангелов. Первые живут слишком мало, последние слишком долго.

Цорн из Цорны немного подумал и с сомнением покачал головой:

— Задание выглядит слишком легким и легкомысленным.

— Ну уж нет. Здесь, на пространствах и в пределах этого прекрасного острова, нет драгоценных камней, кроме сущих пустяков — кое-каких камешков в покоях герцога. И учти, герцог не знает, что ты Цорн из Цорны. Он уверен, что ты нищий менестрель без единой монетки в кармане. А он обожает драгоценные камни. Ты же сам видел: его пальцы в перчатках усеяны камешками.

Принц нечаянно наступил на черепаху и ответил:

— У герцога есть шпионы, которые могут узнать, кто я такой.

Голукс вздохнул:

— Может быть, я и неправ, но мы должны рискнуть и попробовать сыграть свою игру.

Принц тоже вздохнул:

— Хотелось бы мне, чтобы ты выглядел поувереннее.

— Мне бы тоже этого хотелось, — ответил Голукс. — Должен признать, что мамаша моя родилась лишь отчасти обычным путем. Я ж сотни принцев спас, хотя их всех спасти не в силах я.

Что-то, что было бы пурпурного цвета, если бы в подземелье проникал свет, пробежало по темнице.

— А вдруг герцог даст мне только тридцать дней или, скажем, двадцать два дня на поиски тысячи камней. С какой стати он отпустит меня на девяносто девять дней? — спросил Цорн.

— Я полагаю, — сказал Голукс, — что чем дольше длится испытание, тем дольше сможет герцог пристально пожирать глазами пустоту, а он любит это занятие.

Принц присел на пол и обнаружил, что приземлился рядом с пожилой жабой.

— Отец мог потерять драгоценные камни или подарить их, — печально промолвил он.

— Мне уже приходила в голову эта мысль, — заметил Голукс. — Впрочем, в запасе у меня имеются иные планы. А теперь нам надо немного поспать.

Они нашли угол, в котором никто не ползал, не пресмыкался и не пищал, и проспали до полуночи.

Когда городские часы пробили двенадцать раз, загремели цепи и заскрипела, отворяясь, огромная железная дверь.

— Опять шлет герцог за тобой. Вот мой совет тебе простой: будь осторожен в каждом слове, будь осторожен в каждом шаге — не проявляй пустой отваги, — промолвил Голукс.

Дверь темницы между тем медленно открывалась.

— Когда я снова увижу тебя? — прошептал Цорн.

Ответа не последовало. Принц прощупал все пространство вокруг, но нащупал лишь что-то, напоминающее кошку, и прикоснулся к чему-то неясному, но явно без головы. Голукса нигде не было. А между тем темницы дверь, скрипя, раскрылась широко, и подземелье все теперь свет фонарей залил легко.

— Герцог повелел тебе явиться! — воскликнул стражник. — Что это такое?

— Что — что это такое? — переспросил принц.

— Не знаю, — ответил стражник. — Мне показалось, будто послышалось что-то, какой-то посторонний звук, по-моему, кто-то смеялся.

— Герцог страшится тех, кто смеется? — спросил принц.

— Герцог не страшится никого, даже Тодала самого.

— Тодала?

— Тодала!

— А что такое Тодал?

Прядь волос на голове стражника на глазах поседела, а зубы принялись стучать от страха.

— Тодал похож на хлюп от хлюпа, — пояснил он. — Он производит звуки, напоминающие пронзительный визг кролика, и противно пахнет протухшим, промозглым запахом пыльных, старых, грязных покоев. Тодал ждет, пока герцог попадется на ошибке, скажем, даст тебе задание, которое ты сможешь выполнить.

— Что же произойдет, если я выполню задание герцога? — спросил принц.

— Хлюп ухлюпает герцога, — объяснил стражник. — Ах, дьявол нам его послал: служитель дьявола Тодал! Карает страшно он любого, кто сделал недостаточно дурного. Раз грешником наш герцог создан, на землю, значит, для дурного послан. Впрочем, я сказал слишком много. Ступай вперед. Герцог ждет.

Глава 4

Герцог сидел за темным дубовым столом в темных, обитых дубом покоях, освещенных пламенем полыхающих факелов, отбрасывающим отблики на развешанные по стенам щиты и мечи. Пальцы герцога, затянутые в перчатки, при малейшем движении переливались блеском драгоценных камней. Он мрачно разглядывал в монокль юного принца, губы его кривила ледяная усмешка, от которой он становился еще холоднее.

— Итак, ты борова свирепого сразишь, иль раза два луну ты облетишь, иль злой ноябрь в июнь ты обратишь, — злобно захохотал герцог и один факел, замигав, погас. — Меня такими подвигами не удивить! Ноябрь злой в июнь веселый превратить — такому даже Саралинду можно научить! Луну два раза облететь — не только принц, корова может с легкостью поспеть. А борова свирепого сразить — никто не сможет этого свершить! Нет, у меня другие планы. Я придумал тебе подходящее задание прошлой ночью, как раз в тот миг, когда прикончил премиленькую мышку. Пошлю-ка я тебя на поиски тысячи драгоценных камней. Поищи их и притащи поскорее сюда!

Принц побледнел или, во всяком случае, попытался побледнеть.

— Я бродяга-менестрель, — начал он, — я куча...

— Рубинов и сапфиров, — продолжил герцог скрипучим голосом, напоминающим скрежет смерзшегося льда, скользящего по стенкам стакана. — Ведь ты же Цорн из Цорны, — прошептал он промерзшим голосом. — Сундуки и шкатулки твоего отца полны сияющих рубинов и сапфиров. Даю тебе шесть дней и еще шестьдесят на дорогу туда и обратно.

— Чтобы принять решение, моему отцу всегда требуется три дня и еще тридцать, — воскликнул принц.

Герцог насмешливо усмехнулся.

— Наивный юноша, именно это я и хотел узнать. Значит, я должен отпустить тебя на девять дней и еще девяносто?

— Подобный срок мне б очень подошел, — подтвердил принц. — Но как проведал ты, что имя мое Цорн?

— У меня есть шпион, которого зовут Послыш, — принялся пояснять герцог. — Он пробрался в город, прокрался в твое жилье, пронюхал, где лежит твое платье и притащил его сюда. И твое платье принца, пестревшее опознавательными отметками и отгадками, обнаружило место твоего обретания и открыло, откуда ты родом. Пойди же и надень свой истинный наряд, — герцог покинул покойное кресло и показал пальцем на пролет железной лестницы. — Наряд ты свой найдешь в покоях, где на дверях горит кровавая звезда. Немедленно надень его и возвратись сюда. Я ж посижу пока спокойно и помечтаю о червях, мышах, жуках, о змеях, крысах, пауках. — Герцог прихромал к креслу и вновь уселся, а принц поплелся к лестничному пролету, чтобы подняться в покои, недоумевая, куда подевался Голукс. Подойдя к лестнице, он помедлил, повернулся к герцогу и промолвил:

— Ты не дашь мне девять дней и еще девяносто. На какой же срок ты отпустишь меня?

Герцог мрачно усмехнулся:

— Я придумаю премилый срок. А теперь ступай.

Через некоторое время принц вернулся в обитые дубом покои в прелестном платье, но без меча, так как шпионы герцога припрятали и опечатали меч принца. Герцог сидел в кресле, пристально глядя на человека в бархатной маске и плаще с капюшоном.

— Это Послыш, — представил он незнакомца принцу, — а это Слыш, — и он ткнул тростью в пустоту.

— Тут никого нет, — возразил Цорн.

— Слыш невидим, — пояснил герцог, — Слыша можно только услышать, но никогда нельзя увидеть. Они призваны сюда, чтобы узнать содержание и срок задания, которое ты получишь. Даю тебе девять и еще девяносто часов, а не дней, для того чтобы добыть тысячу драгоценных камней и доставить их сюда. Когда ты вернешься, все часы должны пробить пять раз.

— Часы замка? — удивленно воскликнул принц. — Все тринадцать часов?

— Да, часы замка, — ответил герцог, — все тринадцать часов. Принц посмотрел на висящие по стенам часы, а в дубовых покоях оказалось двое настенных часов, и понял, что предания правдивы: стрелки показывали без десяти пять.

— Но стрелки все оледенели, — закричал принц, — часы мертвы!

— Ты прав, — подтвердил герцог, — но вот что делает задание особенно прелестным и жизнь твою особенно чудесной: ты в срок, отпущенный тебе, далеко не уйдешь, а здесь ты ничего, конечно, не найдешь. Тут нет камней — лишь те, что в подземелье в сундуках, да вот еще сияют на моих руках, — герцог поднял свои руки в перчатках, и они засияли, переливаясь блеском драгоценных камней.

— Прелестное задание, — подхватил Послыш.

— И такое простое, — послышался голос Слыша.

— Думаю, оно тебе понравится, — заключил герцог. — Подайте его меч, — приказал он. Невидимые руки протянули принцу меч.

— А если я все выполню? — поинтересовался принц.

Герцог взмахнул затянутой в перчатку рукой, и Цорн увидел стоящую на лестнице Саралинду.

— Удачи юноше желаю, — промолвила принцесса, а герцог презрительно усмехнулся и посмотрел на принца.

— Я призвал колдунью, — пояснил он, — которая ее слегка околдовала. Когда принцесса находится в моем присутствии, все, что она в состоянии произнести, это: «Удачи юноше желаю». Приятно тебе подобное пожелание?

— Чудесные чары, — прошептал Послыш.

— Просто прелестные, — произнес голос Слыша.

Тем временем принц и принцесса безмолвно беседовали, глядя друг другу в глаза, пока герцог не прервал их грубым криком.

— Ступай! — злобно закричал он, и Саралинда исчезла, вспорхнув вверх по ступеням.

— А если я не выполню твое задание? — снова поинтересовался Цорн.

Герцог молча вытащил из ножен меч и провел перчаткой по клинку.

— Я раскрою тебя от темени до пят и отдам на съедение Тодалу.

— Про это я уже прослышал, — ответил Цорн.

Герцог ухмыльнулся.

— Ты слышал правды только часть, вторая сильно хуже первой. Страшнее Тодала создание встречать не доводилось никому, поверь мне. Он весь из губ вонючих состоит и отвратителен его ужасный вид. И кажется, он умер много дней назад, но, глядь, он движется, как призрак, наугад.

Принц взял меч, посмотрел на него пристально и поспешно убрал в ножны.

— Тодала невозможно убить, — мягко молвил герцог.

— Он хляпает, — пояснил Послыш.

— Что такое хляпать? — спросил принц.

Герцог, Послыш и Слыш злобно захохотали.

— Время бежит, принц, — напомнил герцог. — У тебя уже осталось восемь часов и еще девяносто. Спешу пожелать тебе спокойствия и счастья.

Широкая дубовая дверь на другом конце комнаты вдруг распахнулась, и принц увидел полночное небо, перерезаемое полыхающими молниями и плотно падающими потоками дождя.

— Последнее предупреждение и предостережение, — промолвил герцог. — Не советую чересчур полагаться на Голукса. Он часто отличить не может того, что есть, от того, чего быть не может, и иногда путает то, что быть должно, с тем, что есть на самом деле.

Принц взгляд последний свой послал Послышу, герцогу и темному пространству, где, по его подсчетам, Слыш стоял.

— Приду, когда часы пробьют пять раз, — предупредил он и покинул покои. Зловещий хохот герцога, Слыша и Послыша провожал его, пока он проходил в дверь, спускался по ступеням и погружался в ночь. Когда во тьме он сделал несколько шагов, то вдруг, подняв глаза, увидел яркий свет в одной из комнат замка. Он поглядел в окно, и показалось принцу, что нежная принцесса Саралинда стоит там, притаившись. И вдруг к ногам его упала роза. Принц поднял нежный дар поспешно, но тут же злобный хохот услыхал он герцога и двух его шпионов. Пока от замка в полночь удалялся, смех провожал его, но вскоре стих вдали.

Глава 5

Не успел принц отойти от угрюмого замка, как почувствовал, что кто-то осторожно притронулся пальцем к его локтю.

— А вот и Голукс, — гордо объявил его приятель, — единственный в мире Голукс.

У принца не было никакого настроения поддерживать шутки и прибаутки веселого старичка. Голукс уже не казался ему таким необыкновенным, и даже его неописуемая шляпа приобрела вдруг вполне заурядный вид.

— Герцог не считает, что ты такой мудрый, каким, он считает, ты считаешь себя, — выпалил принц.

Голукс улыбнулся.

— А я думаю, он не такой мудрый, как, он думает, я думаю про него, — ответил Голукс и продолжил: — Я побывал в покоях герцога и знаю сроки. Ах! Я не был ни ангелом, ни стрекозой, но думал — о времени мыслят они. Для нас же секунды-то звук лишь пустой. А что для нас месяцы, что для нас дни?